Довольно будоражащей кровь. Опасной.
Лина чуть потянулась наверх. Еще мгновение — и я бы не стал сопротивляться, вздумай она меня поцеловать.
Сопротивляться? Боги, да я уже был готов принять этот поцелуй, хотел, чтобы она, в конце концов коснулась меня. Тогда я смогу сделать вид, что всего лишь поддался.
Мое желание сбылось слишком быстро, но совсем не так, как ожидал: в живот резко что-то уперлось. Быстро, с силой, хоть и не больно. Тело привычно напряглось, принимая сдержанный удар. Скосив глаза вниз, я увидел кулак ведьмы.
— Если бы не сделка с Асом, это был бы острый преострый ножик, — ласково промурлыкала Лина прямо мне на ухо, дыханием пощекотав кожу. Таким бы голосом шептать непристойности, а не угрожать смертью. — И ты бы ничего не успел сделать. Ни-че-го.
О том, где и как отозвалось дуновение воздуха, сорвавшееся с ее губ, лучше было не думать.
Ведьма отстранилась и отступила на пару шагов. Лицо как по щелчку пальцев изменилось: ни следа растерянности, смущения, возбуждения. Привычная язвительная холодность, откровенная издевка в ледяных глазах.
Блядь, да она даже дышала ровно, как ни в чем не бывало!
— Забавно, — торжествующую улыбку победительницы Лина еле сдерживала. — Вышло даже проще, чем я думала. Грудь и не понадобилась вовсе.
Довольный смех — резкий, звонкий — резанул слух.
Развернувшись на каблуках, ведьма оставила меня один на один с безоговорочным поражением. В гостиной без нее стало как будто темнее, холоднее.
Идиот.
Придурок.
Сердце билось глухо, тяжело, пульс отдавался в висках. В паху — напряжение, в голове — пустота и разочарование напополам.
— Твою мать… — выдохнул, не глядя плюхнувшись обратно на кушетку.
Я повелся. Повелся, как последний безмозглый сопляк.
Действительно поверил: со мной у нее что-то пошло не по плану.
А теперь зол. Причем сам на себя, потому что в глубине души ощущаю жгучую досаду, что в этом спектакле не было ничего настоящего.
Или все же было? Можно ли так правдоподобно показать то, чего нет? Какова вероятность, что Лина просто сумела под конец взять себя в руки и скрыть истинные чувства?
Очевидно, гораздо меньше, чем мне бы того хотелось.
Я вышла из гостиной, не оглянувшись. Не потому, что как-то боялась выдать себя — просто не было нужды смотреть на поверженного врага дважды. Да, может в глубине души я и рассчитывала на больший эффект, но его опешившая рожа… Просто восторг. Как будто я его ударила не в живот, а прямо по самолюбию.
Жаль, конечно, что сделка между ним и демоном все же действует. Теперь, когда стало понятно, что и к нему можно подобраться на расстояние удара, строя глазки, особенно обидно осознавать невозможность нанести этот удар как следует.
Вышагивая по коридору, я вдруг поняла, что из-за этих дурацких игрищ забыла уточнить у Гончего, когда мы отправимся в Вартос, и замолвит ли он словечко перед Витором. Но возвращаться не стала. Если верить его лицу, он оставался в гостиной несколько дезориентированным, поэтому вряд ли в состоянии будет сейчас принимать какие-то решения. А если уже сумел прийти в себя — что ж, для моей самооценки будет вредным узнать, что женские чары действовали так недолго.
Поэтому я просто пошла дальше. И поймала себя на том, что постоянно пытаюсь сдержать довольную ухмылку.
Это было немного рискованно, но в итоге вышло даже проще, чем я предполагала. Гончий — тип сложный, в чем-то даже мутный, упрямый, как стадо баранов. И, надо полагать, искушенный в женском обществе, за четыре-то с лишним века. Вряд ли со своей мужественно-смазливой рожей он предпочитал прозябать в одиночестве. Тут не возьмешь ни топорным кокетством, ни обнаженкой, ни откровенной пошлятиной.
