Слушать эти воркования я не собирался. Обогнул странную парочку и пошел прочь, стараясь не сильно ускорять шаг.
Боги, какое же чудо, что я все же не заперся вчера к ведьме с извинениями. Выглядел бы еще большим идиотом.
Ночью, на кухне, когда Лина ушла прочь, я почувствовал себя погано. В первые секунды даже не понял почему именно. Может, ее фантастически злые слова про смертельное зелье, которым она, якобы мне угостила. Может, накопившаяся усталость. Без понятия.
А спустя буквально минуту лихорадочных размышлений вдруг осознал: это придавила вина. Я, кажется, перегнул палку. Не просто зацепил ее, а сделал больно, хотя и не желал того.
Надо было десять раз подумать, прежде чем упоминать Лоркана. Он умер страшно и жестоко, у нее на глазах, а ведьма сейчас ежедневно видит его сына и навещает женщину, которую он любил. Мне ведь даже не пришло на ум, что Линины чувства к этому алату могли быть не только глубокими, но и безответными.
Залпом допив воду из ее стакана, я пошел следом, убедив себя, что в этот раз определенно нужно извиниться как следует, иначе никак. Не знаю, что именно собирался сказать, как оправдаться. Главное, чтобы выслушала и не держала зла. Оставлять где-то поблизости обиженную ведьму не стоило. Хрен бы ее знал, на что она сподобится. Вдруг насчет Вертельской смерти соврала, чтобы усыпить бдительность, а потом в самом деле опробует это варево?
Правда, с извинениями вышла неловкая вещь. Я застыл у самого поворота в коридор, ведущий к нашим спальням, как последний дебил. Сначала едва не окликнул по имени алату, остановившуюся около ее двери, а потом отступил в тень: Лина была не одна, рядом маячил с фруктовым блюдом Асмодей. Рубаха нараспашку, дебильная самодовольная ухмылка… С такого расстояния было сложно расслышать тихий разговор. Но я определенно точно видел, как ведьма расслабленно улыбнулась и выдохнула. Закатила глаза в ответ на реплику демона, открыла ему дверь своей комнаты, пропуская вперед, игриво хлопнула по спине.
Если в этом коридоре кто и выглядел расстроенным, задетым за живое, так точно не сияющая в присутствии своего долбанного дружка алата.
А я-то терзался и костерил себя последними словами, что нагадил ей в душу. Нет, все же здорово, что я заметил демона и ведьму вместе раньше, чем пришел с покаянием.
Не думаю, что она вообще нуждалась в этом. Ее остаток ночи, судя по утреннему цирку, прошел гораздо лучше, чем можно было ожидать.
Суховатый воздух за пределами особняка оказался на удивление прохладным. Размявшись, я потрусил в сторону самопровозглашенной тренировочной площадки, подальше от дома. Надо проветрить голову, определенно. Впереди еще сочинение отчета по проваленным поискам перевертышей, сейчас некогда думать о какой-то чуши.
Вот что забавно: в этом гребаном особняке я столько раз слышал со всех сторон об исключительной дружбе ведьмы с демоном, что, признаться, утренняя встреча застигла врасплох. Не предполагал, что в их понимании дружба включает совместные ночевки без трусов. Понятно, что Асмодей — демон разврата во плоти, от него подобное вполне ожидаемо. Вот Лина создавала совершенно иное впечатление. Но если ночью, когда они заходили в комнату, можно было предположить какое-то иное, сугубо дружеское времяпровождение, сейчас — нет. Ну в самом деле, кем нужно быть, чтобы поверить, что демон похоти спал в ее комнате, но посреди ночи вдруг решил оголиться по самое не хочу? Просто так.
Хмыкнув, постарался засунуть все мысли куда подальше. Сосредоточился на равномерном дыхании, на работе мышц, которые охотно, но медленно вспоминали нагрузку. За последнее время во всей этой суете времени на поддержание формы совсем не оставалось. Только и успевал мотаться то по разным мирам, то к братцу, то обратно к Лине.
