- Берегитесь! Сейчас всех захлестнет! – воскликнул Ярило, едва поднявшись.
Из разверстой пасти пещеры одна за другой начали выплескиваться огненные струи. Они растеклись по поляне и понеслись через лес, сжигая деревья, затопляя дебри и снося холмы. Чтобы спастись, гридям пришлось сбросить тяжелые доспехи – лишь после этого они смогли взмыть и вознестись над огнем. Оранжевая лава поглотила стальные кольчуги, шлемы и щиты, и переварила их с утробным чавканьем.
Из глубины пещеры выплыл корабль под черными парусами. Место фигуры на его носу занял огненный змей, раскинувший крылья. С бортов свисали щиты, покрытые расплавленным железом. Попав на воздух, сплав застывал и превращался в прочнейший слой, пробить который не смогли бы и боги с их необузданной силой. На корме бесновались адские воеводы, а мертвецы, со скелетов которых слезали остатки кожи и плоти, налегали на весла.
Старец Род едва успел убраться в сторону от потока, пронзившего лес и хлынувшего на просторный Медовый луг. Непроглядное марево заволокло Туманную поляну и скрыло из виду Мироствол. Из мглы выкатился раскаленный железный мост и перебросился через реку. Его край вонзился в землю перед детинцем Велеса, на время оставленного богами.
- А вот и Калинов мост, - произнес Род отстраненно, как будто дело его не касалось.
- Все в детинец! Запремся, и будем держаться! – скомандовал Велес.
Боги и гриди начали собираться на Медовом лугу и отступать к его крепости. Кострома на Громе спустилась пониже и начала выуживать из снега бойцов, растерянных и ошеломленных.
- Как же так? – кусая губы, процедила она. – Ведь мы были почти у цели!
У крыльца Белой вежи Звенислава схватила Немила за пояс и потянула его на Зеницу. Кудесник встал на колени и прижался к алмазам, сквозь которые можно было разглядеть каждую мелочь на Туманной поляне.
- Что случилось? – не понимая, спросил он.
- Все пошло не так, как мы надеялись, - ответила Звенислава.
- Что могло пойти не так? Оставалось лишь взять пекло.
- Враги оказались сильнее, чем мы предполагали.
- Не должно быть такого. Не может такого быть. Не хочу в это верить! – Немил хватанул кулаком по алмазам, но лишь отбил пальцы.
- Веришь ты или нет, а все происходит на наших глазах, - хмуро выговорила Звенислава.
Немил увидел, как по Калинову мосту марширует целое войско, состоящее из вооруженных чертей, погоняющих мертвецов. Ободранные скелеты шагали, сжимая ржавые ножи, сабли и ятаганы. Черти кололи их похожими на вилы трезубцами, не позволяя останавливаться.
- Сколько их там? – спросила небесная дева.
- Тьма-тьмущая. Больше, чем гридей и навьев. Как море рядом с ведерком.
- И что нам теперь делать?
- А от нас еще что-то зависит? – с досадой ответил кудесник. – Я чувствую себя муравьем, на которого наступил слон. Как только мог я подумать, что человек способен сладить с небесными силами? Это так самонадеянно. Видно, не все зависит от нашей воли. В этом мире события текут, даже не спрашивая нашего мнения. Можем ли мы их остановить? Так муравей думает, что может остановить наводнение. А потом его смоет, и никто даже не вспомнит, что он стоял на пути воды.
Сквозь прозрачную площадь хорошо было видно, как безоружные гриди и растерявшие боевой пыл боги потянулись к распахнутым воротам детинца. Неожиданно гора, прикорнувшая за лесом, вздыбилась и превратилась в исполинского Святогора.
- Только его не хватало! – скрипнул зубами Немил.
Святогор зашагал через лес, сминая деревья и оставляя глубокие вмятины в почве. В руках он сжимал палицу, сделанную из огромного сука, отломанного от Мироствола. Нескольких шагов великану хватило, чтобы достичь детинца. Он набросился на деревянные башни и принялся крушить их палицей. Щепы брызнули в разные стороны, стенные прясла рассыпались, бревна вырвались и покатились под горку, ударяя по гридям и божествам.