А вот дать ему мимолетное ощущение, что контроль исчезает не у него, а у меня... Я поставила на это. Сделала все, чтобы он поверил, что неожиданно для самой себя я разглядела в нем нечто волнующее, притягательное.
Хорошо никто ему не рассказал, что я могу сохранить контроль даже рядом с тем, в кого действительно влюблена. Что уж говорить про невыносимого и самодовольного гада, который посмел читать мне нотации?
Зайдя в комнату, я первым делом стянула сапоги, вытащила шпильку, от которой уже начинал ныть затылок, и пальцами прочесала волосы, легонько растирая кожу головы. Подошла к зеркалу за расческой и невольно задержалась на мгновение, разглядывая отражение. Так и есть, ни следа той растерянной взволнованной девицы, что была продемонстрирована Гончему совсем недавно.
— Дурак, — беззлобно хмыкнула и поправила прядь волос у лица.
Полагаю, я достойно отплатила за его поддевки, грязные намеки и чушь насчет меня и Аса. Очень надеюсь, что он усвоит этот урок, иначе придется продолжить перевоспитывать хама, пусть и нет времени заниматься подобной ерундой.
Я не любила ждать в принципе. Ждать, теряясь в догадках — тем более. А ждать, теряясь в догадках, для чего тебя срочно выдернули из блаженного уединения рано утром, в то время как голова забита внезапными проблемами — аду подобно.
По кабинету Асмодея кружила, не останавливаясь, пытаясь на ходу разгрести бардак в своей голове. Мне казалось, стоит остановиться, как одолевшие тревожные мысли навалятся скопом, и я закричу.
Лисии не было слишком долго. Слишком, для такого простого поручения. Возможно, я бы не переживала на этот счет, подумала бы, что она решила воспользоваться моментом и немного передохнуть от роли няньки Ричарда. Но, черт возьми, она бы предупредила о таком. Вместо этого на рассвете я получила сообщение буквально из нескольких слов: «С талиерами не все ладно, детали сообщу позже».
Это сбивало с толку. Даже когда Лиса еще находилась при своей свите, она и то умудрялась давать больше сведений, рискуя нарваться на неприятности. Сейчас же я терялась в догадках, пытаясь на всякий случай сразу предположить все самое худшее, чтобы потом или не разочароваться, или испытать облегчение. Свергли Кристу, а новый правитель в гробу видал покровительницу своего народа? Талиеры списали меня со счетов из-за долгого отсутствия? Вильгельм узнал про мою связь с ними? Мир рухнул? С нас попросят плату за проживание?
Дьявол, да на три метровых свитка всякого дерьма можно навыдумывать! И тут еще Ас со своей просьбой срочно явиться к нему. Здесь-то что стряслось?
Я в десятый раз замерила шагами пространство от окна до книжной полки и дивана около нее. Шагала то чуть быстрее, то медленнее, вслушиваясь в глухой стук каблуков, будто он мог отвлечь хоть немного.
— Ты можешь сесть?
А вот это действительно отвлекало от размышлений. Остановившись, я покосилась на Гончего, который развалился в глубоком кресле слева от входа. С самого моего появления он, пришедший раньше всех, молчал и только сейчас отчего-то решил открыть рот.
— Не могу, — огрызнулась я, позавидовав спокойной позе мужчины, вытянувшего ноги перед собой и расслабленно скрестившего руки на груди. Он бы еще лег вообще! — В отличие от некоторых, я думаю.
— Ты своими думами скоро дыры в полу протрешь, — хмыкнул Гончий, нисколько не оскорбившись, и поерзал, устраиваясь поудобнее, словно вздремнуть тут планировал. С ночи, когда мы вроде как выяснили, что и его можно обвести вокруг пальца, он вел себя на удивление тихо и спокойно. — Сядь и выдохни, посчитай до десяти. Или до тысячи.
— Не пошел бы ты со своими советами? — злобно прищурилась. — Тоже мне, оплот умиротворения.
— Ну или ходи тогда в другой части кабинета, чтобы твоя задница не мельтешила перед глазами, — мужчина едва заметно пожал плечами, не размыкая рук.
