За одну неделю я поняла, что Гай Биго никогда не юлит, не пытается всем угодить, не подхалимничает. Со мной он никогда не был вежлив или приветлив, но зато все говорил в лицо, а не исподтишка, как, уверена, многие другие.
Я повернулась к сцене, чтобы посмотреть выступления остальных участников, но продолжала чувствовать его взгляды. Они ощущались словно лёгкое прикосновение подушечек пальцев. Мне захотелось подставить каждую частичку тела под эту ласку, ведь она дарила странную уверенность в своих силах и в поддержке напарника.
Когда настал наш черёд, я смело шагнула на сцену, радуясь, что делаю это в кромешной мгле, и мне не приходится удерживать микрофон в руке. Его удерживает моё ушко. Номер у нас не из лёгких, поэтому мне придётся задействовать обе руки, и микрофон не должен меня сдерживать.
Пока я собираюсь с духом, стараясь надышаться, словно вот-вот прыгну в морскую пучину, внимание зрителей перетянуто на экран, на котором показывают смонтированное видео, где и я и Гай старательно заверяем всех, что между нами все отлично, и мы чуть ли не лучшие друзья. Ложь во спасение – так бы я это назвала.
Видео закончилось слишком быстро, заиграла мелодия, всполошившая муравьишек под моей кожей.
Гай встаёт позади меня. Гораздо ближе, чем делал это на репетициях. Меня пугает его порыв: второй за сегодня. Его рука задевает моё бедро, и я не могу не замечать этого, хотя и сказать, что это неприятно – тоже.
Сейчас я в центре внимания. Свет падает только на меня, Гая не видно.
- Днём и ночью жду одна у окна,
но ты снова не приходишь…
Сердце не может подстроиться под ритм, потому что я чувствую тепло чужого тела – непривычно. Я продолжаю петь, стараясь, чтобы голос не выдал дрожь в коленях. Темп нарастает, время куплета.
Я делаю шаг в сторону. Зрители охают.
- Без тебя мои крылья-а-а-а сломаны…
Знаю, что они видят. На стене позади меня появляются тени двух крыльев, как бы вырастая из моих плеч. Я пою, а они двигаются, словно стараются взлететь, но вместо этого мои колени подгибаются, я склоняюсь, медленно оседаю, тянув крылья к земле. Они складываются, опускаясь все ниже.
- … ты лови, ты лови… - повторяю я, протягивая руку к темному пятну, за которым скрывается Гай.
И он появляется словно из ниоткуда, выныривая позади, хватает меня за талию. Теряюсь на долю секунды: это не по плану. Он поворачивает нас так, чтобы я оказалась боком к зрителям. Я отклоняюсь назад, прогибаю спину дугой, вытягивая прямые руки назад. При этом шокировано уставилась на него, в то время как ладонь парня обжигает кожу сквозь тонкую шелковую ткань. Он должен был дать мне упасть – таков был план - но нет. Его глаза скользят по моей груди. Гай удерживает меня, начиная петь:
- Её мир будто рухнул
Всё вдребезги, в пепел
Она одна на краю…
Гай даже не представляет, насколько точно его слова описывают мою жизнь. Всё ведь рухнуло в один момент. И сейчас я словно окончательно прощаюсь с прошлым, отпуская его гулять по ветру.
Пальцы Гая скользят выше, он приводит мою спину в горизонтальное положение, хватает за руку, вытягивает над моей головой. Я делаю полный оборот вокруг себя, словно кружусь в вальсе. Мои крылья встрепенулись.
- Без тебя мои крылья-а-а-а, - затянула я.
Я становлюсь мягкой и податливой, словно маршмеллоу, позволяя парню вести себя. Только он знает, что будет дальше. Сценарий превратился в пепел. Гай резко прижимает меня к себе, затем приподнимает. Я вытягиваюсь над ним, широко раскинув руки, словно взлетаю. Мои крылья взмыли вверх, затерявшись в облаках, унося всю боль и обиду. Свобода.
Сердце щемит, но я продолжаю петь. Я уже многое потеряла, теперь мне ничего не страшно.
Гай медленно опускает меня, зачем-то позволяя мне скользить по его телу. Я едва не задохнулась от восхитительных ощущений, накрывших меня. Мои руки чуть задержались на его плечах, а глаза на секунду окунулись в искрящуюся бурю его глаз.
