Звенислава протянула чару Немилу, чтобы он осмотрел ее повнимательнее, но тот отшатнулся и помотал головой.
- Что, взялся за ум? – насмешливо спросила служанка.
- А вот и взялся! – заявил он. – Дайте-ка мне пораскинуть мозгами. Веня все верно запомнила. На свадьбе я нервничал, волновался. Суеты-беготни было много, но видел я то же самое. Вертопрах поднял заздравную чару и наполнил ее вином. Он долго не выпускал ее из рук, бултыхал и не отдавал, будто не желал с ней расставаться. Затем пустил ее по рукам и каждый шептал над ней заклинания и добавлял подозрительные растворы, но черт начал первым. Помните его длинный тост в честь новобрачных? Пустое плетенье словес. С чего вдруг он сам захотел налить вино в чару? На это есть виночерпий. Зачем столько держал ее, будто нарочно затягивая время и выискивая возможность плеснуть туда гадости?
- Выходит, он во всем и виноват? – осведомилась Кострома.
- А кто же еще? – отозвался Немил. – Все говорит о том, что Перуна отравил Вертопрах, и сделал он это по заданию царя преисподней. Это первое действие в войне, развязанной бесами против богов. Сначала им нужно было вывести из строя князя, чтобы небесное воинство осталось без руководства, и они этого добились. Теперь нужно ждать их всеобщего наступления.
Ради этого Вертопраха и подослали. Коварный злодей использовал самое подлое из средств – яд. Мог ли Вертопрах припасти такой яд? Вполне мог, ведь как раз черти, бесы, да и сам Лиходей – непревзойденные знатоки всяких зелий. Мог ли черт добавить яд в чару? И тут ответ: да! Мы все видели, как он возился. Налицо и средство, и возможность, и злобный замысел. Все один к одному. Дело ясное, сомнений не остается.
- Хорошо, что ты так подробно во всем разобрался, - одобрила Кострома. – Дело за малым: найти доказательства и уличить злодея.
- Я за это берусь! – решительно заявил Немил.
- Лишь на тебя я и могу полагаться, - молвила богиня. – Поторопись: если бесы и в самом деле замыслили нападение, то времени остается в обрез. Я дам тебе крылатого коня, на котором разъезжал мой супруг. Перуну он уже не понадобится, а вот тебя вынесет из беды.
- Ах, госпожа! – изумилась Звенислава такому подарку.
Все трое вышли на крыльцо вежи. Широкие мраморные ступени спускались к алмазной площади, на которой в этот предрассветный час царило безмолвие. Утро уже приближалось, но Дажбог еще почивал в своем восточном дворце за семью водами, и свет от его венца не успел озарить неба. Звезды и недавно народившийся месяц блестели над головой, заливая окрестности серебристым сиянием. Призрачные лучики отражались в алмазах под ногами и сверкали в их гранях, отчего Немилу казалось, будто он ступает по тысячам светлячков. Да и сама Звенислава, попав в отблеск ночного светила, принялась словно лучиться и сеять таинственный свет. Немил почувствовал благоговение перед этим загадочным существом, которое оставалось звездой, даже приняв облик девы в красочной шубке. Ему захотелось выразить свои чувства, но он постарался их спрятать, чтобы его спутница не загордилась и не возомнила бы о себе слишком много.
Кострома между тем подвела их к аллее, кольцом опоясывающей площадь. По ее позолоченным дорожкам, утопающим в зеленых зарослях, бродили без привязи два скакуна. Первый, могучий и рослый, походил на облако, принявшее вид белого, как молоко, коня. Вторым был уже знакомый Немилу Рублик – его серый в яблоках круп тонул в полутьме, а грива свисала нечесаными прядями. Небесные скакуны походили друг на друга лишь крыльями, которые то и дело топорщились и расправлялись.
- Это Гром, любимый конь моего мужа, - произнесла Кострома, подходя к первому. – Благодаря ему я появилась так быстро, а ведь могла не успеть.
Повинуясь богине, Немил подошел к седлу и увидел, что стремя болтается выше его лба.
- Государыня, я на таком облаке не усижу, - усомнился кудесник.