— Может, тебе просто мешают глаза? — подобного заявления я как-то не ожидала. — Такая проблема разрешима.
— Лучше я просто и дальше буду думать, что сие зрелище — чисто для меня, — Гончий сегодня был сама невозмутимость, что как-то сбивало с толку, если честно. — Ты же любишь устраивать зрелищные представления? Представлю, что вот эти вот брючки, плавные проходочки с покачиванием бедрами адресованы именно мне. Как продолжение.
— Ты за два дня окончательно рехнулся? — я немедленно заподозрила мужчину в прогрессировании его хронического заболевания.
— Почему? — неподдельно удивился он. — Разве не в этом была суть твоего ночного спектакля? Ты хотела показать силу своего обаяния, неужели допускала кощунственную мысль, что оно не подействует? Теперь я просто не в состоянии оторвать взгляд.
Я открыла было рот… И закрыла его, молча усевшись на стул у окна. Кажется, или меня только что обыграли? На ум ничего не приходило, чтобы осадить хама. Если скажу, что не рассчитывала на такой эффект, буду выглядеть дурой. Скажу, что очень даже ждала — какие претензии к поплывшему мужику?
Отвернувшись так, чтобы даже краем глаза его не видеть, я уставилась в окно. Считать до десяти, конечно, не стала, но попыталась подумать о чем-нибудь светлом, добром, чистом, разглядывая чуть подсвеченные алым солнцем облака, величественно плывущие куда-то вдаль по розовато-золотистому небу. Нечасто в демонических владениях пейзаж видится столь умиротворяюще-красивым. Завораживающе, ничего не скажешь. Стоит, пожалуй, после встречи с Асом прогуляться, что ли.
На этой скудной оценке красот природы все мои чистые добрые помыслы и закончились. Я усилием воли заставила себя не думать пока о талиерах, но нехотя переключилась на Ричарда и его противоестественную скорость набора силы. Еще неизвестно, какая из двух проблем в итоге хуже, черт побери! С талиерами я придумаю, как быть, в конце концов, если Лиса в ближайшее время ничего не сообщит, отправлюсь туда сама и разберусь на месте. Но Дик… Вот тут понятия не имею, что делать и как.
Задумавшись, я не усидела на месте, снова нервно прошлась по кабинету, проигнорировав тяжкий вздох Гончего. Интересно, его-то Ас зачем позвал?
Устав просто ходить туда-сюда, я присела на край письменного стола, рассеянно перебирая безделушки, сваленные на нем в сторонке. Какие-то кулоны, медальоны, перстни, крохотный свиток, перехваченный металлическим ободком с неизвестными рунами — похоже, друг не так давно пополнил свою коллекцию антикварной чепухи, но не разобрал. Выцепив из горстки явно женское, изящное, но основательно потрепанное годами колье, я мимолетно удивилась, на кой черт оно демону. В этот же момент одна из подвесок брякнула на стол и куда-то покатилась. Чертыхнувшись, я автоматически потянулась за ней и зацепила локтем недопитый бокал с вином на самом донышке. Треклятая посудина звякнула о столешницу выпуклым боком, но чудом не разбилась и не расплескала содержимое, вместо этого покатившись к краю, рискуя вот-вот рухнуть на кресло со светлой обивкой.
Если я ему еще и любимое седалище испоганю, Ас меня точно с говном съест, он гостиную-то до сих припоминает!
Извернувшись, я перегнулась через широкий стол и в буквально в последний момент подхватила падающий бокал. Облегченно выдохнула, развернулась обратно и поставила его куда подальше. Мысленно поблагодарила богов за спасенное кресло, скользнула взглядом по кабинету. И вдруг заметила, что немигающий взгляд Гончего прикован туда, куда совершенно не следовало. Могу поклясться, что пока я изображала чудеса ловкости и эквилибристики, в этой точке находилась моя задница, а теперь — бедра.
— Какого черта ты творишь?! — вскипела я праведным гневом и отошла в сторону.
Взгляд мужчины двинулся следом за мной.
— Любуюсь, — невозмутимо усмехнулся мерзавец, даже не думая посмотреть мне в глаза.
