- Кстати, кто та добрая девочка, что подставила мне подножку? – спросила я.
- Тебе точно надо это знать? У тебя врагов мало? – как-то непонятно огрызнулся Фокси.
- Хотелось бы знать, да, – сегодня я была особо упряма, даже сама себе удивлялась.
- Рабыня Ауруга. Довольна?
- С чего бы? Его здесь ведь даже нет. Он – второй в четверке Фаргуса? Кем им приходится Дрим? Какое он место занял?
- Ауруг второй после Фаргуса, как был, так и будет. Ему это место нелегко досталось, и он вряд ли его задешево уступит. Насчет Дрима не переживай, он временная фигура, не стоит внимания.
- Хорошо, – кивнула я.
Фокси исчез, а я, «прынцесса», поплелась к дырке выгребной ямы, из которой сквозило стужей. И чего здесь нет нормального туалета? Целая академия бытовиков, а туалет соорудить некому. Пусть Солька поучится еще немного и сделает, это ведь ее профиль. Потом я вспомнила свое платье и вздохнула, долго ей еще учиться, ой, долго.
Кстати говоря, я все-таки купила ткань для оборки и вручила Донне. Хозяйка лавки подсказала количество. И моя соседка за несколько минут пустила мне оборку по платью. Отчего то и посвежело и стало пококетливее чем до.
И да, вишневое платье я уговорила себя купить, но идти в нем домой, как советовала хозяйка, не стала. А вот подходящую шаль, чтобы прикрывать вырез платья на занятиях, приобрела. Благо она была вытащена из каких-то совсем уж закромов, пахла плесенью и покрылась пылью, поэтому хозяйка продала ее за несколько медяков. Я ее отстираю, выглажу, приведу в нормальный вид. Главное что она целая, теплая и подходила по цвету к платью.
На ночь я пролистала сегодняшний вестник, который бегло оглянула за ужином в поисках знакомых имен. К счастью, сегодня я не стала героем новостей. Главным образом он был посвящен сегодняшнему конфликту между адептами с боевого факультета. И ими, к моему удивлению, оказались две девушки-магички.
А не поделили они на занятии Антуаша. Каждая претендовала на то, чтобы он стал ее партнером по отточке построения магического щита. Антуаш должен был быть нападающим, второй в паре – выстраивать защитные щиты. Две девушки посчитали, что именно им за особые заслуги должен достаться лучший адепт цикла.
Видимо, у девушек было все же более длительное соперничество, потому что объяснить, что из-за такого пустяка конфликт перерос в настоящую магическую дуэль, и они чуть не снесли пол-академии, было затруднительно.
Как едко заметил автор, мнение самого предмета раздора – Антуаша даже не учитывалось. Хотя он разумно предлагал третий вариант: ни вашим ни нашим, он позанимается с кем-то другим. Чем девочек не то что успокоил, а еще больше разъярил.
Конфликт двух адепток продлился после занятий, и ни вызов к ректору, ни наказание, его не погасило. Они еще долго выясняли отношения на улице на глазах всей академии, пока их не развели. И по ходу этот конфликт грозил перейти в войну. За которой, радостно потирая ручки, обещал следить автор вестника. А я про себя отметила держаться ближайшее время подальше от этой четвертки, чтобы не попасть под перекрестный огонь (и, по ходу, в буквальном смысле).
Не мог, конечно, автор вестника не упомянуть и Фаргуса. То ли он к нему неровно дышал, то ли Фаргус действительно не мог прожить ни дня, не послужив причиной какой-нибудь сплетни. Сегодня они с Дримом навели панику в городе, бабахая с разных точек города красными сигнальными огнями, устремляющимися высоко в небо.
Как оказалось, они искали место для запуска фейерверка на день рождения юной герцогини бран Жекустош. Раньше праздничные фейерверки наблюдали с балконов дворца, и жители города, чтобы посмотреть, собирались на дворцовую площадь и прилежащую набережную реки Лаиталь.
Часто такие столпотворения заканчивались трагическими случаями, людей ненароком затаптывали. Я помню, как рассказывали про одну страшную трагедию, произошедшую в столице во время праздничного фейерверка. Кто-то из шутников магов пустил фейерверк нападающего с неба грозного малева, простые люди испугались, запаниковали, стали разбегаться. Паника привела к многочисленным жертвам, поговаривали о сотне погибших и раза в три больше пострадавших людей, среди которых были беременные женщины, дети. Не знаю, что стало с тем магом, наказали ли его, но с тех пор было запрещено использовать в фейерверках пугающие и вызывающие страх образы.