Чертова ведьма. А рядом с демоном прям белая и пушистая.
Сжав зубы, я набрал скорость. Сердце колотилось как-то слишком быстро и шумно, видимо, сказывался этот долбанный перерыв в физической подготовке. Четыре столетия работы Гончим, а стоит на пару-тройку месяцев забить хер, как все приходится восстанавливать. Не с нуля, конечно, но неприятно.
На пару кругов сумасшедшего забега меня хватило, а потом перед глазам предательски всплыла эта гребаная ведьминская полуулыбка. Которая исчезла при виде меня.
Резко остановившись, я согнулся пополам и уперся руками в колени, переводя дыхание. На задворках сознания мелькнуло тупое, бессмысленное умозаключение: если она действительно спит с ним, зачем утром выкидывать из комнаты?
Да какого хрена мне вообще есть до этого дело?! Никогда не собирал сплетни, кто и кого потрахивает, теперь-то вдруг чего озадачился? Разве что, стоит понять, может ли этот факт как-то сказаться на моих сделках с обоими?
Подобрав себе парочку лестных эпитетов покрепче, я снова побежал, мысленно перечисляя миры, в которых работал. Если мозг хочет работать — на здоровье, пусть думает.
К тому моменту, когда ноги окончательно перестали чувствовать дорогу, а рубашка намертво прилипла к спине, я окончательно понял для себя только одно: меня бесит не то, чему я стал свидетелем. А печальный факт, что на это почему-то не насрать. И что ведьму лучше бы пока не видеть.
Когда я вернулся в особняк, со стороны столовой шум раздавался такой, будто там целая куча народу. В принципе, скорее всего, так и было, если за столом собрались все гости хлебосольного демона. В общем гомоне выбивался до неприятного знакомый голос: негромкий, со странными мурлыкающими нотками. Но в данный момент лишенный того льда, яда и железа, что обычно разили наповал едва ли не больше, чем смысл ее слов.
Не знаю, зачем я затормозил, проходя мимо приоткрытой дверей в столовую. Просто не представляю. Сам себя проклял в тот момент, но все же бросил мимолетный взгляд внутрь. Словно хотел убедиться, что веселый смех ведьмы — не моя галлюцинация.
Лина сидела на своем привычном месте, но в совершенно непривычном виде. В какой-то свободной кофте, с заплетенными в косу волосами. Не было слышно, о чем она говорила с Асмодеем, но оба периодически посмеивались, украдкой зевали и потягивали какое-то зелье из одинаковых бокалов.
— Не иначе, как похмелье, — злорадно усмехнулся и пошагал по лестнице наверх. Не стоило портить всем завтрак своей мрачной рожей. И вообще, стоило заняться работой.
Я хотел наскоро принять душ, но в итоге простоял под холодной водой минут двадцать, не меньше. Безуспешно пытался смыть куда подальше дурацкую мысль, которая невесть откуда зародилась в башке: почему она никогда не была столь же спокойна в моем присутствии?
И почему, блядь, в конце концов меня все это вообще ебет?!
Обложившись папками из архива Гильдии, первый час я просто тупо пялился в них невидящим взглядом. Второй — перечитывал все заново, потому что с первого раза ничего не разобрал. А потом постепенно мысли начали упорядочиваться, я наконец-то погрузился в работу и выкинул из головы необъяснимое чувство, что веду себя, как последний идиот.
Я могла бы поклясться, что гаденыш разделся специально, чтобы насладиться моей бурной реакцией поутру. Ас не мог не понимать, что его голая задница, обнаруженная мною в собственной кровати и в непосредственной близости от себя, взбодрит хлеще любого кофе. Спасибо, что хоть не под моим же одеялом улегся.
Зато после его выходки сна не было ни в одном глазу. Хотя я отключилась только перед самым рассветом, да и то просто потому, что последняя бутылка определенно была лишней: я не заснула, просто рухнула лицом в подушку, благо, бокал в руке был пустой. Так в обнимку с ним и проснулась.
