Переплут и Судимир отбивались, чем попало, и, судя по их растерянным лицам, держаться им оставалось недолго. Даже старейшина Род, и тот носился по полю, как молодой, и размахивал булавой, но его зычного и повелительного голоса не хватало для наведения порядка. В этот миг всем было не до человека. Над этим переполохом нарезал круги огненный змей, время от времени выплевывая струи пламени. Ярило прикрывал соратников огромным щитом, но его на всех не хватало.
Змей опустился позади полка демонов, принял облик Великого Лиходея и взгромоздился на спину трехголового пса. Увидев царя бесов, облаченного в роскошный заморский кафтан, Немил испытал такой ужас, что его затрясло. Он мгновенно припомнил и первую встречу с этим владыкой, и посмертную судьбу, к которой тот приговорил его душу, и беса, преследующего его по пятам. Картинки пережитого замелькали перед глазами. Одно воспоминание о них вгоняло кудесника в ступор и вызывало прилив жара, от которого пот катился по лбу, несмотря на морозец.
Полкан встал на дыбы и разразился таким оглушительным рычанием, что с ветвей Мироствола посыпался снег. Воеводы адского воинства выстроили полки и ровными рядами начали наступать на богов. Секира Перуна налетела на крайний полк, черти бросились врассыпную, но остальные ряды не поддались панике и сохранили выдержку.
Немил протянул руку – секира почуяла его и послушно легла в ладонь. Он вклинился между задним рядом ушедшего в наступление полка и перерезал путь Лиходею. Горящие глаза Полкана оказались прямо напротив. Пес разинул три пасти и обдал его липкой слюной.
- Стой, князь тьмы! – заорал человек, размахивая секирой. – У меня оружие Перуна. Сейчас как спущу его – оно мигом твоим слугам рога посшибает!
- Что у тебя за привычка – лезть под ноги в самый неподходящий момент? – скривился Лиходей. – Почему ты не в пекле?
- В пекло мне еще рано, – дерзко ответил Немил. – Останови сечу, иначе тебе будет худо!
- Не я ее начал, не мне ее и останавливать.
- Как это: не ты ее начал? А кто вывел войско из преисподней? Кто заполонил Дольний мир? Кто полез на богов в миг, которого они вовсе не ждали?
- Так ты думаешь, что это я? – рассвирепел Лиходей.
Его голубые глаза налились кровью и начали метать искры.
- Гляди – это мой дом! – он указал на пещеру, зияющую темнотой. – Я в своей вотчине. И что, боги оставили нас в покое? Как бы не так! Они высыпались нам на головы, надеясь застать врасплох. Но бесы не так просты. Мы ждали, что твои господа подстроят какую-то пакость, и вот она произошла. Мы готовы к ней. Мы будем сражаться, и на этот раз пойдем до конца!
Рублик вернулся, оставив наездницу за лесной чащей. Он порхнул к человеку, заставив отшатнуться чудовищного Полкана. Немил забрался в седло и почувствовал себя в ударе. Секира в ладони придавала ему уверенности, а конь нес так ровно, что не нужно было держаться. Он взмыл ввысь и налетел на князя тьмы, угрожая наточенным лезвием.
- Не ври! Отбрехаться тебе не удастся! – напористо закричал он. – Ты подослал Вертопраха, чтобы он отравил Перуна, а после шпионил бы за богами и выведывал, что творится в небесной крепости. Лишив жизни великого князя, ты развязал войну, которая приведет к концу света – об этом говорит прорицание Трояна. Однако тебе и этого недостало. Ты опозорил богов, вступив в любовные сношения с Ладой. Мало тебе оказалось войны – ты еще и унизил тех, кто выше тебя!
Лиходей искал глазами оруженосца, но, услышав последние слова человека, вдруг зашелся таким гомерическим хохотом, что Немил смутился.
- Что-что? – протирая навернувшиеся от смеха слезы, переспросил царь демонов. – В какие сношения я вступил с Ладой? В любовные? Вот умора! Жаль, что войско меня не слышит – вон куда оно убежало, сейчас прижмет твоих покровителей к лесу и доконает. Нет, не скрою, завести любовь с Ладой мечтает каждое существо, которое хоть раз испытывало хоть какое-то влечение. Но чтоб Лада дала мне? Эй, Лютоша, ты где! Послушай, что городит этот несмышленыш!