- Я должен присоединиться к богам и разделить их судьбу, - сказал Немил.
- Куда тебе с твоей шальной головой? – образумила его Звенислава. – Не суйся между молотом и наковальней – расплющит.
- Прорицание Трояна гласит: в бою боги и бесы уничтожат друг друга. Миры будут разрушены, наступит конец света. Веня, боюсь, что мы видимся в последний раз. Настала пора попрощаться.
Звенислава расплакалась, бросилась ему на шею и обняла, стараясь не причинять боль.
- Я люблю тебя! – дрожа, проговорила она. – Сама не знаю, как это случилось. Ты – всего лишь земной человек, а я так давно живу на небесах, что забыла, когда было иначе. Но я чувствую, что привязалась к тебе. Рвать эту связь – все равно, что по живому резать.
- Я тоже люблю тебя, Веня. Но в последней битве каждый должен исполнить свой долг.
- Нет у тебя никаких долгов! В прорицании Трояна о тебе ничего не сказано. Ты слишком мелкая сошка, чтобы решать судьбы миров. Сиди себе тихо и не высовывайся.
- Ты же знаешь, что так не получится, - Немил ласково погладил ее по пушистой шубке.
Радужный мост уже серебрился среди легких снежинок, крутой горкой уходя к берегу Шерны. Додолу Немил застал на краю небосвода, она остановившимся взглядом наблюдала за тем, что происходит внизу. Боги пытались пробиться к подножию радуги, однако путь им преграждал разошедшийся великан, вовсю орудующий своей палицей.
- Госпожа, я решил сойти в Дол. Ты откроешь мне путь? – спросил человек.
- Я уже ничего не решаю, - печально ответила богиня. – Святогор сорвал с радуги полог. Мост свободен, но беззащитен. Страшно даже подумать, что будет, если великан попробует забраться по нему. Мост не выдержит его веса и рухнет. Небеса накренятся и треснут. Нельзя этого допустить. Если моста не станет, наши братья пропадут в окружении. Нужно передать, чтоб они возвращались. У нас осталось последнее убежище – Белая вежа. Но нужно спешить, иначе путь будет потерян.
- Я передам, - вызвался Немил.
- Куда ты лезешь? Никто тебя не зовет, - удержала его богиня.
- Меня звать не нужно, я иду по своей воле.
Внизу Святогор довершил разрушение детинца и принялся топтать его остатки. Даже с небес было слышно, как содрогается земля под его сапогами.
- Нельзя ли как-нибудь образумить этого дуболома? – спросил кудесник.
- Святогор – это дикая сила, - ответила Додола. – Никто не знает, отчего он ярится, а отчего утихает. Мы надеялись, что его уймет Леля, но этого не случилось. Видно, она на него не повлияла.
Немила охватили горячие чувства.
- Отчего боги гибнут? – воскликнул он. – Я разоблачил злодейку. Ее заговору конец. Жестокая сила не должна больше действовать, но почему тогда мир катится к светопреставлению? Ведь никто его уже не толкает!
- Наверное, такая у этого мира судьба, - вздохнула Додола. – Раз его подтолкни – и он покатится, куда ему предначертано.
- Нет никакой судьбы! – взбунтовался кудесник. – Есть только наши решения. Что мы сделаем – то и случится. Всем нужно остановиться. Все должны перестать истреблять друг друга.
- Кто остановится – тот погибнет, - возразила богиня. – Сейчас каждый делает то, что обязан.
- Что за глупое обязательство – рушить мир?
Сорванный полог свалился на поле между мостом и детинцем, от которого оставались руины.
Звенислава сама подвела ему Рублика. Кряхтя, Немил забрался в седло и вцепился здоровой рукой в гриву, предчувствуя, каким выйдет спуск. Конек взмахнул крыльями и понес его по мосту. Сердце ухнуло и заколотилось, пальцы задрожали, а на глаза навернулись слезы – Веня стояла у края алмазной тверди и провожала его долгим взглядом.
Конь пронес его над ровной гладью Шерны, уже изготовившейся сбросить ледовую корку, и направился к лесной опушке, из которой выпрыгивали растерявшие оружие гриди. В тот же миг над ухом Немила просвистела палица, настолько огромная, что ей можно было запросто перегородить реку. Всадник вжал голову в плечи и разглядел разбушевавшегося великана, который пытался прихлопнуть его, как комара.