Молодая герцогиня, которой исполнялось осьмнадцать зим, повелела, чтобы праздник был для всех жителей города, и никаких несчастных случаев на своем дне рождении она не хочет. Праздник обещал быть грандиозным. На главной площади, в центре, планировалось накрыть столы для народа и выставить увеселительные аттракционы, карусели и сцены для представлений. Сама герцогиня обещала навестить и поразвлекаться со своим народом вечером.
В дворцовом парке и на дворцовой набережной также планировались гуляния для высшей знати. Понятно, что в этот день в город стекутся все жители пригородов, имений и деревень. А, может, приедут и из других городов. Высшая знать-то то точно. Все уже заранее искали, где остановятся. Постоялые дворы уже были зарезервированы под завязку, из знати выигрывали те, у кого были особняки в городе или родственники. Самым высокородным предоставлялись покои во дворце.
Вот и место для запуска фейерверка нужно было найти новое, чтоб были видно с любой точки города. Автор вестника с присущей ему саркастической манерой задавался вопросом, и зачем же Фаргусу потребовалось пугать жителей, запуская сигнальные огни, когда можно было бы порадовать горожан, и без этого нервничающих из-за подготовки к событию, репетицией фейерверка. Запуском розы, к примеру, для красивых горожанок, или изображением каравеллы для романтиков-путешественников.
Вывод автор делал неутешительный, Фаргус намеренно внес сумятицу и сеял панику среди горожан, нравится ему такое внимание к своей персоне. Я внутренне согласилась с автором, и подумала, как хорошо, что мы будучи в городе не услышали эти бабахи и не увидели тревожного сигнального огня. В первый день знакомства с городом, это оставило бы свой негативный отпечаток.
Первыми двумя лекциями по пятыням* у нас были обще-теоретические лекции о различных проявлениях магических даров. Вели разные преподаватели, хорошо разбирающиеся в конкретном предмете. На прошлой неделе были лекции по биомагии, и я так толком и не поняла, что она из себя представляет. Своим скудным умом я пока поняла только, что, сняв слепок с ауры живого существа, можно сделать его копию, только типа куклы, без соломоны и не сильно разумного.
Можно создать новую жизнь, но это уже ближе ученым-магам. Так, они, например, создали из желтой черепахи-долгожителя (единственное немагическое животное, способное питаться ядовитыми растениями) и черного варана, чей срок жизни раза в четыре меньше черепахи, гибрид, названный червар от сокращений названий своих видов. Наполовину морское животное, наполовину сухопутное, червар обладал достоинствами черепахи – долгожительством, устойчивостью к ядам, сверхпрочным панцирем, и варана – быстротой передвижений по суше и лазанье по деревьям, всеядность, возможность питаться не только растительной пищей, острый нюх охотника и другие. В общем, в биомагии мне еще предстояло разобраться.
На сегодняшних парах нам рассказывали общие теоретические сведения об иллюзиях. Какими они бывают, как их увидеть, развеять и прочее.
На ИБТ я отпросилась у профессора Гализетто с танцев по причине плохого самочувствия. Он, правда, сначала настаивал на том, что освобождение от физической нагрузки не подразумевает под ней танцы. Я могла хотя бы поприсутствовать и поразучивать движения. Но я для себя решила с большей пользой провести освободившуюся пару и немного слукавила, сказав, что неважно себя чувствую. Так как правила академии были на моей стороне, Гализетто пришлось уступить.
На обед и ужин я трусливо не пошла. После занятий я сразу побежала в кафетерий к Кадиоте, чтобы обрадовать ее нашим решением. Она обрадовалась и даже напоила меня согревающим тиином и накормила печеньем, пока мы обсуждали наши планы на первые дни недели и составляли список того, что необходимо купить ей на первое время.
За первый день я планировала разобраться в ее складах трав, приправ, сиропов и прочего товара и потом дополнить список. Тем более некоторые фрукты надо покупать только свежими, когда как в других случаях можно использовать даже подпорченные лежалые, с гнильцой, которую если срезать, никак не повлияет на их вкус, и уже уцененные продавцом, оттого очень выгодные. Также и ягоды, попробуй положить несвежую млатину, и ты испортишь вкус всего напитка. Или помятую грапину – напиток тут же забродит. А вот засушенная кислица в таком виде как раз теряет свою неприятную горечь свежей ягоды, оставляя только приятную бодрящую кислинку в послевкусии.
