Спустя примерно полчаса молчаливого изучения толпы я начала раздраженно постукивать пальцами по барной стойке. Севар за это время так и не объявился, зато у меня от дыма постепенно начинала болеть голова: на трезвую эти жгущиеся благовония выносить было невозможно. А бокал Гончий мне так и не отдал, пресекая любые попытки его отобрать.
Обведя зал машинальным взглядом, я зацепилась за кое-что интересное и задумчиво прищурилась. Тот тип, что пытался ко мне клеиться, беседовал с охранниками, караулящими лестницу наверх, и, судя по всему, отношения у них были весьма дружеские. План возник в голове почти мгновенно. Крутанувшись к бару, я позаимствовала запечатанную бутылку вина и соскочила со стула.
— Жди здесь, — коротко бросила Гончему. — Есть идея.
Прежде, чем он попытался меня остановить, я чуть распустила шнуровку на декольте платья и направилась к своей несчастной жертве.
Честно сказать, была у меня толика сомнений, что все сработает, как надо. В конце концов, сперва я его обозвала, напугала до усрачки, а теперь вдруг вешаюсь на шею, нашептывая хрен знает что, лишь бы пробраться наверх для уединения. Но, на мою радость, придурок оказался из того типа мужчин, у которых ни одна извилина не шевельнется в подозрении, стоит услышать обещание задрать для него юбку. Он дольше с охраной щебетал, чем колебался, прожигая взглядом мою грудь.
Награда нашла своего героя практически сразу, как мы оказались наверху. Незадачливый тип завел меня в какую-то ближайшую комнату, а дальше… Ну не знаю, может, дело именно в вине, но что кувшинчик в свое время, что бутылка сейчас — результат на загляденье. Переступив через растянувшееся на полу тело, я чуть замешкалась, потом поставила бутылку на уровне его закрытых глаз. Пусть будет легкий утешительный приз. Затянула шнуровку на груди и вышла прочь.
— А ты все такая же злюка, — стоило осторожно прикрыть за собой дверь, как тихий смешок за спиной едва не заставил подскочить. Обернувшись, я удивленно уставилась в темные, практически черные глаза Севара. — Парень жив?
Вообще-то я сюда поднялась, собственно, чтобы найти его, но встреча все равно вышла слишком внезапной. Обогнув меня, алат заглянул в комнату, хмыкнул и покачал головой.
— Иди-ка за мной, злыдня, — больно подцепив под локоть, он размашистым шагом потащил меня за собой по коридору. — Не хватало еще, чтобы кто-то в таверне тебя опознал.
— Здесь каждую ночь ошивается куча всякой шушеры из списка самых разыскиваемых, а ты боишься, что узнают одну бедненькую алату? — скептически фыркнула, едва поспевая за мужчиной и пытаясь не подвернуть ногу на тонком каблуке. Нет, все же красота того не стоит, в следующий раз, если таковой будет, выберу обувь поудобнее.
— Ты поэтому притащила с собой Гончего? — Севар бесцеремонно впихнул меня в комнату, оказавшуюся каким-то подобием библиотеки, кабинета и спальни сразу. Так сходу и не разобрать, на что больше походит. Да и после полумрака таверны здесь было слишком ярко, аж глаза заслезились. — Он тут охотится на шушеру?
— С чего ты взял, что я пришла с Гончим? — совершенно искренне опешила, едва проморгавшись. Правда, теперь зарябило от обилия узоров и цветов в комнате. Как по мне, так он совсем не походил сегодня на члена Гильдии, скорее на мрачного и недовольного мага, что-то в этом роде. Зря, что ли, я заморочилась с его переодеванием?
Алат молча кивнул на небольшое облачко дыма, закружившееся над ажурной круглой курильницей для благовоний. Я всмотрелась в медленно проступившую картинку: Гончий, развернувшись лицом к бару, допивал второе «Сердце ведьмы», судя по всему, отобранное у меня, время от времени поглядывал куда-то наверх и раздраженно постукивал пальцами по стеклу. Я уже хотела было спросить Севара, что, собственно, он пытается мне показать, как подавилась на полуслове: мужчина в очередной раз нервно перебрал пальцами, и я заметила отблеск перстня на его безымянном пальце.