Рублик ловко порхнул Святогору под руку, проскочил у него под мышкой и вырвался на вольный простор. Первым, кого Немил встретил, оказался Ярило. Его почерневший щит против великана был бесполезен, и бог устало брел через поле, оставляя в снегу глубокие следы. Род по-начальски орудовал булавой и сыпал командами, но их мало кто выполнял. Человек подлетел к нему и прокричал:
- Додола зовет всех скорее на мост. Возвращайтесь на небо!
- Отступить – самое время, - откликнулся старый владыка. – Но у нас на пути Святогор, мимо него не пройти. И чего он так разошелся? Как будто кто-то его разозлил.
- За стенами Серебряного города мы выдержим любую осаду. Белую вежу ни один враг не брал, - сказал, подходя, Стрибог.
- Как мы можем отступать? – громыхнул Ярило. – Корабль мертвецов вот-вот коснется берега. Как только это случится, упыри разбегутся по долу. Если они выберутся из Дикого леса, то перережут всех, в ком течет теплая кровь.
- Где Кострома? – спросил Немил.
Боги и гриди смущенно спрятали взгляды.
- Никто не видел ее после того, как нас выбросило из подземелья, - ответил Род. – Боюсь, что она так и осталась в нем.
- Я ее разыщу! – встрепенулся кудесник и направил коня во мглу, сгустившуюся над Туманной поляной.
Корни Мироствола едва проступали сквозь пелену, а жар от растекшейся Смородины стоял такой, что человек взопрел. Из тумана выплыли черные паруса. Корабль мертвецов скользил по кипящей лаве, как по озерной глади. Его снасти скрипели, как зубы страдальцев, а весла гребцов окунались в огонь и толкали его к берегу.
Немил спрыгнул с коня и едва не угодил в ручей с мертвой водой.
- Ах ты, какая оказия! – выругался он, но ему в голову тут же пришла мысль.
Он снял с седла переметную суму, вытащил из нее тыквы и принялся пополнять запасы колдовских вод. По мачте, торчащей над корабельным носом, прополз огненный змей, оторвался и взмыл ввысь, рассыпая вокруг снопы искр. Немила обдало жаром, Рублик вырвался и понесся ввысь, чтобы глотнуть свежего воздуха.
- Как я тебя понимаю! – проводил его взглядом кудесник. – Тут как в пекле – не продохнуть.
Огненный змей пролетел над лесом так низко, что верхушки сосен задели его чешую. Хвоя вспыхнула, пламя пробежало по раскидистым лапам и перекинулось на березы, дубы и голые липки. Дракон продолжал нарезать круги, и вскоре весь лес заполыхал. Из дупла в Миростволе выскочила веверица, возмущенно застрекотала и бросилась по коре вверх, к облакам, под которыми гуляли холодные поднебесные ветра.
Корабль наткнулся на мель и застрял. В смрадном дыму Немил разглядел Лютобора, над головой которого вместо рогов покачивались два жалких обрубка. Безрогий демон выглядел еще отвратительней, чем раньше. Он сжимал в когтях острый трезубец и орал на гребцов, заставляя их громыхать костями. Но усилия скелетов были напрасны – им не удавалось сдвинуть корабль с мели.
Бес хлопнул крыльями, спрыгнул с палубы и перенесся через огненный поток. Немил спрятался за вывороченный корень, но демон почуял его и в три прыжка оказался рядом. Под ногой что-то хрустнуло: пятясь, кудесник наступил на черпак, брошенный тут день назад. Схватив его, он замахнулся на беса и крикнул:
- Изыди, нечистый!
- Надеешься прогнать меня этим пустым заклинанием? – насмешливо прохрипел бес. – Оно не сработало в прошлый раз. Может, теперь вдруг начнет действовать?
- Я найду на тебя управу! Я – кудесник, а это не пустой звук.
- В пекле души кудесников ценятся, особенно тех, кто грешил и водился с чертями.
Демон настиг его и прижал к ручейку, струящемуся из-под корней.