— Чем бы это? — от наглости Гончего настолько опешила, что перешла на тупые вопросы, лишь бы не молчать, как дура. Не то, чтобы я могла вспыхнуть от смущения или стеснения. Просто… Не знаю, как-то странно ощущалось подобное внимание с его стороны.
— Видят боги, я пытался отвлечься, но ты так и маячишь перед глазами, — он тяжело вздохнул, будто был чем-то огорчен. — Сложно оторваться от столь соблазнительного вида.
Да у него что, раздвоение личности? Недавно стенал от разочарования во мне, теперь-то вдруг что?
Или… Поверить не могу, он что, еще каких-то безмозглых выводов понаделал? Что мне льстит подобное внимание со стороны кого не попадя? Заблуждается, что в самом деле меня заинтересовал? С этого мыслителя сталось бы. Но терпеть подобное поведение я точно не собиралась.
— Еще одна такая выходка, и, клянусь, я вышибу из тебя… — угрожающе зашипела, нависнув над мужчиной.
— Все, что захочешь, — перебил мерзавец. Он даже не попытался сесть прямо или хотя бы сделать вид, что принимает мое возмущение к сведению. Только ухмылялся, словно так и надо. — Правда, мы тут все спалим, но… Стоит того.
К черту, огонь так огонь.
Я занесла руку, собираясь наконец-таки влепить Гончему смачную пощечину за все хорошее.
— Даже не думай! — рявкнул Асмодей, практически врываясь в собственный кабинет.
От столь яркого явления друга я чуть на месте не подпрыгнула. Окинув нас подозрительным взглядом, демон перевел дыхание.
— Как чувствовал — несся на всех парах, — выдохнул он, укоризненно покосившись в мою сторону. — Так и думал, что стоит оставить тут вас на пару минут, как быть беде.
— Я тут ни при чем, — закатила глаза. — Почему сразу подозреваешь меня?
— По кочану, — отмахнулся Ас, занимая свое место за столом. — Садись, разговор будет непростой.
— Да, Лина, приземлись, пожалуйста, в конце концов, — со смешком поддакнул Гончий.
Смерив мерзавца ненавидящим взглядом, я все же уселась поближе к столу демона. Хотела было демонстративно развернуться спиной к мужчине, но передумала и решила оставить эту рожу в поле своего зрения.
Асмодей не стал тянуть с известиями.
— Пришло послание от старших демонов, — сухо сообщил он. — Официальное, как положено. С такими явными угрозами между вежливых строк, что я и самих строк-то не заметил.
Стоило полагать. Удивлена даже, что это не случилось на следующий день после визита в таверну Севара.
— Мне крайне настоятельно рекомендовали самоустраниться из конфликта между тобой и Вильгельмом, — продолжил друг, глядя прямо на меня. — Более конкретно: дали три недели, чтобы очистить особняк от твоего присутствия. И присутствия всех, кто с тобой связан.
Я молча кивнула, словно ничего особенного не произошло. Хотя, кого я обманываю? На душе кошки заскребли. На краткий миг мне даже показалось, что слезы подступили.
Сложно не узнать почерк Вильгельма. Дождаться, пока я найду пристанище, где могу перевести дух, почувствовать себя в безопасности, и тут же его отобрать.
— Через три недели от меня ждут торжественный прием для старших, — Ас спешно заполнил повисшее в кабинете молчание, виновато потерев шею. — Если на ужине станет ясно, что ты все еще здесь, плохо будет всем. Так что надо за это время что-то придумать. Ты вроде говорила, можешь к талиерам перебраться?
— Погоди-ка, тебе сказали не общаться с ней и все, вся дружба? — не дав мне и слова сказать, влез Гончий. Он аж в кресле подобрался, перестав изображать тюленя на отдыхе. — Съезжай подальше? Фантастика.
— Во-первых, общаться я могу с Линой сколько угодно и как угодно, ни один ушлепок не рискнет диктовать мне круг моих друзей, — устало помассировал виски демон. Ума не приложу, зачем он начал что-то объяснять, вместо того, чтобы посоветовать мерзавцу заткнуться.