Идиотка. Поверить не могу, что мне в голову не пришло проверить, снял ли он кольцо Гильдии. И он — придурок, поперся к алатам-отступникам с перстнем. Остается надеяться, что в темноте никто из посетителей таверны не окажется таким же внимательным, как хозяин.
— С чего ты взял, что с ним пришла именно я? — сориентировавшись, изобразила улыбку. — Мало ли кто здесь бывает.
Севар безмолвствовал. На его лице, с тонкими и чересчур изящными, на мой вкус, чертами лица невозможно было разобрать ни одной эмоции. Безжизненный взгляд, лицо-маска — я всегда опасалась, что после своих восьмисот могу превратиться в нечто подобное. Хотя способность никоим образом не выдавать своих чувств и мыслей все же вызывала некоторое восхищение. Не сводя с меня глаз, алат потянулся к широкой плоской чашке, осторожно пригубил травяной чай. Молчание как-то слишком затягивалось.
— Он здесь просто как мой сопровождающий, — наконец, сдалась я, переступив с ноги на ногу. Каблуки увязли в мягком ковре по самое не хочу. — Ручаюсь, проблемами это не обернется.
— Как посмотреть, — загадочно отозвался Севар, убирая чашку в сторону. Неторопливо расправив ворот расшитой сложным узором рубашки на восточный манер, он перекинул длинную черную косу вперед и откинулся на спинку резного стула. — Зачем ты явилась?
Прозвучало как-то излишне грубо. Недобрый знак.
— Хотела переброситься парой слов, — не стоило терять время на светскую беседу с тем, кто не выказывает радости от твоего появления. — Ходят слухи, что в последние месяцы пропадают алаты из числа отступников.
— Больше, чем обычно, но меньше, чем стоит моего внимания, — талант Севара отвечать на вопросы подобным образом из моей памяти как-то подстерся.
— И даже то, что за этими исчезновениями стоит Вильгельм, того не стоит?
— Гораздо интереснее, с чего ты обеспокоилась, — усмехнулся краешком губ алат. — В свое время немало отступников пропало именно благодаря тебе.
— Меня беспокоит, что нынешние пропавшие не представляли никакой опасности для нашей бывшей свиты, — я предпочла пропустить мимо ушей справедливый упрек и не оправдываться. — Думала, ты можешь знать какие-то детали, например…
— Мне абсолютно плевать, — перебил Севар с легким раздражением. — До тех пор, пока меня лично это не касается. Тебе ли не понимать это чувство, сама же всю жизнь в свите придерживалась именно такого принципа. Что бы ни творил Вильгельм, плевала с высокой башни, пока тебя не задело. Откуда вдруг приступ благородного переживания по отношению к совершенно посторонним алатам сейчас?
— Может, я все же изменилась?
Алат напротив расхохотался, но смех вышел каким-то холодным, бездушным.
— Забавно, — он сделал вид, словно утирает слезинки. — Лина, ты все та же мстительная злючка. Не делай вид, что это не так. Вся ваша с Вильгельмом ерунда с противостоянием лишь следствие того, что он наступил тебе на больную мозоль и не извинился, не более. Не соверши он этого — ты бы сейчас была в курсе всех похищений из первых уст. И вряд ли бы испытывала угрызения совести.
— Ты понятия не имеешь, в чем причина моего ухода, — в душе вспыхнул гнев. Я готова была бы выслушать любую мерзость о себе, но лишь от того, кто знает всю историю целиком и полностью. Севар сюда явно не вписывался.
— Детали, детали, детали, — отмахнулся он. — Сути не меняет. На будущее — здесь тебе не рады.
— В чем причина? — уязвлено поинтересовалась я. Не нравится мне тон нашего разговора. Почему-то какое-то дурное предчувствие. — Нам вроде бы нечего было делить?
— Из-за твоих выбрыкиваний я вынужден работать на Вильгельма, — сквозь маску невозмутимости на лице Севара все же прорвалось раздражение. — Условием моего освобождения от службы было твое появление в свите. Теперь, когда его личный распорядитель кошмаров разводит драму, он постоянно привлекает меня к делу.