- А вот попробуй-ка мертвой водички! – выкрикнул Немил, и, зачерпнув из ручья, плеснул бесу в лицо.
По-собачьи длинный язык Лютобора слизнул несколько капель. Демон причмокнул, и неожиданно попросил:
- Подбавь еще этого дивного питья!
- Изволь! Для тебя ничего не жалко!
И Немил вылил ему на макушку новую порцию зелья. Шрамы на лице демона задымились и начали зарастать. Дырявая рана, проделанная стрелой Перуна, окончательно затянулась. На ее месте выступила новая шерсть, гладкая и лоснящаяся. Наконец, из рогов, отсеченных секирой, вытянулись ростки, которые тут же окрепли, расширились и затвердели. Не прошло и нескольких мгновений, как помолодевший и приободрившийся демон затряс новыми рогами, еще более длинными и острыми, чем прежде.
- Как же так? – растерянно прошептал Немил. – Ведь этого было достаточно, чтобы избавиться от Вертопраха.
- Дурень! Ты хотел меня этим сгубить? – расхохотался бес. – Ты не знал, что мертвая вода заживляет раны?
- Она заживляет лишь мертвецов. Живые от нее мрут. Я думал, ты отбросишь копыта.
- Каким ты был недоумком, таким и остался. Бесы, черти, упыри – нежить. Нас мертвая вода делает только сильнее. Чему ты учился у своих колдунов?
- А что ты на это скажешь? – нашелся Немил.
Он зачерпнул воды из второго ручья и плеснул на свиной пятак. Лютобор взвыл, как от нестерпимой боли, и отшатнулся.
- Вот и живая водичка! Она тебе тоже по вкусу? – крикнул кудесник, поливая его грудь и плечи.
Бурая шкура демона зашипела, как будто ее прожигала кислота. Он развернулся и бросился наутек, но сделал неверный шаг и попал копытом в ручей. Нога его подвернулась, и он плюхнулся в живую воду задом. Вопль боли перешел в дикий рев. Хвост его отвалился, шкура начала сползать.
- Угостись-ка еще! – добавил Немил, поливая его спину.
Перепончатые крылья демона поникли и скукожились. Он кое-как выбрался из ручья, но сил у него больше не оставалось. Шкура сползла с беса окончательно, из нее выскочила тоненькая змея со склизкой кожей и начала извиваться на земле. Немил принялся топтать ее сапогами. Змея зашипела от злости, вывернулась и заструилась под корень, торопясь скрыться в подземной норе.
- Катись прочь! – проводил ее человек.
Осторожно, стараясь случайно не смахнуть даже капельки, он наполнил вторую флягу. Корабль под черными парусами меж тем снялся с мели и ткнулся в берег. С его палубы взлетела туча нетопырей, шумной стаей перенеслась на сушу и хлопнулась оземь, превращаясь в толпу костлявых скелетов, бряцающих позвонками и скрежещущих проржавевшими лезвиями.
- Сколько ж вас тут? – прошептал Немил, глядя, как ряды нежити выползают к нему из тумана.
Мертвяки продолжали заполнять берег, как будто корабль был безразмерным. Все новые стаи летучих мышей вырывались из его трюма и разлетались над лесом. Немилу пришло в голову сбрызнуть живой водой тех, что поближе, но ее хватило бы лишь на несколько тварей, а они все прибывали и прибывали.
- Род приказал отступать. Кто я такой, чтобы не повиноваться владыке? – напомнил себе кудесник.
Он перекинул суму через плечо, перемахнул через корень и дал деру. Гремящие костьми мертвяки затерялись в тумане. Немил смог отдышаться только после того, как они пропали из виду.
На Медовый луг он выбрался в шоковом состоянии. Оранжевые волны Смородины накатывали на берега, затопляя новые участки равнины. Воеводы-бесы и погонщики-черти строили полки упырей, подгоняя их трехзубыми вилами. Святогор с наслаждением топтал руины детинца и ревел так, что с вершин дальних гор скатывались лавины. Все эти картины мелькали перед глазами Немила, замершего на опушке горящего леса.
- Как это могло случиться? – прошептал он. – Почему все идет вкривь и вкось? Не должно так быть!