Так, увлекшись, я просидела за приятным разговором до самого вечера. Вспомнив, что мне пока за это не платят, а дома ждет девичья вечеринка, я поспешила в академию. Ужин пропустила с расчетом, что на девичнике найдется что перекусить, ведь сами покупали.
Итак, устроившись с чашками, в которых было налито немного шидраса – самого легкого пьянительного напитка из фруктов, намного легче наливок и настоек, специально созданного для нежных созданий, по имени девицы, оные, слегка опьянев от первой чашки, перешли к разговорам про мальчиков. А о чем же еще говорить девочкам на девичнике?
Наконец, мне дали полную картину отношений рабыня-хозяин. Сначала рассказали, что существует такой ритуал по выбору защитника слабым магом. Когда-то это был красивый обряд, действующий во благо, и со временем превратившийся в использование силы в своих корыстных и распутных интересах. Конечно, изначально это касалось не только девочек. Более слабые маги могли попросить защиты у более сильных. Потом, когда девочек стали использовать в роли постельной утехи и сами понятия сместились, парни предпочитали защищать себя сами или сбивались в группки, чтобы дать отпор задирам. Девушки же покорно становились рабынями у распутных аристократов.
Философия их была понятная и простая, как и у всех слабых и стремящихся выжить любой ценой. Стать рабыней все же не так плохо, учитывая, что и до этого слабые девушки были в чьей-то зависимости и это привычное для них состояние. Подчинение прихотям хоть и молодого самодура, но одного, искупало защиту от постоянно сыплющихся унижений от всех и ежечасного страха причинения какого-нибудь вреда от неизвестного.
Всегда быть на стреме, при этом пытаясь хорошо учиться, чтобы не вылететь, было невозможно. Усталость брала свое. Рассеянность приводила к последствиям, и далеко всегда они были небезобидные. Групповые изнасилования, увечья, побои и прочие прелести, ожидающие жертву, пытающуюся сохранить и отстоять свою независимость, считались нормой и никого не шокировали.
Поэтому проще было сдаться и приобрести самого лучшего покровителя. Самым лучшим считался, во-первых, сильный маг – что сулило защиту от посягательств со стороны других. Ведь само по себе признание чьей-то собственности – так я назвала про себя этот статус девушек рабынь – не защищало от нападок других адептов. Наоборот, на рабынь слабых магов часто нападали, провоцируя «хозяина» на конфликты и мерение силой. Маги развлекались, а слабые страдали. Как обычно.
Во-вторых, играли роль личностные качества парней. Больше желающих было к тем, кто лучше относился к рабыням. К таким действовал конкурсный отбор, да и будущий хозяин мог себе позволить выбирать. К тем, кто относился к девушкам жестоко, только брал и пренебрегал обязанностями защиты – а находились, конечно и такие – к ним не спешили. И, как правило, такой договор был вынужденный. К таким шли скорее от безысходности или в силу шантажа и угроз. И те, кто не попадал к другим, лучшим вариантам.
Из фаворитов в академии было несколько парней на последнем цикле, а также четверка Антуаша с третьего. С последним циклом понятно, они самые сильные маги. Но и среди них выделяли, конечно, короля академии Фаргуса. Ежегодно он выбирался королем на зимнем балу, проводившемся, чтобы отметить полуциклы, семистры, на которые делился учебный цикл.
В конце каждого семистра сдавались экзамены по всем предметам. И не сдавшие выбывали тут же, без шанса на окончание цикла. Фаргус был не просто самым сильным магом академии на этот момент и за все шесть зим учебы. Он был самым титулованным аристократом из новых, его род шел от императорской крови Циннеров. И он был самым завидным холостяком по этому признаку для всех магинь аристократок на выданье. И соответственно самым избалованным, эгоистичным, со сложным характером, мстительным, задиристым и любящим всеобщее внимание, требующим восхищения, полного повиновения муда… Это Донна так сказала:
- Короче, мудак он, – подвела она черту всем характеристикам короля академии.
А учитывая, что он был головной болью всех преподавателей и ректора академии, эта характеристика вполне отражала мнение о нем всех, кто с ним сталкивался.
- Мудак, только такой притягааательныый, – протянула пьяно Солька.