- Ничего-ничего, полезай. За ним никто не угонится.
Кострома нетерпеливо взяла человека за шиворот, подняла и бросила на седло. Конь недовольно всхрапнул, стукнул копытом по алмазной мостовой и так оглушительно заржал, что у Немила заложило уши.
- Он меня не признает, - пожаловался человек.
- Будь умной, спокойной лошадкой, - проговорила богиня, поглаживая скакуна.
Лунный свет серебрил бледную кожу ее раскрытой ладони, которая тонула в снежной гриве, сливаясь с ее чистой, незапятнанной белизной. Конь ткнулся мордой ей в грудь. Богиня отдала Немилу узду и велела:
- Езжай!
Но стоило седоку ударить пятками по бокам скакуна, как тот взвился на дыбы и тряхнул так, что Немил вылетел из седла. Он непременно ушибся бы о мостовую, если б Кострома не подхватила его на лету.
- Куда мне скакать на коне громовержца, - цепляясь за ее рукав, как за последнюю надежду, пожаловался Немил. – С таким ни один человек не совладает.
- Может, попробовать Рублика? – робко предложила Звенислава.
Второй конек не возражал. Немил мигом взлетел в его седло и уселся с таким удобством, как будто оно было сделано по его мерке. Рублик и ухом не повел – он стоял смирно и ждал распоряжений. Звенислава вспорхнула и устроилась у кудесника за спиной.
- Погляди, госпожа, он легко унесет нас обоих, - сказала она.
- Будь по-вашему, забирайте этого малыша, а Грома я оставлю себе, - согласилась богиня.
Со стороны Дворца трех государей, выходившего на Алмазную площадь, послышались шум и крики. На его крыльцо высыпала толпа разъяренных гридей с зажженными факелами. Судя по тому, что никто их не сдерживал, Рода они не застали, и теперь готовы были бесчинствовать пуще прежнего. Река огненных светочей потекла по ступеням, заливая аллею и площадь.
- Смотрите, изменник собрался бежать! – заголосил Мирослав, указывая на Немила.
- Что за нелегкая вас принесла? – с досадой бросил кудесник, натягивая поводья.
- Скачи во весь опор, - шепнула ему Кострома, и шлепнула по крупу Рублика.
- Н-но! – завопил Немил и вдарил пятками по бокам серого скакуна.
Звенислава обхватила его спину руками.
- Держи его! – закричал воевода Мстивой.
Толпа гридей взмыла и принялась окружать их, как стая мятущихся привидений. Кострома села на Грома. Облачный конь расправил крылья и понес ее по поднебесью. Вслед за белым верзилой взмахнул серым крылом и Рублик. Немил почувствовал, как конь отрывается от земли и уносит его в вышину.
- Ох, грехи мои тяжкие! – взмолился кудесник, цепляясь за гриву.
Славомир подскочил и попытался ухватить конька за хвост, но поймал лишь пустоту.
- Мы летим! – радостно воскликнул Немил, глядя, как Рублик удаляется от земли.
Призрачные воины пометались по площади, но угнаться за летучими скакунами не смогли.
- Куда вы теперь? – крикнула Кострома, облетая вокруг кудесника и служанки.
- Навестим Вертопраха. В его вещичках пороемся, - сообразил Немил.
- Глядите в оба, как бы вас не поймали. И пусть с вами будет удача! – пожелала им на прощанье богиня.
4 день чернеца. Утро.
Немила распирало от энтузиазма. Он чувствовал, что схватил удачу за хвост. Еще чуть-чуть – и он разоблачит злодея, так коварно свалившего свою вину на другого. И тогда все наладится.
Денница уже сияла на небосводе, предвещая скорое появление Дажбога. Едва народившийся месяц пропал, но темноту, наполненную загадочным мерцанием звезд, уже начинали рассеивать первые отблески солнечного венца.
Немил оглянулся на спутницу и, перекрывая шум ветра, спросил:
- Где искать Вертопраха?
- За стеною. Ему отвели усадьбу у южных ворот, - ответила дева.
- Гостя поселили за городом? – удивился кудесник.
- Разумеется. Он же черт. Как послу, ему оказывают всяческие почести. Однако никто не доверяет ему настолько, чтобы селить внутри укреплений.
