- Да, я пью вино и готовлю отвары на травах, - говорил Велес, продолжая начатый разговор. – Люблю заварить малиновый лист, добавить ягод и сушеных кореньев. Но мое вино чистое, не отравленное. Хочешь в этом убедиться? Попробуй!
И он налил полную чарку из бочонка, пахнущего так пряно, что Немил облизнулся.
- От доброй чарочки отказываться – грех, - согласился кудесник.
- Не пей! Вдруг он и тебя отравит? – предостерегла Звенислава.
Велес хитренько улыбнулся. Немил недоверчиво понюхал темно-красную жидкость, повертел чарку в руках, разогнав в ней волну.
- Не хочешь – не пей. Я же не заставляю, - вымолвил лесной царь.
- Да ладно вам, это же просто вино. Что в нем плохого? – не удержался кудесник, и одним духом опорожнил чарку. Крякнул от удовольствия, вытер ладонью подбородок, лихо подкрутил ус и заверил:
- Хорошее винцо! Тепло пробирает аж до самых костей. И в голову идет такой легкий туманец. Чуть-чуть кружит, так и тянет пуститься в пляс.
Звенислава придвинулась и тревожно вгляделась в его глаза.
- Как себя чувствуешь? Нигде не болит? – спросила она.
- Превосходно я себя чувствую. Если что и болит – то не в такие минуты, это уж точно.
- Не отравился? – лукаво спросил царь.
- Покуда не разобрал. Еще наливай! – потребовал человек.
- Хватит с тебя. Не то пристрастишься, - отодвинул бочонок Велес.
- Он давно уже пристрастился, - со вздохом заметила Звенислава.
- А ты не хочешь попробовать, девонька?
- Меня-то не соблазняй! Звезды вином не питаются, - с достоинством ответила подруга Немила.
- Ох, какая ты строгая? Чем бы тебя задобрить? Может быть, этим перышком?
И хозяин пощекотал ее пушистым пером черной птицы, которое вынул из вазы на полочке.
- Воткни его в шубку – сама станешь, как птица, - посоветовал он.
- Ну, подумаешь, перышко. Что в нем такого? – приревновав, небрежно бросил кудесник.
- Действительно, перышко вроде обычное. Необычно место, где я его раскопал. В самую первую ночь чернеца поднялась снежная вьюга. Всего за несколько минут намело сугробов, как за целый месяц зимы. Не прошло и часа, как в небеса взвился огненный змей, и пошла свистопляска. Когда все улеглось, я выглянул посмотреть, что случилось. Нашел множество разных следов – чертей, бесов, Перунова Грома. Это перо я вытащил из сугроба перед дырой, что ведет в преисподнюю. Сначала я думал, что его потерял мой давний знакомый, ворон Хорохор, что живет на ветвях Мироствола. Но, приглядевшись, я понял, что его перья будут поменьше. Это перышко оставила большая птица – размером с лебедя или гуся.
- Бесы что там, гуся ощипали? – ухмыльнулся Немил. – До весны еще две с половиной недели, не рано ли они новый год начали праздновать?
- Если бы птицу ощипали, то были бы и другие перья. Нет, эта летунья побывала в гостях у Лиходея и его братии.
- В Светлом озере черных лебедей раньше не водилось, - заметила Звенислава.
- Вокруг Светлого озера всегда чудеса. Раньше в нем жили озерные девы. Помню, вышло у меня приключенье с одной, звали ее Водолея. Ох, и взяла же она меня за живое! Я уговорил ее уйти со мной и подарил остров в Варяжском море, она до сих пор там резвится и царствует в свое удовольствие. Жаль, ничего похожего с тех пор не повторялось, а ведь прошел уж десяток лет. А теперь в этом озере один Колоброд мутит воду. Вот нашел себе чистенькое местечко, старый хрыч.
Велес отхлебнул пахучего травяного настоя и продолжил:
- Чернец – месяц недобрый, только и жди беды. Не успел он начаться, как перед моими воротами объявилась какая-то старая карга, и ну давай молотить кулаками – мол, пропусти меня на небеса, очень мне туда надо.