Мой хитрожопый друг сделал все, чтобы я вообще была не в состоянии думать о чем-то неприятном, не то, что злиться. Он трещал без умолку всю ночь, развлекая меня байками, несколько раз клятвенно обещал больше не выкидывать никакие фокусы с Пандоррой без предупреждения. И даже попытался убедить, что заявление Гончего про Лоркана было не со зла. Правда, сначала хохотал, как умалишенный, пытаясь понять, каким образом тот вообще пришел к подобным выводам. По мнению Асмодея, это было даже немного трогательно.
За завтраком Ас словно пытался закрепить успех по приведению меня в благодушное состояние. В принципе, он зря переживал, я и так была сама доброта, не взирая на легкую головную боль. Даже Ричарду разрешила отдохнуть от Элазара.
Собственно, после завтрака я погоняла мальчишку по истории алатов, бровью не повела, когда поняла, что иерархию нашу он совершенно не выучил, посмотрела, как у него обстоит дело с созданием порталов и даже, не иначе как под воздействием еще не выветрившегося хмеля, пообещала в следующий раз научить паре магических трюков, не связанных с силами алата. А когда воодушевленный парень умчался на покорение своей суккубки, вдруг осознала, что так и не видела Гончего с того столкновения в коридоре. Откровенно говоря, я и не горела желанием, просто надо было обсудить кое-что.
Незадолго до обеда я попыталась зайти к нему, но дверь была заперта. Мне показалось, что в комнате кто-то есть, по крайней мере, слышится какой-то шелест, но на стук никто не открыл, а ломиться в запертые двери — не мой стиль.
На обеде он тоже не появился. Я уловила краем уха, что Ас поинтересовался у прислуги, не свалил ли куда Гончий, но ему ответили, что он с самого утра не покидал своей комнаты и сообщил, что пообедает потом. Демон почему-то подозрительно покосился в мою сторону, но я только плечами пожала. Откуда мне знать, что это за внезапные закидоны? Я была удивлена не меньше: то от него не избавишься, то в кои-то веки понадобился, так днем с огнем не сыскать. Правда, через пару часов после обеда, сама себе удивившись, предприняла еще одну попытку пообщаться с твердолобым бараном. Поцеловала запертую дверь, выругалась, но решила дождаться ужина. Рано или поздно этот придурок оголодает, тогда и выловлю.
И вот теперь я сидела за накрытым столом и задумчиво постукивала ногтями по бокалу, не вслушиваясь в болтовню вокруг. Нет, в Гильдии что, отдельно обучают голоданию? Какого дьявола происходит? Надо как можно быстрее разобраться с нашей сделкой, желательно до того, как придет время срочно переселяться к талиерам, а я должна еще и бегать за ним с уговорами?! Поверить не могу.
Мое терпение приказало долго жить часа в два-три ночи. Я была совершенно уверена, что за все это время упрямый придурок так никуда и не выходил. По крайней мере, с самого ужина я была в своей спальне, разбирая тот бардак, что остался после наших с Асом посиделок, читая, и не слышала, чтобы поблизости кто-то ходил.
Дверь комнаты Гончего оказалась по-прежнему заперта. Наплевав на правила хорошего тона, я нетерпеливо дернула ладонью, и замок послушно щелкнул. При моем появлении мужчина, сидевший за столом в окружении кучи бумаг, в полумраке от нескольких свечей, поднял голову, окинул меня мрачным взглядом и досадливо поморщился.
Интересная реакция. Мне казалось, что это скорее моя привилегия.
— Если дверь закрыта, значит, хозяин комнаты не желает принимать гостей, — он снова уткнулся в свиток. — Не очевидно?
— У тебя что, подростковый кризис? — хмыкнула я, недоуменно выгнув бровь. — Закрылся в комнате, ни с кем не разговариваешь, не ешь… Я бы поняла, будь это Ричард. Но даже он недовольство выражает иным способом. Более взрослым.
— Я работаю, Лина, — почти огрызнулся Гончий. — Не знаю, что тебе нужно, но сейчас не время. Я сообщу, как освобожусь.