Лина чуть потянулась наверх. Еще мгновение — и я бы не стал сопротивляться, вздумай она меня поцеловать.
Сопротивляться? Боги, да я уже был готов принять этот поцелуй, хотел, чтобы она, в конце концов коснулась меня. Тогда я смогу сделать вид, что всего лишь поддался.
Мое желание сбылось слишком быстро, но совсем не так, как ожидал: в живот резко что-то уперлось. Быстро, с силой, хоть и не больно. Тело привычно напряглось, принимая сдержанный удар. Скосив глаза вниз, я увидел кулак ведьмы.
— Если бы не сделка с Асом, это был бы острый преострый ножик, — ласково промурлыкала Лина прямо мне на ухо, дыханием пощекотав кожу. Таким бы голосом шептать непристойности, а не угрожать смертью. — И ты бы ничего не успел сделать. Ни-че-го.
О том, где и как отозвалось дуновение воздуха, сорвавшееся с ее губ, лучше было не думать.
Ведьма отстранилась и отступила на пару шагов. Лицо как по щелчку пальцев изменилось: ни следа растерянности, смущения, возбуждения. Привычная язвительная холодность, откровенная издевка в ледяных глазах.
Блядь, да она даже дышала ровно, как ни в чем не бывало!
— Забавно, — торжествующую улыбку победительницы Лина еле сдерживала. — Вышло даже проще, чем я думала. Грудь и не понадобилась вовсе.
Довольный смех — резкий, звонкий — резанул слух.
Развернувшись на каблуках, ведьма оставила меня один на один с безоговорочным поражением. В гостиной без нее стало как будто темнее, холоднее.
Идиот.
Придурок.
Сердце билось глухо, тяжело, пульс отдавался в висках. В паху — напряжение, в голове — пустота и разочарование напополам.
— Твою мать… — выдохнул, не глядя плюхнувшись обратно на кушетку.
Я повелся. Повелся, как последний безмозглый сопляк.
Действительно поверил: со мной у нее что-то пошло не по плану.
А теперь зол. Причем сам на себя, потому что в глубине души ощущаю жгучую досаду, что в этом спектакле не было ничего настоящего.
Или все же было? Можно ли так правдоподобно показать то, чего нет? Какова вероятность, что Лина просто сумела под конец взять себя в руки и скрыть истинные чувства?
Очевидно, гораздо меньше, чем мне бы того хотелось.
*****
Я вышла из гостиной, не оглянувшись. Не потому, что как-то боялась выдать себя — просто не было нужды смотреть на поверженного врага дважды. Да, может в глубине души я и рассчитывала на больший эффект, но его опешившая рожа… Просто восторг. Как будто я его ударила не в живот, а прямо по самолюбию.
Жаль, конечно, что сделка между ним и демоном все же действует. Теперь, когда стало понятно, что и к нему можно подобраться на расстояние удара, строя глазки, особенно обидно осознавать невозможность нанести этот удар как следует.
Вышагивая по коридору, я вдруг поняла, что из-за этих дурацких игрищ забыла уточнить у Гончего, когда мы отправимся в Вартос, и замолвит ли он словечко перед Витором. Но возвращаться не стала. Если верить его лицу, он оставался в гостиной несколько дезориентированным, поэтому вряд ли в состоянии будет сейчас принимать какие-то решения. А если уже сумел прийти в себя — что ж, для моей самооценки будет вредным узнать, что женские чары действовали так недолго.
Поэтому я просто пошла дальше. И поймала себя на том, что постоянно пытаюсь сдержать довольную ухмылку.
Это было немного рискованно, но в итоге вышло даже проще, чем я предполагала. Гончий — тип сложный, в чем-то даже мутный, упрямый, как стадо баранов. И, надо полагать, искушенный в женском обществе, за четыре-то с лишним века. Вряд ли со своей мужественно-смазливой рожей он предпочитал прозябать в одиночестве. Тут не возьмешь ни топорным кокетством, ни обнаженкой, ни откровенной пошлятиной.