И открытые, и закрытые части моего тела мгновенно покрылись мурашками. Будь я проклята, мы с Гончим выбрали худшее место для наведения справок. Я выбрала. Притащила нас к тому, кто связан с бывшим покровителем больше, чем мне бы хотелось.
Вообще-то, если бы не легкое ощущение паники, я бы оценила иронию. Шла сюда в надежде, что Севар в курсе дел свиты, а теперь разочарована, что так и есть.
— Хочешь сказать, что… — закончить вопрос я так и не смогла. Вместо этого нервно сглотнула и оглянулась, высматривая пути к отступлению на случай, если в дверь не проскочу. Портал был бессмысленным: у Севара алатский опыт раза в два больше моего, перехватит, как щенка за шкирку.
— Можешь не озираться, я не собираюсь сдавать тебя Вильгельму, — верно расценил мои оглядки алат. — Стоило бы, конечно, но не стану. Ты же не упустишь шанса отыграться на мне за предательство, когда вернешься в свиту. Да и нашему покровителю за неудобства, если честно, хочется подгадить.
— Я не вернусь в свиту! — ей-богу, это долбанное заблуждение начинало мне надоедать. Если еще хоть кто-то выскажет уверенность в том, что такое возможно, я вцеплюсь зубами ему в глотку.
— Вильгельм утверждает, что вернешься, — спокойно пожал плечами Севар, лениво перебирая косу.
— Что ты об этом знаешь? — тут же ухватилась за шанс выяснить хоть что-то. — Что он говорил?
— Я не вслушивался, — хитро блеснул черными глазами алат. — Но эти пропажи — алаты, перевертыши — все как-то связано с твоим возвращением.
Час от часу не легче. Просто прекрасно. Теперь я окончательно перестану спать по ночам.
— Раз уж на счет перевертышей ты тоже в курсе, не поделишься, кто за этим стоит? — я все же собралась с мыслями и переключилась на то, ради чего пришла. — Кто именно стоит за похищениями?
— Свита, — усмехнулся Севар. — Если точнее, свита Вильгельма. Правда, вот на счет перевертышей точно не скажу, я скорее за крылатую братию.
Мне незамедлительно захотелось заорать. Понятно, что он никогда не считал меня другом, но судя по издевкам, для этого алата я была ближе к категории врагов.
— Лина, ты всегда была умницей, откуда сейчас растерянность на лице? — продолжал глумиться Севар. — У тебя ведь есть все исходные. Мне приходится выполнять поручения Вильгельма, пропадают алаты из отступников…
Я прекрасно поняла, на что он намекает, но верить в это как-то отказывалась.
— Хочешь сказать, что это ты? — боги, хоть бы он сказал, что решил пошутить. — Ты стоишь за исчезновениями алатов?
— Ну конечно, дурочка, — кивнул мужчина. — Откуда, по-твоему, Вильгельм узнает, кто обладает нужным ему даром? Здесь отступники ищут помощи и поддержки, я знаю очень многих.
— А Марианна? — меня едва не качнуло на месте. Я даже не рассматривала возможность причастности самого Севара к похищениям по одной простой причине: в списке Гончего было имя его возлюбленной.
— Да что Марианна, — досадливо закатил глаза он. — Ты прямо как Вильгельм, тот тоже вытаращился, когда я предложил именно ее. Мы спали вместе, это еще не повод ставить ее жизнь выше своей. Вильгельму срочно нужен был алат с даром управления страхом, а нам подобные не так уж часто встречаются.
— Меня от тебя тошнит, — честно призналась Севару, впервые за все сотни лет нашего знакомства испытывая к нему неподдельное отвращение. Он всегда казался странным, непонятным, себе на уме. Но подобного я не ожидала.
— Взаимно, лживая моралистка, — отозвался мужчина. — Скольких ты погубила, чтобы корчить тут невинную овечку?
Я хотела возразить. Только собралась сказать, что никогда не поступала так мерзко, как застыла.
