И всё же… внутри что-то болезненно тянуло, будто под кожей дрогнула натянутая ниточка.
— Странно, — прошептала она.
— Что именно? — спросил Сергей, входя следом.
Надя покачала головой. Она не находила слов, только слушала внутренний отклик. Это было не похоже на воспоминание. Скорее… будто кто-то смотрел на неё, невидимо и внимательно.
Она сделала шаг вперёд — пол тихо скрипнул. В коридоре висело зеркало. Надя подошла ближе: чужая рама, незнакомое стекло. Но когда подняла взгляд…
На миг ей показалось, что за плечом промелькнул силуэт женщины. Размытый, будто отблеск света.
Надя резко обернулась — коридор был пуст.
— Опять? — тихо спросил Сергей. Он уже видел, как она вздрагивала в дороге.
Она кивнула.
— Она… ведёт нас.
— Ты уверена, что это она? Ты ведь никогда её не видела.
— Но её письма… они всегда приходили вовремя. И сейчас… я просто чувствую.
Они прошли дальше. Дом был чужим, но с каждым шагом Надя ощущала нарастающее напряжение, словно входила в чужую память, которая зачем-то впускает её внутрь.
В гостиной на столе лежала книга. Открытая. Пыльная — но будто недавно тронутая рукой.
— Тут никого не было годами, — пробормотал Сергей, наклоняясь. — Откуда она здесь?
Надя посмотрела на подчёркнутую строку:
«Когда сомнение ведёт вперёд, ищи того, кто идёт рядом — он поможет найти путь».
Сергей замолчал, не зная, что сказать.
А Надя почувствовала лёгкий толчок в груди — будто эту фразу выделили специально для неё.
Из глубины дома донёсся тихий звук — словно бусина ударилась о другую. Надя вздрогнула и пошла туда.
У двери в спальню на полу лежали чётки. Старые, незнакомые. Но когда она подняла их, пальцы ощутили лёгкое тепло.
— Нас точно ждут, — тихо сказал Сергей.
Надя кивнула.
— И ведут.
Дверь спальни приоткрылась сама.
Внутри было темно, но на подоконнике лежал белый конверт. Запечатанный. С её именем. Почерком, который она знала только по экрану телефона.
Марена.
Комната будто не принадлежала дому — воздух здесь был плотнее, тише, холоднее. Словно стены впитывали в себя каждый звук, не позволяя ему вернуться.
Сергей остался на пороге.
— Тебе самой надо, — тихо сказал он.
Она шагнула внутрь.
Комната была небольшой: простая кровать, старый шкаф, когда-то белые занавески. Всё серое от времени. И только конверт выбивался из этого застывшего пространства — белый, чистый, словно положенный совсем недавно.
Она подошла ближе. Её дыхание стало неровным — не от страха, а от чувства, что кто-то только что стоял здесь. Смотрел в окно. Ждал её.
Под пальцами — пыль.
Но вокруг конверта — чистое ровное пятно.
— Интересно… — пробормотал Сергей. — Весь дом в пыли, а письмо — свежее.
Надя не ответила. Аккуратно взяла конверт, разорвала печать.
На пол выпал тонкий, чуть желтоватый лист — словно старинный.
Она развернула его.
Письмо Марены
«Надежда.
Ты входишь туда, куда не каждый может войти. Не потому, что ты выбрала путь — потому что путь выбрал тебя.
Ты спрашиваешь, почему всё повторяется. Почему судьба возвращает тебя туда, где боль. Но есть то, что нельзя изменить: итог. И то, что всегда можно изменить: путь к нему.
События могут менять форму. День, час, место, даже шаги людей рядом с тобой — всё может быть иначе. Но то, что принадлежит судьбе, сбудется в любом варианте мира.
Твоя петля — не наказание. Это возможность. Не изменить другого — а изменить себя перед тем, что должно произойти.
Ты ищешь выход. Но выход — не впереди. Он внутри.
Ищи женщину в чёрном.
Она знает начало там, где ты видишь только конец.»
Надя перечитала несколько раз.
Строки будто пульсировали — то приближались, то отдалялись, как отражение в воде.
— Женщина в чёрном… кто она? — прошептала Надя.
Сергей стоял в дверях, будто невидимая черта не позволяла ему переступить порог.