А вот дать ему мимолетное ощущение, что контроль исчезает не у него, а у меня... Я поставила на это. Сделала все, чтобы он поверил, что неожиданно для самой себя я разглядела в нем нечто волнующее, притягательное.
Хорошо никто ему не рассказал, что я могу сохранить контроль даже рядом с тем, в кого действительно влюблена. Что уж говорить про невыносимого и самодовольного гада, который посмел читать мне нотации?
Зайдя в комнату, я первым делом стянула сапоги, вытащила шпильку, от которой уже начинал ныть затылок, и пальцами прочесала волосы, легонько растирая кожу головы. Подошла к зеркалу за расческой и невольно задержалась на мгновение, разглядывая отражение. Так и есть, ни следа той растерянной взволнованной девицы, что была продемонстрирована Гончему совсем недавно.
— Дурак, — беззлобно хмыкнула и поправила прядь волос у лица.
Полагаю, я достойно отплатила за его поддевки, грязные намеки и чушь насчет меня и Аса. Очень надеюсь, что он усвоит этот урок, иначе придется продолжить перевоспитывать хама, пусть и нет времени заниматься подобной ерундой.
Глава 29.
Я не любила ждать в принципе. Ждать, теряясь в догадках — тем более. А ждать, теряясь в догадках, для чего тебя срочно выдернули из блаженного уединения рано утром, в то время как голова забита внезапными проблемами — аду подобно.
По кабинету Асмодея кружила, не останавливаясь, пытаясь на ходу разгрести бардак в своей голове. Мне казалось, стоит остановиться, как одолевшие тревожные мысли навалятся скопом, и я закричу.
Лисии не было слишком долго. Слишком, для такого простого поручения. Возможно, я бы не переживала на этот счет, подумала бы, что она решила воспользоваться моментом и немного передохнуть от роли няньки Ричарда. Но, черт возьми, она бы предупредила о таком. Вместо этого на рассвете я получила сообщение буквально из нескольких слов: «С талиерами не все ладно, детали сообщу позже».
Это сбивало с толку. Даже когда Лиса еще находилась при своей свите, она и то умудрялась давать больше сведений, рискуя нарваться на неприятности. Сейчас же я терялась в догадках, пытаясь на всякий случай сразу предположить все самое худшее, чтобы потом или не разочароваться, или испытать облегчение. Свергли Кристу, а новый правитель в гробу видал покровительницу своего народа? Талиеры списали меня со счетов из-за долгого отсутствия? Вильгельм узнал про мою связь с ними? Мир рухнул? С нас попросят плату за проживание?
Дьявол, да на три метровых свитка всякого дерьма можно навыдумывать! И тут еще Ас со своей просьбой срочно явиться к нему. Здесь-то что стряслось?
Я в десятый раз замерила шагами пространство от окна до книжной полки и дивана около нее. Шагала то чуть быстрее, то медленнее, вслушиваясь в глухой стук каблуков, будто он мог отвлечь хоть немного.
— Ты можешь сесть?
А вот это действительно отвлекало от размышлений. Остановившись, я покосилась на Гончего, который развалился в глубоком кресле слева от входа. С самого моего появления он, пришедший раньше всех, молчал и только сейчас отчего-то решил открыть рот.
— Не могу, — огрызнулась я, позавидовав спокойной позе мужчины, вытянувшего ноги перед собой и расслабленно скрестившего руки на груди. Он бы еще лег вообще! — В отличие от некоторых, я думаю.
— Ты своими думами скоро дыры в полу протрешь, — хмыкнул Гончий, нисколько не оскорбившись, и поерзал, устраиваясь поудобнее, словно вздремнуть тут планировал. С ночи, когда мы вроде как выяснили, что и его можно обвести вокруг пальца, он вел себя на удивление тихо и спокойно. — Сядь и выдохни, посчитай до десяти. Или до тысячи.
— Не пошел бы ты со своими советами? — злобно прищурилась. — Тоже мне, оплот умиротворения.
— Ну или ходи тогда в другой части кабинета, чтобы твоя задница не мельтешила перед глазами, — мужчина едва заметно пожал плечами, не размыкая рук.