Вообще-то я сделала кое-что куда хуже, он прав.
Звук распахнувшейся двери вырвал из оцепенения. В кабинет, едва не снеся меня на пути, ворвался один их охранников, что караулили лестницу. Изумленно покосился на неожиданное живое препятствие, но ничего не спросил, лишь развернулся к алату.
— У нас возникли проблемы, — стараясь не смотреть в глаза начальству сообщил он. — Среди гостей Гончий…
Приметный сукин сын.
— … и кое-кто этим недоволен, — договорил охранник.
Только теперь я разобрала сквозь шум музыки звук, который сложно было спутать с чем-то еще. Банальная трактирная драка, не иначе. Едва не застонав от разочарования, я вышла из кабинета и перегнулась через перила второго этажа, вглядываясь в суматоху внизу.
Да, в своем предположении я явно не ошиблась.
— Не хочешь вмешаться? — обернулась к Севару, вышедшему вслед за мной и с философским спокойствием смотрящего на разворачивающийся дурдом. — Это твое заведение!
— Безусловно, — кивнул алат. — Но мое желание подгадить не только Вильгельму, но и тебе, гораздо сильнее, чем опасения, что придется делать ремонт. Разбирайся сама.
— Не сомневайся, ремонт тебе понадобится, — практически выплюнула я в сторону мерзавца и рванула к лестнице. За сохранность Гончего переживать нет смысла, а вот за перспективу слухов о разборках здесь и нашей к тому причастности — очень даже. Мне, между прочим, тоже не хотелось бы, чтобы меня кто-то заметил в компании несдержанного козла.
Спустившись на несколько ступеней, я вдруг вскрикнула от неожиданного рывка, потянувшего назад: чья-то рука зло дернула меня за капюшон накидки, зацепив и волосы.
— Попалась, тварь, — прорычал мой недавний билет наверх. По лицу с разбитой тупой башки стекала тонкая струйка крови. — Думаешь, можешь вот так уйти?!
— Сгинь, — я сердито рванулась из его хватки, рискуя оставить часть волос. Впрочем, ткань капюшона и так заскользила сквозь мужские пальцы, и он быстро успел переместить руку ладонь мне на горло.
В других обстоятельствах я бы оценила столь смелый подход. Но сейчас это была роковая ошибка: теперь невезучий тип оказался прямо передо мной, на пару ступеней ниже. А мне очень надо было поспешить, потому что потасовка внизу набирала обороты.
— Топай наверх, мы не закончили, — он пробежался по мне взглядом, от которого захотелось помыться.
Ошибка за ошибкой.
— Мы и не начнем, — заверила я его.
План был прост и тем великолепен: колено в пах, колено в гнусную скрючившуюся рожу. И легкий пинок для морального удовлетворения, спустивший гада с лестницы. Не досмотрев его полет до конца, я бросила взгляд в сторону, пытаясь отыскать в толпе своего придурошного спутника.
Гончий застыл столбом едва ли не в самой гуще событий, уставившись на меня с перекошенным от злости лицом.
Нет, вы его видали? Сначала заварил кашу, а теперь стоит как истукан, пытаясь угрожать мне глазами.
Блеск лезвия за его спиной было сложно пропустить даже в такой чокнутой темноте.
Проклятье!
Не задумавшись, я вскинула руку в его сторону, даже не конца понимая, что делаю.
Мне показалось, что я привык к этой обстановке. Притерпевшись к темноте, можно было разглядеть разномастные низкие столики, с подушками и маленькими скамейками вдоль стен, странные, порой весьма разношерстные компании за этими столиками. На половине первого бокала дымный запах перестал раздражать. После первого допитого вибрация от барабанного буханья, которое различалось в звучащей музыке больше всего, уже не ощущалась в груди неприятной щекоткой. Облокотившись на стойку, я отрешенно разглядывал лица перед собой, ожидая, пока вернется эта чокнутая.
В какой-то момент чертова таверна слилась в сплошную яркую и шумную картинку, мельтешившую перед глазами. Тусклый потусторонний свет выхватывал то тут, там лица, напоминающие маски. А я чувствовал нарастающее раздражение. И в итоге отвернулся к барной стойке. На глаза попался второй бокал, что я отобрал у алаты.