- Ты ее пропустил? – спросил Немил.
- Вот еще! Я поставлен сторожить мост, чтоб к нему посторонние не совались. Второго дня ты прибегал с провожатыми. Чем все кончилось – сам помнишь. После явился черт Вертопрах с посохом, это было как раз перед свадьбой. Ну, думаю, началась ходьба туда-сюда. Прямо не крепость у меня, а проходной двор. Но самым хлопотным выдался первый денек. Еще с ночи началась буря, потом вылетал огнезмей, палил лес, а Перун сек его молниями. С утра вижу: едет наш громовержец с охоты, а в седле у него за спиной – расписная красавица, каких свет не видывал. Незнакомцев пропускать в Горний мир не положено, я устав знаю твердо. Говорю Перуну: мол, ты, князь, проезжай, возвращайся домой. А твою спутницу я не пропущу, хоть что со мной делай. Князь до того рассердился, что начал пускать громы и молнии.
Я ему говорю: ты, мол, меня не запугивай, я не твой дружок Симаргл. Перун как это имя услышал, так совсем из себя вышел. Были они с Симом приятели не разлей вода, да после дружок его переметнулся, теперь все зовут его Лиходеем. Никто не любит об этом вспоминать, а Перун – больше всех. Наговорил он мне с три короба, будто я строю козни из неприязни, будто мщу ему за ту молнию, которой он в меня кинул, когда по ошибке принял за змея. Сильно гневался, требовал и напирал, но я стоял на своем. И кто же выручил нас? Кострома. Она показала себя не только красоткой, но и умницей. Обожателя своего успокоила и укоротила. Мне сказала любезное слово, чем сразу к себе расположила. А спор предложила решить владыкам небес. Я послал весточку Роду, Мокуше и Дажбогу, а уж они мне велели пустить сладкую парочку и препятствий ей не чинить. Я, разумеется, покорился. Даже подумал, что может, оно и к лучшему, если рядом с буяном будет эдакая миротворица. Перуну угомон не помешает.
- После этого они сразу попали на Радужный мост?
- Нет, еще вышла осечка с Додолой. Она не захотела махнуть им платочком, чтобы открыть мостик. Но у нее были свои причины, она их со мной не обсуждала. Перун привез Кострому к себе, а еще день спустя они поженились. Ты и сам это видел.
- Мне рассказывали, будто ты князю давний соперник. Что у тебя с ним вражда, и ты мог ему навредить, - осторожно заметил Немил.
- Доля правды в этих словах, может быть, и найдется. Перун – бог небу, я – долу. Мы не можем сойтись, как небо с землей. Громовержец-князь как разгуляется, как поскачет по поднебесью со всей сворой гридей и лютых волков, так хоть под корягой прячься. Один раз даже метнул в меня молоньей, будто я ему злыдень какой-то. Обидно, конечно. Разумеется, были с Перуном и ссоры, и выяснение отношений. Но это не делает нас врагами. Мы – соседи по горней общине, мы – племя потомков Белобога. А у родни в отношениях чего не случится? Но чтоб нарочно вредить друг другу? У нашей братии это не принято.
- Ты живешь рядом с Туманной поляной. Ты легко мог собрать травы и сварить из них зелье.
- Ох, и чья бы корова мычала! – расхохотался Велес. – Как будто это я пытался тебя опоить, а не наоборот.
10 чернеца
Хозяин отвел гостям по уютной ложнице, где они и переночевали, а наутро сам проводил их к Радужному мосту. Додола, не мешкая, открыла им путь, а Рублик вознес вверх по крутой горке, сияющей ярким разноцветьем. Звенислава вновь спрятала человека подальше от посторонних глаз, но Немил не находил себе места. То и дело он порывался продолжить дознание. Догадки появлялись одна за другой, он перебирал в уме всех, кто был на пиру, и припоминал пересуды о ссорах Перуна с Ярилой, Стрибогом, Мокошью, Переплутом и даже с владыкой Родом. Сплетен набиралось – хоть отбавляй, но ни одна из них не подкреплялась уликой или доказательством.