Я двигаюсь дальше, испугавшись того, что увидела и почувствовала при этом. Возбуждение – безумное, дикое. Я позволяю почти незнакомому парню повернуть меня как тряпочную куклу, понимая, что из-за волнения, вызванного его действиями, могу только продолжать петь. На все остальное меня, увы, не хватит.
Вокруг нас закружились мелкие крупинки снега, словно подхваченные проказливым ветром. Выглядит настолько реально, что, кажется, можно раскрыть ладонь и пару снежинок упадёт на неё. Позади закружилась подтанцовка. Зрители вновь заохали.
Парень прижимает меня спиной к своей твёрдой груди, приподнимая меня за талию, словно я ничего не вешу. Я поджимаю ноги, вытягиваю одну руку в воздух, как бы умоляя свои крылья вернуться.
Гай накрывает мою ладонь своей рукой, отпускает меня. Я делаю оборот. Гай прижимает мою ладонь к своим губам, обжигая, затем кладёт её на свою грудь в области сердца. Мне хочется вскрикнуть. Эмоции переполняют, тесно сдавливая мою грудную клетку. Сложно сделать вдох. Получается не с первой попытки.
Чёрт бы его побрал, что он творит?
Я вырываю руку, отшатываясь, но парень ловит меня. Его рот приоткрывается. Мы в унисон допеваем последний припев.
Рука окольцовывает мою талию в ту же самую секунду, когда крылья вновь раскрываются за моей спиной. Его пальцы давят, заставляя меня прогнуться назад, а лицо приближается к моему. На мгновение мне кажется, что его губы сейчас коснуться моих вибрирующих губ, но это разыгралось моё воображение.
Я допеваю последние строки, стараясь не думать о том, что сейчас произойдёт. Эта часть неизменна. Он дотягивается рукой до одного крыла. Крепко зажмуриваюсь. В воздухе слышится щелчок. Он сломал его…
Я открываю глаза, прерывисто дыша. Мы окунаемся в темноту и гробовую тишину.
Я не двигаюсь, остаюсь в объятиях Гая, наслаждаясь моментом. Знаю, что больше ничего подобного в моей жизни не произойдет, поэтому я не спешу отталкивать его. Поглощённая бурлением своей крови, не сразу ощущаю, что разгорячённую кожу шеи обжигает ещё более горячее дыхание. Губы Гая прижимаются к бьющейся жилке, в то время как его нос прерывисто поглощает кислород, затерявшийся в моих волосах.
С трудом подавляю стон: происходящее на грани фантастики. Возможно, это просто сон. И достаточно ущипнуть себя, чтобы проснуться.
В чувство меня приводит взрыв аплодисментов и свистков. Гай отстраняется прежде, чем включается свет. Он чуть помогает мне выпрямиться, затем кивает и уходит со сцены.
Я шокировано смотрю, как он удаляется. Но ещё больше изумляюсь, когда парень поворачивается, дарит мне мимолётную улыбку и цепкий взгляд, словно быстро делает серию фотографий своими глазами, прежде чем окончательно скрыться из моего поля зрения.
В горле запершило, а сердце ойкнуло, понимая, что это было прощание.
POV Биго
2 месяца спустя
Мне душно. Грудь давит, словно на неё кто-то уселся. Я отрываю голову от подушки, распахиваю глаза, чтобы осмотреться. Вокруг темно, но далеко не тихо. Из соседней комнаты слышатся голоса и шум телевизора.
Тёма ещё не ушёл? Или это Ульяна решила поселиться у меня?
Запускаю обе пятерни в волосы, тяну их в разные стороны, надеясь, что это взбодрит. Опускаю взгляд на часы. Девять часов вечера. Какого хрена я проснулся?
Быстро встаю, затем останавливаюсь. Голова закружилась. Чёрт, ненавижу спать днём. Но сегодня Тёма выжал из меня все соки. Баста. Я больше не могу.
Тёма как с цепи сорвался. Да, он, как и обещал, дал мне месяц передышки, но затем накинулся на меня с удвоенной силой. И я его разочаровал тем, что не сдвинулся ни на йоту в работе над альбомом. Вернее, материал у меня был, но для Тёмы он не представлял ценности.