— Может, тебе просто мешают глаза? — подобного заявления я как-то не ожидала. — Такая проблема разрешима.
— Лучше я просто и дальше буду думать, что сие зрелище — чисто для меня, — Гончий сегодня был сама невозмутимость, что как-то сбивало с толку, если честно. — Ты же любишь устраивать зрелищные представления? Представлю, что вот эти вот брючки, плавные проходочки с покачиванием бедрами адресованы именно мне. Как продолжение.
— Ты за два дня окончательно рехнулся? — я немедленно заподозрила мужчину в прогрессировании его хронического заболевания.
— Почему? — неподдельно удивился он. — Разве не в этом была суть твоего ночного спектакля? Ты хотела показать силу своего обаяния, неужели допускала кощунственную мысль, что оно не подействует? Теперь я просто не в состоянии оторвать взгляд.
Я открыла было рот… И закрыла его, молча усевшись на стул у окна. Кажется, или меня только что обыграли? На ум ничего не приходило, чтобы осадить хама. Если скажу, что не рассчитывала на такой эффект, буду выглядеть дурой. Скажу, что очень даже ждала — какие претензии к поплывшему мужику?
Отвернувшись так, чтобы даже краем глаза его не видеть, я уставилась в окно. Считать до десяти, конечно, не стала, но попыталась подумать о чем-нибудь светлом, добром, чистом, разглядывая чуть подсвеченные алым солнцем облака, величественно плывущие куда-то вдаль по розовато-золотистому небу. Нечасто в демонических владениях пейзаж видится столь умиротворяюще-красивым. Завораживающе, ничего не скажешь. Стоит, пожалуй, после встречи с Асом прогуляться, что ли.
На этой скудной оценке красот природы все мои чистые добрые помыслы и закончились. Я усилием воли заставила себя не думать пока о талиерах, но нехотя переключилась на Ричарда и его противоестественную скорость набора силы. Еще неизвестно, какая из двух проблем в итоге хуже, черт побери! С талиерами я придумаю, как быть, в конце концов, если Лиса в ближайшее время ничего не сообщит, отправлюсь туда сама и разберусь на месте. Но Дик… Вот тут понятия не имею, что делать и как.
Задумавшись, я не усидела на месте, снова нервно прошлась по кабинету, проигнорировав тяжкий вздох Гончего. Интересно, его-то Ас зачем позвал?
Устав просто ходить туда-сюда, я присела на край письменного стола, рассеянно перебирая безделушки, сваленные на нем в сторонке. Какие-то кулоны, медальоны, перстни, крохотный свиток, перехваченный металлическим ободком с неизвестными рунами — похоже, друг не так давно пополнил свою коллекцию антикварной чепухи, но не разобрал. Выцепив из горстки явно женское, изящное, но основательно потрепанное годами колье, я мимолетно удивилась, на кой черт оно демону. В этот же момент одна из подвесок брякнула на стол и куда-то покатилась. Чертыхнувшись, я автоматически потянулась за ней и зацепила локтем недопитый бокал с вином на самом донышке. Треклятая посудина звякнула о столешницу выпуклым боком, но чудом не разбилась и не расплескала содержимое, вместо этого покатившись к краю, рискуя вот-вот рухнуть на кресло со светлой обивкой.
Если я ему еще и любимое седалище испоганю, Ас меня точно с говном съест, он гостиную-то до сих припоминает!
Извернувшись, я перегнулась через широкий стол и в буквально в последний момент подхватила падающий бокал. Облегченно выдохнула, развернулась обратно и поставила его куда подальше. Мысленно поблагодарила богов за спасенное кресло, скользнула взглядом по кабинету. И вдруг заметила, что немигающий взгляд Гончего прикован туда, куда совершенно не следовало. Могу поклясться, что пока я изображала чудеса ловкости и эквилибристики, в этой точке находилась моя задница, а теперь — бедра.
— Какого черта ты творишь?! — вскипела я праведным гневом и отошла в сторону.
Взгляд мужчины двинулся следом за мной.
— Любуюсь, — невозмутимо усмехнулся мерзавец, даже не думая посмотреть мне в глаза.