Жизнь в Вышеграде била ключом, но Немила это не радовало. Вертопрах не унимался: с началом третьей недели он совсем распоясался и начал требовать, чтобы кудесника тотчас же сбросили с неба на землю, а еще лучше казнили, а душу отдали Лиходею. Лада, поссорившись с Костромой, продолжала упорно твердить, что это человек сорвал яблоко в ее саду, и никакие свидетельства не могли ее в этом разубедить. Гриди не оставляли попыток схватить чужака и подвергнуть его изощренным пыткам, чтобы он «во всем сознался». Все это заставляло Немила сидеть на конюшне и не высовывать носа.
- Я попал в Горний мир! – жаловался он Звениславе. – Это такая удача, о какой люди только мечтают. И вот, вместо того, чтобы наслаждаться в райских садах, я заперся в деннике и провожу время с конями.
А вести тем временем становились все тревожней. Бесы все чаще появлялись у подножия Мироствола – они явно что-то затевали, но теперь некому было загнать их обратно громом и молнией, как прежде делал Перун. Леля пропала в Святых горах, будто сгинула, да и ее муж-великан не давал о себе знать. Последние жители покинули деревеньку Грязная Хмарь за опушкой Дикого леса, и даже мелкая нечисть, что жила на Туманной поляне, разбежалась, словно предчувствуя большую беду.
Звенислава тайком вывела своего друга на прогулку по окрестностям Серебряного города, но и тут им не повезло. Ни с того ни с сего налетел белый лебедь и принялся отгонять их от моста, по которому поднималась таинственная незнакомка, завернутая в парчовое покрывало.
- Они что тут, совсем ошалели? – воскликнул Немил, прячась в густой дубраве. – Не хватало еще, чтобы звери и птицы начали на меня набрасываться. Мало мне гридей, мало чертей с их дурацкими обвинениями – так теперь и зверье на меня ополчилось. Что же дальше?
Вернувшись в конюшню, он долго не мог успокоиться и расхаживал из угла в угол. В соседнем деннике беспокойно всхрапывал Рублик – волнение человека передавалось и ему.
- Я уже десять дней тут просидел, - сказал Немил Звениславе. – Я больше так не могу. Надо действовать! Конец месяца все ближе и ближе. Что-то должно случиться. Не к добру все эти приготовления, ох, не к добру!
21 день чернеца
В заботах и волнениях прошли еще три дня.
- Что ты так убиваешься? – попыталась успокоить его Звенислава.
- А что делать? Мы залезли в тупик. У нас три подозреваемых, и ни у кого вина не доказана. Знал бы наш государь, как усердствует его новый слуга. Ведь он доверился мне без оглядки, а я его так подвожу! А ведь я хотел выслужиться, заработать прощение, а в придачу – спасти душу и достать с неба звезду. Раскатал губу, нечего и говорить. Неужели все наши старания были напрасны?
- Не напрасны. Мы столько всего разузнали!
- Самого главного мы не узнали – кто отравитель.
- Велес дал нам подсказку.
- Какую?
- Вот эту!
Звенислава вытащила перо, воткнутое в воротник ее шубки, и пощекотала Немилу нос. Тот поморщился и чихнул.
- И о чем она говорит?
- Это перышко брошено птицей, летавшей к Великому Лиходею.
- А кто из богов обращается в лебедя? – заинтересовался кудесник.
- Из богов, может быть, и никто. Зато есть такая среди богинь. Лада в облике лебедя летает по Дольнему миру и сеет любовь. Увидишь лебедя – значит, чаровница поблизости.
- Ты права! – возбужденно вскочил он и снова начал расхаживать из угла в угол. – Гибель Перуна была выгодна не только бесам. Лада заняла его место в совете трех государей. Она всегда мечтала о том, чтобы войти в число владык. И вот ее мечта сбылась.
- Ты думаешь, она могла отравить родича?
- Я уже и не знаю, что думать. Могу только собрать сведения и попытаться их осмыслить. Лада – хозяйка любовных чар. С их помощью она подчиняет себе все живые существа на земле. Она всегда полагала, что любовной волшбой можно добиться большего, чем грозой и молнией. Она хитрее и даже коварнее многих богов.
