- А уж я как признателен тебе, моя душенька, за то, что ты меня выручала! – с чувством ответил Немил.
Воеводы выставили у входа в пещеру дозорных, и горнее войско расположилось на ночлег. Заполыхали костры, разложенные не столько ради тепла, сколько ради света.
- Еще чуть-чуть, и Лиходей бы тебя прибрал, - дрожа, произнесла Звенислава. – Больше так не рискуй. Ты давно не малыш, а ведешь себя, как сорви-голова.
- Оно того стоило, - заговорщицки подмигнул ей Немил. – Лиходей, сам не ведая, навел меня на догадку. Боюсь, нам отдохнуть не удастся. Захвати тыквы с живой и мертвой водой, они пригодятся. Нас ждет хитрое дельце. Медлить нельзя!
Превратившийся в гору великан больше не шевелился. Небосвод никто не сотрясал, и он выровнялся. Богини вернулись в свои чертоги, и лишь небесные воины с гридями и вооруженными навьями оставались на Туманной поляне и готовились к возобновлению битвы, которую собирались начать с первыми утренними лучами.
Додола открыла Немилу и Вене Радужный мост, и Рублик унес их на небеса. Дева ждала, что кудесник остановится у Костромы, несмотря на то, что хозяйка усадьбы осталась с воинами на поле брани. Но Немил даже не заглянул в город. Не долетая до Золотых ворот, он повернул коня влево, к южной окраине Вышеграда, где за кедровыми борами и дубравами прятался замок Вертопраха.
- Может, передохнем? – робко спросила дева. – Ты за прошедший день так натерпелся.
- Потерпим еще чуть-чуть, и все будет кончено, - оглянувшись, ответил кудесник. – Я чувствую: ждать развязки осталось недолго.
Он посадил коня перед замком, помог деве спуститься и спросил:
- Помнишь, как ты гадала, каким растением отравили Перуна? Ты говорила, что ни волчья ягода, ни живокость не причинят вреда божеству.
- Я ошибалась.
- Вовсе нет! Ты была совершенно права. От волчьей ягоды и живокости Перуну была одна польза. Его сбила с ног мертвая вода, которая по виду и запаху ничем не отличается от обыкновенной. Ты так и сказала: больше всего в чаре вина и воды, вот только что это за вода – этого ты не могла учуять.
- Вот оно что! – ужаснулась Звенислава. – Мертвая вода – безупречный яд без цвета и запаха. Он был в ледяном пузырьке, что мы нашли в горнице Вертопраха.
- А я еще ломал голову – что за водицу он держит на видном месте? Мертвая вода сращивает кости и телесные ткани. Но она действует лишь на покойников. Если ее глотнет живой – она вышибет из него дух. И только горнее божество не умрет окончательно, а лишь впадет в смертный сон.
Звенислава со страхом нащупала фляги, наполненные у двух ручьев.
- Я слыхала, будто живой водой умываются, чтобы вернуть себе молодость, - сообщила она. – Но так делают только богини. Служанкам этого не позволяют.
- Испытывать ее на себе мы не станем. Но ничего, сейчас нам представится случай получше.
Ворота замка оказались не заперты, высокие створки скрипели, раскачиваясь на ветру. Немил и Звенислава миновали знакомый дворик и поднялись по ступеням в палату, на верхнем этаже которой располагалась спальня. Ни охраны, ни слуг – ни единой души не встретилось им по дороге.
Вертопрах лежал на широкой кровати под балдахином и скорбно стонал. Его вид внушал жалость: он выглядел одряхлевшим и постаревшим, к тому же, он зачем-то нацепил на себя женские шмотки: простонародный сарафанчик с поневой и рогатую кику. Увидев вошедших, он издал громкий стон и отвернулся, будто не хотел никого видеть.
- Взгляни на него, - не обращая внимания на дряхлого черта, сказал Немил. – Мы думали, что этот нечестивец завел любовницу, для которой и держит одежду. Но мы ошибались. Любовницы не было. Одежда – его собственная. Он сам ее носит.
Черт сверкнул на него глазами.
- Вставай! – велел Немил. – Мы пришли по твою душу.
