Оба резко обернулись.
Комната была пустой.
Но в воздухе осталось послевкусие — как тень, которая двигалась слишком быстро, чтобы её заметили.
— Всё. Мы уходим. Сейчас же, — Сергей взял её за руку, почти потянул к двери.
Но Надя вдруг заметила ещё кое-что.
У порога, на полу — едва различимый след.
Не грязный, не мокрый — а как будто выдавленный в воздухе.
Контур женской ступни.
Почти прозрачный.
И рядом — тонкое мерцание, исчезнувшее в ту же секунду.
Надя выдохнула, слова сами сорвались:
— Она была здесь. Сегодня. Прямо перед нами.
Сергей быстро вывел её в коридор, закрыл квартиру, и уже в лифте он произнёс:
— Надя, это не игра. Я не оставлю тебя одну ни на минуту.
Она не спорила — сил спорить не было.
Пока лифт мягко трясся, спуская их вниз, её телефон снова вибрировал.
Марена.
Сообщение короткое.
«Она приходила не к тебе, Надя. Она проверяла Сергея.»
Надя почувствовала, как холод пробежал по позвоночнику.
Она медленно подняла голову и посмотрела на Сергея.
Он стоял рядом, держал её за руку, уверенный, защищающий.
Но теперь она знала:
женщина в чёрном смотрит не только на неё.
Она смотрит на него.
И это меняло всё.
Надя не спешила отвечать. Она всё ещё смотрела на белое месиво за окном, будто снег пытался стереть из мира все линии, оставив лишь чистый лист. Внутри было похоже: пусто, тихо, всё смешалось.
Она обернулась — Сергей стоял в дверях кухни, облокотившись на косяк.
— Плохо спала?
Надя кивнула.
— Опять этот сон… Федя, Саша… и женщина в чёрном. Она стояла как тень. Я не могла разглядеть лица. Но она смотрела прямо на меня.
Сергей нахмурился.
— Она сказала хоть слово?
Надя задумалась.
— Нет. Но… у меня было чувство, будто она зовёт. Или… указывает. На что — не поняла. Я проснулась, когда Федя поднял руку и указал куда-то за мою спину.
Сергей молчал секунду, потом осторожно спросил:
— Это может быть связано с Мареной?
— Я не знаю, — прошептала Надя.
Она потянулась к телефону — экран мигал новым уведомлением.
Марена.
«Когда видишь тех, кто ушёл, не бойся. Они хотят, чтобы ты услышала. Женщина в чёрном — не враг. Она держит то, что потеряно. Но чтобы приблизиться к ней, нужно перестать бежать от своего дня».
— Опять загадки, — устало выдохнула Надя. — “Перестать бежать от своего дня”… Что это значит?
Сергей подошёл ближе, посмотрел на сообщение.
— Может, она про тот день… — он замолчал, давая Наде возможность самой додумать.
И Надя додумала.
Тот день, который стал началом петли.
Тот, который она упорно не хотела вспоминать полностью.
Тот, к которому теперь всё возвращалось.
Снаружи хлопнул порыв ветра, окна дрогнули. Снежинки, крупные, тяжёлые, били по стеклу, будто торопили её.
— Нам нужно разобраться, — тихо сказал Сергей. — Пока ты не вспомнишь… или не примешь… это всё не закончится.
Надя закрыла телефон, но вдруг он снова вибрировал — второе сообщение от Марены, совсем короткое:
«Ты ближе, чем думаешь. Ищи там, где снег скрывает следы».
Надя почувствовала, как внутри что-то ёкнуло — узнавание? страх?
Сергей посмотрел на неё внимательнее:
— Куда она тебя направляет?
— Я не уверена… но кажется, я знаю, с чего начать, — сказала Надя и впервые за долгое время в её голосе слышался не страх, а решимость.
Надя отошла от окна, чувствуя, как в животе холодеет. Снег за стеклом падал бесконечной стеной — будто мир вокруг решил замолчать, чтобы дать ей возможность услышать собственные мысли.