Звенислава отвела взгляд и прыснула в кулачок:
- Новоиспеченная государыня кое-кого прячет на заднем дворе своей усадьбы. По городу ходит слушок, что она завела любовника, но не решается показать его родне. Ни за что не поверила бы, будто богиня любви сама может попасться на любовную удочку, да еще вести себя, как несмышленая глупышка. Вот будет смеху, когда это откроется!
- Ты уверена, что у нее там любовник? – спросил Немил.
- А кто же еще? В Белой Веже небожители наперечет, незнакомцев у нас не водится. Если б она завела шуры-муры с кем-то из тутошних, то прятать его не было бы нужды. А этого она, видать, приискала в ином мире: может быть, на земле, а может, и в преисподней.
- У богини любви могут быть шашни с бесами?
- Что там с бесами! Бери выше: она и Великого Лиходея могла подцепить, с нее станется.
- Стоило дочке покинуть родной дом, как мать пустилась во все тяжкие. Кто б мог подумать! – Немил в задумчивости принялся гладить едва отросшую бородку. – Подведем-ка итоги. Есть все основания считать Ладу виновной. После успения Перуна она заняла место в совете владык. Ее начали величать государыней, и она обрела власть, какой не знала прежде. Что это, если не повод для устранения соперника? Слух о любовнике – еще один повод. Им может оказаться враг из преисподней. Соображения тянут на полноценное обвинение.
- А помнишь, когда мы обыскивали спальню Вертопраха, то видели вещи его сударушки? – напомнила Звенислава. – Мы еще гадали: что за любовницу завел себе его превосходительство посол?
- Думаешь, это он может оказаться тем самым воздыхателем? – удивился Немил.
- А кто же еще?
- Пока мы не знаем. Но совпадение – налицо. Усадьба Лады находится через улицу от жилища Перуна. Князь мог что-то узнать о ее приключениях. Если она завела шашни с врагами, он мог ее разоблачить, а это грозит самыми серьезными последствиями. Она могла отравить его, чтобы избавить себя от опасности. Это только предположения, но их нужно проверить.
- Я всегда думала, что у Перуна и Лады – отличные отношения. Так казалось со стороны, - заметила Звенислава. – Лада все порывалась женить князя на Додоле. Очень старалась устроить их личную жизнь.
- Лучше б свою устроила, - возразил Немил. – Ясно только, что их связывало знакомство, а какие у них были отношения на самом деле – не разберешь. Небожители свои истинные чувства скрывают. Держать за пазухой камень на соседа – обычное дело среди стародворцев. Никто не поручится, что между этими двумя не пробегала черная кошка. Итак, причины у Лады нашлось сразу две. А возможность и место? Она была на пиру. Заздравная чара прошла через ее руки. Я сам видел, как она выплеснула в нее какую-то подозрительную жидкость. По части различных напитков Лада – большая ведунья. Раз она приворотные зелья готовит, то и отраву сумеет изобрести.
- Еще Лада рассержена на Кострому за то, что та сосватала ее дочь великану. И на тебя она за то же самое точит зуб.
- Это случилось уже после отравления князя, но ты права – упускать нельзя ни одну мелочь. Выходит, Лада имела причину, возможность и средство для совершения преступления. Все сходится. Нужно лишь доказать.
22 день чернеца
В самом начале последней, четвертой недели месяца чернеца Немил устроился через улицу от усадьбы Лады и затеял наружное наблюдение. Молонья, ровной дорожкой пересекающая Вышеград от одной стены до другой, утопала в зеленых зарослях, за которыми прятались статуи окаменелых чудовищ. Но кудесник нашел способ заглянуть через изгородь: забрался в узенький теремок смотровой башенки, и увидел, что двор хозяйки любовных чар открывается перед ним, как на ладони.
Свой пост он отказывался покидать даже ночью. Звенислава носила ему еду и питье. Он уплетал за обе щеки, но из терема не вылезал. Вот только еда почему-то всегда оказывалась подгоревшей: приходилось счищать с нее черную корочку, для чего понадобился острый ножик.