Кудесник залюбовался Звениславой – пряди ее золотистых волос выбивались из-под убруса, а оживленное лицо раскраснелось. Это делало его не таким призрачным и отдаленным, как обычно, и казалось, что к нему можно приложиться губами и почувствовать горячий ответ. Но тут Немилу вспомнились сотни колючек, впивающихся в его тело при каждом прикосновении к небожителям, и соблазнительная мечта мигом улетучилась.
Рублик уверенно разрезал простор, размахивая крыльями. Внизу проносились широкие улицы, засаженные деревьями, и маленькие проулки, утопающие в зелени, за которой прятались дворцы и усадьбы. Золотые крыши еще не начинали сверкать, и можно было только гадать, какому божеству принадлежат эти роскошные хоромы.
- Постой, ты куда? – осторожно тронула Немила за рукав его спутница.
- Как куда? К южным воротам! – отозвался кудесник.
Он как раз натянул узду, направляя коня.
- Что ты! Нас сразу заметят. Посмотри, как мы светимся.
В самом деле: попав в первые лучи восходящего солнца, конь и его седоки сверкали ярче любой звезды. На фоне темного неба их движение бросалось в глаза.
- Что же делать?
- Держи путь на север. Запутаем след! – откликнулась Звенислава.
Рублику пришлось как следует поработать крыльями, чтобы перемахнуть через северные ворота – до того высокой оказалась массивная надвратная башня, оберегающая вход. Хорошо хоть, что в этом беспечном мире, куда не было доступа посторонним, стражники не расхаживали по пряслам и не вглядывались в небо из караулок.
- Куда теперь? – растерялся Немил, оказавшись над бесконечным простором звездной реки, несущей молочные воды в глубины вселенной.
- Поворачивай! Не то унесемся невесть куда. Надо затаиться на часик-другой и убедиться, что за нами не будет погони.
- Что? Таиться и ждать? Ну уж нет! – запротестовал Немил.
Его распирало от предвкушения скорой победы.
- Мы почти у цели. Еще чуть-чуть – и разоблачим злодея, который так подло меня подставил. Нельзя медлить. Нужно ковать железо, пока оно горячо.
- Как бы тебя самого не сковали. Будь умнее кузнечного молотка, не бейся головкой о наковальню. Стоит богам узнать о твоем бегстве, как они отправят вдогонку кое-кого посильнее, чем разгулявшиеся вояки.
Скрипнув зубами, Немил смирил клокочущее нетерпение и повел коня на посадку. Рублик плавно приземлился на тропе между густым сосновым бором и березовой рощей. Спрыгнув с седла, кудесник догадался проявить галантность и протянул руки, чтобы ссадить Звениславу. Однако небесная дева, смеясь, взмыла ввысь и опустилась сама, не дав Немилу прикоснуться к своей шубке.
Они оказались в глубине леса, наполненного таинственными, шепчущими звуками.
- Сколько нам тут сидеть? – ворчливо спросил он.
- А куда ты торопишься? Мы в горнем мире. Впереди у его обитателей – вечность.
- Нет у меня впереди вечности. Если только Лиходей не скрадет мою душу – тогда да. Только это будет вечность в аду.
Вертопраха поселили не просто в усадьбе – ему выделили целый дворец, больше напоминающий хорошо укрепленный замок. Но добираться до этого замка пришлось через сады и рощи, со всех сторон обступившие серебряные стены Белой Вежи. Невесомой Звениславе не стоило никакого труда протискиваться сквозь густые чащобы, а вот грузному Немилу пришлось попыхтеть. Он лез через заросли, как ворчливый медведь, не разбирая дороги. Упругие ветви хлестали его по лицу, колючки цеплялись за одежду, как пальцы чудовищ, задавшихся целью не пропустить чужака.
Дева с досадой оглядывалась и подгоняла:
- Что копаешься? Какой ты неловкий!
- Чего ты от меня хочешь? – не оставался Немил в долгу. – В этом мире царствует нежить, тут все скроено по ее мерке. А я – приличная человечина из плоти и крови, мне тут неудобно.