Комнату озаряет свет гаджета, телефон запиликал. Я тянусь к нему, когда вижу на экране фотографию Снежи. Короткое сообщение.
«Не забудь. Завтра в 11»
Закатываю глаза. Я помню-помню.
Набираю ответное сообщение, отправляю, затем бросаю телефон обратно на постель, а сам плетусь на кухню, еле передвигая ноги. Хватаю чашку, наливаю воду из-под крана, осушаю, орошая высохшее горло. Мышцы ноют. Опираюсь на кухонную стойку, вытягиваю ноги, чтобы сделать вертикальных несколько отжиманий.
Гостиную разрывает звук аплодисментов. Я вздрагиваю. Кто-то прибавил звук, услышав моё шебуршание на кухне. Тянусь к наполовину пустой пачке сигарет. Достаю, привычным движением закуриваю. Закрываю глаза, вдыхаю дым, с облегчением выдыхаю. Разворачиваюсь, чтобы упереться поясницей в столешницу, откидываю голову назад, кручу головой по кругу, разминая затёкшую шею и плечи.
Телевизор становится еще громче, клацаю зубами, кладу пачку в карман мягких трико, затем отталкиваюсь от кухонного гарнитура, чтобы двинуться на звуки.
- О, ты проснулся! – Меня встречает моя ассистентка, хлопая ресницами и наигранно улыбаясь. – Прости, что так громко. – По ней видно, что она не сожалеет. Я даже готов поспорить, что она специально врубила телек на полную громкость, чтобы меня разбудить. Вот только зачем? – Сегодня финал, а его невозможно смотреть тихо.
Финал чего?
Я прохожу в комнату, зажимая зубами сигарету. Уля сидит на мягком диване, стоящем спиной к двери, и пялится в огромную плазму, закреплённую на стене.
- Домой не собираешься? – Недружелюбие – мой конёк. В голове туман от вечернего сна.
- Сразу, как только узнаю, кто победил.
Девушка указывает пальцем на экран. Я проследил за ним, натыкаясь на красивое личико, окруженное темными кудрями. Сглатываю. Лора Ви. Это снова она.
Секунда я не моргаю. Вспоминаю, как зарываюсь в её гриву, словно маньяк, желая узнать, так ли они охренительно пахнут, как мне снилось. Шмыгаю носом: их аромат все ещё таится в глубине.
Стискиваю кулаки, злясь на Ульяну. Чертовка сделала это специально.
Хочу испепелись взглядом ассистентку, но глаза не слушаются. Они словно зажили своей жизнью, принимаясь исследовать девушку, которую сейчас показывали.
Она машет рукой зрителям, её волосы волной следуют за ней. На ней необычный костюм, состоящий из белого топа и плотных шорт, поверх которых натянуты широкие сетчатые штанины, словно к шортам пришили тюль. Качаю головой, но должен признать, что этот цвет идеально гармонирует с её смуглой кожей.
Я не хотел её видеть. Я сделал всё, чтобы огородиться от неё. Но как бы я ни убегал, она всегда настигала меня. Стоило только закрыть глаза, и я снова и снова переживал момент отчаянной близости, который продлился всего три минуты, пока продолжалось выступление, но оставил выжженный отпечаток в опасной близости от сердца. Это было безумием, сносящим крышу.
С того момента я усердно старался вернуть свой чердак на законное место. И уже почти получилось. По крайней мере, образ обосновался только во снах. Днём я продолжал ненавидеть её, эту богачку с огромными карими глазами, пухлыми губами и соблазнительным голосом.
- Как думаешь, какие у неё шансы на победу? – Уля не называет имени, но мы оба знаем, о ком она говорит.
Я не стал отвечать на глупый вопрос. Конечно, у неё шансы размером с нашу вселенную. Не зря же продюсер шоу сделал на неё ставку. Даже если она не победит, во что я не верю, у неё все будет чудесно.
Как и всегда. Есть люди, которым везёт с пелёнок. И она именно из их числа. Золотой ребёнок, у которого все самое лучшее. Скриплю зубами. Даже внешность.