Вертопрах сжал почерневшие зубы.
- Я все разузнал, - заявил Немил, глядя на то, как корчится в муках деревенеющий демон. – С самого начала было ясно, что с тобой дело нечисто. Ты строил мне пакости, хотя раньше мы не встречались. Ты наполнил заздравную чару, от которой вышибло дух у Перуна. Легко было подумать, будто тебя подослал Лиходей, чтобы устранить главного противника. После этого бесы получили перевес в силах. Но вот что я выяснил. Оказывается, Лиходей вовсе не замышлял войны. Бесы вели себя подозрительно: они выскочили из преисподней и рассыпались по Дольнему миру, словно готовили нападение. И хотя возвращение богов их тревожило, они не собирались рушить само мироздание. Отчего же они всполошились? Хочешь знать?
Путь к концу света начался с того, что сбежала царица Мара, которую Лиходей запер в ледяной темнице. Колдовской посох замыкал вход и выход, но посох пропал, темница растаяла, и злодейка сбежала. Бесы с ног сбились, пытаясь ее разыскать, но остались ни с чем. А на третий день после этого появился никому доселе не известный черт Вертопрах, предъявил посох Велесу, назвался послом и потребовал пропустить его на небеса, где бесы ни за что бы его не достали. Вот только никаких послов Лиходей к богам не посылал. А посох ты подарил Перуну – я прекрасно его рассмотрел, когда мы играли свадьбу.
Черт застонал и привстал с ложа.
- Ты хитро обвел всех вокруг пальца, - продолжил Немил. – Или вернее сказать, обвела? В первый раз, когда мы с Веней обыскивали твою конуру, мы обнаружили множество бабских вещей. Я, грешным делом, подумал, будто чертик питает слабость к женскому полу. Никто не видел твоей любовницы, да и кому она была нужна? И только узнав о бегстве Мары, я понял: нет, не любовнице принадлежала эта одежда. Она – твоя собственная. Потому что никакой ты не черт Вертопрах. Ты – Мара, принявшая чужой облик, чтобы скрыться от розыска. Что, не так?
Черт собрал последние силы, вскочил с постели, и, стуча копытами по полу, двинулся на Немила.
- Берегись! Против богини нам не устоять! – крикнула Звенислава.
- А у нас на этот случай кое-что припасено! – отозвался Немил. – Давай фляжку!
Подруга вытащила из сумы флягу с мертвой водой, но не успела она вытащить пробку, как кудесник почувствовал тяжелое удушье. Шею его сдавил каменный обруч. Заломило затылок, боль пронзила голову до самого темени. Вертопрах выкинул вперед руку и направил на него кривой палец с изогнутым когтем.
- Ве…Веня… помогай! – через силу прохрипел человек.
Дева выкрутила пробку и плеснула водой в лицо черту. Тот взвыл, как от резкой боли. Струйки растеклись по его лбу, щекам и подбородку. Там, где они пробегали, кожа с короткой шерсткой пошла струпьями и начала отслаиваться. Свиное рыльце отпало, обнажив длинный, горбатый старческий нос. Черт принялся срывать с себя остатки козлиной шерсти, и вскоре под его маской обнаружилось другое лицо, принадлежавшее ветхой, морщинистой старухе.
Немил почувствовал облегчение и вдохнул полной грудью.
- Вот ты какая, царица Мара! – надвигаясь, произнес он. – Я думал, ты будешь краше. Но ничего, так даже лучше. Не жалко будет с тобой распрощаться!
Он поймал флягу, брошенную Звениславой, сорвал со старой бестии кику и вылил остатки жидкости ей на макушку. Колдовская вода хлынула по ее голове и плечам. Чертовка сделала последнее усилие, чтобы напасть, но в это мгновенье ее фигура начала расплываться, таять в воздухе и на глазах истончаться.
- Она исчезает! – изумленно заметила Звенислава.
- Пропади пропадом, лихоманка! – напутствовал нечистую силу кудесник.
Сарафан, кика, понева упали в пролитую лужицу. Немил пнул их сапогом и убедился, что от противницы ничего не осталось.
- Вот она, сила мертвой воды! – мстительно произнес он. – Хоть ты черт, хоть царица-владычица, а расплата тебя не минует!