Обведя зал машинальным взглядом, я зацепилась за кое-что интересное и задумчиво прищурилась. Тот тип, что пытался ко мне клеиться, беседовал с охранниками, караулящими лестницу наверх, и, судя по всему, отношения у них были весьма дружеские. План возник в голове почти мгновенно. Крутанувшись к бару, я позаимствовала запечатанную бутылку вина и соскочила со стула.
— Жди здесь, — коротко бросила Гончему. — Есть идея.
Прежде, чем он попытался меня остановить, я чуть распустила шнуровку на декольте платья и направилась к своей несчастной жертве.
Глава 22.
Честно сказать, была у меня толика сомнений, что все сработает, как надо. В конце концов, сперва я его обозвала, напугала до усрачки, а теперь вдруг вешаюсь на шею, нашептывая хрен знает что, лишь бы пробраться наверх для уединения. Но, на мою радость, придурок оказался из того типа мужчин, у которых ни одна извилина не шевельнется в подозрении, стоит услышать обещание задрать для него юбку. Он дольше с охраной щебетал, чем колебался, прожигая взглядом мою грудь.
Награда нашла своего героя практически сразу, как мы оказались наверху. Незадачливый тип завел меня в какую-то ближайшую комнату, а дальше… Ну не знаю, может, дело именно в вине, но что кувшинчик в свое время, что бутылка сейчас — результат на загляденье. Переступив через растянувшееся на полу тело, я чуть замешкалась, потом поставила бутылку на уровне его закрытых глаз. Пусть будет легкий утешительный приз. Затянула шнуровку на груди и вышла прочь.
— А ты все такая же злюка, — стоило осторожно прикрыть за собой дверь, как тихий смешок за спиной едва не заставил подскочить. Обернувшись, я удивленно уставилась в темные, практически черные глаза Севара. — Парень жив?
Вообще-то я сюда поднялась, собственно, чтобы найти его, но встреча все равно вышла слишком внезапной. Обогнув меня, алат заглянул в комнату, хмыкнул и покачал головой.
— Иди-ка за мной, злыдня, — больно подцепив под локоть, он размашистым шагом потащил меня за собой по коридору. — Не хватало еще, чтобы кто-то в таверне тебя опознал.
— Здесь каждую ночь ошивается куча всякой шушеры из списка самых разыскиваемых, а ты боишься, что узнают одну бедненькую алату? — скептически фыркнула, едва поспевая за мужчиной и пытаясь не подвернуть ногу на тонком каблуке. Нет, все же красота того не стоит, в следующий раз, если таковой будет, выберу обувь поудобнее.
— Ты поэтому притащила с собой Гончего? — Севар бесцеремонно впихнул меня в комнату, оказавшуюся каким-то подобием библиотеки, кабинета и спальни сразу. Так сходу и не разобрать, на что больше походит. Да и после полумрака таверны здесь было слишком ярко, аж глаза заслезились. — Он тут охотится на шушеру?
— С чего ты взял, что я пришла с Гончим? — совершенно искренне опешила, едва проморгавшись. Правда, теперь зарябило от обилия узоров и цветов в комнате. Как по мне, так он совсем не походил сегодня на члена Гильдии, скорее на мрачного и недовольного мага, что-то в этом роде. Зря, что ли, я заморочилась с его переодеванием?
Алат молча кивнул на небольшое облачко дыма, закружившееся над ажурной круглой курильницей для благовоний. Я всмотрелась в медленно проступившую картинку: Гончий, развернувшись лицом к бару, допивал второе «Сердце ведьмы», судя по всему, отобранное у меня, время от времени поглядывал куда-то наверх и раздраженно постукивал пальцами по стеклу. Я уже хотела было спросить Севара, что, собственно, он пытается мне показать, как подавилась на полуслове: мужчина в очередной раз нервно перебрал пальцами, и я заметила отблеск перстня на его безымянном пальце.