- Не хочешь присесть и посмотреть? – Уля хлопает ладонью по дивану, затем хватает бумажное ведёрко с попкорном. Я фыркаю на её наглую уверенность, замечаю, что она все в том же белом махровом свитере и розовой кашемировой юбке, в котором форсила весь день. Ночи уже становятся холоднее, осень приближается километровыми шагами. Казалось бы, мне тоже должно быть прохладно, но температура моего тела зашкаливает от необъяснимого сиюминутного волнения.
Я вдыхаю, затем кашляю, ощутив вяжущую горечь во рту. Выплёвываю дотлевшую до фильтра сигарету, согнувшись пополам.
- Ты в порядке? – невинно спрашивает ассистентка, перегнувшись через диван.
- Зашибись! – рыкаю в ответ, но перестаю кашлять как по волшебству, услышав, кто сейчас выйдет на сцену. Я выпрямляюсь и замираю.
Маленькая фигурка на огромной сцене. Она встала перед микрофоном, зажатым в штативе. Заиграла ненавязчивая мелодия, которую я слышу впервые в жизни.
Лицо Лоры показывают крупным планом, и я вижу, как предательски дрожат её губы. Она очень сильно волнуется, как перед нашим совместным выступлением. Тогда мне удалось её успокоить. Кто-нибудь помог ей сегодня?
- Прости, - тихо начинала девушка, словно боялась, что громкий голос спугнёт, - шепчу я в тишину, - тебя забрать я не могу. Не плачь, я здесь, всегда с тобой. Ты нужен мне. Ты мой родной. Пройдёт зима, настанет день, когда шагнёшь ты в мой апрель. Я заберу тебя с собой. Не сомневайся, ты постой!
По спине пробежал озноб. Не помню, чтобы что-то кроме музыки Вита вызывало во мне отклик. Но этот незамысловатый текст, вкупе с пронзительным голосом девушки, коснулись, казалось, забытой частички моей души. Мне это не нравится, но я продолжаю пялиться в экран, навострив уши.
Музыка становиться агрессивнее, набирая обороты, как всегда бывает ближе к припеву. И Лора следует за мелодией. Позади неё оживает экран: кто-то включил проектор. Картинка живая. Кучерявая девчушка лет десяти бегает за маленьким светловолосым мальчуганом. Она пытается поймать его, но он все время ускользает: слишком шустрый и юркий. Даже сквозь два экрана видно, как им весело.
Откуда такой резкий контраст между тем, что мы слышим и видим? В чём задумка?
Я не успеваю задать вопрос, как Лора вновь запела немного дрожащим, словно надломленным голосом:
- Мой голос больше не звучит в том доме, где мой братик спит. Чужая я, чужие сны, чужие окна до весны. Мой голос больше не звучит в том доме, где мой братик спит. Чужая я, чужие сны, чужие окна до весны!
У меня отваливается челюсть, когда показывают следующее видео, где дети уже постарше. Кудрявая девочка – это Лора. Без сомнений. Мальчик – это её братик?
Озноб усиливается. Обхватывает все мое тело своими жёсткими тесками. В груди происходит что-то невообразимое – предчувствие заскреблось, словно игривый котёнок, не знающий, что его игра может причинить боль.
Ничего плохо ведь не случилось? Лора?
Богато обставленная комната, в центре которой пацан пытается задуть свечи, но у него не получается, лишь щёки раздуваются все шире и шире, как у хомяка. Девочка подкрадывается сзади, легонько дует. Свечи гаснут. Мальчик быстро понимает, что что-то не так. Оборачивается, видит её, заливающуюся от смеха. Он возмущается, но девочка принимается его щекотать. Теперь они оба хохочут.
Я невольно вспоминаю Снежу, и моё сердце топит волна теплой жидкости. Жалко, что не слышно звука. Я бы послушал, как звучит беззаботный смех этих двоих. Но когда Лора запела вновь, любопытство сменилось на горечь.
- Я знаю, ты боишься тишину, возможности остаться одному. Ты думаешь, не нужен никому. Скажу тебе открыто, я не лгу. Я не забыла, я тебя люблю. А стены давят, я почти дошла. Я цель поставила, почти смогла. Зима уже прошла, настал апрель. Мы этой буре больше не откроем дверь!
О чём девушка хочет нам сказать? Что случилось в этом райском месте?