- Теперь все закончится? – дрожащим голоском спросила Звенислава.
- Я на это надеюсь, - ответил Немил. – Вот только дожмем бесов, и все станет по-нашему.
29 день месяца чернеца
Последний, 29-ый день месяца чернеца выдался хмурым и облачным. Землю накрыла плотная пелена туч, сквозь которые с трудом проникал солнечный свет. Дажбог, покативший по небесной дороге в своей колеснице, не мог разглядеть, что происходит внизу. Тройка его огнегривых коней показалась над краешком небосвода и взяла путь к Окольной горе, возвышающейся над Горним миром.
- Осыпь врагов стрелами, помоги нашим братьям! – взмолилась богиня Мокошь, вышедшая на посеребренные стены, чтобы встретить восход.
- Не могу! – печально откликнулся Дажбог. – Они собрались лезть в подземелье, мои лучи туда не проникают. Придется им обходиться без моей помощи.
- Я в тревоге, - призналась Мокошь. – Сначала Сварог запропастился невесть куда. Бесы боялись его молота, а теперь совсем страх потеряли. Потом мы остались без Перуна с его молниями. Вот и ты не можешь сойти с небесной тропы, чтобы присоединиться к битве и засыпать врага тучей стрел. Как же сражаться, когда злодеев – несметные полчища?
Первые лучи солнца застали небесное войско у входа в пещеру, ведущую в подземелье. Гриди выстроились и сомкнули ряды, готовые ринуться в атаку по первому зову своей предводительницы. Кострома лихо скакала перед ними на Громе, которого тонкие лучики восходящего светила красили в розовый цвет. В руках богиня сжимала древко Перунова знамени, а за плечами ее все так же развевалось небесно-лазурное корзно.
Стрибог затрубил в Рокотун, объявляя начало сражения. Ярило полез в темноту со щитом, готовясь принять первый удар противника. Велес, Хорс, Переплут, Судимир двинулись за рядами бойцов.
Навстречу им из глубокого зева пещеры выбралось что-то черное и лохматое, похожее на сгустившуюся темноту. Девять пар ярко-зеленых глаз полыхнули на гридей, заставив их остановиться. Лиходей, восседающий на Полкане, выехал в полосу света и встал, не переступая через порог.
- Когда-то вы были моими братьями и сестрами, - вымолвил он. – Вы были моим племенем. С тех пор прошло много времени, но старого не сотрешь. Еще не поздно остановиться. Я предлагаю заключить мир.
Сняв шлем, Кострома оглядела его и презрительно бросила:
- Князь тьмы притворяется и обманывает. По-другому он не умеет.
- Не знаю, что за оголтелая девка командует вами. Она, видно, выжила из ума. Раньше всеми делами заправляли три государя. Старик, ты остался один. Ты ведь понимаешь, что станет со всеми, когда вы залезете в пекло?
- Не смей оскорблять Кострому, - гневно ответил Род, к которому были обращены последние слова. – Она – наша сестра, а ты нам давно не брат, с тех самых пор, как переметнулся и стал царем бесов.
- Мы все знаем, к чему ведет эта война. Если хотите, чтоб все три мира вселенной превратились в сплошное пекло – тогда входите смелее, и не сомневайтесь.
- Какой добрый знак! – расхохоталась Кострома. Светлая коса, уложенная поверх ее головы, сверкнула в лучах солнца, как золото. – Царь преисподней боится и отговаривает нас от атаки. Потеряв силу, он смущает наш дух. Его язык – как змеиное жало, каждое слово его – это яд. Разве не так должен вести себя настоящий князь тьмы? Но он заблуждается. Нас не запугать. Мы довершим то, что начали наши предки – возьмем преисподнюю на копье, разорим гнездо бесов и установим свою власть над всеми мирами вселенной!
Боги и гриди воодушевленно загомонили, поддерживая ее.
- Разум покинул вас. Тогда угоститесь смородинкой. Она вам придется по вкусу, - прошипел Лиходей.
- Сразись со мной! – Кострома выехала ему навстречу и выставила наконечник копья.