- Так я, выходит, нежить? – сверкнула очами дева. – Вот, значит, что ты обо мне думаешь!
- Ой, только не придирайся к словам! Я и так чувствую себя, как рыбка на сковородке.
Кудесник с завистью посмотрел, как легко парит над оврагами и ручейками Рублик, серая шерстка которого казалась ярко-серебряной в лучах восходящего солнца.
- А вот и сад Лады, - сказала Звенислава. – Потерпи, отсюда путь будет легче.
Они пересекли опушку и вошли в дивный садик с плодовыми деревьями, настолько диковинными, что Немил даже представить не мог, из каких стран они могли происходить. Шагать стало легче, когда по обе стороны потянулись стройные ряды яблонь, на ветках которых уже появились первые зеленые яблочки.
- Надо же, как все тут купается в зелени, - заметил он. – А на земле еще снег лежит. Лютый месяц кончился, настал чернец, а до весны еще три с половиной недели, и то, если все пройдет гладко.
- Что может задержать весну?
- От чернеца жди беды. Волхвы с давних пор предрекали, что в этот месяц наступит светопреставление, - нахмурил брови Немил. – Дождаться бы нового года – и то будет удача.
Рублик никак не хотел идти в поводу. Он порхал над полянами и щипал сочную травку, в которой путники тонули по пояс. В конце аллеи конь застыл перед раскидистой яблоней, ветви которой клонились к земле.
- Зря мы сюда пришли, - шепотом произнесла Звенислава. – Владыки ужасно сердятся, когда посторонние наведываются в этот уголок.
- Мы опять рассердили богов? Что им еще не по нраву?
- На этом древе растут молодильные яблоки. Раз в год Лада подает их к столу. Если древо засохнет, богини и боги начнут дряхлеть и чахнуть. От их вечной молодости и следа не останется. Вот они и берегут этот сад, как зеницу ока.
- Молодильные яблоки? – оживился Немил. – Вот везуха! Я-то думал, что это сказка, и даже мечтать о них боялся.
Он подбежал к яблоне, подпрыгнул и наклонил к себе ветку, с которой свисали плоды.
- Стой! Ее нельзя трогать! – в ужасе воскликнула дева.
- Послушай, Венечка, другого такого случая мне не представится, - лихорадочно блестя глазами, принялся умолять ее человек. – Мое тело уже износилось. Я чувствую, что подступает старость. То одно заболит, то другое, и никакие припарки не помогают. Мне нужно омолодиться. Так я отсрочу смерть.
- Смерть не отсрочишь. Она придет тогда, когда старшая из Судениц оборвет твою нить.
- Ты не понимаешь! После смерти меня ждут вечные муки в аду. Это уже решено. Отсрочка нужна мне, как воздух! Я хочу все исправить.
Немил потянулся к ближайшему яблоку, чтобы сорвать его.
- Погоди! – выкрикнула Звенислава. – Ты только напрасно совершить еще один тяжкий проступок. Эти яблоки созреют лишь к яблочному спасу, а до него еще полгода. Посмотри, какие они маленькие и зеленые.
- Ничего себе маленькие!
- Когда вырастут – будут еще больше. От неспелых пользы не будет.
- Я все же попробую. Век себе не прощу, если упущу случай.
- Тебя не вразумить. Ладно, пробуй, только не рви с веток. Гляди – тут кто-то уже побывал до нас. Подбери с земли паданцы.
Немил огляделся и заметил, что Рублик с недоверием принюхивается к зеленому яблочку, упавшему на траву. Кудесник отпустил ветку, подбежал и отнял у коня находку.
- Ну-ка, отдай! – гаркнул он, и с нетерпением надкусил плод.
Тревога Звениславы сменилась на едкую насмешку, когда она увидела, как выпячиваются глаза ее спутника, и как морщится его лицо.
- Тьфу! Ну и кислятина, - принялся отплевываться Немил. – Оно же зеленое.
- О том я тебе и толкую.
Немил выплюнул остатки и с сожалением бросил надкушенное яблоко под копыта коню.
- На, жри, скотина. Ты же местный. Может, хоть тебе эта зелень пойдет впрок.