— Черта с два, — покачала головой и прошлась по комнате, разглядывая ее. Выглядит практически так же, как и всегда. Если бы не знала, что этот тип тут обитает, решила бы, что спальня вообще пустует. Ни личных вещей, ни какого-то беспорядка. Разве что, заваленный письменный стол. — Речь о твоем косяке с порталом и его последствиях.
— Так ты отчитывать пришла, — свиток, со злостью отброшенный мужчиной, свернулся в трубочку и шлепнулся со стола. Поднимать его он не потянулся. — Стоило бы догадаться. Ну давай, начинай.
— Вообще-то хотела предупредить, что я определилась с местом, куда в ближайшее время собираюсь всех переместить от греха подальше. Есть на примете один мир…
— Мне какое дело? — кажется, сегодня Гончий решил стать максимально неприятным человеком. Удивительно, что ему было куда расти в этом плане. — Куда соберешься — туда и светлый путь. Даже если бы не соизволила предупредить — след-то у меня есть, найду.
— Я тебя чем-то обидела? — присев на край прикроватной тумбочки, закинула ногу на ногу и подозрительно прищурилась. — Откуда столько презрения в голосе?
— Сказал же — работаю, — мужчина все же поднял с пола свиток, отложил его в сторону и взял за другой. — А ты мешаешь.
— К слову, об этом, — он, сам того не ведая, перевел разговор на другую тему, что я хотела обсудить. — Не расскажешь в деталях, что там с перевертышами? Где их нашли, что ты выяснил…
— За каким бы чертом? — Гончий не дослушал меня и здесь.
— За тем же, что и раньше, — я ощутила, как внутри потихоньку закипает гнев, но медленно выдохнула, настраивая себя на мирный лад. Не знаю, что с ним творится, но спрашивать принципиально не стану. Поводов говорить со мной в подобном тоне я ему точно не давала. — Хочу посмотреть, смогу ли что-то подсказать, может, там была какая-нибудь мелочь, которая показалась вам незначительной, а меня наведет на мысль.
— За каким чертом? — продолжал занудствовать этот тип еще более неприятным голосом. — Горишь желанием поработать на Гильдию? Мол, при приговоре зачтется.
— Беспокоюсь за Ричарда и пытаюсь использовать шанс прижать Вильгельма, пусть и призрачный, — парировала я, против воли тоже переходя на мерзкий снисходительный тон. Сам напросился. — Не уверена, что ты и твои коллеги заслуживаете безоговорочного доверия в этом вопросе. Все-таки несколько веков проваливаете задачу.
— Как там ты любишь говорить? — мужчина изобразил задумчивость, откинувшись на спинку стула и скрестив руки на груди. — Не лезь не в свое дело? Не желаешь последовать собственному совету?
— В чем проблема? — никогда бы не подумала, что нарушу данное себе же слово буквально за минуту. — Могу поклясться, что ты на меня зол, но не вижу причин тому.
— Не зол, — мужчина задумчиво поскреб подбородок с недельной, если не больше, щетиной. — Полагаю, скорее разочарован.
— Чем же? — на краткий миг я почувствовала себя неловко, но это быстро прошло. Передо мной последний человек, который имеет право высказывать мне что-то подобное, рассчитывая задеть. Что бы он не выдал — вряд ли тронет за живое.
— Я ошибся на твой счет, — Гончий пожал плечами, поднялся на ноги и обошел стол. Присев на его край, он снова скрестил руки на груди. В полумраке комнаты я видела, как он скривился в подобии какой-то горькой улыбки, но почти сразу изобразил на мрачной роже непроницаемость. — Думал, что разглядел в тебе что-то глубокое, что у тебя действительно очень веская причина конфликтовать с Вильгельмом. А теперь понимаю — повелся, как дурак.
Такого я как-то не ожидала, поэтому просто не нашлась, что сказать. Как дурак — неоспоримо. Но на что это он там повелся и в чем?
— Вчера я хотел извиниться, — продолжил мужчина. — Подумал, что сделал тебе больно, напомнив о погибшем любимом. Ты выглядела слишком расстроенной, когда уходила.