— Может, речь о кладбище? Или о… маме? Ты же говорила, что видела там какую-то…
— Нет, — перебила Надя. — Это не про прошлый раз. Это что-то ближе. Иначе.
Она сжала письмо.
Внутри что-то дрогнуло — слабое узнавание.
Будто эта фигура уже появлялась раньше: в снах, в отражениях, на грани восприятия.
— Марена хочет, чтобы я её нашла, — сказала Надя. — Эта женщина связана с петлёй.
Сергей нахмурился.
— Надь… пообещай, что не кинешься за первой тенью.
Она улыбнулась устало, почти беззащитно.
— Поздно, Серёж. Я уже в этой тени живу.
Она снова взглянула на письмо и поняла:
это не просто знак.
Это — начало нового круга.
Но теперь она будет идти не вслепую.
В коридоре стояла тишина — не просто бытовая, а та особая, когда кажется, будто стены прислушиваются к шагам гостьи, вошедшей слишком осторожно. Надя переступила порог, оглядываясь. В воздухе висел лёгкий запах старого дерева и сухой пыли, смешанный с чем-то неуловимым — будто ветер занёс сюда хмель и полынь. Тонко, почти незаметно, словно это был не запах, а воспоминание.
— Странно, да? — прошептала она. Говорить громко не получалось — голос будто вяз в тишине.
Сергей молчал. Он просто наблюдал за ней внимательно, настороженно, как будто опасался, что она в любой момент может потерять равновесие.
Надя прошла в гостиную — туда, где несколько часов назад почувствовала что-то вроде тихой благодарности, отклика дома. Сейчас комната была спокойной, безмолвной, пустой.
Она провела ладонью по шершавой стене. Дом не отзывался.
— Может… показалось, — сказала она, хоть знала: нет, не показалось.
Они медленно обошли дом, заглянули на чердак, в кладовую, осмотрели старые бумаги — всё выглядело по-обычному. Но когда Надя выходила из комнаты, где стоял старый письменный стол, случилось странное.
Она лишь тронула ручку двери, шагнула за порог — и где-то за спиной отчётливо щёлкнуло. Будто маленькая дверца или замок внутри стены сами собой встали на место.
Не громко, но так ясно, что невозможно было не услышать.
Надя резко обернулась.
— Ты это слышал?
— Да, — коротко ответил Сергей. — И ничего не двигалось. Я смотрел.
Дом отзывался. Не держал её, не отпугивал — лишь давал понять: она идёт правильно.
Когда дверь дома закрылась за их спинами, Надя ощутила лёгкость, будто что-то внутри обрело завершение. Она вдохнула холодный воздух и почувствовала, как напряжение медленно отпускает.
В машине, уже выехав на трассу, Надя достала телефон. Новое уведомление.
Марена.
«Надя, не бойся. Дом не причинит тебе вреда. Но прошу: если почувствуешь зов — не игнорируй. Скоро всё станет яснее. И будь осторожна с женщиной в чёрном. Она знает, что ты рядом.»
У неё похолодели пальцы.
— Что случилось? — спросил Сергей, бросив взгляд с дороги.
— Она… написала. Прямо сейчас.
Он прочитал, нахмурился и резко сказал:
— Я не оставлю тебя одну. Поехали ко мне. Переночуешь, отдохнёшь.
Надя кивнула автоматически.
«Женщина в чёрном», — звенело у неё в голове.
Кто она? Что знает? И почему тень из дома теперь казалась не просто образом?
У Сергея дома Надя почти сразу легла под одеяло. Он выключил свет, оставил ночник и тихо сказал:
— Спи. Утром будет яснее.
Но ночь не принесла покоя.
Когда она провалилась в сон, перед ней появился Федя — серьёзный, спокойный — и рядом Сашка, чуть позади, будто прикрывая его спину.
— Надь, слушай внимательно, — сказал Федя. — Ты идёшь правильно. Но времени мало.
— Куда правильно? Что я должна искать?
Федя шагнул ближе.
— Женщину в чёрном. Она — ключ. Но не верь всему, что она скажет.
Сашка наклонился и шепнул:
— Ты уже рядом.
А потом тьма погасила всё. На мгновение Наде показалось, что за спинами Феди и Сашки мелькнула вытянутая фигура в чёрном плаще.
Она проснулась резко, с болью в груди от ускоренного пульса. Комната была тихой. Сергей спал на диване.