Идиотка. Поверить не могу, что мне в голову не пришло проверить, снял ли он кольцо Гильдии. И он — придурок, поперся к алатам-отступникам с перстнем. Остается надеяться, что в темноте никто из посетителей таверны не окажется таким же внимательным, как хозяин.
— С чего ты взял, что с ним пришла именно я? — сориентировавшись, изобразила улыбку. — Мало ли кто здесь бывает.
Севар безмолвствовал. На его лице, с тонкими и чересчур изящными, на мой вкус, чертами лица невозможно было разобрать ни одной эмоции. Безжизненный взгляд, лицо-маска — я всегда опасалась, что после своих восьмисот могу превратиться в нечто подобное. Хотя способность никоим образом не выдавать своих чувств и мыслей все же вызывала некоторое восхищение. Не сводя с меня глаз, алат потянулся к широкой плоской чашке, осторожно пригубил травяной чай. Молчание как-то слишком затягивалось.
— Он здесь просто как мой сопровождающий, — наконец, сдалась я, переступив с ноги на ногу. Каблуки увязли в мягком ковре по самое не хочу. — Ручаюсь, проблемами это не обернется.
— Как посмотреть, — загадочно отозвался Севар, убирая чашку в сторону. Неторопливо расправив ворот расшитой сложным узором рубашки на восточный манер, он перекинул длинную черную косу вперед и откинулся на спинку резного стула. — Зачем ты явилась?
Прозвучало как-то излишне грубо. Недобрый знак.
— Хотела переброситься парой слов, — не стоило терять время на светскую беседу с тем, кто не выказывает радости от твоего появления. — Ходят слухи, что в последние месяцы пропадают алаты из числа отступников.
— Больше, чем обычно, но меньше, чем стоит моего внимания, — талант Севара отвечать на вопросы подобным образом из моей памяти как-то подстерся.
— И даже то, что за этими исчезновениями стоит Вильгельм, того не стоит?
— Гораздо интереснее, с чего ты обеспокоилась, — усмехнулся краешком губ алат. — В свое время немало отступников пропало именно благодаря тебе.
— Меня беспокоит, что нынешние пропавшие не представляли никакой опасности для нашей бывшей свиты, — я предпочла пропустить мимо ушей справедливый упрек и не оправдываться. — Думала, ты можешь знать какие-то детали, например…
— Мне абсолютно плевать, — перебил Севар с легким раздражением. — До тех пор, пока меня лично это не касается. Тебе ли не понимать это чувство, сама же всю жизнь в свите придерживалась именно такого принципа. Что бы ни творил Вильгельм, плевала с высокой башни, пока тебя не задело. Откуда вдруг приступ благородного переживания по отношению к совершенно посторонним алатам сейчас?
— Может, я все же изменилась?
Алат напротив расхохотался, но смех вышел каким-то холодным, бездушным.
— Забавно, — он сделал вид, словно утирает слезинки. — Лина, ты все та же мстительная злючка. Не делай вид, что это не так. Вся ваша с Вильгельмом ерунда с противостоянием лишь следствие того, что он наступил тебе на больную мозоль и не извинился, не более. Не соверши он этого — ты бы сейчас была в курсе всех похищений из первых уст. И вряд ли бы испытывала угрызения совести.
— Ты понятия не имеешь, в чем причина моего ухода, — в душе вспыхнул гнев. Я готова была бы выслушать любую мерзость о себе, но лишь от того, кто знает всю историю целиком и полностью. Севар сюда явно не вписывался.
— Детали, детали, детали, — отмахнулся он. — Сути не меняет. На будущее — здесь тебе не рады.
— В чем причина? — уязвлено поинтересовалась я. Не нравится мне тон нашего разговора. Почему-то какое-то дурное предчувствие. — Нам вроде бы нечего было делить?
— Из-за твоих выбрыкиваний я вынужден работать на Вильгельма, — сквозь маску невозмутимости на лице Севара все же прорвалось раздражение. — Условием моего освобождения от службы было твое появление в свите. Теперь, когда его личный распорядитель кошмаров разводит драму, он постоянно привлекает меня к делу.