Боги, какое же чудо, что я все же не заперся вчера к ведьме с извинениями. Выглядел бы еще большим идиотом.
Ночью, на кухне, когда Лина ушла прочь, я почувствовал себя погано. В первые секунды даже не понял почему именно. Может, ее фантастически злые слова про смертельное зелье, которым она, якобы мне угостила. Может, накопившаяся усталость. Без понятия.
А спустя буквально минуту лихорадочных размышлений вдруг осознал: это придавила вина. Я, кажется, перегнул палку. Не просто зацепил ее, а сделал больно, хотя и не желал того.
Надо было десять раз подумать, прежде чем упоминать Лоркана. Он умер страшно и жестоко, у нее на глазах, а ведьма сейчас ежедневно видит его сына и навещает женщину, которую он любил. Мне ведь даже не пришло на ум, что Линины чувства к этому алату могли быть не только глубокими, но и безответными.
Залпом допив воду из ее стакана, я пошел следом, убедив себя, что в этот раз определенно нужно извиниться как следует, иначе никак. Не знаю, что именно собирался сказать, как оправдаться. Главное, чтобы выслушала и не держала зла. Оставлять где-то поблизости обиженную ведьму не стоило. Хрен бы ее знал, на что она сподобится. Вдруг насчет Вертельской смерти соврала, чтобы усыпить бдительность, а потом в самом деле опробует это варево?
Правда, с извинениями вышла неловкая вещь. Я застыл у самого поворота в коридор, ведущий к нашим спальням, как последний дебил. Сначала едва не окликнул по имени алату, остановившуюся около ее двери, а потом отступил в тень: Лина была не одна, рядом маячил с фруктовым блюдом Асмодей. Рубаха нараспашку, дебильная самодовольная ухмылка… С такого расстояния было сложно расслышать тихий разговор. Но я определенно точно видел, как ведьма расслабленно улыбнулась и выдохнула. Закатила глаза в ответ на реплику демона, открыла ему дверь своей комнаты, пропуская вперед, игриво хлопнула по спине.
Если в этом коридоре кто и выглядел расстроенным, задетым за живое, так точно не сияющая в присутствии своего долбанного дружка алата.
А я-то терзался и костерил себя последними словами, что нагадил ей в душу. Нет, все же здорово, что я заметил демона и ведьму вместе раньше, чем пришел с покаянием.
Не думаю, что она вообще нуждалась в этом. Ее остаток ночи, судя по утреннему цирку, прошел гораздо лучше, чем можно было ожидать.
Суховатый воздух за пределами особняка оказался на удивление прохладным. Размявшись, я потрусил в сторону самопровозглашенной тренировочной площадки, подальше от дома. Надо проветрить голову, определенно. Впереди еще сочинение отчета по проваленным поискам перевертышей, сейчас некогда думать о какой-то чуши.
Вот что забавно: в этом гребаном особняке я столько раз слышал со всех сторон об исключительной дружбе ведьмы с демоном, что, признаться, утренняя встреча застигла врасплох. Не предполагал, что в их понимании дружба включает совместные ночевки без трусов. Понятно, что Асмодей — демон разврата во плоти, от него подобное вполне ожидаемо. Вот Лина создавала совершенно иное впечатление. Но если ночью, когда они заходили в комнату, можно было предположить какое-то иное, сугубо дружеское времяпровождение, сейчас — нет. Ну в самом деле, кем нужно быть, чтобы поверить, что демон похоти спал в ее комнате, но посреди ночи вдруг решил оголиться по самое не хочу? Просто так.
Хмыкнув, постарался засунуть все мысли куда подальше. Сосредоточился на равномерном дыхании, на работе мышц, которые охотно, но медленно вспоминали нагрузку. За последнее время во всей этой суете времени на поддержание формы совсем не оставалось. Только и успевал мотаться то по разным мирам, то к братцу, то обратно к Лине.
Чертова ведьма. А рядом с демоном прям белая и пушистая.