Я напрягся не на шутку, когда картинка за её спиной вновь сменилась. Вопросов становится ещё больше.
Я повернулась к сцене, чтобы посмотреть выступления остальных участников, но продолжала чувствовать его взгляды. Они ощущались словно лёгкое прикосновение подушечек пальцев. Мне захотелось подставить каждую частичку тела под эту ласку, ведь она дарила странную уверенность в своих силах и в поддержке напарника.
Когда настал наш черёд, я смело шагнула на сцену, радуясь, что делаю это в кромешной мгле, и мне не приходится удерживать микрофон в руке. Его удерживает моё ушко. Номер у нас не из лёгких, поэтому мне придётся задействовать обе руки, и микрофон не должен меня сдерживать.
Пока я собираюсь с духом, стараясь надышаться, словно вот-вот прыгну в морскую пучину, внимание зрителей перетянуто на экран, на котором показывают смонтированное видео, где и я и Гай старательно заверяем всех, что между нами все отлично, и мы чуть ли не лучшие друзья. Ложь во спасение – так бы я это назвала.
Видео закончилось слишком быстро, заиграла мелодия, всполошившая муравьишек под моей кожей.
Гай встаёт позади меня. Гораздо ближе, чем делал это на репетициях. Меня пугает его порыв: второй за сегодня. Его рука задевает моё бедро, и я не могу не замечать этого, хотя и сказать, что это неприятно – тоже.
Сейчас я в центре внимания. Свет падает только на меня, Гая не видно.
- Днём и ночью жду одна у окна,
но ты снова не приходишь…
Сердце не может подстроиться под ритм, потому что я чувствую тепло чужого тела – непривычно. Я продолжаю петь, стараясь, чтобы голос не выдал дрожь в коленях. Темп нарастает, время куплета.
Я делаю шаг в сторону. Зрители охают.
- Без тебя мои крылья-а-а-а сломаны…
Знаю, что они видят. На стене позади меня появляются тени двух крыльев, как бы вырастая из моих плеч. Я пою, а они двигаются, словно стараются взлететь, но вместо этого мои колени подгибаются, я склоняюсь, медленно оседаю, тянув крылья к земле. Они складываются, опускаясь все ниже.
- … ты лови, ты лови… - повторяю я, протягивая руку к темному пятну, за которым скрывается Гай.
И он появляется словно из ниоткуда, выныривая позади, хватает меня за талию. Теряюсь на долю секунды: это не по плану. Он поворачивает нас так, чтобы я оказалась боком к зрителям. Я отклоняюсь назад, прогибаю спину дугой, вытягивая прямые руки назад. При этом шокировано уставилась на него, в то время как ладонь парня обжигает кожу сквозь тонкую шелковую ткань. Он должен был дать мне упасть – таков был план - но нет. Его глаза скользят по моей груди. Гай удерживает меня, начиная петь:
- Её мир будто рухнул
Всё вдребезги, в пепел
Она одна на краю…
Гай даже не представляет, насколько точно его слова описывают мою жизнь. Всё ведь рухнуло в один момент. И сейчас я словно окончательно прощаюсь с прошлым, отпуская его гулять по ветру.
Пальцы Гая скользят выше, он приводит мою спину в горизонтальное положение, хватает за руку, вытягивает над моей головой. Я делаю полный оборот вокруг себя, словно кружусь в вальсе. Мои крылья встрепенулись.
- Без тебя мои крылья-а-а-а, - затянула я.
Я становлюсь мягкой и податливой, словно маршмеллоу, позволяя парню вести себя. Только он знает, что будет дальше. Сценарий превратился в пепел. Гай резко прижимает меня к себе, затем приподнимает. Я вытягиваюсь над ним, широко раскинув руки, словно взлетаю. Мои крылья взмыли вверх, затерявшись в облаках, унося всю боль и обиду. Свобода.
Сердце щемит, но я продолжаю петь. Я уже многое потеряла, теперь мне ничего не страшно.
Гай медленно опускает меня, зачем-то позволяя мне скользить по его телу. Я едва не задохнулась от восхитительных ощущений, накрывших меня. Мои руки чуть задержались на его плечах, а глаза на секунду окунулись в искрящуюся бурю его глаз.