Не отвечая, Лиходей развернулся и исчез в темноте.
- За ним! – скомандовала богиня, и рванулась вперед.
Облачный Гром легко перелетел через порог и понес всадницу по подземелью, очертания которого терялись в кромешной тьме.
- Не отстанем от нашей сестры, иначе скажут, что небесные женки храбрее мужей! – выкрикнул Род.
Гремя оружием, боги устремились следом. Неожиданно в дальнем конце пещеры полыхнуло зарево. Лиходей, превратившись в огненного змея, налетел на ряды гридей и обдал их пламенем. Ярило закрылся щитом, оберегая соратников. Кострома метнула копье, но женских сил не хватило, чтобы добросить его, и острый наконечник лишь оцарапал змеиное брюхо. Жесткая чешуя зазвенела, змей развернулся и метнулся вдаль. Гриди разразились оглушительным ревом, приветствуя первую удачу.
- Супостат обращен в бегство! – воскликнула Кострома. – За ним! Ворвемся в пекло на его хвосте!
Тяжелые ворота меж двух скал захлопнулись сразу за змеем. Велес натужился и высадил их так, что створки повисли на петлях. За воротами гридей встретил лес из железных деревьев, на кривых сучьях которых росли острые ножи. Просочиться сквозь них нечего было и думать, но Стрибог набрал воздуха и пустил такой вихрь, что их вырвало с корнем и побросало на землю. Ярило топнул ногой, и из бесплодной почвы проросли сочные травы. Они покрыли разбросанное железо так, что по нему можно было ступать, не опасаясь порезаться.
- Нас не остановить! – обрадовалась Кострома, выезжая вперед.
В глубине подземелья раздался глухой рокот. Огненная река пересекала пещеру от одной стены до другой. Каменные своды озарялись багровым заревом. Волны, состоящие из жидкого пламени, накатывались одна на другую. От них исходил такой смрад, что лишь бестелесные воины могли его выдержать.
- А вот и Смородина, - сказал Род, догоняя наездницу. – Не ей ли собирался угостить нас Лиходей?
На берегу чернел опаленный фундамент рухнувшего замка, стены которого рассыпались и исчезли. Из-за обугленных валунов боязливо выглядывал вурдалак Вострозуб. Серая шерсть на его загривке стояла дыбом, а глаза испуганно блестели и бегали по сторонам.
- Вот и сторож этого замка! – с удовлетворением произнес Мстивой, хватая оборотня за шкирку.
- Я не сторож! – жалко заскулил тот. – Меня бросили на произвол. И это вовсе не замок – здесь стояла темница, в которой держали Мару, но ледяные стены растаяли и испарились, как только воровка умыкнула посох, запиравший ворота.
- Позвольте нам снять с этого чудища шкуру! – оживились Мирослав со Славомиром.
- Не время задерживаться! За мной! – крикнула Кострома и подняла Грома в воздух.
Облачный конь воспарил над рекой, но жар сгустился и отогнал его обратно к берегу.
- Почему нас не встречают? – с подозрением проговорил Ярило, прикрываясь щитом. – Войско бесов должно было выйти навстречу, чтобы дать бой.
- Чего они ждут? – присоединился Стрибог к его голосу.
- Вот чего! – ответил Род, указывая булавой на вздувшуюся реку.
Огненные волны вздыбились, поток забурлил, и начал наползать на берег. Рокот усилился, от стен пещеры начали откалываться целые скалы. Они рушились в волны, поток подхватывал их и швырял на сушу, загромождая проход. Гром понес Кострому прочь от мешанины, которая громоздилась все выше и выше.
- Нет! Мы наступаем! – сопротивлялась всадница, пытаясь развернуть коня.
Река бушевала все больше и больше. Раз за разом она выплевывала из своего нутра волны, гребни которых доставали до каменного потолка. Очередная волна подхватила каменное крошево и понесла его на небожителей.
- Отступаем! Немедля! – выкрикнул Род.
Но убраться они не успели. Огненный шквал подхватил их и выплеснул за пределы пещеры. Снег на Туманной поляне зашипел, ощутив жар подземной реки. Богов, гридей и навьев разметало по полю, один Гром продолжал парить, спасая свою хозяйку.