Из разверстой пасти пещеры одна за другой начали выплескиваться огненные струи. Они растеклись по поляне и понеслись через лес, сжигая деревья, затопляя дебри и снося холмы. Чтобы спастись, гридям пришлось сбросить тяжелые доспехи – лишь после этого они смогли взмыть и вознестись над огнем. Оранжевая лава поглотила стальные кольчуги, шлемы и щиты, и переварила их с утробным чавканьем.
Из глубины пещеры выплыл корабль под черными парусами. Место фигуры на его носу занял огненный змей, раскинувший крылья. С бортов свисали щиты, покрытые расплавленным железом. Попав на воздух, сплав застывал и превращался в прочнейший слой, пробить который не смогли бы и боги с их необузданной силой. На корме бесновались адские воеводы, а мертвецы, со скелетов которых слезали остатки кожи и плоти, налегали на весла.
Старец Род едва успел убраться в сторону от потока, пронзившего лес и хлынувшего на просторный Медовый луг. Непроглядное марево заволокло Туманную поляну и скрыло из виду Мироствол. Из мглы выкатился раскаленный железный мост и перебросился через реку. Его край вонзился в землю перед детинцем Велеса, на время оставленного богами.
- А вот и Калинов мост, - произнес Род отстраненно, как будто дело его не касалось.
- Все в детинец! Запремся, и будем держаться! – скомандовал Велес.
Боги и гриди начали собираться на Медовом лугу и отступать к его крепости. Кострома на Громе спустилась пониже и начала выуживать из снега бойцов, растерянных и ошеломленных.
- Как же так? – кусая губы, процедила она. – Ведь мы были почти у цели!
У крыльца Белой вежи Звенислава схватила Немила за пояс и потянула его на Зеницу. Кудесник встал на колени и прижался к алмазам, сквозь которые можно было разглядеть каждую мелочь на Туманной поляне.
- Что случилось? – не понимая, спросил он.
- Все пошло не так, как мы надеялись, - ответила Звенислава.
- Что могло пойти не так? Оставалось лишь взять пекло.
- Враги оказались сильнее, чем мы предполагали.
- Не должно быть такого. Не может такого быть. Не хочу в это верить! – Немил хватанул кулаком по алмазам, но лишь отбил пальцы.
- Веришь ты или нет, а все происходит на наших глазах, - хмуро выговорила Звенислава.
Немил увидел, как по Калинову мосту марширует целое войско, состоящее из вооруженных чертей, погоняющих мертвецов. Ободранные скелеты шагали, сжимая ржавые ножи, сабли и ятаганы. Черти кололи их похожими на вилы трезубцами, не позволяя останавливаться.
- Сколько их там? – спросила небесная дева.
- Тьма-тьмущая. Больше, чем гридей и навьев. Как море рядом с ведерком.
- И что нам теперь делать?
- А от нас еще что-то зависит? – с досадой ответил кудесник. – Я чувствую себя муравьем, на которого наступил слон. Как только мог я подумать, что человек способен сладить с небесными силами? Это так самонадеянно. Видно, не все зависит от нашей воли. В этом мире события текут, даже не спрашивая нашего мнения. Можем ли мы их остановить? Так муравей думает, что может остановить наводнение. А потом его смоет, и никто даже не вспомнит, что он стоял на пути воды.
Сквозь прозрачную площадь хорошо было видно, как безоружные гриди и растерявшие боевой пыл боги потянулись к распахнутым воротам детинца. Неожиданно гора, прикорнувшая за лесом, вздыбилась и превратилась в исполинского Святогора.
- Только его не хватало! – скрипнул зубами Немил.
Святогор зашагал через лес, сминая деревья и оставляя глубокие вмятины в почве. В руках он сжимал палицу, сделанную из огромного сука, отломанного от Мироствола. Нескольких шагов великану хватило, чтобы достичь детинца. Он набросился на деревянные башни и принялся крушить их палицей. Щепы брызнули в разные стороны, стенные прясла рассыпались, бревна вырвались и покатились под горку, ударяя по гридям и божествам.
- Я должен присоединиться к богам и разделить их судьбу, - сказал Немил.