Я двигаюсь дальше, испугавшись того, что увидела и почувствовала при этом. Возбуждение – безумное, дикое. Я позволяю почти незнакомому парню повернуть меня как тряпочную куклу, понимая, что из-за волнения, вызванного его действиями, могу только продолжать петь. На все остальное меня, увы, не хватит.
Вокруг нас закружились мелкие крупинки снега, словно подхваченные проказливым ветром. Выглядит настолько реально, что, кажется, можно раскрыть ладонь и пару снежинок упадёт на неё. Позади закружилась подтанцовка. Зрители вновь заохали.
Парень прижимает меня спиной к своей твёрдой груди, приподнимая меня за талию, словно я ничего не вешу. Я поджимаю ноги, вытягиваю одну руку в воздух, как бы умоляя свои крылья вернуться.
Гай накрывает мою ладонь своей рукой, отпускает меня. Я делаю оборот. Гай прижимает мою ладонь к своим губам, обжигая, затем кладёт её на свою грудь в области сердца. Мне хочется вскрикнуть. Эмоции переполняют, тесно сдавливая мою грудную клетку. Сложно сделать вдох. Получается не с первой попытки.
Чёрт бы его побрал, что он творит?
Я вырываю руку, отшатываясь, но парень ловит меня. Его рот приоткрывается. Мы в унисон допеваем последний припев.
Рука окольцовывает мою талию в ту же самую секунду, когда крылья вновь раскрываются за моей спиной. Его пальцы давят, заставляя меня прогнуться назад, а лицо приближается к моему. На мгновение мне кажется, что его губы сейчас коснуться моих вибрирующих губ, но это разыгралось моё воображение.
Я допеваю последние строки, стараясь не думать о том, что сейчас произойдёт. Эта часть неизменна. Он дотягивается рукой до одного крыла. Крепко зажмуриваюсь. В воздухе слышится щелчок. Он сломал его…
Я открываю глаза, прерывисто дыша. Мы окунаемся в темноту и гробовую тишину.
Я не двигаюсь, остаюсь в объятиях Гая, наслаждаясь моментом. Знаю, что больше ничего подобного в моей жизни не произойдет, поэтому я не спешу отталкивать его. Поглощённая бурлением своей крови, не сразу ощущаю, что разгорячённую кожу шеи обжигает ещё более горячее дыхание. Губы Гая прижимаются к бьющейся жилке, в то время как его нос прерывисто поглощает кислород, затерявшийся в моих волосах.
С трудом подавляю стон: происходящее на грани фантастики. Возможно, это просто сон. И достаточно ущипнуть себя, чтобы проснуться.
В чувство меня приводит взрыв аплодисментов и свистков. Гай отстраняется прежде, чем включается свет. Он чуть помогает мне выпрямиться, затем кивает и уходит со сцены.
Я шокировано смотрю, как он удаляется. Но ещё больше изумляюсь, когда парень поворачивается, дарит мне мимолётную улыбку и цепкий взгляд, словно быстро делает серию фотографий своими глазами, прежде чем окончательно скрыться из моего поля зрения.
В горле запершило, а сердце ойкнуло, понимая, что это было прощание.
Глава 16
POV Биго
2 месяца спустя
Мне душно. Грудь давит, словно на неё кто-то уселся. Я отрываю голову от подушки, распахиваю глаза, чтобы осмотреться. Вокруг темно, но далеко не тихо. Из соседней комнаты слышатся голоса и шум телевизора.
Тёма ещё не ушёл? Или это Ульяна решила поселиться у меня?
Запускаю обе пятерни в волосы, тяну их в разные стороны, надеясь, что это взбодрит. Опускаю взгляд на часы. Девять часов вечера. Какого хрена я проснулся?
Быстро встаю, затем останавливаюсь. Голова закружилась. Чёрт, ненавижу спать днём. Но сегодня Тёма выжал из меня все соки. Баста. Я больше не могу.
Тёма как с цепи сорвался. Да, он, как и обещал, дал мне месяц передышки, но затем накинулся на меня с удвоенной силой. И я его разочаровал тем, что не сдвинулся ни на йоту в работе над альбомом. Вернее, материал у меня был, но для Тёмы он не представлял ценности.