Сергей всё ещё стоял рядом, но теперь он смотрел на неё иначе — мягче, внимательнее, словно боялся спугнуть её хрупкое состояние.
— Надя, — тихо начал он, — скажи мне… что ты на самом деле чувствуешь? Не про сны. Не про письма. Ты.
Она опустила глаза. Хотелось отмахнуться, сказать: «Всё нормально». Но эти слова застряли. Потому что в этот момент она сама не знала, что с ней.
— Мне страшно, — выдохнула она.
— Из-за петли?
— Из-за всего.
Она подняла взгляд:
— Страшно, что я не понимаю, где правда. Страшно, что… что я видела Федю и Сашку. И что это не просто сны. Страшно, что ты тоже что-то увидел. И… страшно, что если я дойду до конца, то уже не вернусь той же.
Сергей медленно кивнул.
Он подошёл ближе и осторожно, почти нерешительно, взял её за ладонь, тёплую, дрожащую.
— Ты не обязана быть той же. И… — он сделал паузу, — ты не одна в этом. Я рядом, Наденька. Не важно, куда тебя это тянет, я пойду.
Её дыхание сбилось.
Она не знала, как реагировать, как впустить в себя это чувство спокойствия, который он приносил.
— Я не хочу, чтобы ты из-за меня… — начала она.
— Слушай, — мягко перебил он, — я делаю это не из-за тебя. А для тебя.
— Это не одно и то же.
— Для меня — одно.
И он впервые позволил себе чуть сильнее сжать её ладонь — будто убеждал не словами, а прикосновением.
Тишина между ними была не пустой — наполненной, плотной, живой.
Снежная буря за окном грохотала, но внутри кухни царил хрупкий мир.
— Скажи, — тихо продолжил Сергей, — тот день… ты ведь что-то так и не вспомнила, да?
Надя отвела взгляд.
Сердце болезненно кольнуло.
— Да… — едва слышно призналась она. — Там есть провал. Я помню всё до какой-то точки… а потом пусто. Как вырванная страница. И каждый раз, когда я пытаюсь вернуть её… у меня ощущение, что кто-то или что-то удерживает меня от этого.
— Или защищает, — добавил он. — Иногда память закрывает двери, когда мы ещё не готовы.
Она вдохнула глубже, впервые за день по-настоящему.
— Может быть. Но Марена пишет… «перестать бежать от своего дня». Это тот день. Я уверена.
Сергей кивнул, будто подтверждая то, что уже давно понял.
— Тогда… попробуем его вспомнить. Сначала — вместе. Потом — сама.
Надя почувствовала, как благодарность медленно растекается по груди, теплея.
— Спасибо, — тихо сказала она.
Он улыбнулся уголками губ.
— Всегда.
Надя снова подошла к окну. Снег падал яростно, как будто засекал время.
Она знала: пора.
Надела тёплую куртку, шарф, натянула капюшон.
Сергей стоял рядом, помогая ей застегнуть молнию — заботливо, почти бережно.
— Готова? — спросил он.
Она кивнула.
— Пора идти туда, где снег скрывает следы.
Сергей открыл дверь, и в квартиру ворвался холодный воздух.
Снежинки ударили в лицо, обожгли кожу, но это будто вернуло Надю в тело — в реальность.
Она шагнула вперёд.
Снег хрустел под ногами.
Мир был тих, густо-белый, как сон наяву.
И Надя почувствовала — сейчас она идёт в самую сердцевину своей тайны.
Снег хлестал в лицо крупными, тяжёлыми хлопьями. Они падали так густо, что дорога перед домом Сергея превратилась в белый коридор, в ту самую границу, где особенно легко потеряться — или найти то, что ищешь.
Надя шагнула в эту снежную мглу, чувствуя, как каждый вдох обжигает. Сергей шёл рядом, чуть позади, давая ей пространство, но оставаясь рукой подать — будто понимал: путь касается только её, но оставлять её одну он не собирался.
Снег поглощал звуки.
Только редкий скрип под ногами да шорох ветра в проулках.