Затерявшийся Лютобор не откликался, но его участие царю и не требовалось. Он так ржал, уткнувшись в псиную шерсть, что с Немила слетел весь его боевой пыл.
- И потом – что ты плел насчет этого праха, или как там его? Это кто такой? С чего ты взял, будто я его знаю?
- Не притворяйся, - упавшим голосом произнес Немил. – Это твой посол. Он прошел в Горний мир и свидетельствовал твое почтение на свадьбе Перуна.
- Никаких послов от меня к богам не было уже десять веков. Да и на свадьбу Перун не приглашал ни меня, ни моих подданных, даром, что когда-то мы дружбу водили.
- Ты не посылал послов? – изумился Немил.
- С какой стати?
- Но кто же тогда этот черт?
- Все черти здесь, воюют с твоими небесными хозяевами.
- Ага, значит, войну все-таки ты замышлял! – воскликнул Немил, уличив во лжи супостата.
- Вовсе нет. Она свалилась на нас, как снег на голову. Хоть мы и ждали чего-то подобного, но начинать сами не собирались.
- Бесы выскочили из преисподней и начали шнырять по Долу. Это нарушение договора. Вы должны сидеть под землей и не высовываться.
- У нас приключилась беда. Она началась у тебя перед носом, только ты ее не заметил, или просто не понял, что происходит. Помнишь, в палате у Всеволода я велел отнять твою душу?
- Как же не помнить? У меня из-за этого вся жизнь пошла наперекосяк.
- И что помешало тогда это сделать?
- Откуда я знаю? У вас, лиходеев великих, свои нравы. Не моего ума это дело.
- Ледяное ожерелье растаяло и сорвалось с моей шеи. Его скрепляли чары древнего посоха, принадлежавшего Маре. Мы держали богиню в плену в морозном дворце, но кто-то стащил посох и помог ей сбежать. Темница растаяла, а злодейка черным лебедем пролетела над Железным лесом, вырвалась в Дол и скрылась неизвестно куда. Я послал своих слуг разыскать ее, и сам вылетел в облике змея, чтобы найти ее след. Но как я ни реял над зачарованным лесом, как ни рассматривал снег – не нашел ничего, чтобы напомнило бы о ней. А Перун, этот пень, только мне помешал. Прилетел и давай драться молниями. Нет бы, спросить, что да как – может, тогда он и сам бы ко мне присоединился, как в старые добрые времена.
- Чем эта Мара тебе так навредила?
- Она царица древнего царства, что было сковано льдом и морозом. Ей одинаково ненавистны и боги, и бесы. Мое пекло – горячий ад, но ее ад был ледяным, оттого мы друг друга не переносим.
- Но причем здесь война?
- Война выгодна Маре, потому что обрушит все мироздание. После наступит хаос – такой, какой был до сотворения миров. Это как раз то, что ей хочется. Пустая земля, покрытая снегом, и ни души вокруг – вот, что ей нужно. Это ее царство, и она будет властвовать в нем безраздельно.
- Значит, вы не собирались нападать на небеса? – спросил удивленный Немил.
- Я тебе уже четверть часа это твержу, безмозглый человечишко, а до тебя все никак не доходит, - вышел из себя Лиходей.
- Мне нужно передать это своим. – Немил решительно развернул Рублика к дальней опушке, у которой кипело сражение.
- Как бы не так! – передразнил его Лиходей. – Твое место – в пекле, туда ты и отправишься!
И он саданул сапогами по бокам пса. Полкан зарычал, оскалил все три пасти и прыгнул к Немилу, пытаясь подцепить его клыками. Рублик взмыл и не дал противнику ухватить себя.
- Ах, ты так? Отведай секиры Перуна! – вышел из себя кудесник.
Он выпустил рукоять из ладони. Лезвие обрушилось на пса и одним махом отсекло ему левую голову.
- Что, съел? Берегись силы небесной! – вскричал человек.