Комнату озаряет свет гаджета, телефон запиликал. Я тянусь к нему, когда вижу на экране фотографию Снежи. Короткое сообщение.
«Не забудь. Завтра в 11»
Закатываю глаза. Я помню-помню.
Набираю ответное сообщение, отправляю, затем бросаю телефон обратно на постель, а сам плетусь на кухню, еле передвигая ноги. Хватаю чашку, наливаю воду из-под крана, осушаю, орошая высохшее горло. Мышцы ноют. Опираюсь на кухонную стойку, вытягиваю ноги, чтобы сделать вертикальных несколько отжиманий.
Гостиную разрывает звук аплодисментов. Я вздрагиваю. Кто-то прибавил звук, услышав моё шебуршание на кухне. Тянусь к наполовину пустой пачке сигарет. Достаю, привычным движением закуриваю. Закрываю глаза, вдыхаю дым, с облегчением выдыхаю. Разворачиваюсь, чтобы упереться поясницей в столешницу, откидываю голову назад, кручу головой по кругу, разминая затёкшую шею и плечи.
Телевизор становится еще громче, клацаю зубами, кладу пачку в карман мягких трико, затем отталкиваюсь от кухонного гарнитура, чтобы двинуться на звуки.
- О, ты проснулся! – Меня встречает моя ассистентка, хлопая ресницами и наигранно улыбаясь. – Прости, что так громко. – По ней видно, что она не сожалеет. Я даже готов поспорить, что она специально врубила телек на полную громкость, чтобы меня разбудить. Вот только зачем? – Сегодня финал, а его невозможно смотреть тихо.
Финал чего?
Я прохожу в комнату, зажимая зубами сигарету. Уля сидит на мягком диване, стоящем спиной к двери, и пялится в огромную плазму, закреплённую на стене.
- Домой не собираешься? – Недружелюбие – мой конёк. В голове туман от вечернего сна.
- Сразу, как только узнаю, кто победил.
Девушка указывает пальцем на экран. Я проследил за ним, натыкаясь на красивое личико, окруженное темными кудрями. Сглатываю. Лора Ви. Это снова она.
Секунда я не моргаю. Вспоминаю, как зарываюсь в её гриву, словно маньяк, желая узнать, так ли они охренительно пахнут, как мне снилось. Шмыгаю носом: их аромат все ещё таится в глубине.
Стискиваю кулаки, злясь на Ульяну. Чертовка сделала это специально.
Хочу испепелись взглядом ассистентку, но глаза не слушаются. Они словно зажили своей жизнью, принимаясь исследовать девушку, которую сейчас показывали.
Она машет рукой зрителям, её волосы волной следуют за ней. На ней необычный костюм, состоящий из белого топа и плотных шорт, поверх которых натянуты широкие сетчатые штанины, словно к шортам пришили тюль. Качаю головой, но должен признать, что этот цвет идеально гармонирует с её смуглой кожей.
Я не хотел её видеть. Я сделал всё, чтобы огородиться от неё. Но как бы я ни убегал, она всегда настигала меня. Стоило только закрыть глаза, и я снова и снова переживал момент отчаянной близости, который продлился всего три минуты, пока продолжалось выступление, но оставил выжженный отпечаток в опасной близости от сердца. Это было безумием, сносящим крышу.
С того момента я усердно старался вернуть свой чердак на законное место. И уже почти получилось. По крайней мере, образ обосновался только во снах. Днём я продолжал ненавидеть её, эту богачку с огромными карими глазами, пухлыми губами и соблазнительным голосом.
- Как думаешь, какие у неё шансы на победу? – Уля не называет имени, но мы оба знаем, о ком она говорит.
Я не стал отвечать на глупый вопрос. Конечно, у неё шансы размером с нашу вселенную. Не зря же продюсер шоу сделал на неё ставку. Даже если она не победит, во что я не верю, у неё все будет чудесно.
Как и всегда. Есть люди, которым везёт с пелёнок. И она именно из их числа. Золотой ребёнок, у которого все самое лучшее. Скриплю зубами. Даже внешность.
- Не хочешь присесть и посмотреть? – Уля хлопает ладонью по дивану, затем хватает бумажное ведёрко с попкорном. Я фыркаю на её наглую уверенность, замечаю, что она все в том же белом махровом свитере и розовой кашемировой юбке, в котором форсила весь день. Ночи уже становятся холоднее, осень приближается километровыми шагами. Казалось бы, мне тоже должно быть прохладно, но температура моего тела зашкаливает от необъяснимого сиюминутного волнения.
Я вдыхаю, затем кашляю, ощутив вяжущую горечь во рту. Выплёвываю дотлевшую до фильтра сигарету, согнувшись пополам.
- Ты в порядке? – невинно спрашивает ассистентка, перегнувшись через диван.
- Зашибись! – рыкаю в ответ, но перестаю кашлять как по волшебству, услышав, кто сейчас выйдет на сцену. Я выпрямляюсь и замираю.
Маленькая фигурка на огромной сцене. Она встала перед микрофоном, зажатым в штативе. Заиграла ненавязчивая мелодия, которую я слышу впервые в жизни.
Лицо Лоры показывают крупным планом, и я вижу, как предательски дрожат её губы. Она очень сильно волнуется, как перед нашим совместным выступлением. Тогда мне удалось её успокоить. Кто-нибудь помог ей сегодня?
- Прости, - тихо начинала девушка, словно боялась, что громкий голос спугнёт, - шепчу я в тишину, - тебя забрать я не могу. Не плачь, я здесь, всегда с тобой. Ты нужен мне. Ты мой родной. Пройдёт зима, настанет день, когда шагнёшь ты в мой апрель. Я заберу тебя с собой. Не сомневайся, ты постой!
По спине пробежал озноб. Не помню, чтобы что-то кроме музыки Вита вызывало во мне отклик. Но этот незамысловатый текст, вкупе с пронзительным голосом девушки, коснулись, казалось, забытой частички моей души. Мне это не нравится, но я продолжаю пялиться в экран, навострив уши.
Музыка становиться агрессивнее, набирая обороты, как всегда бывает ближе к припеву. И Лора следует за мелодией. Позади неё оживает экран: кто-то включил проектор. Картинка живая. Кучерявая девчушка лет десяти бегает за маленьким светловолосым мальчуганом. Она пытается поймать его, но он все время ускользает: слишком шустрый и юркий. Даже сквозь два экрана видно, как им весело.
Откуда такой резкий контраст между тем, что мы слышим и видим? В чём задумка?
Я не успеваю задать вопрос, как Лора вновь запела немного дрожащим, словно надломленным голосом:
- Мой голос больше не звучит в том доме, где мой братик спит. Чужая я, чужие сны, чужие окна до весны. Мой голос больше не звучит в том доме, где мой братик спит. Чужая я, чужие сны, чужие окна до весны!
У меня отваливается челюсть, когда показывают следующее видео, где дети уже постарше. Кудрявая девочка – это Лора. Без сомнений. Мальчик – это её братик?
Озноб усиливается. Обхватывает все мое тело своими жёсткими тесками. В груди происходит что-то невообразимое – предчувствие заскреблось, словно игривый котёнок, не знающий, что его игра может причинить боль.
Ничего плохо ведь не случилось? Лора?
Богато обставленная комната, в центре которой пацан пытается задуть свечи, но у него не получается, лишь щёки раздуваются все шире и шире, как у хомяка. Девочка подкрадывается сзади, легонько дует. Свечи гаснут. Мальчик быстро понимает, что что-то не так. Оборачивается, видит её, заливающуюся от смеха. Он возмущается, но девочка принимается его щекотать. Теперь они оба хохочут.
Я невольно вспоминаю Снежу, и моё сердце топит волна теплой жидкости. Жалко, что не слышно звука. Я бы послушал, как звучит беззаботный смех этих двоих. Но когда Лора запела вновь, любопытство сменилось на горечь.
- Я знаю, ты боишься тишину, возможности остаться одному. Ты думаешь, не нужен никому. Скажу тебе открыто, я не лгу. Я не забыла, я тебя люблю. А стены давят, я почти дошла. Я цель поставила, почти смогла. Зима уже прошла, настал апрель. Мы этой буре больше не откроем дверь!
О чём девушка хочет нам сказать? Что случилось в этом райском месте?
Я напрягся не на шутку, когда картинка за её спиной вновь сменилась. Вопросов становится ещё больше.