- Куда тебе с твоей шальной головой? – образумила его Звенислава. – Не суйся между молотом и наковальней – расплющит.
- Прорицание Трояна гласит: в бою боги и бесы уничтожат друг друга. Миры будут разрушены, наступит конец света. Веня, боюсь, что мы видимся в последний раз. Настала пора попрощаться.
Звенислава расплакалась, бросилась ему на шею и обняла, стараясь не причинять боль.
- Я люблю тебя! – дрожа, проговорила она. – Сама не знаю, как это случилось. Ты – всего лишь земной человек, а я так давно живу на небесах, что забыла, когда было иначе. Но я чувствую, что привязалась к тебе. Рвать эту связь – все равно, что по живому резать.
- Я тоже люблю тебя, Веня. Но в последней битве каждый должен исполнить свой долг.
- Нет у тебя никаких долгов! В прорицании Трояна о тебе ничего не сказано. Ты слишком мелкая сошка, чтобы решать судьбы миров. Сиди себе тихо и не высовывайся.
- Ты же знаешь, что так не получится, - Немил ласково погладил ее по пушистой шубке.
Радужный мост уже серебрился среди легких снежинок, крутой горкой уходя к берегу Шерны. Додолу Немил застал на краю небосвода, она остановившимся взглядом наблюдала за тем, что происходит внизу. Боги пытались пробиться к подножию радуги, однако путь им преграждал разошедшийся великан, вовсю орудующий своей палицей.
- Госпожа, я решил сойти в Дол. Ты откроешь мне путь? – спросил человек.
- Я уже ничего не решаю, - печально ответила богиня. – Святогор сорвал с радуги полог. Мост свободен, но беззащитен. Страшно даже подумать, что будет, если великан попробует забраться по нему. Мост не выдержит его веса и рухнет. Небеса накренятся и треснут. Нельзя этого допустить. Если моста не станет, наши братья пропадут в окружении. Нужно передать, чтоб они возвращались. У нас осталось последнее убежище – Белая вежа. Но нужно спешить, иначе путь будет потерян.
- Я передам, - вызвался Немил.
- Куда ты лезешь? Никто тебя не зовет, - удержала его богиня.
- Меня звать не нужно, я иду по своей воле.
Внизу Святогор довершил разрушение детинца и принялся топтать его остатки. Даже с небес было слышно, как содрогается земля под его сапогами.
- Нельзя ли как-нибудь образумить этого дуболома? – спросил кудесник.
- Святогор – это дикая сила, - ответила Додола. – Никто не знает, отчего он ярится, а отчего утихает. Мы надеялись, что его уймет Леля, но этого не случилось. Видно, она на него не повлияла.
Немила охватили горячие чувства.
- Отчего боги гибнут? – воскликнул он. – Я разоблачил злодейку. Ее заговору конец. Жестокая сила не должна больше действовать, но почему тогда мир катится к светопреставлению? Ведь никто его уже не толкает!
- Наверное, такая у этого мира судьба, - вздохнула Додола. – Раз его подтолкни – и он покатится, куда ему предначертано.
- Нет никакой судьбы! – взбунтовался кудесник. – Есть только наши решения. Что мы сделаем – то и случится. Всем нужно остановиться. Все должны перестать истреблять друг друга.
- Кто остановится – тот погибнет, - возразила богиня. – Сейчас каждый делает то, что обязан.
- Что за глупое обязательство – рушить мир?
Сорванный полог свалился на поле между мостом и детинцем, от которого оставались руины.
Звенислава сама подвела ему Рублика. Кряхтя, Немил забрался в седло и вцепился здоровой рукой в гриву, предчувствуя, каким выйдет спуск. Конек взмахнул крыльями и понес его по мосту. Сердце ухнуло и заколотилось, пальцы задрожали, а на глаза навернулись слезы – Веня стояла у края алмазной тверди и провожала его долгим взглядом.
Конь пронес его над ровной гладью Шерны, уже изготовившейся сбросить ледовую корку, и направился к лесной опушке, из которой выпрыгивали растерявшие оружие гриди. В тот же миг над ухом Немила просвистела палица, настолько огромная, что ей можно было запросто перегородить реку. Всадник вжал голову в плечи и разглядел разбушевавшегося великана, который пытался прихлопнуть его, как комара.