И открытые, и закрытые части моего тела мгновенно покрылись мурашками. Будь я проклята, мы с Гончим выбрали худшее место для наведения справок. Я выбрала. Притащила нас к тому, кто связан с бывшим покровителем больше, чем мне бы хотелось.
Вообще-то, если бы не легкое ощущение паники, я бы оценила иронию. Шла сюда в надежде, что Севар в курсе дел свиты, а теперь разочарована, что так и есть.
— Хочешь сказать, что… — закончить вопрос я так и не смогла. Вместо этого нервно сглотнула и оглянулась, высматривая пути к отступлению на случай, если в дверь не проскочу. Портал был бессмысленным: у Севара алатский опыт раза в два больше моего, перехватит, как щенка за шкирку.
— Можешь не озираться, я не собираюсь сдавать тебя Вильгельму, — верно расценил мои оглядки алат. — Стоило бы, конечно, но не стану. Ты же не упустишь шанса отыграться на мне за предательство, когда вернешься в свиту. Да и нашему покровителю за неудобства, если честно, хочется подгадить.
— Я не вернусь в свиту! — ей-богу, это долбанное заблуждение начинало мне надоедать. Если еще хоть кто-то выскажет уверенность в том, что такое возможно, я вцеплюсь зубами ему в глотку.
— Вильгельм утверждает, что вернешься, — спокойно пожал плечами Севар, лениво перебирая косу.
— Что ты об этом знаешь? — тут же ухватилась за шанс выяснить хоть что-то. — Что он говорил?
— Я не вслушивался, — хитро блеснул черными глазами алат. — Но эти пропажи — алаты, перевертыши — все как-то связано с твоим возвращением.
Час от часу не легче. Просто прекрасно. Теперь я окончательно перестану спать по ночам.
— Раз уж на счет перевертышей ты тоже в курсе, не поделишься, кто за этим стоит? — я все же собралась с мыслями и переключилась на то, ради чего пришла. — Кто именно стоит за похищениями?
— Свита, — усмехнулся Севар. — Если точнее, свита Вильгельма. Правда, вот на счет перевертышей точно не скажу, я скорее за крылатую братию.
Мне незамедлительно захотелось заорать. Понятно, что он никогда не считал меня другом, но судя по издевкам, для этого алата я была ближе к категории врагов.
— Лина, ты всегда была умницей, откуда сейчас растерянность на лице? — продолжал глумиться Севар. — У тебя ведь есть все исходные. Мне приходится выполнять поручения Вильгельма, пропадают алаты из отступников…
Я прекрасно поняла, на что он намекает, но верить в это как-то отказывалась.
— Хочешь сказать, что это ты? — боги, хоть бы он сказал, что решил пошутить. — Ты стоишь за исчезновениями алатов?
— Ну конечно, дурочка, — кивнул мужчина. — Откуда, по-твоему, Вильгельм узнает, кто обладает нужным ему даром? Здесь отступники ищут помощи и поддержки, я знаю очень многих.
— А Марианна? — меня едва не качнуло на месте. Я даже не рассматривала возможность причастности самого Севара к похищениям по одной простой причине: в списке Гончего было имя его возлюбленной.
— Да что Марианна, — досадливо закатил глаза он. — Ты прямо как Вильгельм, тот тоже вытаращился, когда я предложил именно ее. Мы спали вместе, это еще не повод ставить ее жизнь выше своей. Вильгельму срочно нужен был алат с даром управления страхом, а нам подобные не так уж часто встречаются.
— Меня от тебя тошнит, — честно призналась Севару, впервые за все сотни лет нашего знакомства испытывая к нему неподдельное отвращение. Он всегда казался странным, непонятным, себе на уме. Но подобного я не ожидала.
— Взаимно, лживая моралистка, — отозвался мужчина. — Скольких ты погубила, чтобы корчить тут невинную овечку?
Я хотела возразить. Только собралась сказать, что никогда не поступала так мерзко, как застыла.
Вообще-то я сделала кое-что куда хуже, он прав.