Надя знала: это был не обычный сон. Это была подсказка.
Она поднялась, подошла к окну и раздвинула тяжёлую штору.
За стеклом бушевал снегопад. Тот самый — необычный, плотный, когда город словно исчезает.
Хлопья летели тяжёлые, густые, образуя белую стену. Свет фонаря растворялся в снегу.
Надя коснулась холодного стекла и прошептала:
— Как будто специально.
Тишина была такая же, как в доме. Будто снег что-то скрывал… или показывал.
И вдруг, на границе света, ей показалось движение. Узкая, вытянутая тень. Женский силуэт.
Хлопья тут же стёрли очертания, но ощущение остыло внутри холодом.
Сергей поднялся.
— Ты бледная. Что-то случилось?
— Просто… снег сильный. Я подумала…
Объяснить было невозможно.
В этот момент телефон мигнул.
Марена.
«Если увидишь ночью снег — не бойся. Это знак, что путь рядом. Но женщина в чёрном тоже увидит его. Она уже близко.»
Надя вновь посмотрела на окно.
Снег падал густо. Тихо.
И где-то там, за белой стеной, тень снова мелькнула.
Утро началось странно ещё до того, как Надя открыла глаза.
Она чувствовала, что проснулась — но будто не полностью. Между сном и явью, в тонком слое тишины, ей слышался чей-то тихий шёпот. Слов не разобрать, только мягкая интонация, словно кто-то зовёт по имени, ласково, терпеливо.
Когда она резко выдохнула и окончательно проснулась — шёпот исчез.
В комнате было светло: снегопад за ночь стих, но мир за окном стал белее, чем обычно, будто кто-то стер все цвета. Сергей уже был на кухне — слышался звук чайника.
Надя поднялась и подошла к окну. Белое небо, белая земля, белые крыши. И среди этого — странное чувство, будто что-то ждёт её снаружи.
Сергей постучал в дверной косяк:
— Ты как? Выглядишь уставшей.
— Мне… снилось. — Она потерла виски. — Федя и Сашка. И женщина в чёрном. Они сказали… что времени мало.
Сергей подошёл ближе, нахмурился:
— Надь, надо что-то делать с этими снами. Они пугают тебя. Может, тебе нужен отдых? Перерыв?
— Нет, — она сказала слишком быстро. — Они не пугают. Они предупреждают. Это разное.
Он посмотрел с сомнением, но спорить не стал.
За завтраком Надя поймала себя на том, что всё время поглядывает в окно — будто боялась увидеть там тот силуэт. Но снег медленно падал ровными мягкими хлопьями, спокойными, обычными.
— Я отвезу тебя домой, — предложил Сергей. — Посидишь, подумаешь, отдохнёшь.
Надя пожала плечами:
— Да. Наверное, так лучше.
Но как только они сели в машину, как только двери закрылись, телефон тихо вибрировал в кармане.
Марена.
Надя медленно открыла сообщение.
«Надя, если сегодня почувствуешь холод не по погоде — это не просто так. Не отходи от Сергея далеко. И не заходи в дом одна.»
Надя почувствовала, как что-то неприятно шевельнулось в груди.
— Что она там опять? — спросил Сергей.
Она протянула телефон. Он прочитал, выругался коротко, зло — но тихо:
— Так. Тогда я тем более не оставлю тебя одну.
Дорога домой была почти пустой — снег укладывал улицы в мягкие белые поля. Замолчал даже двигатель, будто звук тоже приглушился этим утренним полумраком.
Но у Нади было странное ощущение: будто они не едут, а кто-то ведёт их. Как будто маршрут заранее проложен невидимой рукой.
— Слушай… — она сделала глубокий вдох. — Я утром слышала голос. Перед тем как проснулась. Не отчётливо, но… как зов.
Сергей посмотрел на неё напряжённо:
— Голос? Женский?
— Не знаю.
— Надя, если это… — он замолчал. — Если это та женщина в чёрном…
— Не думаю. — Она покачала головой. — От голоса не было холода. Скорее… тепло. Как будто кто-то хотел успокоить.
Машина плавно свернула на её улицу.
И сразу — резкий, неестественный толчок в воздухе. Не вибрация, нет — именно ощущение, будто температура вокруг упала на несколько градусов.
Надя вздрогнула.