Но конь, недоверчиво покатав яблоко по земле, отвернулся и фыркнул. Звенислава залилась хохотом:
- Что, взялся за ум? – насмешливо спросила служанка.
- А вот и взялся! – заявил он. – Дайте-ка мне пораскинуть мозгами. Веня все верно запомнила. На свадьбе я нервничал, волновался. Суеты-беготни было много, но видел я то же самое. Вертопрах поднял заздравную чару и наполнил ее вином. Он долго не выпускал ее из рук, бултыхал и не отдавал, будто не желал с ней расставаться. Затем пустил ее по рукам и каждый шептал над ней заклинания и добавлял подозрительные растворы, но черт начал первым. Помните его длинный тост в честь новобрачных? Пустое плетенье словес. С чего вдруг он сам захотел налить вино в чару? На это есть виночерпий. Зачем столько держал ее, будто нарочно затягивая время и выискивая возможность плеснуть туда гадости?
- Выходит, он во всем и виноват? – осведомилась Кострома.
- А кто же еще? – отозвался Немил. – Все говорит о том, что Перуна отравил Вертопрах, и сделал он это по заданию царя преисподней. Это первое действие в войне, развязанной бесами против богов. Сначала им нужно было вывести из строя князя, чтобы небесное воинство осталось без руководства, и они этого добились. Теперь нужно ждать их всеобщего наступления.
Ради этого Вертопраха и подослали. Коварный злодей использовал самое подлое из средств – яд. Мог ли Вертопрах припасти такой яд? Вполне мог, ведь как раз черти, бесы, да и сам Лиходей – непревзойденные знатоки всяких зелий. Мог ли черт добавить яд в чару? И тут ответ: да! Мы все видели, как он возился. Налицо и средство, и возможность, и злобный замысел. Все один к одному. Дело ясное, сомнений не остается.
- Хорошо, что ты так подробно во всем разобрался, - одобрила Кострома. – Дело за малым: найти доказательства и уличить злодея.
- Я за это берусь! – решительно заявил Немил.
- Лишь на тебя я и могу полагаться, - молвила богиня. – Поторопись: если бесы и в самом деле замыслили нападение, то времени остается в обрез. Я дам тебе крылатого коня, на котором разъезжал мой супруг. Перуну он уже не понадобится, а вот тебя вынесет из беды.
- Ах, госпожа! – изумилась Звенислава такому подарку.
Все трое вышли на крыльцо вежи. Широкие мраморные ступени спускались к алмазной площади, на которой в этот предрассветный час царило безмолвие. Утро уже приближалось, но Дажбог еще почивал в своем восточном дворце за семью водами, и свет от его венца не успел озарить неба. Звезды и недавно народившийся месяц блестели над головой, заливая окрестности серебристым сиянием. Призрачные лучики отражались в алмазах под ногами и сверкали в их гранях, отчего Немилу казалось, будто он ступает по тысячам светлячков. Да и сама Звенислава, попав в отблеск ночного светила, принялась словно лучиться и сеять таинственный свет. Немил почувствовал благоговение перед этим загадочным существом, которое оставалось звездой, даже приняв облик девы в красочной шубке. Ему захотелось выразить свои чувства, но он постарался их спрятать, чтобы его спутница не загордилась и не возомнила бы о себе слишком много.
Кострома между тем подвела их к аллее, кольцом опоясывающей площадь. По ее позолоченным дорожкам, утопающим в зеленых зарослях, бродили без привязи два скакуна. Первый, могучий и рослый, походил на облако, принявшее вид белого, как молоко, коня. Вторым был уже знакомый Немилу Рублик – его серый в яблоках круп тонул в полутьме, а грива свисала нечесаными прядями. Небесные скакуны походили друг на друга лишь крыльями, которые то и дело топорщились и расправлялись.
- Это Гром, любимый конь моего мужа, - произнесла Кострома, подходя к первому. – Благодаря ему я появилась так быстро, а ведь могла не успеть.
Повинуясь богине, Немил подошел к седлу и увидел, что стремя болтается выше его лба.
- Государыня, я на таком облаке не усижу, - усомнился кудесник.
- Ничего-ничего, полезай. За ним никто не угонится.