Звук распахнувшейся двери вырвал из оцепенения. В кабинет, едва не снеся меня на пути, ворвался один их охранников, что караулили лестницу. Изумленно покосился на неожиданное живое препятствие, но ничего не спросил, лишь развернулся к алату.
— У нас возникли проблемы, — стараясь не смотреть в глаза начальству сообщил он. — Среди гостей Гончий…
Приметный сукин сын.
— … и кое-кто этим недоволен, — договорил охранник.
Только теперь я разобрала сквозь шум музыки звук, который сложно было спутать с чем-то еще. Банальная трактирная драка, не иначе. Едва не застонав от разочарования, я вышла из кабинета и перегнулась через перила второго этажа, вглядываясь в суматоху внизу.
Да, в своем предположении я явно не ошиблась.
— Не хочешь вмешаться? — обернулась к Севару, вышедшему вслед за мной и с философским спокойствием смотрящего на разворачивающийся дурдом. — Это твое заведение!
— Безусловно, — кивнул алат. — Но мое желание подгадить не только Вильгельму, но и тебе, гораздо сильнее, чем опасения, что придется делать ремонт. Разбирайся сама.
— Не сомневайся, ремонт тебе понадобится, — практически выплюнула я в сторону мерзавца и рванула к лестнице. За сохранность Гончего переживать нет смысла, а вот за перспективу слухов о разборках здесь и нашей к тому причастности — очень даже. Мне, между прочим, тоже не хотелось бы, чтобы меня кто-то заметил в компании несдержанного козла.
Спустившись на несколько ступеней, я вдруг вскрикнула от неожиданного рывка, потянувшего назад: чья-то рука зло дернула меня за капюшон накидки, зацепив и волосы.
— Попалась, тварь, — прорычал мой недавний билет наверх. По лицу с разбитой тупой башки стекала тонкая струйка крови. — Думаешь, можешь вот так уйти?!
— Сгинь, — я сердито рванулась из его хватки, рискуя оставить часть волос. Впрочем, ткань капюшона и так заскользила сквозь мужские пальцы, и он быстро успел переместить руку ладонь мне на горло.
В других обстоятельствах я бы оценила столь смелый подход. Но сейчас это была роковая ошибка: теперь невезучий тип оказался прямо передо мной, на пару ступеней ниже. А мне очень надо было поспешить, потому что потасовка внизу набирала обороты.
— Топай наверх, мы не закончили, — он пробежался по мне взглядом, от которого захотелось помыться.
Ошибка за ошибкой.
— Мы и не начнем, — заверила я его.
План был прост и тем великолепен: колено в пах, колено в гнусную скрючившуюся рожу. И легкий пинок для морального удовлетворения, спустивший гада с лестницы. Не досмотрев его полет до конца, я бросила взгляд в сторону, пытаясь отыскать в толпе своего придурошного спутника.
Гончий застыл столбом едва ли не в самой гуще событий, уставившись на меня с перекошенным от злости лицом.
Нет, вы его видали? Сначала заварил кашу, а теперь стоит как истукан, пытаясь угрожать мне глазами.
Блеск лезвия за его спиной было сложно пропустить даже в такой чокнутой темноте.
Проклятье!
Не задумавшись, я вскинула руку в его сторону, даже не конца понимая, что делаю.
*****
Мне показалось, что я привык к этой обстановке. Притерпевшись к темноте, можно было разглядеть разномастные низкие столики, с подушками и маленькими скамейками вдоль стен, странные, порой весьма разношерстные компании за этими столиками. На половине первого бокала дымный запах перестал раздражать. После первого допитого вибрация от барабанного буханья, которое различалось в звучащей музыке больше всего, уже не ощущалась в груди неприятной щекоткой. Облокотившись на стойку, я отрешенно разглядывал лица перед собой, ожидая, пока вернется эта чокнутая.
В какой-то момент чертова таверна слилась в сплошную яркую и шумную картинку, мельтешившую перед глазами. Тусклый потусторонний свет выхватывал то тут, там лица, напоминающие маски. А я чувствовал нарастающее раздражение. И в итоге отвернулся к барной стойке. На глаза попался второй бокал, что я отобрал у алаты.