Фаргуса боялись, им восхищались, им грезили, его любили и ненавидели. И всегда с ним считались. Гарум у него был обширный, отбоя от желающих попасть в него не было, но и длинной очереди тоже не наблюдалось. На это были причины. Фаргус был потребителем. Он не считался со своими рабынями, не жалел их, не выделял. Он использовал их как подпитку магической энергии, и бывали случаи, когда девушки выгорали полностью.
В любом случае, когда девушка ему надоедала или резерв подпитки слабел, он выгонял ее без всякого сожаления. То есть выживали там сильнейшие, и жили они в вечном страхе перед хозяином, потому что никто не мог предугадать, какое настроение у него будет в следующую минуту. Чего от него ждать, редкой ласки или жестокости. А срываться он любил на всех, кто оказывался рядом под рукой. Причем независимо от положения, были ли это его рабы или припевалы-маги из обширной свиты. По ходу для этого Фаргуса все были его рабами, раз мнил он себя королем академии.
Из плюсов была только внешняя безопасность, ибо самоубийц посягнуть на имущество самого сильного и непредсказуемого в своих действиях мага, не было. Ну и как пояснили мне девочки, при этом сильно краснея, любовником Фаргус был великолепным. Если уж до постели дело дошло, девушек не обижал, удовлетворял и выделывал такие вещи, о которых шептали на ушко с придыханием, срывающимся голосом и краснея от макушки до пяток. Ну и еще какие-то курицы считали, что быть в гаруме короля престижно и, начитавшись сентиментальных романов Милорады Буржуан, наивно надеялись, что этот завидный жених–плохиш в них влюбится и женится.
Но так как процент девушек глупых и умных в академии где-то равнялся, то и умеющих считать плюсы и минусы попадания в гарум Фаргуса тоже был довольно высок. Потому, его гарум хоть и частенько пополнялся за счет новеньких дурочек, но и очереди тоже не было.
- И сколько сейчас рабынь насчитывает гарум Фаргуса? – спросила я.
- Про них с Дримом никогда точно не скажешь. Гарум большой и постоянно меняется. От шести до двенадцати вроде доходило на моей памяти, – сказала Сапа и посмотрела на Донну, ища подтверждения своим словам.
- Тебе точно надо это знать? У тебя врагов мало? – как-то непонятно огрызнулся Фокси.
- Хотелось бы знать, да, – сегодня я была особо упряма, даже сама себе удивлялась.
- Рабыня Ауруга. Довольна?
- С чего бы? Его здесь ведь даже нет. Он – второй в четверке Фаргуса? Кем им приходится Дрим? Какое он место занял?
- Ауруг второй после Фаргуса, как был, так и будет. Ему это место нелегко досталось, и он вряд ли его задешево уступит. Насчет Дрима не переживай, он временная фигура, не стоит внимания.
- Хорошо, – кивнула я.
Фокси исчез, а я, «прынцесса», поплелась к дырке выгребной ямы, из которой сквозило стужей. И чего здесь нет нормального туалета? Целая академия бытовиков, а туалет соорудить некому. Пусть Солька поучится еще немного и сделает, это ведь ее профиль. Потом я вспомнила свое платье и вздохнула, долго ей еще учиться, ой, долго.
Глава 55
Кстати говоря, я все-таки купила ткань для оборки и вручила Донне. Хозяйка лавки подсказала количество. И моя соседка за несколько минут пустила мне оборку по платью. Отчего то и посвежело и стало пококетливее чем до.
И да, вишневое платье я уговорила себя купить, но идти в нем домой, как советовала хозяйка, не стала. А вот подходящую шаль, чтобы прикрывать вырез платья на занятиях, приобрела. Благо она была вытащена из каких-то совсем уж закромов, пахла плесенью и покрылась пылью, поэтому хозяйка продала ее за несколько медяков. Я ее отстираю, выглажу, приведу в нормальный вид. Главное что она целая, теплая и подходила по цвету к платью.
На ночь я пролистала сегодняшний вестник, который бегло оглянула за ужином в поисках знакомых имен. К счастью, сегодня я не стала героем новостей. Главным образом он был посвящен сегодняшнему конфликту между адептами с боевого факультета. И ими, к моему удивлению, оказались две девушки-магички.