— Ты почувствовал? — прошептала она.
Сергей замедлил скорость.
— Да. Как будто окно кто-то открыл.
Но окна были закрыты. Двери — тоже.
И вдруг Надя увидела: у её дома на снегу — следы. Чёткие. Одинокие. Идущие от дороги к её подъезду. Женские. Узкие.
И полностью чёрные — как будто снег под ними не просто примят, а чем-то пропитан тёмным.
Надя едва слышно сказала:
— Это она.
Сергей медленно выдохнул.
— Ладно. Так. Мы сейчас поднимемся вместе. И если что — ты ни на шаг не отходишь. Поняла?
Она кивнула.
Но приборная панель машины мигнула — резко, коротко, словно кто-то провёл холодной рукой по проводке. Потом мигнула ещё раз.
И телефон Нади загорелся новым сообщением.
Марена.
«Надя, она была рядом. Но это ещё не её след. Это предупреждение. Будь осторожна. Следующее появление — не знак. Это встреча.»
У Нади пересохло во рту.
Сергей взял её руку и сжал:
— Пойдём. Вместе.
Она кивнула, но взгляд отвести от следов так и не смогла.
Будто снег пытался сказать ей что-то намного большее, чем слова Марены.
И это «большее» уже стояло буквально у её двери.
Подъезд встретил их влажным запахом старой штукатурки и тишиной, которая обычно возникает только ранним утром или поздней ночью — густой, непрозрачной, давящей.
Сергей шел чуть впереди, держа Нади руку в своей, будто боялся отпустить и потерять.
Надя подняла взгляд на ступени — и почувствовала, как внутри всё холодеет.
На первом пролёте, у поворота, снег был также примят — узкая дорожка следов, будто тот, кто пришёл, поднялся немного вверх… и исчез.
Следы обрывались внезапно, резко, словно человек растворился в воздухе.
Сергей заметил это одновременно с ней:
— Она… не дошла наверх? — его голос был низким, напряжённым.
— Она дошла, — тихо сказала Надя. — Просто дальше её следы не видны.
Сергей сжал её руку сильнее.
Когда они подошли к её двери, Надя ощутила странное: будто дверная ручка была чуть тёплой.
Не горячей — нет. Но едва заметно нагретой, как если бы за неё держались секунды две назад.
— Надя, не трогай, — Сергей оттянул её назад и приложил ладонь сам. — Холодная. Обычная. Наверное, тебе только кажется.
Может и казалось.
Но когда он вставил ключ в замок, Надя услышала тихий шелест — словно ткань скользнула по полу внутри.
Она замерла.
— Ты слышал? — прошептала.
— Нет… но стой позади меня.
Дверь медленно открылась.
Квартира выглядела так же, как они оставили вчера. Ничего не было перевёрнуто, ничего не пропало. Однако… воздух был другим. Не просто холодным — пустым. Будто кто-то только что прошёл по комнатам, не касаясь вещей, но меняя само пространство.
Надя шагнула в коридор — и тут же остановилась.
На полу, рядом с её ботинками, лежал тонкий чёрный волос. Один. Длинный.
Женский.
— Это что? — спросил Сергей, заметив, что она замерла.
Она показала пальцем.
Он наклонился, посмотрел, сжал губы:
— Не трогай. Давай сначала осмотримся.
Они медленно прошли в кухню. Там всё было обычным — как будто никто не заходил. Только одно настораживало: занавеска у окна была чуть сдвинута. Сантиметра на два. Вчера она висела ровно — Надя помнила, потому что закрывала окно перед уходом.
В комнате, где Надя обычно сидела с ноутбуком, на столе лежала её тетрадь.
Но она была открыта.
Открыта на той странице, где она когда-то записывала первый сон — о Феде.
— Надя… ты сама оставляла её так? — спросил Сергей тихим голосом.
— Нет, — она прошептала. — Никогда.
И тут в тетради, прямо у неё на глазах, один уголок страницы чуть дрогнул — будто лёгкое движение воздуха коснулось бумаги.
Но окна закрыты.
И воздуха в комнате не было.
Сергей напрягся:
— Надя, поехали. Прямо сейчас. Это ненормально.
Она открыла рот, чтобы ответить… и услышала звук.
Тихий. Едва различимый.
Шаг. Один. Как будто на ковре за их спинами кто-то переместил вес с пятки на носок.