— Чем бы это? — от наглости Гончего настолько опешила, что перешла на тупые вопросы, лишь бы не молчать, как дура. Не то, чтобы я могла вспыхнуть от смущения или стеснения. Просто… Не знаю, как-то странно ощущалось подобное внимание с его стороны.
— Видят боги, я пытался отвлечься, но ты так и маячишь перед глазами, — он тяжело вздохнул, будто был чем-то огорчен. — Сложно оторваться от столь соблазнительного вида.
Да у него что, раздвоение личности? Недавно стенал от разочарования во мне, теперь-то вдруг что?
Или… Поверить не могу, он что, еще каких-то безмозглых выводов понаделал? Что мне льстит подобное внимание со стороны кого не попадя? Заблуждается, что в самом деле меня заинтересовал? С этого мыслителя сталось бы. Но терпеть подобное поведение я точно не собиралась.
— Еще одна такая выходка, и, клянусь, я вышибу из тебя… — угрожающе зашипела, нависнув над мужчиной.
— Все, что захочешь, — перебил мерзавец. Он даже не попытался сесть прямо или хотя бы сделать вид, что принимает мое возмущение к сведению. Только ухмылялся, словно так и надо. — Правда, мы тут все спалим, но… Стоит того.
К черту, огонь так огонь.
Я занесла руку, собираясь наконец-таки влепить Гончему смачную пощечину за все хорошее.
— Даже не думай! — рявкнул Асмодей, практически врываясь в собственный кабинет.
От столь яркого явления друга я чуть на месте не подпрыгнула. Окинув нас подозрительным взглядом, демон перевел дыхание.
— Как чувствовал — несся на всех парах, — выдохнул он, укоризненно покосившись в мою сторону. — Так и думал, что стоит оставить тут вас на пару минут, как быть беде.
— Я тут ни при чем, — закатила глаза. — Почему сразу подозреваешь меня?
— По кочану, — отмахнулся Ас, занимая свое место за столом. — Садись, разговор будет непростой.
— Да, Лина, приземлись, пожалуйста, в конце концов, — со смешком поддакнул Гончий.
Смерив мерзавца ненавидящим взглядом, я все же уселась поближе к столу демона. Хотела было демонстративно развернуться спиной к мужчине, но передумала и решила оставить эту рожу в поле своего зрения.
Асмодей не стал тянуть с известиями.
— Пришло послание от старших демонов, — сухо сообщил он. — Официальное, как положено. С такими явными угрозами между вежливых строк, что я и самих строк-то не заметил.
Стоило полагать. Удивлена даже, что это не случилось на следующий день после визита в таверну Севара.
— Мне крайне настоятельно рекомендовали самоустраниться из конфликта между тобой и Вильгельмом, — продолжил друг, глядя прямо на меня. — Более конкретно: дали три недели, чтобы очистить особняк от твоего присутствия. И присутствия всех, кто с тобой связан.
Я молча кивнула, словно ничего особенного не произошло. Хотя, кого я обманываю? На душе кошки заскребли. На краткий миг мне даже показалось, что слезы подступили.
Сложно не узнать почерк Вильгельма. Дождаться, пока я найду пристанище, где могу перевести дух, почувствовать себя в безопасности, и тут же его отобрать.
— Через три недели от меня ждут торжественный прием для старших, — Ас спешно заполнил повисшее в кабинете молчание, виновато потерев шею. — Если на ужине станет ясно, что ты все еще здесь, плохо будет всем. Так что надо за это время что-то придумать. Ты вроде говорила, можешь к талиерам перебраться?
— Погоди-ка, тебе сказали не общаться с ней и все, вся дружба? — не дав мне и слова сказать, влез Гончий. Он аж в кресле подобрался, перестав изображать тюленя на отдыхе. — Съезжай подальше? Фантастика.
— Во-первых, общаться я могу с Линой сколько угодно и как угодно, ни один ушлепок не рискнет диктовать мне круг моих друзей, — устало помассировал виски демон. Ума не приложу, зачем он начал что-то объяснять, вместо того, чтобы посоветовать мерзавцу заткнуться.