Воеводы выставили у входа в пещеру дозорных, и горнее войско расположилось на ночлег. Заполыхали костры, разложенные не столько ради тепла, сколько ради света.
- Еще чуть-чуть, и Лиходей бы тебя прибрал, - дрожа, произнесла Звенислава. – Больше так не рискуй. Ты давно не малыш, а ведешь себя, как сорви-голова.
- Оно того стоило, - заговорщицки подмигнул ей Немил. – Лиходей, сам не ведая, навел меня на догадку. Боюсь, нам отдохнуть не удастся. Захвати тыквы с живой и мертвой водой, они пригодятся. Нас ждет хитрое дельце. Медлить нельзя!
Превратившийся в гору великан больше не шевелился. Небосвод никто не сотрясал, и он выровнялся. Богини вернулись в свои чертоги, и лишь небесные воины с гридями и вооруженными навьями оставались на Туманной поляне и готовились к возобновлению битвы, которую собирались начать с первыми утренними лучами.
Додола открыла Немилу и Вене Радужный мост, и Рублик унес их на небеса. Дева ждала, что кудесник остановится у Костромы, несмотря на то, что хозяйка усадьбы осталась с воинами на поле брани. Но Немил даже не заглянул в город. Не долетая до Золотых ворот, он повернул коня влево, к южной окраине Вышеграда, где за кедровыми борами и дубравами прятался замок Вертопраха.
- Может, передохнем? – робко спросила дева. – Ты за прошедший день так натерпелся.
- Потерпим еще чуть-чуть, и все будет кончено, - оглянувшись, ответил кудесник. – Я чувствую: ждать развязки осталось недолго.
Он посадил коня перед замком, помог деве спуститься и спросил:
- Помнишь, как ты гадала, каким растением отравили Перуна? Ты говорила, что ни волчья ягода, ни живокость не причинят вреда божеству.
- Я ошибалась.
- Вовсе нет! Ты была совершенно права. От волчьей ягоды и живокости Перуну была одна польза. Его сбила с ног мертвая вода, которая по виду и запаху ничем не отличается от обыкновенной. Ты так и сказала: больше всего в чаре вина и воды, вот только что это за вода – этого ты не могла учуять.
- Вот оно что! – ужаснулась Звенислава. – Мертвая вода – безупречный яд без цвета и запаха. Он был в ледяном пузырьке, что мы нашли в горнице Вертопраха.
- А я еще ломал голову – что за водицу он держит на видном месте? Мертвая вода сращивает кости и телесные ткани. Но она действует лишь на покойников. Если ее глотнет живой – она вышибет из него дух. И только горнее божество не умрет окончательно, а лишь впадет в смертный сон.
Звенислава со страхом нащупала фляги, наполненные у двух ручьев.
- Я слыхала, будто живой водой умываются, чтобы вернуть себе молодость, - сообщила она. – Но так делают только богини. Служанкам этого не позволяют.
- Испытывать ее на себе мы не станем. Но ничего, сейчас нам представится случай получше.
Ворота замка оказались не заперты, высокие створки скрипели, раскачиваясь на ветру. Немил и Звенислава миновали знакомый дворик и поднялись по ступеням в палату, на верхнем этаже которой располагалась спальня. Ни охраны, ни слуг – ни единой души не встретилось им по дороге.
Вертопрах лежал на широкой кровати под балдахином и скорбно стонал. Его вид внушал жалость: он выглядел одряхлевшим и постаревшим, к тому же, он зачем-то нацепил на себя женские шмотки: простонародный сарафанчик с поневой и рогатую кику. Увидев вошедших, он издал громкий стон и отвернулся, будто не хотел никого видеть.
- Взгляни на него, - не обращая внимания на дряхлого черта, сказал Немил. – Мы думали, что этот нечестивец завел любовницу, для которой и держит одежду. Но мы ошибались. Любовницы не было. Одежда – его собственная. Он сам ее носит.
Черт сверкнул на него глазами.
- Вставай! – велел Немил. – Мы пришли по твою душу.
Вертопрах сжал почерневшие зубы.