Сжав зубы, я набрал скорость. Сердце колотилось как-то слишком быстро и шумно, видимо, сказывался этот долбанный перерыв в физической подготовке. Четыре столетия работы Гончим, а стоит на пару-тройку месяцев забить хер, как все приходится восстанавливать. Не с нуля, конечно, но неприятно.
На пару кругов сумасшедшего забега меня хватило, а потом перед глазам предательски всплыла эта гребаная ведьминская полуулыбка. Которая исчезла при виде меня.
Резко остановившись, я согнулся пополам и уперся руками в колени, переводя дыхание. На задворках сознания мелькнуло тупое, бессмысленное умозаключение: если она действительно спит с ним, зачем утром выкидывать из комнаты?
Да какого хрена мне вообще есть до этого дело?! Никогда не собирал сплетни, кто и кого потрахивает, теперь-то вдруг чего озадачился? Разве что, стоит понять, может ли этот факт как-то сказаться на моих сделках с обоими?
Подобрав себе парочку лестных эпитетов покрепче, я снова побежал, мысленно перечисляя миры, в которых работал. Если мозг хочет работать — на здоровье, пусть думает.
К тому моменту, когда ноги окончательно перестали чувствовать дорогу, а рубашка намертво прилипла к спине, я окончательно понял для себя только одно: меня бесит не то, чему я стал свидетелем. А печальный факт, что на это почему-то не насрать. И что ведьму лучше бы пока не видеть.
Когда я вернулся в особняк, со стороны столовой шум раздавался такой, будто там целая куча народу. В принципе, скорее всего, так и было, если за столом собрались все гости хлебосольного демона. В общем гомоне выбивался до неприятного знакомый голос: негромкий, со странными мурлыкающими нотками. Но в данный момент лишенный того льда, яда и железа, что обычно разили наповал едва ли не больше, чем смысл ее слов.
Не знаю, зачем я затормозил, проходя мимо приоткрытой дверей в столовую. Просто не представляю. Сам себя проклял в тот момент, но все же бросил мимолетный взгляд внутрь. Словно хотел убедиться, что веселый смех ведьмы — не моя галлюцинация.
Лина сидела на своем привычном месте, но в совершенно непривычном виде. В какой-то свободной кофте, с заплетенными в косу волосами. Не было слышно, о чем она говорила с Асмодеем, но оба периодически посмеивались, украдкой зевали и потягивали какое-то зелье из одинаковых бокалов.
— Не иначе, как похмелье, — злорадно усмехнулся и пошагал по лестнице наверх. Не стоило портить всем завтрак своей мрачной рожей. И вообще, стоило заняться работой.
Я хотел наскоро принять душ, но в итоге простоял под холодной водой минут двадцать, не меньше. Безуспешно пытался смыть куда подальше дурацкую мысль, которая невесть откуда зародилась в башке: почему она никогда не была столь же спокойна в моем присутствии?
И почему, блядь, в конце концов меня все это вообще ебет?!
Обложившись папками из архива Гильдии, первый час я просто тупо пялился в них невидящим взглядом. Второй — перечитывал все заново, потому что с первого раза ничего не разобрал. А потом постепенно мысли начали упорядочиваться, я наконец-то погрузился в работу и выкинул из головы необъяснимое чувство, что веду себя, как последний идиот.
*****
Я могла бы поклясться, что гаденыш разделся специально, чтобы насладиться моей бурной реакцией поутру. Ас не мог не понимать, что его голая задница, обнаруженная мною в собственной кровати и в непосредственной близости от себя, взбодрит хлеще любого кофе. Спасибо, что хоть не под моим же одеялом улегся.
Зато после его выходки сна не было ни в одном глазу. Хотя я отключилась только перед самым рассветом, да и то просто потому, что последняя бутылка определенно была лишней: я не заснула, просто рухнула лицом в подушку, благо, бокал в руке был пустой. Так в обнимку с ним и проснулась.