— Странно, — прошептала она.
— Что именно? — спросил Сергей, входя следом.
Надя покачала головой. Она не находила слов, только слушала внутренний отклик. Это было не похоже на воспоминание. Скорее… будто кто-то смотрел на неё, невидимо и внимательно.
Она сделала шаг вперёд — пол тихо скрипнул. В коридоре висело зеркало. Надя подошла ближе: чужая рама, незнакомое стекло. Но когда подняла взгляд…
На миг ей показалось, что за плечом промелькнул силуэт женщины. Размытый, будто отблеск света.
Надя резко обернулась — коридор был пуст.
— Опять? — тихо спросил Сергей. Он уже видел, как она вздрагивала в дороге.
Она кивнула.
— Она… ведёт нас.
— Ты уверена, что это она? Ты ведь никогда её не видела.
— Но её письма… они всегда приходили вовремя. И сейчас… я просто чувствую.
Они прошли дальше. Дом был чужим, но с каждым шагом Надя ощущала нарастающее напряжение, словно входила в чужую память, которая зачем-то впускает её внутрь.
В гостиной на столе лежала книга. Открытая. Пыльная — но будто недавно тронутая рукой.
— Тут никого не было годами, — пробормотал Сергей, наклоняясь. — Откуда она здесь?
Надя посмотрела на подчёркнутую строку:
«Когда сомнение ведёт вперёд, ищи того, кто идёт рядом — он поможет найти путь».
Сергей замолчал, не зная, что сказать.
А Надя почувствовала лёгкий толчок в груди — будто эту фразу выделили специально для неё.
Из глубины дома донёсся тихий звук — словно бусина ударилась о другую. Надя вздрогнула и пошла туда.
У двери в спальню на полу лежали чётки. Старые, незнакомые. Но когда она подняла их, пальцы ощутили лёгкое тепло.
— Нас точно ждут, — тихо сказал Сергей.
Надя кивнула.
— И ведут.
Дверь спальни приоткрылась сама.
Внутри было темно, но на подоконнике лежал белый конверт. Запечатанный. С её именем. Почерком, который она знала только по экрану телефона.
Марена.
Комната будто не принадлежала дому — воздух здесь был плотнее, тише, холоднее. Словно стены впитывали в себя каждый звук, не позволяя ему вернуться.
Сергей остался на пороге.
— Тебе самой надо, — тихо сказал он.
Она шагнула внутрь.
Комната была небольшой: простая кровать, старый шкаф, когда-то белые занавески. Всё серое от времени. И только конверт выбивался из этого застывшего пространства — белый, чистый, словно положенный совсем недавно.
Она подошла ближе. Её дыхание стало неровным — не от страха, а от чувства, что кто-то только что стоял здесь. Смотрел в окно. Ждал её.
Под пальцами — пыль.
Но вокруг конверта — чистое ровное пятно.
— Интересно… — пробормотал Сергей. — Весь дом в пыли, а письмо — свежее.
Надя не ответила. Аккуратно взяла конверт, разорвала печать.
На пол выпал тонкий, чуть желтоватый лист — словно старинный.
Она развернула его.
Письмо Марены
«Надежда.
Ты входишь туда, куда не каждый может войти. Не потому, что ты выбрала путь — потому что путь выбрал тебя.
Ты спрашиваешь, почему всё повторяется. Почему судьба возвращает тебя туда, где боль. Но есть то, что нельзя изменить: итог. И то, что всегда можно изменить: путь к нему.
События могут менять форму. День, час, место, даже шаги людей рядом с тобой — всё может быть иначе. Но то, что принадлежит судьбе, сбудется в любом варианте мира.
Твоя петля — не наказание. Это возможность. Не изменить другого — а изменить себя перед тем, что должно произойти.
Ты ищешь выход. Но выход — не впереди. Он внутри.
Ищи женщину в чёрном.
Она знает начало там, где ты видишь только конец.»
Надя перечитала несколько раз.
Строки будто пульсировали — то приближались, то отдалялись, как отражение в воде.
— Женщина в чёрном… кто она? — прошептала Надя.
Сергей стоял в дверях, будто невидимая черта не позволяла ему переступить порог.
— Может, речь о кладбище? Или о… маме? Ты же говорила, что видела там какую-то…
— Нет, — перебила Надя. — Это не про прошлый раз. Это что-то ближе. Иначе.