Лиходей соскочил с пса и укрылся за его жесткой шкурой. Разгулявшись, секира принялась сыпать удары один за другим. Полкан взвыл и встал на задние лапы, но как он ни рычал, как ни злобствовал и не бесился, обе оставшиеся головы вскоре упали на снег, обагрив его кровью.
- Я и тебя возьму в плен! Сдавайся, не то посеку! – воинственно голосил Немил, облетая вокруг Лиходея.
Но князь тьмы не проявлял признаков беспокойства. Из обрубков на теле Полкана хлестала кровь, его туша осела на снег, но продолжала судорожно шевелиться. Из левой раны вылезло три новых шеи, на их концах взвились свежие головы, которые тут же раскрыли пасти и залились злобным лаем. То же самое повторилось и справа – на месте отрубленной головы появилось три новых, а затем и в середке возникло три новых пасти, которые оказались еще больше и ужасней, чем прежние.
Пес воспрянул, подпрыгнул, поймал вертящуюся секиру зубами и перекусил ее рукоять. Древко с хрустом переломилось, лезвие безвольно упало на снег и замерло без движения. Полкан выплюнул остатки измочаленного дерева, спружинил задними лапами, и внезапно подпрыгнул так высоко, что дотянулся до Рублика и опрокинул его.
Немил вывалился из седла и плюхнулся в снег. Конь принялся отбиваться, судорожно хлопая крыльями, но сопротивляться девяти пастям сразу он не мог.
- Брось это мясо, пусть летит, куда хочет. Подбери человека! – приказал Лиходей.
Полкан прекратил терзать коня и наступил на грудь Немилу, распростертому на земле. Человека сдавило, ему стало трудно дышать.
- Рублик, лети к Звениславе! За подмогой! – через силу прохрипел он.
- Хватит с ним церемониться. Рви его! – велел хозяин.
Пес оскалился, будто радуясь такому приказу. Все девять голов потянулись к Немилу с разных сторон. Девять пар зеленых глаз прожгли его ненавистью, девять пастей обдали смрадным дыханием. Кудесник зажмурился, решив, что наступают последние мгновенья его жизни.
В этот миг над поляной вновь поплыл раскатистый зов Рокотуна. Рог звучал с новой силой, разнося весть о том, что в сражении наступил перелом.
Бесовские полчища потекли вспять. Воеводы обратились в бегство, ряды воинов рассыпались, уступая дорогу атакующей небесной рати.
- Что там еще? – раздраженно бросил Лиходей, позабыв про Немила.
Полкан снял лапу с груди человека, втянул воздух девятью парами ноздрей и глухо заворчал.
- Это Перун атакует! Что, не ждал? – мстительно крикнул Немил.
Он не верил своим глазам. Дружина заоблачных гридей растеклась по поляне, от края до края перегородив ее червлеными щитами. Над кольчугами и шлемами реяли разноцветные знамена, наконечники рогатин и копий жалили чертей, не успевших убраться с пути. Но самым удивительным было то, что впереди этого горнего воинства скакал властный витязь в лазурном корзне, прикрывающем блестящие сталью доспехи. Белоснежный Гром расправлял крылья, легко перенося всадника с края на край, а тот лишь сжимал в руках древко стяга, сшитого из трех полосок – алой, лазурной, и тоненькой белой посередине.
- Знамя великого князя! Перун ожил! Сейчас всю нежить разом и передавит! – заливался Немил, торопясь как можно сильнее вспугнуть врага, лишь бы тот поскорее убрался.
Однако сам он не понимал, что происходит. Всадник в шлеме с опущенным забралом не отличался от громовержца. Перуну принадлежали и корзно, и стяг, и даже конь, единственный в своем роде. Но чтоб Перун, и очнулся? Как это могло произойти?
- Стоять! Куда вас несет? – гневно воскликнул Лиходей, пытаясь замедлить повальное бегство.
Но его воины разбегались, не слушая властелина. Приблизился Лютобор, опасливо обойдя стороной секиру с измочаленной рукоятью.
- Господарь, все отступают. Позволь доставить тебя в безопасное место, - робко произнес демон.
- Что случилось? – Лиходей вцепился в шерсть своего пса и привстал, чтобы получше разглядеть происходящее.
- Появился Перун, всех громит.
- Не может такого быть! Это какое-то наваждение!
- Не испытывай его гнев на себе, лучше поберегись, покуда не поздно, - настаивал бес.
Полкан залился злобным лаем из всех девяти глоток, и понес седока к темному жерлу пещеры. Лютобор поспешил следом. За ними втянулись воеводы и рядовые, в панике бросающие щиты, копья и палицы. Возникла давка, бесы полезли по головам чертей, давя и сминая собственных подчиненных.
Мимо Немила пронесся Мстивой, не желающий упускать добычу. Плотный ряд гридей окружил вход в пещеру. Горние воины принялись колоть копьями зады чертей, визжащих от давки и сутолоки. Близнецы Мирослав и Славомир сомкнули щиты и так налегли на противников, что те попадали с ног.
В считанные минуты поляна очистилась от врагов. Облачный Гром подскакал к Немилу, все еще не пришедшему в себя после схватки с Полканом. Стрибог раздул ветер, подхвативший остатки чертей и поднявший их в воздух. Порыв взметнул лазурное корзно на плечах всадника и расправил полотнище знамени, знакомого всем трем мирам.
Немил хотел что-то сказать, поприветствовать внезапно ожившего горнего князя, но язык одеревенел, и ему не удалось выдавить из себя ни слова. Всадник звонко расхохотался и снял шлем с забралом. Изумленный кудесник увидел оживленное лицо с румянцем на щеках, пронзительный взгляд светло-голубых глаз и женскую косу, уложенную поверх головы.
- Кострома! – выдохнул он.
- Ты на каком свете, на этом или на том? – сверкая очами, спросила богиня.
- Сам не знаю. Поди, разберись, когда вокруг такая кутерьма.
- Вижу, ты говорлив, как и прежде. Значит, за тебя можно не переживать.
- Госпожа, - обратился Мстивой к Костроме, - черти загнаны в подземелье. Прикажешь преследовать их?
- Разумеется! Все вперед! – воскликнула Кострома, и ударила пятками Грома.
- Погоди! – испугался Немил.
Он едва успел схватить облачного скакуна за уздечку.
- Там, во тьме – Железный лес. Сквозь него не пройти, наши воины перережутся.
- Ах, как же я не подумала! – Кострома закусила губу. – Может, все же удастся схватить Лиходея?
- Бесы уже унесли его. Они мешкать не станут.
- Какая досада! Логово супостатов нужно брать с ходу, пока они не опомнились.
Отставшие божества собирались вокруг, с обожанием глядя на свою предводительницу.
- Ты заменила Перуна, - сказал Ярило, поднося свой золотой щит, почерневший от драконьего пламени. – Вижу, наш государь не ошибся, когда выбрал тебя в жены.
- Без тебя мы бы пропали, - подтвердил Хорс, счищая с гирьки на кистене остатки чертовой шерсти.
Старец Род подбежал, запыхавшись, и принялся распоряжаться:
- В пекло не лезть. Мы там пропадем.
В ответ на этот запоздавший приказ воины разразились дружным хохотом. Гром поднес Кострому к входу в пещеру. Она заглянула во тьму, лихо гаркнула, послушала эхо, и, обернувшись к соратникам, произнесла:
- Стоит чуть-чуть приналечь, и мы их дожмем.
- Не сейчас, сестрица, - настаивал Род. – Дай войску передохнуть. Видишь, как все измотались?
- Мне нужно время, чтобы во всем разобраться, - пропыхтел кудесник. – Я узнал кое-что важное. Может, из этого выйдет прок.
- Если продолжим, то довершим разгром бесов, - упорствовала Кострома.
- Сестрица, ты только что одержала поле, - умоляющим тоном обратился к ней старый владыка. – Погляди: вечер близится, скоро ночь. Тьма – бесовское время, они сильны в темноте, а мы нет. Наших сил недостаточно. Решительный натиск нужно отложить до утра.
- Ну, как знаете, - нехотя бросила Кострома.
Ее конь взмыл и принялся облетать поле, на котором в полном беспорядке валялось брошенное оружие и доспехи.
Вечер в самом деле уже наступал. Солнце закатилось за край леса, и поляну объяли сумерки. Звенислава нашла Немила и обняла его, стараясь не касаться открытой кожи.
- Как я за тебя волновалась! – призналась она.
Змей опустился позади полка демонов, принял облик Великого Лиходея и взгромоздился на спину трехголового пса. Увидев царя бесов, облаченного в роскошный заморский кафтан, Немил испытал такой ужас, что его затрясло. Он мгновенно припомнил и первую встречу с этим владыкой, и посмертную судьбу, к которой тот приговорил его душу, и беса, преследующего его по пятам. Картинки пережитого замелькали перед глазами. Одно воспоминание о них вгоняло кудесника в ступор и вызывало прилив жара, от которого пот катился по лбу, несмотря на морозец.
Полкан встал на дыбы и разразился таким оглушительным рычанием, что с ветвей Мироствола посыпался снег. Воеводы адского воинства выстроили полки и ровными рядами начали наступать на богов. Секира Перуна налетела на крайний полк, черти бросились врассыпную, но остальные ряды не поддались панике и сохранили выдержку.
Немил протянул руку – секира почуяла его и послушно легла в ладонь. Он вклинился между задним рядом ушедшего в наступление полка и перерезал путь Лиходею. Горящие глаза Полкана оказались прямо напротив. Пес разинул три пасти и обдал его липкой слюной.
- Стой, князь тьмы! – заорал человек, размахивая секирой. – У меня оружие Перуна. Сейчас как спущу его – оно мигом твоим слугам рога посшибает!
- Что у тебя за привычка – лезть под ноги в самый неподходящий момент? – скривился Лиходей. – Почему ты не в пекле?
- В пекло мне еще рано, – дерзко ответил Немил. – Останови сечу, иначе тебе будет худо!
- Не я ее начал, не мне ее и останавливать.
- Как это: не ты ее начал? А кто вывел войско из преисподней? Кто заполонил Дольний мир? Кто полез на богов в миг, которого они вовсе не ждали?
- Так ты думаешь, что это я? – рассвирепел Лиходей.
Его голубые глаза налились кровью и начали метать искры.
- Гляди – это мой дом! – он указал на пещеру, зияющую темнотой. – Я в своей вотчине. И что, боги оставили нас в покое? Как бы не так! Они высыпались нам на головы, надеясь застать врасплох. Но бесы не так просты. Мы ждали, что твои господа подстроят какую-то пакость, и вот она произошла. Мы готовы к ней. Мы будем сражаться, и на этот раз пойдем до конца!
Рублик вернулся, оставив наездницу за лесной чащей. Он порхнул к человеку, заставив отшатнуться чудовищного Полкана. Немил забрался в седло и почувствовал себя в ударе. Секира в ладони придавала ему уверенности, а конь нес так ровно, что не нужно было держаться. Он взмыл ввысь и налетел на князя тьмы, угрожая наточенным лезвием.
- Не ври! Отбрехаться тебе не удастся! – напористо закричал он. – Ты подослал Вертопраха, чтобы он отравил Перуна, а после шпионил бы за богами и выведывал, что творится в небесной крепости. Лишив жизни великого князя, ты развязал войну, которая приведет к концу света – об этом говорит прорицание Трояна. Однако тебе и этого недостало. Ты опозорил богов, вступив в любовные сношения с Ладой. Мало тебе оказалось войны – ты еще и унизил тех, кто выше тебя!
Лиходей искал глазами оруженосца, но, услышав последние слова человека, вдруг зашелся таким гомерическим хохотом, что Немил смутился.
- Что-что? – протирая навернувшиеся от смеха слезы, переспросил царь демонов. – В какие сношения я вступил с Ладой? В любовные? Вот умора! Жаль, что войско меня не слышит – вон куда оно убежало, сейчас прижмет твоих покровителей к лесу и доконает. Нет, не скрою, завести любовь с Ладой мечтает каждое существо, которое хоть раз испытывало хоть какое-то влечение. Но чтоб Лада дала мне? Эй, Лютоша, ты где! Послушай, что городит этот несмышленыш!
Затерявшийся Лютобор не откликался, но его участие царю и не требовалось. Он так ржал, уткнувшись в псиную шерсть, что с Немила слетел весь его боевой пыл.
- И потом – что ты плел насчет этого праха, или как там его? Это кто такой? С чего ты взял, будто я его знаю?
- Не притворяйся, - упавшим голосом произнес Немил. – Это твой посол. Он прошел в Горний мир и свидетельствовал твое почтение на свадьбе Перуна.
- Никаких послов от меня к богам не было уже десять веков. Да и на свадьбу Перун не приглашал ни меня, ни моих подданных, даром, что когда-то мы дружбу водили.
- Ты не посылал послов? – изумился Немил.
- С какой стати?
- Но кто же тогда этот черт?
- Все черти здесь, воюют с твоими небесными хозяевами.
- Ага, значит, войну все-таки ты замышлял! – воскликнул Немил, уличив во лжи супостата.
- Вовсе нет. Она свалилась на нас, как снег на голову. Хоть мы и ждали чего-то подобного, но начинать сами не собирались.
- Бесы выскочили из преисподней и начали шнырять по Долу. Это нарушение договора. Вы должны сидеть под землей и не высовываться.
- У нас приключилась беда. Она началась у тебя перед носом, только ты ее не заметил, или просто не понял, что происходит. Помнишь, в палате у Всеволода я велел отнять твою душу?
- Как же не помнить? У меня из-за этого вся жизнь пошла наперекосяк.
- И что помешало тогда это сделать?
- Откуда я знаю? У вас, лиходеев великих, свои нравы. Не моего ума это дело.
- Ледяное ожерелье растаяло и сорвалось с моей шеи. Его скрепляли чары древнего посоха, принадлежавшего Маре. Мы держали богиню в плену в морозном дворце, но кто-то стащил посох и помог ей сбежать. Темница растаяла, а злодейка черным лебедем пролетела над Железным лесом, вырвалась в Дол и скрылась неизвестно куда. Я послал своих слуг разыскать ее, и сам вылетел в облике змея, чтобы найти ее след. Но как я ни реял над зачарованным лесом, как ни рассматривал снег – не нашел ничего, чтобы напомнило бы о ней. А Перун, этот пень, только мне помешал. Прилетел и давай драться молниями. Нет бы, спросить, что да как – может, тогда он и сам бы ко мне присоединился, как в старые добрые времена.
- Чем эта Мара тебе так навредила?
- Она царица древнего царства, что было сковано льдом и морозом. Ей одинаково ненавистны и боги, и бесы. Мое пекло – горячий ад, но ее ад был ледяным, оттого мы друг друга не переносим.
- Но причем здесь война?
- Война выгодна Маре, потому что обрушит все мироздание. После наступит хаос – такой, какой был до сотворения миров. Это как раз то, что ей хочется. Пустая земля, покрытая снегом, и ни души вокруг – вот, что ей нужно. Это ее царство, и она будет властвовать в нем безраздельно.
- Значит, вы не собирались нападать на небеса? – спросил удивленный Немил.
- Я тебе уже четверть часа это твержу, безмозглый человечишко, а до тебя все никак не доходит, - вышел из себя Лиходей.
- Мне нужно передать это своим. – Немил решительно развернул Рублика к дальней опушке, у которой кипело сражение.
- Как бы не так! – передразнил его Лиходей. – Твое место – в пекле, туда ты и отправишься!
И он саданул сапогами по бокам пса. Полкан зарычал, оскалил все три пасти и прыгнул к Немилу, пытаясь подцепить его клыками. Рублик взмыл и не дал противнику ухватить себя.
- Ах, ты так? Отведай секиры Перуна! – вышел из себя кудесник.
Он выпустил рукоять из ладони. Лезвие обрушилось на пса и одним махом отсекло ему левую голову.
- Что, съел? Берегись силы небесной! – вскричал человек.
Лиходей соскочил с пса и укрылся за его жесткой шкурой. Разгулявшись, секира принялась сыпать удары один за другим. Полкан взвыл и встал на задние лапы, но как он ни рычал, как ни злобствовал и не бесился, обе оставшиеся головы вскоре упали на снег, обагрив его кровью.
- Я и тебя возьму в плен! Сдавайся, не то посеку! – воинственно голосил Немил, облетая вокруг Лиходея.
Но князь тьмы не проявлял признаков беспокойства. Из обрубков на теле Полкана хлестала кровь, его туша осела на снег, но продолжала судорожно шевелиться. Из левой раны вылезло три новых шеи, на их концах взвились свежие головы, которые тут же раскрыли пасти и залились злобным лаем. То же самое повторилось и справа – на месте отрубленной головы появилось три новых, а затем и в середке возникло три новых пасти, которые оказались еще больше и ужасней, чем прежние.
Пес воспрянул, подпрыгнул, поймал вертящуюся секиру зубами и перекусил ее рукоять. Древко с хрустом переломилось, лезвие безвольно упало на снег и замерло без движения. Полкан выплюнул остатки измочаленного дерева, спружинил задними лапами, и внезапно подпрыгнул так высоко, что дотянулся до Рублика и опрокинул его.
Немил вывалился из седла и плюхнулся в снег. Конь принялся отбиваться, судорожно хлопая крыльями, но сопротивляться девяти пастям сразу он не мог.
- Брось это мясо, пусть летит, куда хочет. Подбери человека! – приказал Лиходей.
Полкан прекратил терзать коня и наступил на грудь Немилу, распростертому на земле. Человека сдавило, ему стало трудно дышать.
- Рублик, лети к Звениславе! За подмогой! – через силу прохрипел он.
- Хватит с ним церемониться. Рви его! – велел хозяин.
Пес оскалился, будто радуясь такому приказу. Все девять голов потянулись к Немилу с разных сторон. Девять пар зеленых глаз прожгли его ненавистью, девять пастей обдали смрадным дыханием. Кудесник зажмурился, решив, что наступают последние мгновенья его жизни.
В этот миг над поляной вновь поплыл раскатистый зов Рокотуна. Рог звучал с новой силой, разнося весть о том, что в сражении наступил перелом.
Бесовские полчища потекли вспять. Воеводы обратились в бегство, ряды воинов рассыпались, уступая дорогу атакующей небесной рати.
- Что там еще? – раздраженно бросил Лиходей, позабыв про Немила.
Полкан снял лапу с груди человека, втянул воздух девятью парами ноздрей и глухо заворчал.
- Это Перун атакует! Что, не ждал? – мстительно крикнул Немил.
Он не верил своим глазам. Дружина заоблачных гридей растеклась по поляне, от края до края перегородив ее червлеными щитами. Над кольчугами и шлемами реяли разноцветные знамена, наконечники рогатин и копий жалили чертей, не успевших убраться с пути. Но самым удивительным было то, что впереди этого горнего воинства скакал властный витязь в лазурном корзне, прикрывающем блестящие сталью доспехи. Белоснежный Гром расправлял крылья, легко перенося всадника с края на край, а тот лишь сжимал в руках древко стяга, сшитого из трех полосок – алой, лазурной, и тоненькой белой посередине.
- Знамя великого князя! Перун ожил! Сейчас всю нежить разом и передавит! – заливался Немил, торопясь как можно сильнее вспугнуть врага, лишь бы тот поскорее убрался.
Однако сам он не понимал, что происходит. Всадник в шлеме с опущенным забралом не отличался от громовержца. Перуну принадлежали и корзно, и стяг, и даже конь, единственный в своем роде. Но чтоб Перун, и очнулся? Как это могло произойти?
- Стоять! Куда вас несет? – гневно воскликнул Лиходей, пытаясь замедлить повальное бегство.
Но его воины разбегались, не слушая властелина. Приблизился Лютобор, опасливо обойдя стороной секиру с измочаленной рукоятью.
- Господарь, все отступают. Позволь доставить тебя в безопасное место, - робко произнес демон.
- Что случилось? – Лиходей вцепился в шерсть своего пса и привстал, чтобы получше разглядеть происходящее.
- Появился Перун, всех громит.
- Не может такого быть! Это какое-то наваждение!
- Не испытывай его гнев на себе, лучше поберегись, покуда не поздно, - настаивал бес.
Полкан залился злобным лаем из всех девяти глоток, и понес седока к темному жерлу пещеры. Лютобор поспешил следом. За ними втянулись воеводы и рядовые, в панике бросающие щиты, копья и палицы. Возникла давка, бесы полезли по головам чертей, давя и сминая собственных подчиненных.
Мимо Немила пронесся Мстивой, не желающий упускать добычу. Плотный ряд гридей окружил вход в пещеру. Горние воины принялись колоть копьями зады чертей, визжащих от давки и сутолоки. Близнецы Мирослав и Славомир сомкнули щиты и так налегли на противников, что те попадали с ног.
В считанные минуты поляна очистилась от врагов. Облачный Гром подскакал к Немилу, все еще не пришедшему в себя после схватки с Полканом. Стрибог раздул ветер, подхвативший остатки чертей и поднявший их в воздух. Порыв взметнул лазурное корзно на плечах всадника и расправил полотнище знамени, знакомого всем трем мирам.
Немил хотел что-то сказать, поприветствовать внезапно ожившего горнего князя, но язык одеревенел, и ему не удалось выдавить из себя ни слова. Всадник звонко расхохотался и снял шлем с забралом. Изумленный кудесник увидел оживленное лицо с румянцем на щеках, пронзительный взгляд светло-голубых глаз и женскую косу, уложенную поверх головы.
- Кострома! – выдохнул он.
- Ты на каком свете, на этом или на том? – сверкая очами, спросила богиня.
- Сам не знаю. Поди, разберись, когда вокруг такая кутерьма.
- Вижу, ты говорлив, как и прежде. Значит, за тебя можно не переживать.
- Госпожа, - обратился Мстивой к Костроме, - черти загнаны в подземелье. Прикажешь преследовать их?
- Разумеется! Все вперед! – воскликнула Кострома, и ударила пятками Грома.
- Погоди! – испугался Немил.
Он едва успел схватить облачного скакуна за уздечку.
- Там, во тьме – Железный лес. Сквозь него не пройти, наши воины перережутся.
- Ах, как же я не подумала! – Кострома закусила губу. – Может, все же удастся схватить Лиходея?
- Бесы уже унесли его. Они мешкать не станут.
- Какая досада! Логово супостатов нужно брать с ходу, пока они не опомнились.
Отставшие божества собирались вокруг, с обожанием глядя на свою предводительницу.
- Ты заменила Перуна, - сказал Ярило, поднося свой золотой щит, почерневший от драконьего пламени. – Вижу, наш государь не ошибся, когда выбрал тебя в жены.
- Без тебя мы бы пропали, - подтвердил Хорс, счищая с гирьки на кистене остатки чертовой шерсти.
Старец Род подбежал, запыхавшись, и принялся распоряжаться:
- В пекло не лезть. Мы там пропадем.
В ответ на этот запоздавший приказ воины разразились дружным хохотом. Гром поднес Кострому к входу в пещеру. Она заглянула во тьму, лихо гаркнула, послушала эхо, и, обернувшись к соратникам, произнесла:
- Стоит чуть-чуть приналечь, и мы их дожмем.
- Не сейчас, сестрица, - настаивал Род. – Дай войску передохнуть. Видишь, как все измотались?
- Мне нужно время, чтобы во всем разобраться, - пропыхтел кудесник. – Я узнал кое-что важное. Может, из этого выйдет прок.
- Если продолжим, то довершим разгром бесов, - упорствовала Кострома.
- Сестрица, ты только что одержала поле, - умоляющим тоном обратился к ней старый владыка. – Погляди: вечер близится, скоро ночь. Тьма – бесовское время, они сильны в темноте, а мы нет. Наших сил недостаточно. Решительный натиск нужно отложить до утра.
- Ну, как знаете, - нехотя бросила Кострома.
Ее конь взмыл и принялся облетать поле, на котором в полном беспорядке валялось брошенное оружие и доспехи.
Вечер в самом деле уже наступал. Солнце закатилось за край леса, и поляну объяли сумерки. Звенислава нашла Немила и обняла его, стараясь не касаться открытой кожи.
- Как я за тебя волновалась! – призналась она.