Рублик ловко порхнул Святогору под руку, проскочил у него под мышкой и вырвался на вольный простор. Первым, кого Немил встретил, оказался Ярило. Его почерневший щит против великана был бесполезен, и бог устало брел через поле, оставляя в снегу глубокие следы. Род по-начальски орудовал булавой и сыпал командами, но их мало кто выполнял. Человек подлетел к нему и прокричал:
- Додола зовет всех скорее на мост. Возвращайтесь на небо!
- Отступить – самое время, - откликнулся старый владыка. – Но у нас на пути Святогор, мимо него не пройти. И чего он так разошелся? Как будто кто-то его разозлил.
- За стенами Серебряного города мы выдержим любую осаду. Белую вежу ни один враг не брал, - сказал, подходя, Стрибог.
- Как мы можем отступать? – громыхнул Ярило. – Корабль мертвецов вот-вот коснется берега. Как только это случится, упыри разбегутся по долу. Если они выберутся из Дикого леса, то перережут всех, в ком течет теплая кровь.
- Где Кострома? – спросил Немил.
Боги и гриди смущенно спрятали взгляды.
- Никто не видел ее после того, как нас выбросило из подземелья, - ответил Род. – Боюсь, что она так и осталась в нем.
- Я ее разыщу! – встрепенулся кудесник и направил коня во мглу, сгустившуюся над Туманной поляной.
Корни Мироствола едва проступали сквозь пелену, а жар от растекшейся Смородины стоял такой, что человек взопрел. Из тумана выплыли черные паруса. Корабль мертвецов скользил по кипящей лаве, как по озерной глади. Его снасти скрипели, как зубы страдальцев, а весла гребцов окунались в огонь и толкали его к берегу.
Немил спрыгнул с коня и едва не угодил в ручей с мертвой водой.
- Ах ты, какая оказия! – выругался он, но ему в голову тут же пришла мысль.
Он снял с седла переметную суму, вытащил из нее тыквы и принялся пополнять запасы колдовских вод. По мачте, торчащей над корабельным носом, прополз огненный змей, оторвался и взмыл ввысь, рассыпая вокруг снопы искр. Немила обдало жаром, Рублик вырвался и понесся ввысь, чтобы глотнуть свежего воздуха.
- Как я тебя понимаю! – проводил его взглядом кудесник. – Тут как в пекле – не продохнуть.
Огненный змей пролетел над лесом так низко, что верхушки сосен задели его чешую. Хвоя вспыхнула, пламя пробежало по раскидистым лапам и перекинулось на березы, дубы и голые липки. Дракон продолжал нарезать круги, и вскоре весь лес заполыхал. Из дупла в Миростволе выскочила веверица, возмущенно застрекотала и бросилась по коре вверх, к облакам, под которыми гуляли холодные поднебесные ветра.
Корабль наткнулся на мель и застрял. В смрадном дыму Немил разглядел Лютобора, над головой которого вместо рогов покачивались два жалких обрубка. Безрогий демон выглядел еще отвратительней, чем раньше. Он сжимал в когтях острый трезубец и орал на гребцов, заставляя их громыхать костями. Но усилия скелетов были напрасны – им не удавалось сдвинуть корабль с мели.
Бес хлопнул крыльями, спрыгнул с палубы и перенесся через огненный поток. Немил спрятался за вывороченный корень, но демон почуял его и в три прыжка оказался рядом. Под ногой что-то хрустнуло: пятясь, кудесник наступил на черпак, брошенный тут день назад. Схватив его, он замахнулся на беса и крикнул:
- Изыди, нечистый!
- Надеешься прогнать меня этим пустым заклинанием? – насмешливо прохрипел бес. – Оно не сработало в прошлый раз. Может, теперь вдруг начнет действовать?
- Я найду на тебя управу! Я – кудесник, а это не пустой звук.
- В пекле души кудесников ценятся, особенно тех, кто грешил и водился с чертями.
Демон настиг его и прижал к ручейку, струящемуся из-под корней.