Кострома нетерпеливо взяла человека за шиворот, подняла и бросила на седло. Конь недовольно всхрапнул, стукнул копытом по алмазной мостовой и так оглушительно заржал, что у Немила заложило уши.
- Он меня не признает, - пожаловался человек.
- Будь умной, спокойной лошадкой, - проговорила богиня, поглаживая скакуна.
Лунный свет серебрил бледную кожу ее раскрытой ладони, которая тонула в снежной гриве, сливаясь с ее чистой, незапятнанной белизной. Конь ткнулся мордой ей в грудь. Богиня отдала Немилу узду и велела:
- Езжай!
Но стоило седоку ударить пятками по бокам скакуна, как тот взвился на дыбы и тряхнул так, что Немил вылетел из седла. Он непременно ушибся бы о мостовую, если б Кострома не подхватила его на лету.
- Куда мне скакать на коне громовержца, - цепляясь за ее рукав, как за последнюю надежду, пожаловался Немил. – С таким ни один человек не совладает.
- Может, попробовать Рублика? – робко предложила Звенислава.
Второй конек не возражал. Немил мигом взлетел в его седло и уселся с таким удобством, как будто оно было сделано по его мерке. Рублик и ухом не повел – он стоял смирно и ждал распоряжений. Звенислава вспорхнула и устроилась у кудесника за спиной.
- Погляди, госпожа, он легко унесет нас обоих, - сказала она.
- Будь по-вашему, забирайте этого малыша, а Грома я оставлю себе, - согласилась богиня.
Со стороны Дворца трех государей, выходившего на Алмазную площадь, послышались шум и крики. На его крыльцо высыпала толпа разъяренных гридей с зажженными факелами. Судя по тому, что никто их не сдерживал, Рода они не застали, и теперь готовы были бесчинствовать пуще прежнего. Река огненных светочей потекла по ступеням, заливая аллею и площадь.
- Смотрите, изменник собрался бежать! – заголосил Мирослав, указывая на Немила.
- Что за нелегкая вас принесла? – с досадой бросил кудесник, натягивая поводья.
- Скачи во весь опор, - шепнула ему Кострома, и шлепнула по крупу Рублика.
- Н-но! – завопил Немил и вдарил пятками по бокам серого скакуна.
Звенислава обхватила его спину руками.
- Держи его! – закричал воевода Мстивой.
Толпа гридей взмыла и принялась окружать их, как стая мятущихся привидений. Кострома села на Грома. Облачный конь расправил крылья и понес ее по поднебесью. Вслед за белым верзилой взмахнул серым крылом и Рублик. Немил почувствовал, как конь отрывается от земли и уносит его в вышину.
- Ох, грехи мои тяжкие! – взмолился кудесник, цепляясь за гриву.
Славомир подскочил и попытался ухватить конька за хвост, но поймал лишь пустоту.
- Мы летим! – радостно воскликнул Немил, глядя, как Рублик удаляется от земли.
Призрачные воины пометались по площади, но угнаться за летучими скакунами не смогли.
- Куда вы теперь? – крикнула Кострома, облетая вокруг кудесника и служанки.
- Навестим Вертопраха. В его вещичках пороемся, - сообразил Немил.
- Глядите в оба, как бы вас не поймали. И пусть с вами будет удача! – пожелала им на прощанье богиня.
4 день чернеца. Утро.
Немила распирало от энтузиазма. Он чувствовал, что схватил удачу за хвост. Еще чуть-чуть – и он разоблачит злодея, так коварно свалившего свою вину на другого. И тогда все наладится.
Денница уже сияла на небосводе, предвещая скорое появление Дажбога. Едва народившийся месяц пропал, но темноту, наполненную загадочным мерцанием звезд, уже начинали рассеивать первые отблески солнечного венца.
Немил оглянулся на спутницу и, перекрывая шум ветра, спросил:
- Где искать Вертопраха?
- За стеною. Ему отвели усадьбу у южных ворот, - ответила дева.
- Гостя поселили за городом? – удивился кудесник.
- Разумеется. Он же черт. Как послу, ему оказывают всяческие почести. Однако никто не доверяет ему настолько, чтобы селить внутри укреплений.