И он налил полную чарку из бочонка, пахнущего так пряно, что Немил облизнулся.
- От доброй чарочки отказываться – грех, - согласился кудесник.
- Не пей! Вдруг он и тебя отравит? – предостерегла Звенислава.
Велес хитренько улыбнулся. Немил недоверчиво понюхал темно-красную жидкость, повертел чарку в руках, разогнав в ней волну.
- Не хочешь – не пей. Я же не заставляю, - вымолвил лесной царь.
- Да ладно вам, это же просто вино. Что в нем плохого? – не удержался кудесник, и одним духом опорожнил чарку. Крякнул от удовольствия, вытер ладонью подбородок, лихо подкрутил ус и заверил:
- Хорошее винцо! Тепло пробирает аж до самых костей. И в голову идет такой легкий туманец. Чуть-чуть кружит, так и тянет пуститься в пляс.
Звенислава придвинулась и тревожно вгляделась в его глаза.
- Как себя чувствуешь? Нигде не болит? – спросила она.
- Превосходно я себя чувствую. Если что и болит – то не в такие минуты, это уж точно.
- Не отравился? – лукаво спросил царь.
- Покуда не разобрал. Еще наливай! – потребовал человек.
- Хватит с тебя. Не то пристрастишься, - отодвинул бочонок Велес.
- Он давно уже пристрастился, - со вздохом заметила Звенислава.
- А ты не хочешь попробовать, девонька?
- Меня-то не соблазняй! Звезды вином не питаются, - с достоинством ответила подруга Немила.
- Ох, какая ты строгая? Чем бы тебя задобрить? Может быть, этим перышком?
И хозяин пощекотал ее пушистым пером черной птицы, которое вынул из вазы на полочке.
- Воткни его в шубку – сама станешь, как птица, - посоветовал он.
- Ну, подумаешь, перышко. Что в нем такого? – приревновав, небрежно бросил кудесник.
- Действительно, перышко вроде обычное. Необычно место, где я его раскопал. В самую первую ночь чернеца поднялась снежная вьюга. Всего за несколько минут намело сугробов, как за целый месяц зимы. Не прошло и часа, как в небеса взвился огненный змей, и пошла свистопляска. Когда все улеглось, я выглянул посмотреть, что случилось. Нашел множество разных следов – чертей, бесов, Перунова Грома. Это перо я вытащил из сугроба перед дырой, что ведет в преисподнюю. Сначала я думал, что его потерял мой давний знакомый, ворон Хорохор, что живет на ветвях Мироствола. Но, приглядевшись, я понял, что его перья будут поменьше. Это перышко оставила большая птица – размером с лебедя или гуся.
- Бесы что там, гуся ощипали? – ухмыльнулся Немил. – До весны еще две с половиной недели, не рано ли они новый год начали праздновать?
- Если бы птицу ощипали, то были бы и другие перья. Нет, эта летунья побывала в гостях у Лиходея и его братии.
- В Светлом озере черных лебедей раньше не водилось, - заметила Звенислава.
- Вокруг Светлого озера всегда чудеса. Раньше в нем жили озерные девы. Помню, вышло у меня приключенье с одной, звали ее Водолея. Ох, и взяла же она меня за живое! Я уговорил ее уйти со мной и подарил остров в Варяжском море, она до сих пор там резвится и царствует в свое удовольствие. Жаль, ничего похожего с тех пор не повторялось, а ведь прошел уж десяток лет. А теперь в этом озере один Колоброд мутит воду. Вот нашел себе чистенькое местечко, старый хрыч.
Велес отхлебнул пахучего травяного настоя и продолжил:
- Чернец – месяц недобрый, только и жди беды. Не успел он начаться, как перед моими воротами объявилась какая-то старая карга, и ну давай молотить кулаками – мол, пропусти меня на небеса, очень мне туда надо.
- Ты ее пропустил? – спросил Немил.
- Вот еще! Я поставлен сторожить мост, чтоб к нему посторонние не совались. Второго дня ты прибегал с провожатыми. Чем все кончилось – сам помнишь. После явился черт Вертопрах с посохом, это было как раз перед свадьбой. Ну, думаю, началась ходьба туда-сюда. Прямо не крепость у меня, а проходной двор. Но самым хлопотным выдался первый денек. Еще с ночи началась буря, потом вылетал огнезмей, палил лес, а Перун сек его молниями. С утра вижу: едет наш громовержец с охоты, а в седле у него за спиной – расписная красавица, каких свет не видывал. Незнакомцев пропускать в Горний мир не положено, я устав знаю твердо. Говорю Перуну: мол, ты, князь, проезжай, возвращайся домой. А твою спутницу я не пропущу, хоть что со мной делай. Князь до того рассердился, что начал пускать громы и молнии.
Я ему говорю: ты, мол, меня не запугивай, я не твой дружок Симаргл. Перун как это имя услышал, так совсем из себя вышел. Были они с Симом приятели не разлей вода, да после дружок его переметнулся, теперь все зовут его Лиходеем. Никто не любит об этом вспоминать, а Перун – больше всех. Наговорил он мне с три короба, будто я строю козни из неприязни, будто мщу ему за ту молнию, которой он в меня кинул, когда по ошибке принял за змея. Сильно гневался, требовал и напирал, но я стоял на своем. И кто же выручил нас? Кострома. Она показала себя не только красоткой, но и умницей. Обожателя своего успокоила и укоротила. Мне сказала любезное слово, чем сразу к себе расположила. А спор предложила решить владыкам небес. Я послал весточку Роду, Мокуше и Дажбогу, а уж они мне велели пустить сладкую парочку и препятствий ей не чинить. Я, разумеется, покорился. Даже подумал, что может, оно и к лучшему, если рядом с буяном будет эдакая миротворица. Перуну угомон не помешает.
- После этого они сразу попали на Радужный мост?
- Нет, еще вышла осечка с Додолой. Она не захотела махнуть им платочком, чтобы открыть мостик. Но у нее были свои причины, она их со мной не обсуждала. Перун привез Кострому к себе, а еще день спустя они поженились. Ты и сам это видел.
- Мне рассказывали, будто ты князю давний соперник. Что у тебя с ним вражда, и ты мог ему навредить, - осторожно заметил Немил.
- Доля правды в этих словах, может быть, и найдется. Перун – бог небу, я – долу. Мы не можем сойтись, как небо с землей. Громовержец-князь как разгуляется, как поскачет по поднебесью со всей сворой гридей и лютых волков, так хоть под корягой прячься. Один раз даже метнул в меня молоньей, будто я ему злыдень какой-то. Обидно, конечно. Разумеется, были с Перуном и ссоры, и выяснение отношений. Но это не делает нас врагами. Мы – соседи по горней общине, мы – племя потомков Белобога. А у родни в отношениях чего не случится? Но чтоб нарочно вредить друг другу? У нашей братии это не принято.
- Ты живешь рядом с Туманной поляной. Ты легко мог собрать травы и сварить из них зелье.
- Ох, и чья бы корова мычала! – расхохотался Велес. – Как будто это я пытался тебя опоить, а не наоборот.
10 чернеца
Хозяин отвел гостям по уютной ложнице, где они и переночевали, а наутро сам проводил их к Радужному мосту. Додола, не мешкая, открыла им путь, а Рублик вознес вверх по крутой горке, сияющей ярким разноцветьем. Звенислава вновь спрятала человека подальше от посторонних глаз, но Немил не находил себе места. То и дело он порывался продолжить дознание. Догадки появлялись одна за другой, он перебирал в уме всех, кто был на пиру, и припоминал пересуды о ссорах Перуна с Ярилой, Стрибогом, Мокошью, Переплутом и даже с владыкой Родом. Сплетен набиралось – хоть отбавляй, но ни одна из них не подкреплялась уликой или доказательством.
Глава 9. Любовные чары
Жизнь в Вышеграде била ключом, но Немила это не радовало. Вертопрах не унимался: с началом третьей недели он совсем распоясался и начал требовать, чтобы кудесника тотчас же сбросили с неба на землю, а еще лучше казнили, а душу отдали Лиходею. Лада, поссорившись с Костромой, продолжала упорно твердить, что это человек сорвал яблоко в ее саду, и никакие свидетельства не могли ее в этом разубедить. Гриди не оставляли попыток схватить чужака и подвергнуть его изощренным пыткам, чтобы он «во всем сознался». Все это заставляло Немила сидеть на конюшне и не высовывать носа.
- Я попал в Горний мир! – жаловался он Звениславе. – Это такая удача, о какой люди только мечтают. И вот, вместо того, чтобы наслаждаться в райских садах, я заперся в деннике и провожу время с конями.
А вести тем временем становились все тревожней. Бесы все чаще появлялись у подножия Мироствола – они явно что-то затевали, но теперь некому было загнать их обратно громом и молнией, как прежде делал Перун. Леля пропала в Святых горах, будто сгинула, да и ее муж-великан не давал о себе знать. Последние жители покинули деревеньку Грязная Хмарь за опушкой Дикого леса, и даже мелкая нечисть, что жила на Туманной поляне, разбежалась, словно предчувствуя большую беду.
Звенислава тайком вывела своего друга на прогулку по окрестностям Серебряного города, но и тут им не повезло. Ни с того ни с сего налетел белый лебедь и принялся отгонять их от моста, по которому поднималась таинственная незнакомка, завернутая в парчовое покрывало.
- Они что тут, совсем ошалели? – воскликнул Немил, прячась в густой дубраве. – Не хватало еще, чтобы звери и птицы начали на меня набрасываться. Мало мне гридей, мало чертей с их дурацкими обвинениями – так теперь и зверье на меня ополчилось. Что же дальше?
Вернувшись в конюшню, он долго не мог успокоиться и расхаживал из угла в угол. В соседнем деннике беспокойно всхрапывал Рублик – волнение человека передавалось и ему.
- Я уже десять дней тут просидел, - сказал Немил Звениславе. – Я больше так не могу. Надо действовать! Конец месяца все ближе и ближе. Что-то должно случиться. Не к добру все эти приготовления, ох, не к добру!
21 день чернеца
В заботах и волнениях прошли еще три дня.
- Что ты так убиваешься? – попыталась успокоить его Звенислава.
- А что делать? Мы залезли в тупик. У нас три подозреваемых, и ни у кого вина не доказана. Знал бы наш государь, как усердствует его новый слуга. Ведь он доверился мне без оглядки, а я его так подвожу! А ведь я хотел выслужиться, заработать прощение, а в придачу – спасти душу и достать с неба звезду. Раскатал губу, нечего и говорить. Неужели все наши старания были напрасны?
- Не напрасны. Мы столько всего разузнали!
- Самого главного мы не узнали – кто отравитель.
- Велес дал нам подсказку.
- Какую?
- Вот эту!
Звенислава вытащила перо, воткнутое в воротник ее шубки, и пощекотала Немилу нос. Тот поморщился и чихнул.
- И о чем она говорит?
- Это перышко брошено птицей, летавшей к Великому Лиходею.
- А кто из богов обращается в лебедя? – заинтересовался кудесник.
- Из богов, может быть, и никто. Зато есть такая среди богинь. Лада в облике лебедя летает по Дольнему миру и сеет любовь. Увидишь лебедя – значит, чаровница поблизости.
- Ты права! – возбужденно вскочил он и снова начал расхаживать из угла в угол. – Гибель Перуна была выгодна не только бесам. Лада заняла его место в совете трех государей. Она всегда мечтала о том, чтобы войти в число владык. И вот ее мечта сбылась.
- Ты думаешь, она могла отравить родича?
- Я уже и не знаю, что думать. Могу только собрать сведения и попытаться их осмыслить. Лада – хозяйка любовных чар. С их помощью она подчиняет себе все живые существа на земле. Она всегда полагала, что любовной волшбой можно добиться большего, чем грозой и молнией. Она хитрее и даже коварнее многих богов.
Звенислава отвела взгляд и прыснула в кулачок:
- Новоиспеченная государыня кое-кого прячет на заднем дворе своей усадьбы. По городу ходит слушок, что она завела любовника, но не решается показать его родне. Ни за что не поверила бы, будто богиня любви сама может попасться на любовную удочку, да еще вести себя, как несмышленая глупышка. Вот будет смеху, когда это откроется!
- Ты уверена, что у нее там любовник? – спросил Немил.
- А кто же еще? В Белой Веже небожители наперечет, незнакомцев у нас не водится. Если б она завела шуры-муры с кем-то из тутошних, то прятать его не было бы нужды. А этого она, видать, приискала в ином мире: может быть, на земле, а может, и в преисподней.
- У богини любви могут быть шашни с бесами?
- Что там с бесами! Бери выше: она и Великого Лиходея могла подцепить, с нее станется.
- Стоило дочке покинуть родной дом, как мать пустилась во все тяжкие. Кто б мог подумать! – Немил в задумчивости принялся гладить едва отросшую бородку. – Подведем-ка итоги. Есть все основания считать Ладу виновной. После успения Перуна она заняла место в совете владык. Ее начали величать государыней, и она обрела власть, какой не знала прежде. Что это, если не повод для устранения соперника? Слух о любовнике – еще один повод. Им может оказаться враг из преисподней. Соображения тянут на полноценное обвинение.
- А помнишь, когда мы обыскивали спальню Вертопраха, то видели вещи его сударушки? – напомнила Звенислава. – Мы еще гадали: что за любовницу завел себе его превосходительство посол?
- Думаешь, это он может оказаться тем самым воздыхателем? – удивился Немил.
- А кто же еще?
- Пока мы не знаем. Но совпадение – налицо. Усадьба Лады находится через улицу от жилища Перуна. Князь мог что-то узнать о ее приключениях. Если она завела шашни с врагами, он мог ее разоблачить, а это грозит самыми серьезными последствиями. Она могла отравить его, чтобы избавить себя от опасности. Это только предположения, но их нужно проверить.
- Я всегда думала, что у Перуна и Лады – отличные отношения. Так казалось со стороны, - заметила Звенислава. – Лада все порывалась женить князя на Додоле. Очень старалась устроить их личную жизнь.
- Лучше б свою устроила, - возразил Немил. – Ясно только, что их связывало знакомство, а какие у них были отношения на самом деле – не разберешь. Небожители свои истинные чувства скрывают. Держать за пазухой камень на соседа – обычное дело среди стародворцев. Никто не поручится, что между этими двумя не пробегала черная кошка. Итак, причины у Лады нашлось сразу две. А возможность и место? Она была на пиру. Заздравная чара прошла через ее руки. Я сам видел, как она выплеснула в нее какую-то подозрительную жидкость. По части различных напитков Лада – большая ведунья. Раз она приворотные зелья готовит, то и отраву сумеет изобрести.
- Еще Лада рассержена на Кострому за то, что та сосватала ее дочь великану. И на тебя она за то же самое точит зуб.
- Это случилось уже после отравления князя, но ты права – упускать нельзя ни одну мелочь. Выходит, Лада имела причину, возможность и средство для совершения преступления. Все сходится. Нужно лишь доказать.
22 день чернеца
В самом начале последней, четвертой недели месяца чернеца Немил устроился через улицу от усадьбы Лады и затеял наружное наблюдение. Молонья, ровной дорожкой пересекающая Вышеград от одной стены до другой, утопала в зеленых зарослях, за которыми прятались статуи окаменелых чудовищ. Но кудесник нашел способ заглянуть через изгородь: забрался в узенький теремок смотровой башенки, и увидел, что двор хозяйки любовных чар открывается перед ним, как на ладони.
Свой пост он отказывался покидать даже ночью. Звенислава носила ему еду и питье. Он уплетал за обе щеки, но из терема не вылезал. Вот только еда почему-то всегда оказывалась подгоревшей: приходилось счищать с нее черную корочку, для чего понадобился острый ножик.