Мой хитрожопый друг сделал все, чтобы я вообще была не в состоянии думать о чем-то неприятном, не то, что злиться. Он трещал без умолку всю ночь, развлекая меня байками, несколько раз клятвенно обещал больше не выкидывать никакие фокусы с Пандоррой без предупреждения. И даже попытался убедить, что заявление Гончего про Лоркана было не со зла. Правда, сначала хохотал, как умалишенный, пытаясь понять, каким образом тот вообще пришел к подобным выводам. По мнению Асмодея, это было даже немного трогательно.
За завтраком Ас словно пытался закрепить успех по приведению меня в благодушное состояние. В принципе, он зря переживал, я и так была сама доброта, не взирая на легкую головную боль. Даже Ричарду разрешила отдохнуть от Элазара.
Собственно, после завтрака я погоняла мальчишку по истории алатов, бровью не повела, когда поняла, что иерархию нашу он совершенно не выучил, посмотрела, как у него обстоит дело с созданием порталов и даже, не иначе как под воздействием еще не выветрившегося хмеля, пообещала в следующий раз научить паре магических трюков, не связанных с силами алата. А когда воодушевленный парень умчался на покорение своей суккубки, вдруг осознала, что так и не видела Гончего с того столкновения в коридоре. Откровенно говоря, я и не горела желанием, просто надо было обсудить кое-что.
Незадолго до обеда я попыталась зайти к нему, но дверь была заперта. Мне показалось, что в комнате кто-то есть, по крайней мере, слышится какой-то шелест, но на стук никто не открыл, а ломиться в запертые двери — не мой стиль.
На обеде он тоже не появился. Я уловила краем уха, что Ас поинтересовался у прислуги, не свалил ли куда Гончий, но ему ответили, что он с самого утра не покидал своей комнаты и сообщил, что пообедает потом. Демон почему-то подозрительно покосился в мою сторону, но я только плечами пожала. Откуда мне знать, что это за внезапные закидоны? Я была удивлена не меньше: то от него не избавишься, то в кои-то веки понадобился, так днем с огнем не сыскать. Правда, через пару часов после обеда, сама себе удивившись, предприняла еще одну попытку пообщаться с твердолобым бараном. Поцеловала запертую дверь, выругалась, но решила дождаться ужина. Рано или поздно этот придурок оголодает, тогда и выловлю.
И вот теперь я сидела за накрытым столом и задумчиво постукивала ногтями по бокалу, не вслушиваясь в болтовню вокруг. Нет, в Гильдии что, отдельно обучают голоданию? Какого дьявола происходит? Надо как можно быстрее разобраться с нашей сделкой, желательно до того, как придет время срочно переселяться к талиерам, а я должна еще и бегать за ним с уговорами?! Поверить не могу.
Мое терпение приказало долго жить часа в два-три ночи. Я была совершенно уверена, что за все это время упрямый придурок так никуда и не выходил. По крайней мере, с самого ужина я была в своей спальне, разбирая тот бардак, что остался после наших с Асом посиделок, читая, и не слышала, чтобы поблизости кто-то ходил.
Дверь комнаты Гончего оказалась по-прежнему заперта. Наплевав на правила хорошего тона, я нетерпеливо дернула ладонью, и замок послушно щелкнул. При моем появлении мужчина, сидевший за столом в окружении кучи бумаг, в полумраке от нескольких свечей, поднял голову, окинул меня мрачным взглядом и досадливо поморщился.
Интересная реакция. Мне казалось, что это скорее моя привилегия.
— Если дверь закрыта, значит, хозяин комнаты не желает принимать гостей, — он снова уткнулся в свиток. — Не очевидно?
— У тебя что, подростковый кризис? — хмыкнула я, недоуменно выгнув бровь. — Закрылся в комнате, ни с кем не разговариваешь, не ешь… Я бы поняла, будь это Ричард. Но даже он недовольство выражает иным способом. Более взрослым.
— Я работаю, Лина, — почти огрызнулся Гончий. — Не знаю, что тебе нужно, но сейчас не время. Я сообщу, как освобожусь.