- А вот попробуй-ка мертвой водички! – выкрикнул Немил, и, зачерпнув из ручья, плеснул бесу в лицо.
По-собачьи длинный язык Лютобора слизнул несколько капель. Демон причмокнул, и неожиданно попросил:
- Подбавь еще этого дивного питья!
- Изволь! Для тебя ничего не жалко!
И Немил вылил ему на макушку новую порцию зелья. Шрамы на лице демона задымились и начали зарастать. Дырявая рана, проделанная стрелой Перуна, окончательно затянулась. На ее месте выступила новая шерсть, гладкая и лоснящаяся. Наконец, из рогов, отсеченных секирой, вытянулись ростки, которые тут же окрепли, расширились и затвердели. Не прошло и нескольких мгновений, как помолодевший и приободрившийся демон затряс новыми рогами, еще более длинными и острыми, чем прежде.
- Как же так? – растерянно прошептал Немил. – Ведь этого было достаточно, чтобы избавиться от Вертопраха.
- Дурень! Ты хотел меня этим сгубить? – расхохотался бес. – Ты не знал, что мертвая вода заживляет раны?
- Она заживляет лишь мертвецов. Живые от нее мрут. Я думал, ты отбросишь копыта.
- Каким ты был недоумком, таким и остался. Бесы, черти, упыри – нежить. Нас мертвая вода делает только сильнее. Чему ты учился у своих колдунов?
- А что ты на это скажешь? – нашелся Немил.
Он зачерпнул воды из второго ручья и плеснул на свиной пятак. Лютобор взвыл, как от нестерпимой боли, и отшатнулся.
- Вот и живая водичка! Она тебе тоже по вкусу? – крикнул кудесник, поливая его грудь и плечи.
Бурая шкура демона зашипела, как будто ее прожигала кислота. Он развернулся и бросился наутек, но сделал неверный шаг и попал копытом в ручей. Нога его подвернулась, и он плюхнулся в живую воду задом. Вопль боли перешел в дикий рев. Хвост его отвалился, шкура начала сползать.
- Угостись-ка еще! – добавил Немил, поливая его спину.
Перепончатые крылья демона поникли и скукожились. Он кое-как выбрался из ручья, но сил у него больше не оставалось. Шкура сползла с беса окончательно, из нее выскочила тоненькая змея со склизкой кожей и начала извиваться на земле. Немил принялся топтать ее сапогами. Змея зашипела от злости, вывернулась и заструилась под корень, торопясь скрыться в подземной норе.
- Катись прочь! – проводил ее человек.
Осторожно, стараясь случайно не смахнуть даже капельки, он наполнил вторую флягу. Корабль под черными парусами меж тем снялся с мели и ткнулся в берег. С его палубы взлетела туча нетопырей, шумной стаей перенеслась на сушу и хлопнулась оземь, превращаясь в толпу костлявых скелетов, бряцающих позвонками и скрежещущих проржавевшими лезвиями.
- Сколько ж вас тут? – прошептал Немил, глядя, как ряды нежити выползают к нему из тумана.
Мертвяки продолжали заполнять берег, как будто корабль был безразмерным. Все новые стаи летучих мышей вырывались из его трюма и разлетались над лесом. Немилу пришло в голову сбрызнуть живой водой тех, что поближе, но ее хватило бы лишь на несколько тварей, а они все прибывали и прибывали.
- Род приказал отступать. Кто я такой, чтобы не повиноваться владыке? – напомнил себе кудесник.
Он перекинул суму через плечо, перемахнул через корень и дал деру. Гремящие костьми мертвяки затерялись в тумане. Немил смог отдышаться только после того, как они пропали из виду.
На Медовый луг он выбрался в шоковом состоянии. Оранжевые волны Смородины накатывали на берега, затопляя новые участки равнины. Воеводы-бесы и погонщики-черти строили полки упырей, подгоняя их трехзубыми вилами. Святогор с наслаждением топтал руины детинца и ревел так, что с вершин дальних гор скатывались лавины. Все эти картины мелькали перед глазами Немила, замершего на опушке горящего леса.
- Как это могло случиться? – прошептал он. – Почему все идет вкривь и вкось? Не должно так быть!