Кудесник залюбовался Звениславой – пряди ее золотистых волос выбивались из-под убруса, а оживленное лицо раскраснелось. Это делало его не таким призрачным и отдаленным, как обычно, и казалось, что к нему можно приложиться губами и почувствовать горячий ответ. Но тут Немилу вспомнились сотни колючек, впивающихся в его тело при каждом прикосновении к небожителям, и соблазнительная мечта мигом улетучилась.
Рублик уверенно разрезал простор, размахивая крыльями. Внизу проносились широкие улицы, засаженные деревьями, и маленькие проулки, утопающие в зелени, за которой прятались дворцы и усадьбы. Золотые крыши еще не начинали сверкать, и можно было только гадать, какому божеству принадлежат эти роскошные хоромы.
- Постой, ты куда? – осторожно тронула Немила за рукав его спутница.
- Как куда? К южным воротам! – отозвался кудесник.
Он как раз натянул узду, направляя коня.
- Что ты! Нас сразу заметят. Посмотри, как мы светимся.
В самом деле: попав в первые лучи восходящего солнца, конь и его седоки сверкали ярче любой звезды. На фоне темного неба их движение бросалось в глаза.
- Что же делать?
- Держи путь на север. Запутаем след! – откликнулась Звенислава.
Рублику пришлось как следует поработать крыльями, чтобы перемахнуть через северные ворота – до того высокой оказалась массивная надвратная башня, оберегающая вход. Хорошо хоть, что в этом беспечном мире, куда не было доступа посторонним, стражники не расхаживали по пряслам и не вглядывались в небо из караулок.
- Куда теперь? – растерялся Немил, оказавшись над бесконечным простором звездной реки, несущей молочные воды в глубины вселенной.
- Поворачивай! Не то унесемся невесть куда. Надо затаиться на часик-другой и убедиться, что за нами не будет погони.
- Что? Таиться и ждать? Ну уж нет! – запротестовал Немил.
Его распирало от предвкушения скорой победы.
- Мы почти у цели. Еще чуть-чуть – и разоблачим злодея, который так подло меня подставил. Нельзя медлить. Нужно ковать железо, пока оно горячо.
- Как бы тебя самого не сковали. Будь умнее кузнечного молотка, не бейся головкой о наковальню. Стоит богам узнать о твоем бегстве, как они отправят вдогонку кое-кого посильнее, чем разгулявшиеся вояки.
Скрипнув зубами, Немил смирил клокочущее нетерпение и повел коня на посадку. Рублик плавно приземлился на тропе между густым сосновым бором и березовой рощей. Спрыгнув с седла, кудесник догадался проявить галантность и протянул руки, чтобы ссадить Звениславу. Однако небесная дева, смеясь, взмыла ввысь и опустилась сама, не дав Немилу прикоснуться к своей шубке.
Они оказались в глубине леса, наполненного таинственными, шепчущими звуками.
- Сколько нам тут сидеть? – ворчливо спросил он.
- А куда ты торопишься? Мы в горнем мире. Впереди у его обитателей – вечность.
- Нет у меня впереди вечности. Если только Лиходей не скрадет мою душу – тогда да. Только это будет вечность в аду.
Вертопраха поселили не просто в усадьбе – ему выделили целый дворец, больше напоминающий хорошо укрепленный замок. Но добираться до этого замка пришлось через сады и рощи, со всех сторон обступившие серебряные стены Белой Вежи. Невесомой Звениславе не стоило никакого труда протискиваться сквозь густые чащобы, а вот грузному Немилу пришлось попыхтеть. Он лез через заросли, как ворчливый медведь, не разбирая дороги. Упругие ветви хлестали его по лицу, колючки цеплялись за одежду, как пальцы чудовищ, задавшихся целью не пропустить чужака.
Дева с досадой оглядывалась и подгоняла:
- Что копаешься? Какой ты неловкий!
- Чего ты от меня хочешь? – не оставался Немил в долгу. – В этом мире царствует нежить, тут все скроено по ее мерке. А я – приличная человечина из плоти и крови, мне тут неудобно.
- Так я, выходит, нежить? – сверкнула очами дева. – Вот, значит, что ты обо мне думаешь!