— Черта с два, — покачала головой и прошлась по комнате, разглядывая ее. Выглядит практически так же, как и всегда. Если бы не знала, что этот тип тут обитает, решила бы, что спальня вообще пустует. Ни личных вещей, ни какого-то беспорядка. Разве что, заваленный письменный стол. — Речь о твоем косяке с порталом и его последствиях.
— Так ты отчитывать пришла, — свиток, со злостью отброшенный мужчиной, свернулся в трубочку и шлепнулся со стола. Поднимать его он не потянулся. — Стоило бы догадаться. Ну давай, начинай.
— Вообще-то хотела предупредить, что я определилась с местом, куда в ближайшее время собираюсь всех переместить от греха подальше. Есть на примете один мир…
— Мне какое дело? — кажется, сегодня Гончий решил стать максимально неприятным человеком. Удивительно, что ему было куда расти в этом плане. — Куда соберешься — туда и светлый путь. Даже если бы не соизволила предупредить — след-то у меня есть, найду.
— Я тебя чем-то обидела? — присев на край прикроватной тумбочки, закинула ногу на ногу и подозрительно прищурилась. — Откуда столько презрения в голосе?
— Сказал же — работаю, — мужчина все же поднял с пола свиток, отложил его в сторону и взял за другой. — А ты мешаешь.
— К слову, об этом, — он, сам того не ведая, перевел разговор на другую тему, что я хотела обсудить. — Не расскажешь в деталях, что там с перевертышами? Где их нашли, что ты выяснил…
— За каким бы чертом? — Гончий не дослушал меня и здесь.
— За тем же, что и раньше, — я ощутила, как внутри потихоньку закипает гнев, но медленно выдохнула, настраивая себя на мирный лад. Не знаю, что с ним творится, но спрашивать принципиально не стану. Поводов говорить со мной в подобном тоне я ему точно не давала. — Хочу посмотреть, смогу ли что-то подсказать, может, там была какая-нибудь мелочь, которая показалась вам незначительной, а меня наведет на мысль.
— За каким чертом? — продолжал занудствовать этот тип еще более неприятным голосом. — Горишь желанием поработать на Гильдию? Мол, при приговоре зачтется.
— Беспокоюсь за Ричарда и пытаюсь использовать шанс прижать Вильгельма, пусть и призрачный, — парировала я, против воли тоже переходя на мерзкий снисходительный тон. Сам напросился. — Не уверена, что ты и твои коллеги заслуживаете безоговорочного доверия в этом вопросе. Все-таки несколько веков проваливаете задачу.
— Как там ты любишь говорить? — мужчина изобразил задумчивость, откинувшись на спинку стула и скрестив руки на груди. — Не лезь не в свое дело? Не желаешь последовать собственному совету?
— В чем проблема? — никогда бы не подумала, что нарушу данное себе же слово буквально за минуту. — Могу поклясться, что ты на меня зол, но не вижу причин тому.
— Не зол, — мужчина задумчиво поскреб подбородок с недельной, если не больше, щетиной. — Полагаю, скорее разочарован.
— Чем же? — на краткий миг я почувствовала себя неловко, но это быстро прошло. Передо мной последний человек, который имеет право высказывать мне что-то подобное, рассчитывая задеть. Что бы он не выдал — вряд ли тронет за живое.
— Я ошибся на твой счет, — Гончий пожал плечами, поднялся на ноги и обошел стол. Присев на его край, он снова скрестил руки на груди. В полумраке комнаты я видела, как он скривился в подобии какой-то горькой улыбки, но почти сразу изобразил на мрачной роже непроницаемость. — Думал, что разглядел в тебе что-то глубокое, что у тебя действительно очень веская причина конфликтовать с Вильгельмом. А теперь понимаю — повелся, как дурак.
Такого я как-то не ожидала, поэтому просто не нашлась, что сказать. Как дурак — неоспоримо. Но на что это он там повелся и в чем?
— Вчера я хотел извиниться, — продолжил мужчина. — Подумал, что сделал тебе больно, напомнив о погибшем любимом. Ты выглядела слишком расстроенной, когда уходила.