- Я все разузнал, - заявил Немил, глядя на то, как корчится в муках деревенеющий демон. – С самого начала было ясно, что с тобой дело нечисто. Ты строил мне пакости, хотя раньше мы не встречались. Ты наполнил заздравную чару, от которой вышибло дух у Перуна. Легко было подумать, будто тебя подослал Лиходей, чтобы устранить главного противника. После этого бесы получили перевес в силах. Но вот что я выяснил. Оказывается, Лиходей вовсе не замышлял войны. Бесы вели себя подозрительно: они выскочили из преисподней и рассыпались по Дольнему миру, словно готовили нападение. И хотя возвращение богов их тревожило, они не собирались рушить само мироздание. Отчего же они всполошились? Хочешь знать?
Путь к концу света начался с того, что сбежала царица Мара, которую Лиходей запер в ледяной темнице. Колдовской посох замыкал вход и выход, но посох пропал, темница растаяла, и злодейка сбежала. Бесы с ног сбились, пытаясь ее разыскать, но остались ни с чем. А на третий день после этого появился никому доселе не известный черт Вертопрах, предъявил посох Велесу, назвался послом и потребовал пропустить его на небеса, где бесы ни за что бы его не достали. Вот только никаких послов Лиходей к богам не посылал. А посох ты подарил Перуну – я прекрасно его рассмотрел, когда мы играли свадьбу.
Черт застонал и привстал с ложа.
- Ты хитро обвел всех вокруг пальца, - продолжил Немил. – Или вернее сказать, обвела? В первый раз, когда мы с Веней обыскивали твою конуру, мы обнаружили множество бабских вещей. Я, грешным делом, подумал, будто чертик питает слабость к женскому полу. Никто не видел твоей любовницы, да и кому она была нужна? И только узнав о бегстве Мары, я понял: нет, не любовнице принадлежала эта одежда. Она – твоя собственная. Потому что никакой ты не черт Вертопрах. Ты – Мара, принявшая чужой облик, чтобы скрыться от розыска. Что, не так?
Черт собрал последние силы, вскочил с постели, и, стуча копытами по полу, двинулся на Немила.
- Берегись! Против богини нам не устоять! – крикнула Звенислава.
- А у нас на этот случай кое-что припасено! – отозвался Немил. – Давай фляжку!
Подруга вытащила из сумы флягу с мертвой водой, но не успела она вытащить пробку, как кудесник почувствовал тяжелое удушье. Шею его сдавил каменный обруч. Заломило затылок, боль пронзила голову до самого темени. Вертопрах выкинул вперед руку и направил на него кривой палец с изогнутым когтем.
- Ве…Веня… помогай! – через силу прохрипел человек.
Дева выкрутила пробку и плеснула водой в лицо черту. Тот взвыл, как от резкой боли. Струйки растеклись по его лбу, щекам и подбородку. Там, где они пробегали, кожа с короткой шерсткой пошла струпьями и начала отслаиваться. Свиное рыльце отпало, обнажив длинный, горбатый старческий нос. Черт принялся срывать с себя остатки козлиной шерсти, и вскоре под его маской обнаружилось другое лицо, принадлежавшее ветхой, морщинистой старухе.
Немил почувствовал облегчение и вдохнул полной грудью.
- Вот ты какая, царица Мара! – надвигаясь, произнес он. – Я думал, ты будешь краше. Но ничего, так даже лучше. Не жалко будет с тобой распрощаться!
Он поймал флягу, брошенную Звениславой, сорвал со старой бестии кику и вылил остатки жидкости ей на макушку. Колдовская вода хлынула по ее голове и плечам. Чертовка сделала последнее усилие, чтобы напасть, но в это мгновенье ее фигура начала расплываться, таять в воздухе и на глазах истончаться.
- Она исчезает! – изумленно заметила Звенислава.
- Пропади пропадом, лихоманка! – напутствовал нечистую силу кудесник.
Сарафан, кика, понева упали в пролитую лужицу. Немил пнул их сапогом и убедился, что от противницы ничего не осталось.
- Вот она, сила мертвой воды! – мстительно произнес он. – Хоть ты черт, хоть царица-владычица, а расплата тебя не минует!
- Теперь все закончится? – дрожащим голоском спросила Звенислава.
- Я на это надеюсь, - ответил Немил. – Вот только дожмем бесов, и все станет по-нашему.
Глава 10. Последний день чернеца
29 день месяца чернеца
Последний, 29-ый день месяца чернеца выдался хмурым и облачным. Землю накрыла плотная пелена туч, сквозь которые с трудом проникал солнечный свет. Дажбог, покативший по небесной дороге в своей колеснице, не мог разглядеть, что происходит внизу. Тройка его огнегривых коней показалась над краешком небосвода и взяла путь к Окольной горе, возвышающейся над Горним миром.
- Осыпь врагов стрелами, помоги нашим братьям! – взмолилась богиня Мокошь, вышедшая на посеребренные стены, чтобы встретить восход.
- Не могу! – печально откликнулся Дажбог. – Они собрались лезть в подземелье, мои лучи туда не проникают. Придется им обходиться без моей помощи.
- Я в тревоге, - призналась Мокошь. – Сначала Сварог запропастился невесть куда. Бесы боялись его молота, а теперь совсем страх потеряли. Потом мы остались без Перуна с его молниями. Вот и ты не можешь сойти с небесной тропы, чтобы присоединиться к битве и засыпать врага тучей стрел. Как же сражаться, когда злодеев – несметные полчища?
Первые лучи солнца застали небесное войско у входа в пещеру, ведущую в подземелье. Гриди выстроились и сомкнули ряды, готовые ринуться в атаку по первому зову своей предводительницы. Кострома лихо скакала перед ними на Громе, которого тонкие лучики восходящего светила красили в розовый цвет. В руках богиня сжимала древко Перунова знамени, а за плечами ее все так же развевалось небесно-лазурное корзно.
Стрибог затрубил в Рокотун, объявляя начало сражения. Ярило полез в темноту со щитом, готовясь принять первый удар противника. Велес, Хорс, Переплут, Судимир двинулись за рядами бойцов.
Навстречу им из глубокого зева пещеры выбралось что-то черное и лохматое, похожее на сгустившуюся темноту. Девять пар ярко-зеленых глаз полыхнули на гридей, заставив их остановиться. Лиходей, восседающий на Полкане, выехал в полосу света и встал, не переступая через порог.
- Когда-то вы были моими братьями и сестрами, - вымолвил он. – Вы были моим племенем. С тех пор прошло много времени, но старого не сотрешь. Еще не поздно остановиться. Я предлагаю заключить мир.
Сняв шлем, Кострома оглядела его и презрительно бросила:
- Князь тьмы притворяется и обманывает. По-другому он не умеет.
- Не знаю, что за оголтелая девка командует вами. Она, видно, выжила из ума. Раньше всеми делами заправляли три государя. Старик, ты остался один. Ты ведь понимаешь, что станет со всеми, когда вы залезете в пекло?
- Не смей оскорблять Кострому, - гневно ответил Род, к которому были обращены последние слова. – Она – наша сестра, а ты нам давно не брат, с тех самых пор, как переметнулся и стал царем бесов.
- Мы все знаем, к чему ведет эта война. Если хотите, чтоб все три мира вселенной превратились в сплошное пекло – тогда входите смелее, и не сомневайтесь.
- Какой добрый знак! – расхохоталась Кострома. Светлая коса, уложенная поверх ее головы, сверкнула в лучах солнца, как золото. – Царь преисподней боится и отговаривает нас от атаки. Потеряв силу, он смущает наш дух. Его язык – как змеиное жало, каждое слово его – это яд. Разве не так должен вести себя настоящий князь тьмы? Но он заблуждается. Нас не запугать. Мы довершим то, что начали наши предки – возьмем преисподнюю на копье, разорим гнездо бесов и установим свою власть над всеми мирами вселенной!
Боги и гриди воодушевленно загомонили, поддерживая ее.
- Разум покинул вас. Тогда угоститесь смородинкой. Она вам придется по вкусу, - прошипел Лиходей.
- Сразись со мной! – Кострома выехала ему навстречу и выставила наконечник копья.
Не отвечая, Лиходей развернулся и исчез в темноте.
- За ним! – скомандовала богиня, и рванулась вперед.
Облачный Гром легко перелетел через порог и понес всадницу по подземелью, очертания которого терялись в кромешной тьме.
- Не отстанем от нашей сестры, иначе скажут, что небесные женки храбрее мужей! – выкрикнул Род.
Гремя оружием, боги устремились следом. Неожиданно в дальнем конце пещеры полыхнуло зарево. Лиходей, превратившись в огненного змея, налетел на ряды гридей и обдал их пламенем. Ярило закрылся щитом, оберегая соратников. Кострома метнула копье, но женских сил не хватило, чтобы добросить его, и острый наконечник лишь оцарапал змеиное брюхо. Жесткая чешуя зазвенела, змей развернулся и метнулся вдаль. Гриди разразились оглушительным ревом, приветствуя первую удачу.
- Супостат обращен в бегство! – воскликнула Кострома. – За ним! Ворвемся в пекло на его хвосте!
Тяжелые ворота меж двух скал захлопнулись сразу за змеем. Велес натужился и высадил их так, что створки повисли на петлях. За воротами гридей встретил лес из железных деревьев, на кривых сучьях которых росли острые ножи. Просочиться сквозь них нечего было и думать, но Стрибог набрал воздуха и пустил такой вихрь, что их вырвало с корнем и побросало на землю. Ярило топнул ногой, и из бесплодной почвы проросли сочные травы. Они покрыли разбросанное железо так, что по нему можно было ступать, не опасаясь порезаться.
- Нас не остановить! – обрадовалась Кострома, выезжая вперед.
В глубине подземелья раздался глухой рокот. Огненная река пересекала пещеру от одной стены до другой. Каменные своды озарялись багровым заревом. Волны, состоящие из жидкого пламени, накатывались одна на другую. От них исходил такой смрад, что лишь бестелесные воины могли его выдержать.
- А вот и Смородина, - сказал Род, догоняя наездницу. – Не ей ли собирался угостить нас Лиходей?
На берегу чернел опаленный фундамент рухнувшего замка, стены которого рассыпались и исчезли. Из-за обугленных валунов боязливо выглядывал вурдалак Вострозуб. Серая шерсть на его загривке стояла дыбом, а глаза испуганно блестели и бегали по сторонам.
- Вот и сторож этого замка! – с удовлетворением произнес Мстивой, хватая оборотня за шкирку.
- Я не сторож! – жалко заскулил тот. – Меня бросили на произвол. И это вовсе не замок – здесь стояла темница, в которой держали Мару, но ледяные стены растаяли и испарились, как только воровка умыкнула посох, запиравший ворота.
- Позвольте нам снять с этого чудища шкуру! – оживились Мирослав со Славомиром.
- Не время задерживаться! За мной! – крикнула Кострома и подняла Грома в воздух.
Облачный конь воспарил над рекой, но жар сгустился и отогнал его обратно к берегу.
- Почему нас не встречают? – с подозрением проговорил Ярило, прикрываясь щитом. – Войско бесов должно было выйти навстречу, чтобы дать бой.
- Чего они ждут? – присоединился Стрибог к его голосу.
- Вот чего! – ответил Род, указывая булавой на вздувшуюся реку.
Огненные волны вздыбились, поток забурлил, и начал наползать на берег. Рокот усилился, от стен пещеры начали откалываться целые скалы. Они рушились в волны, поток подхватывал их и швырял на сушу, загромождая проход. Гром понес Кострому прочь от мешанины, которая громоздилась все выше и выше.
- Нет! Мы наступаем! – сопротивлялась всадница, пытаясь развернуть коня.
Река бушевала все больше и больше. Раз за разом она выплевывала из своего нутра волны, гребни которых доставали до каменного потолка. Очередная волна подхватила каменное крошево и понесла его на небожителей.
- Отступаем! Немедля! – выкрикнул Род.
Но убраться они не успели. Огненный шквал подхватил их и выплеснул за пределы пещеры. Снег на Туманной поляне зашипел, ощутив жар подземной реки. Богов, гридей и навьев разметало по полю, один Гром продолжал парить, спасая свою хозяйку.