- Ой, только не придирайся к словам! Я и так чувствую себя, как рыбка на сковородке.
Кудесник с завистью посмотрел, как легко парит над оврагами и ручейками Рублик, серая шерстка которого казалась ярко-серебряной в лучах восходящего солнца.
- А вот и сад Лады, - сказала Звенислава. – Потерпи, отсюда путь будет легче.
Они пересекли опушку и вошли в дивный садик с плодовыми деревьями, настолько диковинными, что Немил даже представить не мог, из каких стран они могли происходить. Шагать стало легче, когда по обе стороны потянулись стройные ряды яблонь, на ветках которых уже появились первые зеленые яблочки.
- Надо же, как все тут купается в зелени, - заметил он. – А на земле еще снег лежит. Лютый месяц кончился, настал чернец, а до весны еще три с половиной недели, и то, если все пройдет гладко.
- Что может задержать весну?
- От чернеца жди беды. Волхвы с давних пор предрекали, что в этот месяц наступит светопреставление, - нахмурил брови Немил. – Дождаться бы нового года – и то будет удача.
Рублик никак не хотел идти в поводу. Он порхал над полянами и щипал сочную травку, в которой путники тонули по пояс. В конце аллеи конь застыл перед раскидистой яблоней, ветви которой клонились к земле.
- Зря мы сюда пришли, - шепотом произнесла Звенислава. – Владыки ужасно сердятся, когда посторонние наведываются в этот уголок.
- Мы опять рассердили богов? Что им еще не по нраву?
- На этом древе растут молодильные яблоки. Раз в год Лада подает их к столу. Если древо засохнет, богини и боги начнут дряхлеть и чахнуть. От их вечной молодости и следа не останется. Вот они и берегут этот сад, как зеницу ока.
- Молодильные яблоки? – оживился Немил. – Вот везуха! Я-то думал, что это сказка, и даже мечтать о них боялся.
Он подбежал к яблоне, подпрыгнул и наклонил к себе ветку, с которой свисали плоды.
- Стой! Ее нельзя трогать! – в ужасе воскликнула дева.
- Послушай, Венечка, другого такого случая мне не представится, - лихорадочно блестя глазами, принялся умолять ее человек. – Мое тело уже износилось. Я чувствую, что подступает старость. То одно заболит, то другое, и никакие припарки не помогают. Мне нужно омолодиться. Так я отсрочу смерть.
- Смерть не отсрочишь. Она придет тогда, когда старшая из Судениц оборвет твою нить.
- Ты не понимаешь! После смерти меня ждут вечные муки в аду. Это уже решено. Отсрочка нужна мне, как воздух! Я хочу все исправить.
Немил потянулся к ближайшему яблоку, чтобы сорвать его.
- Погоди! – выкрикнула Звенислава. – Ты только напрасно совершить еще один тяжкий проступок. Эти яблоки созреют лишь к яблочному спасу, а до него еще полгода. Посмотри, какие они маленькие и зеленые.
- Ничего себе маленькие!
- Когда вырастут – будут еще больше. От неспелых пользы не будет.
- Я все же попробую. Век себе не прощу, если упущу случай.
- Тебя не вразумить. Ладно, пробуй, только не рви с веток. Гляди – тут кто-то уже побывал до нас. Подбери с земли паданцы.
Немил огляделся и заметил, что Рублик с недоверием принюхивается к зеленому яблочку, упавшему на траву. Кудесник отпустил ветку, подбежал и отнял у коня находку.
- Ну-ка, отдай! – гаркнул он, и с нетерпением надкусил плод.
Тревога Звениславы сменилась на едкую насмешку, когда она увидела, как выпячиваются глаза ее спутника, и как морщится его лицо.
- Тьфу! Ну и кислятина, - принялся отплевываться Немил. – Оно же зеленое.
- О том я тебе и толкую.
Немил выплюнул остатки и с сожалением бросил надкушенное яблоко под копыта коню.
- На, жри, скотина. Ты же местный. Может, хоть тебе эта зелень пойдет впрок.
Но конь, недоверчиво покатав яблоко по земле, отвернулся и фыркнул. Звенислава залилась хохотом:
