- Это же Туманная поляна! Тут всегда чудеса, - успокоила его Звенислава.
Внезапно гора задрожала, стряхнула с себя тучу снега и вздыбилась. Богиня Мокошь сильно разволновалась и отступила к саням вместе с подругами – Живой и Денницей. Стрибог и Ярило схватились за оружие, приготовившись их защищать. Гора между тем распрямилась и поднялась на ноги, превратившись в чудовищного великана – настолько огромного, что даже исполинский Мироствол казался рядом с ним лишь обыкновенным деревцем. Гром, запряженный в сани хозяйки, заржал и встал на дыбы, навь Владимир повис на уздечке, пытаясь его усмирить.
- Успокойтесь! Это наш друг Святогор. Он пришел, чтобы заключить с нами союз, - зазвенел над поляной голос Костромы, сохранившей невозмутимость.
- Никакой он нам не друг, - пробурчал Стрибог. – С этой махиной не сладить. Он не ведает, что творит.
- Он нам нужен, и мы не уйдем, пока не договоримся, - настаивала Кострома. – Вы видите, какова его сила. Он один способен разогнать целое полчище бесов. Если кто-то и может заменить Перуна, то только он.
Звенислава также не проявляла волнения. Она с любопытством разглядывала восставшую гору, словно это была диковинка на выставке.
- А тебе что, не страшно? – удивился Немил.
- Не особенно, - пожала плечами дева. – Я в любой миг могу вознестись и засиять в небе звездой. А это чудище не поднимется выше гор, в которых оно обитает. Так чего мне бояться?
Немил устыдился: страх играл его чувствами и не давал вздохнуть ровно. «Ни за что не покажу этой деве, как дрожат мои жилки, - решил он. – Буду вести себя молодцом. Пусть верит, будто я храбрец, каких свет не видал».
Святогор приблизился, осторожно перешагивая через заснеженные дебри, и расселся на поляне, отчего вокруг стало тесно. Его грубое рубище из конопляной дерюги напоминало сухую траву, покрывающую горные склоны, а дыры в ткани походили на проплешины, проглядывающие сквозь снега на вершинах. Стрибог, Ярило и Велес вышли навстречу и заговорили с великаном. Тот отвечал трубным голосом, напоминающим завывание бури. С переговоров божества возвратились мрачнее тучи.
- Он хочет в жены Мокушу, - доложил Велес. – Без свадьбы союза не будет. Он нам не доверяет.
Богиня-труженица изменилась в лице.
- А что еще он захочет? Может, луну с солнцем? Передай, что сестрицу мы не отдадим, - решительно заявил Род.
- Если мы откажем, он разъярится и пойдет крушить все вокруг, - заметил Велес.
Кострома наклонилась к уху кудесника и шепнула:
- Действуй!
Немил взял себя в руки, запрятал страх в самый дальний уголок своей души, и выступил вперед.
- Дорогие владыки, не торопитесь рубить с плеча! – с деланной уверенностью пробасил он. – Я все устрою.
- Куда тебе? Не лезь не в свое дело, - оттолкнул его Велес.
- Давайте послушаем, что придумает человечек, - во всеуслышание произнесла Кострома. – Он – ловкач, каких свет не видал, авось, что-нибудь изобретет.
- Перво-наперво, нужно сказать великану, что мы его уважаем и доверяем настолько, что предложим ему самому выбрать любую богиню, какую он пожелает. – Оказавшись в центре внимания, Немил почувствовал себя в родной стихии. Остатки смущения покинули его. – Ради него наши сударыни сплетут по чудеснейшему венку. Какая сплетет самый лучший венок – та и хотела понравиться ему больше всего. А уж он пусть глядит, которая из них покажется ему самой нарядной.
- У тебя ум за разум зашел, - недовольно сказал ему Род. – Какие венки в самом конце зимы? Посмотри вокруг – сплошной снег. Прошлогодние травы пожухли.
- Бросьте, вы же великие божества, - разошелся Немил. – Разве вам трудно вернуть к жизни какой-то цветочек?
Состязание приняло форму игры. Богини разбрелись по поляне, выкапывая из-под снега увядшие растения.
- Победительнице соревнования – честь и хвала, - с важным видом расхаживал среди них Немил.
Вновь послышался смех. Небожительницы забыли о великане и принялись забавляться, показывая свое искусство. Молодое поколение разошлось не на шутку – юные девы взялись за дело всерьез. Их соперничество разгорелось до того, что каждая старалась прибегнуть к особым приемам, ведомым только ей. Леля, юная дочь Лады, так загорелась стремлением доказать свое первенство, что слетала в южные края, набрала там самых свежих, едва распустившихся цветочков, и сплела из них не просто венок, а настоящую цветочную корону, пышную, как королевская шапка.
На это занятие у богинь ушел целый час. Когда он истек, их усадили за ширму, оставив торчать над ней лишь макушки, увенчанные их творениями.
- А теперь пусть жених сам выбирает невесту себе по душе! – провозгласил кудесник.
Великан тяжко вздохнул, лег на поляну и принялся разглядывать ряд венков, обладательницы которых прятались от него за завесой. Боги замерли, Род прикрыл ладонью свои алые губы, чтобы не выдать чувств.
- Не стесняйся, гляди во все глаза, - внушал Немил, прогуливаясь вдоль занавески. – Это ради тебя наши богини так расстарались. Видишь? Они только и мечтают, чтоб за тебя выйти.
Великан не обращал внимания на этот голос, похожий на писк комара. Он с интересом рассматривал венки, большинство из которых оказались просто ворохом прошлогодней соломы. На головной убор Мокоши, сделанный из жухлых дубовых листьев, он даже не взглянул, а вот над цветущим, сочно-зеленым венком Лели его взгляд задержался надолго.
- Хочу эту! – наконец, выдохнул он, указав на нее пальцем.
Боги заволновались, по их рядам пробежал шумок.
- Подумай еще раз! Выбор невесты – дело ответственное. Ошибешься – всю жизнь жалеть будешь, - провозгласил Немил.
- Эту! Других не надо, - прогрохотал великан, распрямляясь.
Лада всплеснула руками и заголосила:
- Нет! Не отдам свою дочь этому чудищу!
Великан сверкнул на нее глазом и рассерженно рыкнул.
- Сестрица, таков был наш уговор, - сказала Кострома, беря в свои руки ладони Лады.
- Ни за что!
- Мы все должны чем-то пожертвовать ради победы.
- Ты это нарочно подстроила! – Лада вырвала свои ладони и оттолкнула Кострому.
Немил поторопился вмешаться, чтобы утихомирить разгорающийся конфликт.
- Государыня, - низко склонился он перед Ладой, - клянусь тебе: я сам все придумал. Это мой трюк, никто его мне не внушал.
- Ты – болван! – рассерженно выкрикнула хозяйка любовных чар.
- Выбор сделан, - сурово вымолвил Род. – Святогор указал на Лелю. Ей придется отправиться в Святые горы, чтобы разделить с великаном его судьбу.
Ширму сбросили, и Святогор увидел перед собой свою избранницу.
- Погодите! – прогремел он. – Это не та, которую я хотел.
- Но ты на нее указал! – возразил Род. – Уговор есть уговор.
- Вы меня провели! – заревел Святогор, вставая на ноги.
В этот миг он казался таким свирепым и несокрушимым, что Немил счел за благо улизнуть и спрятаться под дубовым корнем, вывороченным из-под земли. Леля стояла, как в воду опущенная – она еще не осознала, что происходит. Святогор топнул ногой – земля заходила ходуном, тучи снега взметнулись в воздух и обдали лица божеств.
- Мне что, идти за него замуж? – растерянно пролепетала юная богиня.
- Хочу Мокушу! – взревел великан.
- Ну уж нет! Все будет, как договорились. – Род махнул рукой. Навьи слуги мигом усадили Мокошь в сани, взлетели и унесли ее ввысь по Радужному мосту.
Лада обняла свою дочь и расплакалась. Немил почувствовал угрызения совести: ему вдруг стало ужасно неловко оттого, что он всех обманул. Он поискал глазами Звениславу, надеясь, что подруга утешит его. Но вместо Звениславы к нему подошла Кострома, заглянула в душу своими ясными голубыми глазами и твердо промолвила:
- Ты все сделал правильно. Ты – молодец. Если бесы одержат верх, то все потеряет смысл. Прав окажется тот, кто победит в войне.
- Вот истинная наследница Перуна! – с восхищением сказала Звенислава, глядя ей вслед. – Горний князь знал, кого взять себе в пару. С такой госпожой мы не пропадем.
Великан посадил Лелю на плечо и зашагал с ней к горам, тянущимся к небесам вдали, за бескрайним лесом. Вереница саней с небожителями потянулась обратно к Радужному мосту, но Немил не торопился возвращаться в Горний мир.
- Погоди-ка, - потянул он за рукав Звениславу. – У нас тут как раз дельце. Его и обстряпаем, раз уж выдался случай.
Человек и звездная дева оказались не единственными, кто задержался в Доле. Велес прошел через заснеженную чащу и заперся в бревенчатом детинце, охраняющем подступы к радуге.
- Медвежий царь совсем одичал среди лесного зверья, - поделился опасениями кудесник. – Расколоть его будет непросто, тем более что он давно точит на меня зуб.
Чтобы попасть в Велесов детинец, пришлось пройти через лесную чащу и выбраться на Медовый луг. Ворота крепости могли бы впустить целое войско, но Немил уже попривык к тому, что боги меняют свои размеры, как им заблагорассудится, и больше не чувствовал себя маленькой мошкой.
- Вот и ты! Сам пришел! – обрадовался Велес, впустив кудесника со спутницей. – Опять опоить меня хочешь?
- Как ты мог такое подумать? – Немил сделал честное лицо и показал пустые ладошки.
- Зря ты связалась с ним, девонька, - обратился Медвежий царь к Звениславе. – У этого пустобреха в голове ветер гуляет. Только бед себе наживешь.
- Я выполняю волю моей госпожи, - потупилась дева.
- Выполнять волю богов нужно в раю, там тепло и уютно. А на земле – холод, грязь и морока.
- Что ж ты сам здесь живешь? – уел бога кудесник.
- Я поставлен леса сторожить. Без меня живность в них пропадет. Оскудеет природа. Если б ты, остолоп, это знал, из тебя был бы толк. И зачем ты назвался кудесником? Ты хоть одно чудо сотворить можешь?
- То, что я до сих пор жив – уже чудо, - нашелся Немил. – А еще будет чудо, если ты, милостивый государь, развеешь кое-какие подозрения. Кроме тебя, с Перуном никто больше не враждовал. Никто не выводил его из себя до такой степени, чтоб он сыпал молниями – разумеется, кроме Великого Лиходея. Зато какую-то мутную жижу ты лил в его чару не хуже других. После этого горний князь и окочурился. Признавайся, Медвежий царь – ты прикончил Перуна? Говори, правда наружу все равно выйдет!
И кудесник насел на божество со всей решительностью, на какую был способен. На самом деле внутри у него все тряслось и дрожало. «Главное – не давать ему опомниться, - думал он. – Либо сознается, либо размажет по кочкам. Только бы красотуля не догадалась, как меня лихорадит!»
Уже через миг стало ясно, что вышла промашка. Карие глаза бога выпучились, волосы встали дыбом, он раздулся и превратился в медведя, такого тяжелого, что сладить с ним не смог бы и опытнейший из охотников. С неожиданной ловкостью зверь бросился на человека. Звенислава подскочила, взмыла в воздух и зависла на высоте в три сажени, но кудесник не мог повторить ее трюк. Он пустился вприпрыжку по двору, пытаясь найти щель между амбарами и хлевами.
С утробным ревом медведь ринулся следом. Забыв про выпирающее брюшко и едва шевелящуюся руку, кудесник вскарабкался на прясло и побежал по крепостной стене. Медведь втиснулся в узкий проход под двускатной крышей и понесся за ним.
Немил добежал до башенки и влез в узкий проход, рассчитанный разве что на легкого горнего духа. Медведь ломанулся за ним, просунул в проход голову и застрял между стенок. Яростный рык огласил башню, бревна жалобно заскрипели. Увидев, что зверь не может двинуться ни туда, ни сюда, человек осмелел, подобрал с пола пучок колкой соломы и начал тыкать медведю в морду, приговаривая:
- Что, мохнатый, плохо быть толстым? Придется терпеть. На вот, соломки покушай, как лось, или как лошадка. Лошадки любят соломку, ням-ням.
Медведь взревел от такой неслыханной наглости, но деться ему было некуда.
- Колись, ты отравил Перуна? – Немил подошел так близко к его морде, что почувствовал горячее дыхание. – Запираться нет смысла, правда все равно выплывет. Да-да, подергайся тут у меня, порычи. Силушку тратить некуда, от большого ума. Вот зверюга, совсем одичала в лесу. Чем быстрее сознаешься, тем раньше освободишься!
И кудесник принялся хлестать пучком соломы по морде медведя. Зверь перестал биться и присмирел.
- Что затих? – с подозрением спросил человек. – Готовишь признание?
Бурая шкура начала менять очертания и превратилась в медвежью шубу, вывернутую мехом наружу. Под шубой, перегнувшись через порог, елозил царь Велес. Не успел Немил сообразить, что происходит, как тот вскочил, втиснулся в дверной проем и мощным ударом сбил человека с ног.
- Ой, прости, это я не со зла! – заголосил кудесник.
Не обращая внимания на его причитания, Велес схватил толстую жердь и принялся дубасить его, норовя попасть по голове и хребту.
- Щас я мигом дурь из твоей башки выбью, все равно она у тебя не варит! – приговаривал лесной царь.
Немил спрыгнул с мостка в темный провал, ведущий на нижний уровень, и оказался в глухой клети без окон и без дверей. Велес спустился следом и прижал его к стенке. Шуба из бурого меха закрыла Немилу лицу, он почувствовал, что задыхается.
- Погоди! – давясь и отплевывая ворсинки, прохрипел он. – Я все понял. Давай просто поговорим.
- Что ты понял? – яростно рыкнуло божество.
- Я веду себя не как гость. И не как верный служка богов. Раз уж я решил служить, то не нужно кривить душой. Прости за то, что пытался тебя опоить. И за то, что тыкал соломой в морду. Я не хотел тебя оскорбить. Просто мне нужно доискаться до правды. Она всем нужна – и богам, и холопам.
- Думаешь, я не хочу узнать правду? – сказал Велес, приходя в себя.
- Расскажи все, что знаешь, на том и расстанемся.
- С какой стати я буду перед тобой отчитываться? Это ты у нас под подозрением за связь с Лиходеем. Ты продал душу бесам, ты чертей вызывал из черной книги, ты мечтаешь заслужить привилегии в Лиходеевом царстве. Так кто из нас виноват?
- Что за выдумки? Никому я душу не продавал. Я для рая ее берегу, да только вижу, что при таком раскладе мне его не видать. Моя книга – не черная, а зеленая. Я давно ее потерял, в чем раскаиваюсь. А заклинания в ней срабатывали наперекосяк от того, что я писал их по памяти, как запомнил. Что до связи с царем бесов – то не нужна мне такая связь. Хочешь, я все привилегии пекла тебе подарю? Забирай и пользуйся на здоровье, только не говори, что их от меня получил.
- Нет уж, уволь, - сказал царь, окончательно успокаиваясь.
Он помог человеку выбраться из глухой клети. Звенислава носилась в волнении по двору, выискивая своего приятеля. Увидев Немила, она кинулась ему на грудь. Он почувствовал, как ее невесомое тело колыхнулось под шубкой.
Велес провел гостей в просторные деревянные хоромы, выстроенные посреди двора. В горнице Немил снял сапоги, чтобы не натоптать, и позавидовал Вене, которая вовсе не оставляла следов. Хозяин усадил их за стол и расстелил скатерть, на которой сами собой появились блюда с горячими угощеньями и чаши с пахучими отварами. Зеленые обои с золотыми узорами в виде вьющихся трав и расписные потолки с живописными сценами лесной жизни были не хуже, чем в царском дворце, и Немил разомлел, наконец ощутив тишину и покой.
Вместе с шубой и шлемом Велес сбросил и грозный вид, превратившись в доброго деда, потчующего гостей. Завязалась беседа, слова в которой текли плавно, как воды Шерны.
Внезапно гора задрожала, стряхнула с себя тучу снега и вздыбилась. Богиня Мокошь сильно разволновалась и отступила к саням вместе с подругами – Живой и Денницей. Стрибог и Ярило схватились за оружие, приготовившись их защищать. Гора между тем распрямилась и поднялась на ноги, превратившись в чудовищного великана – настолько огромного, что даже исполинский Мироствол казался рядом с ним лишь обыкновенным деревцем. Гром, запряженный в сани хозяйки, заржал и встал на дыбы, навь Владимир повис на уздечке, пытаясь его усмирить.
- Успокойтесь! Это наш друг Святогор. Он пришел, чтобы заключить с нами союз, - зазвенел над поляной голос Костромы, сохранившей невозмутимость.
- Никакой он нам не друг, - пробурчал Стрибог. – С этой махиной не сладить. Он не ведает, что творит.
- Он нам нужен, и мы не уйдем, пока не договоримся, - настаивала Кострома. – Вы видите, какова его сила. Он один способен разогнать целое полчище бесов. Если кто-то и может заменить Перуна, то только он.
Звенислава также не проявляла волнения. Она с любопытством разглядывала восставшую гору, словно это была диковинка на выставке.
- А тебе что, не страшно? – удивился Немил.
- Не особенно, - пожала плечами дева. – Я в любой миг могу вознестись и засиять в небе звездой. А это чудище не поднимется выше гор, в которых оно обитает. Так чего мне бояться?
Немил устыдился: страх играл его чувствами и не давал вздохнуть ровно. «Ни за что не покажу этой деве, как дрожат мои жилки, - решил он. – Буду вести себя молодцом. Пусть верит, будто я храбрец, каких свет не видал».
Святогор приблизился, осторожно перешагивая через заснеженные дебри, и расселся на поляне, отчего вокруг стало тесно. Его грубое рубище из конопляной дерюги напоминало сухую траву, покрывающую горные склоны, а дыры в ткани походили на проплешины, проглядывающие сквозь снега на вершинах. Стрибог, Ярило и Велес вышли навстречу и заговорили с великаном. Тот отвечал трубным голосом, напоминающим завывание бури. С переговоров божества возвратились мрачнее тучи.
- Он хочет в жены Мокушу, - доложил Велес. – Без свадьбы союза не будет. Он нам не доверяет.
Богиня-труженица изменилась в лице.
- А что еще он захочет? Может, луну с солнцем? Передай, что сестрицу мы не отдадим, - решительно заявил Род.
- Если мы откажем, он разъярится и пойдет крушить все вокруг, - заметил Велес.
Кострома наклонилась к уху кудесника и шепнула:
- Действуй!
Немил взял себя в руки, запрятал страх в самый дальний уголок своей души, и выступил вперед.
- Дорогие владыки, не торопитесь рубить с плеча! – с деланной уверенностью пробасил он. – Я все устрою.
- Куда тебе? Не лезь не в свое дело, - оттолкнул его Велес.
- Давайте послушаем, что придумает человечек, - во всеуслышание произнесла Кострома. – Он – ловкач, каких свет не видал, авось, что-нибудь изобретет.
- Перво-наперво, нужно сказать великану, что мы его уважаем и доверяем настолько, что предложим ему самому выбрать любую богиню, какую он пожелает. – Оказавшись в центре внимания, Немил почувствовал себя в родной стихии. Остатки смущения покинули его. – Ради него наши сударыни сплетут по чудеснейшему венку. Какая сплетет самый лучший венок – та и хотела понравиться ему больше всего. А уж он пусть глядит, которая из них покажется ему самой нарядной.
- У тебя ум за разум зашел, - недовольно сказал ему Род. – Какие венки в самом конце зимы? Посмотри вокруг – сплошной снег. Прошлогодние травы пожухли.
- Бросьте, вы же великие божества, - разошелся Немил. – Разве вам трудно вернуть к жизни какой-то цветочек?
Состязание приняло форму игры. Богини разбрелись по поляне, выкапывая из-под снега увядшие растения.
- Победительнице соревнования – честь и хвала, - с важным видом расхаживал среди них Немил.
Вновь послышался смех. Небожительницы забыли о великане и принялись забавляться, показывая свое искусство. Молодое поколение разошлось не на шутку – юные девы взялись за дело всерьез. Их соперничество разгорелось до того, что каждая старалась прибегнуть к особым приемам, ведомым только ей. Леля, юная дочь Лады, так загорелась стремлением доказать свое первенство, что слетала в южные края, набрала там самых свежих, едва распустившихся цветочков, и сплела из них не просто венок, а настоящую цветочную корону, пышную, как королевская шапка.
На это занятие у богинь ушел целый час. Когда он истек, их усадили за ширму, оставив торчать над ней лишь макушки, увенчанные их творениями.
- А теперь пусть жених сам выбирает невесту себе по душе! – провозгласил кудесник.
Великан тяжко вздохнул, лег на поляну и принялся разглядывать ряд венков, обладательницы которых прятались от него за завесой. Боги замерли, Род прикрыл ладонью свои алые губы, чтобы не выдать чувств.
- Не стесняйся, гляди во все глаза, - внушал Немил, прогуливаясь вдоль занавески. – Это ради тебя наши богини так расстарались. Видишь? Они только и мечтают, чтоб за тебя выйти.
Великан не обращал внимания на этот голос, похожий на писк комара. Он с интересом рассматривал венки, большинство из которых оказались просто ворохом прошлогодней соломы. На головной убор Мокоши, сделанный из жухлых дубовых листьев, он даже не взглянул, а вот над цветущим, сочно-зеленым венком Лели его взгляд задержался надолго.
- Хочу эту! – наконец, выдохнул он, указав на нее пальцем.
Боги заволновались, по их рядам пробежал шумок.
- Подумай еще раз! Выбор невесты – дело ответственное. Ошибешься – всю жизнь жалеть будешь, - провозгласил Немил.
- Эту! Других не надо, - прогрохотал великан, распрямляясь.
Лада всплеснула руками и заголосила:
- Нет! Не отдам свою дочь этому чудищу!
Великан сверкнул на нее глазом и рассерженно рыкнул.
- Сестрица, таков был наш уговор, - сказала Кострома, беря в свои руки ладони Лады.
- Ни за что!
- Мы все должны чем-то пожертвовать ради победы.
- Ты это нарочно подстроила! – Лада вырвала свои ладони и оттолкнула Кострому.
Немил поторопился вмешаться, чтобы утихомирить разгорающийся конфликт.
- Государыня, - низко склонился он перед Ладой, - клянусь тебе: я сам все придумал. Это мой трюк, никто его мне не внушал.
- Ты – болван! – рассерженно выкрикнула хозяйка любовных чар.
- Выбор сделан, - сурово вымолвил Род. – Святогор указал на Лелю. Ей придется отправиться в Святые горы, чтобы разделить с великаном его судьбу.
Ширму сбросили, и Святогор увидел перед собой свою избранницу.
- Погодите! – прогремел он. – Это не та, которую я хотел.
- Но ты на нее указал! – возразил Род. – Уговор есть уговор.
- Вы меня провели! – заревел Святогор, вставая на ноги.
В этот миг он казался таким свирепым и несокрушимым, что Немил счел за благо улизнуть и спрятаться под дубовым корнем, вывороченным из-под земли. Леля стояла, как в воду опущенная – она еще не осознала, что происходит. Святогор топнул ногой – земля заходила ходуном, тучи снега взметнулись в воздух и обдали лица божеств.
- Мне что, идти за него замуж? – растерянно пролепетала юная богиня.
- Хочу Мокушу! – взревел великан.
- Ну уж нет! Все будет, как договорились. – Род махнул рукой. Навьи слуги мигом усадили Мокошь в сани, взлетели и унесли ее ввысь по Радужному мосту.
Лада обняла свою дочь и расплакалась. Немил почувствовал угрызения совести: ему вдруг стало ужасно неловко оттого, что он всех обманул. Он поискал глазами Звениславу, надеясь, что подруга утешит его. Но вместо Звениславы к нему подошла Кострома, заглянула в душу своими ясными голубыми глазами и твердо промолвила:
- Ты все сделал правильно. Ты – молодец. Если бесы одержат верх, то все потеряет смысл. Прав окажется тот, кто победит в войне.
- Вот истинная наследница Перуна! – с восхищением сказала Звенислава, глядя ей вслед. – Горний князь знал, кого взять себе в пару. С такой госпожой мы не пропадем.
Великан посадил Лелю на плечо и зашагал с ней к горам, тянущимся к небесам вдали, за бескрайним лесом. Вереница саней с небожителями потянулась обратно к Радужному мосту, но Немил не торопился возвращаться в Горний мир.
- Погоди-ка, - потянул он за рукав Звениславу. – У нас тут как раз дельце. Его и обстряпаем, раз уж выдался случай.
Человек и звездная дева оказались не единственными, кто задержался в Доле. Велес прошел через заснеженную чащу и заперся в бревенчатом детинце, охраняющем подступы к радуге.
- Медвежий царь совсем одичал среди лесного зверья, - поделился опасениями кудесник. – Расколоть его будет непросто, тем более что он давно точит на меня зуб.
Чтобы попасть в Велесов детинец, пришлось пройти через лесную чащу и выбраться на Медовый луг. Ворота крепости могли бы впустить целое войско, но Немил уже попривык к тому, что боги меняют свои размеры, как им заблагорассудится, и больше не чувствовал себя маленькой мошкой.
- Вот и ты! Сам пришел! – обрадовался Велес, впустив кудесника со спутницей. – Опять опоить меня хочешь?
- Как ты мог такое подумать? – Немил сделал честное лицо и показал пустые ладошки.
- Зря ты связалась с ним, девонька, - обратился Медвежий царь к Звениславе. – У этого пустобреха в голове ветер гуляет. Только бед себе наживешь.
- Я выполняю волю моей госпожи, - потупилась дева.
- Выполнять волю богов нужно в раю, там тепло и уютно. А на земле – холод, грязь и морока.
- Что ж ты сам здесь живешь? – уел бога кудесник.
- Я поставлен леса сторожить. Без меня живность в них пропадет. Оскудеет природа. Если б ты, остолоп, это знал, из тебя был бы толк. И зачем ты назвался кудесником? Ты хоть одно чудо сотворить можешь?
- То, что я до сих пор жив – уже чудо, - нашелся Немил. – А еще будет чудо, если ты, милостивый государь, развеешь кое-какие подозрения. Кроме тебя, с Перуном никто больше не враждовал. Никто не выводил его из себя до такой степени, чтоб он сыпал молниями – разумеется, кроме Великого Лиходея. Зато какую-то мутную жижу ты лил в его чару не хуже других. После этого горний князь и окочурился. Признавайся, Медвежий царь – ты прикончил Перуна? Говори, правда наружу все равно выйдет!
И кудесник насел на божество со всей решительностью, на какую был способен. На самом деле внутри у него все тряслось и дрожало. «Главное – не давать ему опомниться, - думал он. – Либо сознается, либо размажет по кочкам. Только бы красотуля не догадалась, как меня лихорадит!»
Уже через миг стало ясно, что вышла промашка. Карие глаза бога выпучились, волосы встали дыбом, он раздулся и превратился в медведя, такого тяжелого, что сладить с ним не смог бы и опытнейший из охотников. С неожиданной ловкостью зверь бросился на человека. Звенислава подскочила, взмыла в воздух и зависла на высоте в три сажени, но кудесник не мог повторить ее трюк. Он пустился вприпрыжку по двору, пытаясь найти щель между амбарами и хлевами.
С утробным ревом медведь ринулся следом. Забыв про выпирающее брюшко и едва шевелящуюся руку, кудесник вскарабкался на прясло и побежал по крепостной стене. Медведь втиснулся в узкий проход под двускатной крышей и понесся за ним.
Немил добежал до башенки и влез в узкий проход, рассчитанный разве что на легкого горнего духа. Медведь ломанулся за ним, просунул в проход голову и застрял между стенок. Яростный рык огласил башню, бревна жалобно заскрипели. Увидев, что зверь не может двинуться ни туда, ни сюда, человек осмелел, подобрал с пола пучок колкой соломы и начал тыкать медведю в морду, приговаривая:
- Что, мохнатый, плохо быть толстым? Придется терпеть. На вот, соломки покушай, как лось, или как лошадка. Лошадки любят соломку, ням-ням.
Медведь взревел от такой неслыханной наглости, но деться ему было некуда.
- Колись, ты отравил Перуна? – Немил подошел так близко к его морде, что почувствовал горячее дыхание. – Запираться нет смысла, правда все равно выплывет. Да-да, подергайся тут у меня, порычи. Силушку тратить некуда, от большого ума. Вот зверюга, совсем одичала в лесу. Чем быстрее сознаешься, тем раньше освободишься!
И кудесник принялся хлестать пучком соломы по морде медведя. Зверь перестал биться и присмирел.
- Что затих? – с подозрением спросил человек. – Готовишь признание?
Бурая шкура начала менять очертания и превратилась в медвежью шубу, вывернутую мехом наружу. Под шубой, перегнувшись через порог, елозил царь Велес. Не успел Немил сообразить, что происходит, как тот вскочил, втиснулся в дверной проем и мощным ударом сбил человека с ног.
- Ой, прости, это я не со зла! – заголосил кудесник.
Не обращая внимания на его причитания, Велес схватил толстую жердь и принялся дубасить его, норовя попасть по голове и хребту.
- Щас я мигом дурь из твоей башки выбью, все равно она у тебя не варит! – приговаривал лесной царь.
Немил спрыгнул с мостка в темный провал, ведущий на нижний уровень, и оказался в глухой клети без окон и без дверей. Велес спустился следом и прижал его к стенке. Шуба из бурого меха закрыла Немилу лицу, он почувствовал, что задыхается.
- Погоди! – давясь и отплевывая ворсинки, прохрипел он. – Я все понял. Давай просто поговорим.
- Что ты понял? – яростно рыкнуло божество.
- Я веду себя не как гость. И не как верный служка богов. Раз уж я решил служить, то не нужно кривить душой. Прости за то, что пытался тебя опоить. И за то, что тыкал соломой в морду. Я не хотел тебя оскорбить. Просто мне нужно доискаться до правды. Она всем нужна – и богам, и холопам.
- Думаешь, я не хочу узнать правду? – сказал Велес, приходя в себя.
- Расскажи все, что знаешь, на том и расстанемся.
- С какой стати я буду перед тобой отчитываться? Это ты у нас под подозрением за связь с Лиходеем. Ты продал душу бесам, ты чертей вызывал из черной книги, ты мечтаешь заслужить привилегии в Лиходеевом царстве. Так кто из нас виноват?
- Что за выдумки? Никому я душу не продавал. Я для рая ее берегу, да только вижу, что при таком раскладе мне его не видать. Моя книга – не черная, а зеленая. Я давно ее потерял, в чем раскаиваюсь. А заклинания в ней срабатывали наперекосяк от того, что я писал их по памяти, как запомнил. Что до связи с царем бесов – то не нужна мне такая связь. Хочешь, я все привилегии пекла тебе подарю? Забирай и пользуйся на здоровье, только не говори, что их от меня получил.
- Нет уж, уволь, - сказал царь, окончательно успокаиваясь.
Он помог человеку выбраться из глухой клети. Звенислава носилась в волнении по двору, выискивая своего приятеля. Увидев Немила, она кинулась ему на грудь. Он почувствовал, как ее невесомое тело колыхнулось под шубкой.
Велес провел гостей в просторные деревянные хоромы, выстроенные посреди двора. В горнице Немил снял сапоги, чтобы не натоптать, и позавидовал Вене, которая вовсе не оставляла следов. Хозяин усадил их за стол и расстелил скатерть, на которой сами собой появились блюда с горячими угощеньями и чаши с пахучими отварами. Зеленые обои с золотыми узорами в виде вьющихся трав и расписные потолки с живописными сценами лесной жизни были не хуже, чем в царском дворце, и Немил разомлел, наконец ощутив тишину и покой.
Вместе с шубой и шлемом Велес сбросил и грозный вид, превратившись в доброго деда, потчующего гостей. Завязалась беседа, слова в которой текли плавно, как воды Шерны.