Она сжала письмо.
Внутри что-то дрогнуло — слабое узнавание.
Будто эта фигура уже появлялась раньше: в снах, в отражениях, на грани восприятия.
— Марена хочет, чтобы я её нашла, — сказала Надя. — Эта женщина связана с петлёй.
Сергей нахмурился.
— Надь… пообещай, что не кинешься за первой тенью.
Она улыбнулась устало, почти беззащитно.
— Поздно, Серёж. Я уже в этой тени живу.
Она снова взглянула на письмо и поняла:
это не просто знак.
Это — начало нового круга.
Но теперь она будет идти не вслепую.
В коридоре стояла тишина — не просто бытовая, а та особая, когда кажется, будто стены прислушиваются к шагам гостьи, вошедшей слишком осторожно. Надя переступила порог, оглядываясь. В воздухе висел лёгкий запах старого дерева и сухой пыли, смешанный с чем-то неуловимым — будто ветер занёс сюда хмель и полынь. Тонко, почти незаметно, словно это был не запах, а воспоминание.
— Странно, да? — прошептала она. Говорить громко не получалось — голос будто вяз в тишине.
Сергей молчал. Он просто наблюдал за ней внимательно, настороженно, как будто опасался, что она в любой момент может потерять равновесие.
Надя прошла в гостиную — туда, где несколько часов назад почувствовала что-то вроде тихой благодарности, отклика дома. Сейчас комната была спокойной, безмолвной, пустой.
Она провела ладонью по шершавой стене. Дом не отзывался.
— Может… показалось, — сказала она, хоть знала: нет, не показалось.
Они медленно обошли дом, заглянули на чердак, в кладовую, осмотрели старые бумаги — всё выглядело по-обычному. Но когда Надя выходила из комнаты, где стоял старый письменный стол, случилось странное.
Она лишь тронула ручку двери, шагнула за порог — и где-то за спиной отчётливо щёлкнуло. Будто маленькая дверца или замок внутри стены сами собой встали на место.
Не громко, но так ясно, что невозможно было не услышать.
Надя резко обернулась.
— Ты это слышал?
— Да, — коротко ответил Сергей. — И ничего не двигалось. Я смотрел.
Дом отзывался. Не держал её, не отпугивал — лишь давал понять: она идёт правильно.
Когда дверь дома закрылась за их спинами, Надя ощутила лёгкость, будто что-то внутри обрело завершение. Она вдохнула холодный воздух и почувствовала, как напряжение медленно отпускает.
В машине, уже выехав на трассу, Надя достала телефон. Новое уведомление.
Марена.
«Надя, не бойся. Дом не причинит тебе вреда. Но прошу: если почувствуешь зов — не игнорируй. Скоро всё станет яснее. И будь осторожна с женщиной в чёрном. Она знает, что ты рядом.»
У неё похолодели пальцы.
— Что случилось? — спросил Сергей, бросив взгляд с дороги.
— Она… написала. Прямо сейчас.
Он прочитал, нахмурился и резко сказал:
— Я не оставлю тебя одну. Поехали ко мне. Переночуешь, отдохнёшь.
Надя кивнула автоматически.
«Женщина в чёрном», — звенело у неё в голове.
Кто она? Что знает? И почему тень из дома теперь казалась не просто образом?
У Сергея дома Надя почти сразу легла под одеяло. Он выключил свет, оставил ночник и тихо сказал:
— Спи. Утром будет яснее.
Но ночь не принесла покоя.
Когда она провалилась в сон, перед ней появился Федя — серьёзный, спокойный — и рядом Сашка, чуть позади, будто прикрывая его спину.
— Надь, слушай внимательно, — сказал Федя. — Ты идёшь правильно. Но времени мало.
— Куда правильно? Что я должна искать?
Федя шагнул ближе.
— Женщину в чёрном. Она — ключ. Но не верь всему, что она скажет.
Сашка наклонился и шепнул:
— Ты уже рядом.
А потом тьма погасила всё. На мгновение Наде показалось, что за спинами Феди и Сашки мелькнула вытянутая фигура в чёрном плаще.
Она проснулась резко, с болью в груди от ускоренного пульса. Комната была тихой. Сергей спал на диване.