А не поделили они на занятии Антуаша. Каждая претендовала на то, чтобы он стал ее партнером по отточке построения магического щита. Антуаш должен был быть нападающим, второй в паре – выстраивать защитные щиты. Две девушки посчитали, что именно им за особые заслуги должен достаться лучший адепт цикла.
Видимо, у девушек было все же более длительное соперничество, потому что объяснить, что из-за такого пустяка конфликт перерос в настоящую магическую дуэль, и они чуть не снесли пол-академии, было затруднительно.
Как едко заметил автор, мнение самого предмета раздора – Антуаша даже не учитывалось. Хотя он разумно предлагал третий вариант: ни вашим ни нашим, он позанимается с кем-то другим. Чем девочек не то что успокоил, а еще больше разъярил.
Конфликт двух адепток продлился после занятий, и ни вызов к ректору, ни наказание, его не погасило. Они еще долго выясняли отношения на улице на глазах всей академии, пока их не развели. И по ходу этот конфликт грозил перейти в войну. За которой, радостно потирая ручки, обещал следить автор вестника. А я про себя отметила держаться ближайшее время подальше от этой четвертки, чтобы не попасть под перекрестный огонь (и, по ходу, в буквальном смысле).
Не мог, конечно, автор вестника не упомянуть и Фаргуса. То ли он к нему неровно дышал, то ли Фаргус действительно не мог прожить ни дня, не послужив причиной какой-нибудь сплетни. Сегодня они с Дримом навели панику в городе, бабахая с разных точек города красными сигнальными огнями, устремляющимися высоко в небо.
Как оказалось, они искали место для запуска фейерверка на день рождения юной герцогини бран Жекустош. Раньше праздничные фейерверки наблюдали с балконов дворца, и жители города, чтобы посмотреть, собирались на дворцовую площадь и прилежащую набережную реки Лаиталь.
Часто такие столпотворения заканчивались трагическими случаями, людей ненароком затаптывали. Я помню, как рассказывали про одну страшную трагедию, произошедшую в столице во время праздничного фейерверка. Кто-то из шутников магов пустил фейерверк нападающего с неба грозного малева, простые люди испугались, запаниковали, стали разбегаться. Паника привела к многочисленным жертвам, поговаривали о сотне погибших и раза в три больше пострадавших людей, среди которых были беременные женщины, дети. Не знаю, что стало с тем магом, наказали ли его, но с тех пор было запрещено использовать в фейерверках пугающие и вызывающие страх образы.
Молодая герцогиня, которой исполнялось осьмнадцать зим, повелела, чтобы праздник был для всех жителей города, и никаких несчастных случаев на своем дне рождении она не хочет. Праздник обещал быть грандиозным. На главной площади, в центре, планировалось накрыть столы для народа и выставить увеселительные аттракционы, карусели и сцены для представлений. Сама герцогиня обещала навестить и поразвлекаться со своим народом вечером.
В дворцовом парке и на дворцовой набережной также планировались гуляния для высшей знати. Понятно, что в этот день в город стекутся все жители пригородов, имений и деревень. А, может, приедут и из других городов. Высшая знать-то то точно. Все уже заранее искали, где остановятся. Постоялые дворы уже были зарезервированы под завязку, из знати выигрывали те, у кого были особняки в городе или родственники. Самым высокородным предоставлялись покои во дворце.
Вот и место для запуска фейерверка нужно было найти новое, чтоб были видно с любой точки города. Автор вестника с присущей ему саркастической манерой задавался вопросом, и зачем же Фаргусу потребовалось пугать жителей, запуская сигнальные огни, когда можно было бы порадовать горожан, и без этого нервничающих из-за подготовки к событию, репетицией фейерверка. Запуском розы, к примеру, для красивых горожанок, или изображением каравеллы для романтиков-путешественников.
Вывод автор делал неутешительный, Фаргус намеренно внес сумятицу и сеял панику среди горожан, нравится ему такое внимание к своей персоне. Я внутренне согласилась с автором, и подумала, как хорошо, что мы будучи в городе не услышали эти бабахи и не увидели тревожного сигнального огня. В первый день знакомства с городом, это оставило бы свой негативный отпечаток.
Первыми двумя лекциями по пятыням* у нас были обще-теоретические лекции о различных проявлениях магических даров. Вели разные преподаватели, хорошо разбирающиеся в конкретном предмете. На прошлой неделе были лекции по биомагии, и я так толком и не поняла, что она из себя представляет. Своим скудным умом я пока поняла только, что, сняв слепок с ауры живого существа, можно сделать его копию, только типа куклы, без соломоны и не сильно разумного.
Можно создать новую жизнь, но это уже ближе ученым-магам. Так, они, например, создали из желтой черепахи-долгожителя (единственное немагическое животное, способное питаться ядовитыми растениями) и черного варана, чей срок жизни раза в четыре меньше черепахи, гибрид, названный червар от сокращений названий своих видов. Наполовину морское животное, наполовину сухопутное, червар обладал достоинствами черепахи – долгожительством, устойчивостью к ядам, сверхпрочным панцирем, и варана – быстротой передвижений по суше и лазанье по деревьям, всеядность, возможность питаться не только растительной пищей, острый нюх охотника и другие. В общем, в биомагии мне еще предстояло разобраться.
На сегодняшних парах нам рассказывали общие теоретические сведения об иллюзиях. Какими они бывают, как их увидеть, развеять и прочее.
На ИБТ я отпросилась у профессора Гализетто с танцев по причине плохого самочувствия. Он, правда, сначала настаивал на том, что освобождение от физической нагрузки не подразумевает под ней танцы. Я могла хотя бы поприсутствовать и поразучивать движения. Но я для себя решила с большей пользой провести освободившуюся пару и немного слукавила, сказав, что неважно себя чувствую. Так как правила академии были на моей стороне, Гализетто пришлось уступить.
На обед и ужин я трусливо не пошла. После занятий я сразу побежала в кафетерий к Кадиоте, чтобы обрадовать ее нашим решением. Она обрадовалась и даже напоила меня согревающим тиином и накормила печеньем, пока мы обсуждали наши планы на первые дни недели и составляли список того, что необходимо купить ей на первое время.
За первый день я планировала разобраться в ее складах трав, приправ, сиропов и прочего товара и потом дополнить список. Тем более некоторые фрукты надо покупать только свежими, когда как в других случаях можно использовать даже подпорченные лежалые, с гнильцой, которую если срезать, никак не повлияет на их вкус, и уже уцененные продавцом, оттого очень выгодные. Также и ягоды, попробуй положить несвежую млатину, и ты испортишь вкус всего напитка. Или помятую грапину – напиток тут же забродит. А вот засушенная кислица в таком виде как раз теряет свою неприятную горечь свежей ягоды, оставляя только приятную бодрящую кислинку в послевкусии.
Так, увлекшись, я просидела за приятным разговором до самого вечера. Вспомнив, что мне пока за это не платят, а дома ждет девичья вечеринка, я поспешила в академию. Ужин пропустила с расчетом, что на девичнике найдется что перекусить, ведь сами покупали.
Итак, устроившись с чашками, в которых было налито немного шидраса – самого легкого пьянительного напитка из фруктов, намного легче наливок и настоек, специально созданного для нежных созданий, по имени девицы, оные, слегка опьянев от первой чашки, перешли к разговорам про мальчиков. А о чем же еще говорить девочкам на девичнике?
Глава 56
Наконец, мне дали полную картину отношений рабыня-хозяин. Сначала рассказали, что существует такой ритуал по выбору защитника слабым магом. Когда-то это был красивый обряд, действующий во благо, и со временем превратившийся в использование силы в своих корыстных и распутных интересах. Конечно, изначально это касалось не только девочек. Более слабые маги могли попросить защиты у более сильных. Потом, когда девочек стали использовать в роли постельной утехи и сами понятия сместились, парни предпочитали защищать себя сами или сбивались в группки, чтобы дать отпор задирам. Девушки же покорно становились рабынями у распутных аристократов.
Философия их была понятная и простая, как и у всех слабых и стремящихся выжить любой ценой. Стать рабыней все же не так плохо, учитывая, что и до этого слабые девушки были в чьей-то зависимости и это привычное для них состояние. Подчинение прихотям хоть и молодого самодура, но одного, искупало защиту от постоянно сыплющихся унижений от всех и ежечасного страха причинения какого-нибудь вреда от неизвестного.
Всегда быть на стреме, при этом пытаясь хорошо учиться, чтобы не вылететь, было невозможно. Усталость брала свое. Рассеянность приводила к последствиям, и далеко всегда они были небезобидные. Групповые изнасилования, увечья, побои и прочие прелести, ожидающие жертву, пытающуюся сохранить и отстоять свою независимость, считались нормой и никого не шокировали.
Поэтому проще было сдаться и приобрести самого лучшего покровителя. Самым лучшим считался, во-первых, сильный маг – что сулило защиту от посягательств со стороны других. Ведь само по себе признание чьей-то собственности – так я назвала про себя этот статус девушек рабынь – не защищало от нападок других адептов. Наоборот, на рабынь слабых магов часто нападали, провоцируя «хозяина» на конфликты и мерение силой. Маги развлекались, а слабые страдали. Как обычно.
Во-вторых, играли роль личностные качества парней. Больше желающих было к тем, кто лучше относился к рабыням. К таким действовал конкурсный отбор, да и будущий хозяин мог себе позволить выбирать. К тем, кто относился к девушкам жестоко, только брал и пренебрегал обязанностями защиты – а находились, конечно и такие – к ним не спешили. И, как правило, такой договор был вынужденный. К таким шли скорее от безысходности или в силу шантажа и угроз. И те, кто не попадал к другим, лучшим вариантам.
Из фаворитов в академии было несколько парней на последнем цикле, а также четверка Антуаша с третьего. С последним циклом понятно, они самые сильные маги. Но и среди них выделяли, конечно, короля академии Фаргуса. Ежегодно он выбирался королем на зимнем балу, проводившемся, чтобы отметить полуциклы, семистры, на которые делился учебный цикл.
В конце каждого семистра сдавались экзамены по всем предметам. И не сдавшие выбывали тут же, без шанса на окончание цикла. Фаргус был не просто самым сильным магом академии на этот момент и за все шесть зим учебы. Он был самым титулованным аристократом из новых, его род шел от императорской крови Циннеров. И он был самым завидным холостяком по этому признаку для всех магинь аристократок на выданье. И соответственно самым избалованным, эгоистичным, со сложным характером, мстительным, задиристым и любящим всеобщее внимание, требующим восхищения, полного повиновения муда… Это Донна так сказала:
- Короче, мудак он, – подвела она черту всем характеристикам короля академии.
А учитывая, что он был головной болью всех преподавателей и ректора академии, эта характеристика вполне отражала мнение о нем всех, кто с ним сталкивался.
- Мудак, только такой притягааательныый, – протянула пьяно Солька.
Фаргуса боялись, им восхищались, им грезили, его любили и ненавидели. И всегда с ним считались. Гарум у него был обширный, отбоя от желающих попасть в него не было, но и длинной очереди тоже не наблюдалось. На это были причины. Фаргус был потребителем. Он не считался со своими рабынями, не жалел их, не выделял. Он использовал их как подпитку магической энергии, и бывали случаи, когда девушки выгорали полностью.
В любом случае, когда девушка ему надоедала или резерв подпитки слабел, он выгонял ее без всякого сожаления. То есть выживали там сильнейшие, и жили они в вечном страхе перед хозяином, потому что никто не мог предугадать, какое настроение у него будет в следующую минуту. Чего от него ждать, редкой ласки или жестокости. А срываться он любил на всех, кто оказывался рядом под рукой. Причем независимо от положения, были ли это его рабы или припевалы-маги из обширной свиты. По ходу для этого Фаргуса все были его рабами, раз мнил он себя королем академии.
Из плюсов была только внешняя безопасность, ибо самоубийц посягнуть на имущество самого сильного и непредсказуемого в своих действиях мага, не было. Ну и как пояснили мне девочки, при этом сильно краснея, любовником Фаргус был великолепным. Если уж до постели дело дошло, девушек не обижал, удовлетворял и выделывал такие вещи, о которых шептали на ушко с придыханием, срывающимся голосом и краснея от макушки до пяток. Ну и еще какие-то курицы считали, что быть в гаруме короля престижно и, начитавшись сентиментальных романов Милорады Буржуан, наивно надеялись, что этот завидный жених–плохиш в них влюбится и женится.
Но так как процент девушек глупых и умных в академии где-то равнялся, то и умеющих считать плюсы и минусы попадания в гарум Фаргуса тоже был довольно высок. Потому, его гарум хоть и частенько пополнялся за счет новеньких дурочек, но и очереди тоже не было.
- И сколько сейчас рабынь насчитывает гарум Фаргуса? – спросила я.
- Про них с Дримом никогда точно не скажешь. Гарум большой и постоянно меняется. От шести до двенадцати вроде доходило на моей памяти, – сказала Сапа и посмотрела на Донну, ища подтверждения своим словам.