Надя знала: это был не обычный сон. Это была подсказка.
Она поднялась, подошла к окну и раздвинула тяжёлую штору.
За стеклом бушевал снегопад. Тот самый — необычный, плотный, когда город словно исчезает.
Хлопья летели тяжёлые, густые, образуя белую стену. Свет фонаря растворялся в снегу.
Надя коснулась холодного стекла и прошептала:
— Как будто специально.
Тишина была такая же, как в доме. Будто снег что-то скрывал… или показывал.
И вдруг, на границе света, ей показалось движение. Узкая, вытянутая тень. Женский силуэт.
Хлопья тут же стёрли очертания, но ощущение остыло внутри холодом.
Сергей поднялся.
— Ты бледная. Что-то случилось?
— Просто… снег сильный. Я подумала…
Объяснить было невозможно.
В этот момент телефон мигнул.
Марена.
«Если увидишь ночью снег — не бойся. Это знак, что путь рядом. Но женщина в чёрном тоже увидит его. Она уже близко.»
Надя вновь посмотрела на окно.
Снег падал густо. Тихо.
И где-то там, за белой стеной, тень снова мелькнула.
Глава 24
Утро началось странно ещё до того, как Надя открыла глаза.
Она чувствовала, что проснулась — но будто не полностью. Между сном и явью, в тонком слое тишины, ей слышался чей-то тихий шёпот. Слов не разобрать, только мягкая интонация, словно кто-то зовёт по имени, ласково, терпеливо.
Когда она резко выдохнула и окончательно проснулась — шёпот исчез.
В комнате было светло: снегопад за ночь стих, но мир за окном стал белее, чем обычно, будто кто-то стер все цвета. Сергей уже был на кухне — слышался звук чайника.
Надя поднялась и подошла к окну. Белое небо, белая земля, белые крыши. И среди этого — странное чувство, будто что-то ждёт её снаружи.
Сергей постучал в дверной косяк:
— Ты как? Выглядишь уставшей.
— Мне… снилось. — Она потерла виски. — Федя и Сашка. И женщина в чёрном. Они сказали… что времени мало.
Сергей подошёл ближе, нахмурился:
— Надь, надо что-то делать с этими снами. Они пугают тебя. Может, тебе нужен отдых? Перерыв?
— Нет, — она сказала слишком быстро. — Они не пугают. Они предупреждают. Это разное.
Он посмотрел с сомнением, но спорить не стал.
За завтраком Надя поймала себя на том, что всё время поглядывает в окно — будто боялась увидеть там тот силуэт. Но снег медленно падал ровными мягкими хлопьями, спокойными, обычными.
— Я отвезу тебя домой, — предложил Сергей. — Посидишь, подумаешь, отдохнёшь.
Надя пожала плечами:
— Да. Наверное, так лучше.
Но как только они сели в машину, как только двери закрылись, телефон тихо вибрировал в кармане.
Марена.
Надя медленно открыла сообщение.
«Надя, если сегодня почувствуешь холод не по погоде — это не просто так. Не отходи от Сергея далеко. И не заходи в дом одна.»
Надя почувствовала, как что-то неприятно шевельнулось в груди.
— Что она там опять? — спросил Сергей.
Она протянула телефон. Он прочитал, выругался коротко, зло — но тихо:
— Так. Тогда я тем более не оставлю тебя одну.
Дорога домой была почти пустой — снег укладывал улицы в мягкие белые поля. Замолчал даже двигатель, будто звук тоже приглушился этим утренним полумраком.
Но у Нади было странное ощущение: будто они не едут, а кто-то ведёт их. Как будто маршрут заранее проложен невидимой рукой.
— Слушай… — она сделала глубокий вдох. — Я утром слышала голос. Перед тем как проснулась. Не отчётливо, но… как зов.
Сергей посмотрел на неё напряжённо:
— Голос? Женский?
— Не знаю.
— Надя, если это… — он замолчал. — Если это та женщина в чёрном…
— Не думаю. — Она покачала головой. — От голоса не было холода. Скорее… тепло. Как будто кто-то хотел успокоить.
Машина плавно свернула на её улицу.
И сразу — резкий, неестественный толчок в воздухе. Не вибрация, нет — именно ощущение, будто температура вокруг упала на несколько градусов.
Надя вздрогнула.
— Ты почувствовал? — прошептала она.
Сергей замедлил скорость.
— Да. Как будто окно кто-то открыл.
Но окна были закрыты. Двери — тоже.
И вдруг Надя увидела: у её дома на снегу — следы. Чёткие. Одинокие. Идущие от дороги к её подъезду. Женские. Узкие.
И полностью чёрные — как будто снег под ними не просто примят, а чем-то пропитан тёмным.
Надя едва слышно сказала:
— Это она.
Сергей медленно выдохнул.
— Ладно. Так. Мы сейчас поднимемся вместе. И если что — ты ни на шаг не отходишь. Поняла?
Она кивнула.
Но приборная панель машины мигнула — резко, коротко, словно кто-то провёл холодной рукой по проводке. Потом мигнула ещё раз.
И телефон Нади загорелся новым сообщением.
Марена.
«Надя, она была рядом. Но это ещё не её след. Это предупреждение. Будь осторожна. Следующее появление — не знак. Это встреча.»
У Нади пересохло во рту.
Сергей взял её руку и сжал:
— Пойдём. Вместе.
Она кивнула, но взгляд отвести от следов так и не смогла.
Будто снег пытался сказать ей что-то намного большее, чем слова Марены.
И это «большее» уже стояло буквально у её двери.
Подъезд встретил их влажным запахом старой штукатурки и тишиной, которая обычно возникает только ранним утром или поздней ночью — густой, непрозрачной, давящей.
Сергей шел чуть впереди, держа Нади руку в своей, будто боялся отпустить и потерять.
Надя подняла взгляд на ступени — и почувствовала, как внутри всё холодеет.
На первом пролёте, у поворота, снег был также примят — узкая дорожка следов, будто тот, кто пришёл, поднялся немного вверх… и исчез.
Следы обрывались внезапно, резко, словно человек растворился в воздухе.
Сергей заметил это одновременно с ней:
— Она… не дошла наверх? — его голос был низким, напряжённым.
— Она дошла, — тихо сказала Надя. — Просто дальше её следы не видны.
Сергей сжал её руку сильнее.
Когда они подошли к её двери, Надя ощутила странное: будто дверная ручка была чуть тёплой.
Не горячей — нет. Но едва заметно нагретой, как если бы за неё держались секунды две назад.
— Надя, не трогай, — Сергей оттянул её назад и приложил ладонь сам. — Холодная. Обычная. Наверное, тебе только кажется.
Может и казалось.
Но когда он вставил ключ в замок, Надя услышала тихий шелест — словно ткань скользнула по полу внутри.
Она замерла.
— Ты слышал? — прошептала.
— Нет… но стой позади меня.
Дверь медленно открылась.
Квартира выглядела так же, как они оставили вчера. Ничего не было перевёрнуто, ничего не пропало. Однако… воздух был другим. Не просто холодным — пустым. Будто кто-то только что прошёл по комнатам, не касаясь вещей, но меняя само пространство.
Надя шагнула в коридор — и тут же остановилась.
На полу, рядом с её ботинками, лежал тонкий чёрный волос. Один. Длинный.
Женский.
— Это что? — спросил Сергей, заметив, что она замерла.
Она показала пальцем.
Он наклонился, посмотрел, сжал губы:
— Не трогай. Давай сначала осмотримся.
Они медленно прошли в кухню. Там всё было обычным — как будто никто не заходил. Только одно настораживало: занавеска у окна была чуть сдвинута. Сантиметра на два. Вчера она висела ровно — Надя помнила, потому что закрывала окно перед уходом.
В комнате, где Надя обычно сидела с ноутбуком, на столе лежала её тетрадь.
Но она была открыта.
Открыта на той странице, где она когда-то записывала первый сон — о Феде.
— Надя… ты сама оставляла её так? — спросил Сергей тихим голосом.
— Нет, — она прошептала. — Никогда.
И тут в тетради, прямо у неё на глазах, один уголок страницы чуть дрогнул — будто лёгкое движение воздуха коснулось бумаги.
Но окна закрыты.
И воздуха в комнате не было.
Сергей напрягся:
— Надя, поехали. Прямо сейчас. Это ненормально.
Она открыла рот, чтобы ответить… и услышала звук.
Тихий. Едва различимый.
Шаг. Один. Как будто на ковре за их спинами кто-то переместил вес с пятки на носок.