Надя остановилась, прислушалась.
Внутри, под грудной клеткой, будто натянулась тонкая нить. Её тянуло — не навязчиво, но уверенно.
— Надь? — тихо спросил Сергей.
— Там, — она кивнула куда-то влево, в сторону парка, который в такую ночь казался чернильным провалом среди белого. — Оно зовёт.
Они свернули в заснеженную аллею. Фонари тускло мерцали сквозь завесу, будто боролись за жизнь. Сугробы по бокам уже доходили до колен. Но над всем этим царила странная тишина — та самая, словно дом Марены протянул её сюда.
Пройдя несколько шагов, Надя замедлилась.
Её кожа покрылась мурашками — не от холода.
— Ты чувствуешь? — спросила она.
Сергей кивнул без слов. Он тоже.
Здесь воздух был другим — плотнее, холоднее, будто насыщенный чем-то невидимым.
Надя наклонилась.
На свежем снегу, посреди аллеи, лежало что-то тёмное.
Она присела, отряхнула снег.
Плотная ткань. Кусочек. Нет — клочок.
Ткань была чёрной, как ночь между фонарями.
Мёртвой. Старой. Слегка пахнувшей сыростью.
И — прилипавшей к пальцам. Будто хранила в себе тонкую вибрацию, похожую на остаток чужого прикосновения.
— Смотри, — прошептала она.
Сергей наклонился ближе, нахмурился.
— Похоже… на край плаща.
Надя подняла взгляд.
Аллея впереди терялась в белой пустоте.
Но на несколько секунд ей показалось — прямо там, на границе между светом и тьмой — мелькнул силуэт. Узкий, вытянутый. Тот самый.
Сердце сорвалось в горло.
— Она здесь, — выдохнула Надя.
Сергей сразу встал чуть вперед, прикрывая её собой.
— Кто? Та женщина?
— Да, — ответила она. И тут же шёпотом добавила: — Но она не хотела, чтобы мы нашли это.
Она подняла клочок ткани.
И тут телефон тихо вибрировал в кармане — коротко, как предупреждение.
Надя вздрогнула, торопливо достала его.
Новый e-mail.
От: Марена.
Время: 02:12.
«Надя. Ты взяла то, что она потеряла. Береги. Это часть истины. Но теперь она знает, что ты нашла след. Она не остановится.»
У Нади пересохло во рту.
Она подняла глаза на Сергея.
— Нам нужно уходить, — сказал он негромко, но уверенно. — Сейчас же.
Снег за их спинами снова сгустился, как стена.
А впереди — зияла тёмная пустота между фонарями.
И вдруг в этой тишине…
что-то тихо хрустнуло.
Как будто кто-то сделал шаг.
Но ни следов, ни фигуры — только белая мгла.
Надя крепче сжала чёрный клочок ткани.
Теперь у неё был первый реальный доказательный след.
И первый явный шаг женщины в чёрном — навстречу.
Надя проснулась резко, будто кто-то тихо позвал её по имени. Комната была полутёмной, ночник отбрасывал мягкий круг света, и в этом круге что-то сразу показалось странным.
На столе.
Ткань.
Она лежала иначе.
Не так, как вечером, когда Сергей аккуратно свернул её и положил подальше, чтобы «не тревожнила глаз». Теперь же тёмный лоскут словно расползся, вытянулся, как будто сам нашёл удобное положение.
Надя медленно поднялась, подошла ближе.
Сердце билось негромко, но настороженно — и всё же она не чувствовала страха. Скорее… ожидание.
Ткань едва заметно дрогнула.
Совсем немного — как дыхание.
— Ты… живёшь? — прошептала Надя, сама не зная, кому задаёт вопрос.
Она протянула руку — и в тот же миг холод прошёлся по кончикам пальцев. Не резкий, не мёртвый — будто утренний иней коснулся кожи. А затем, наоборот, на секунду стало тепло, словно ткань прижалась к ней в ответ.
И это движение — почти невидимое — вытянуло лоскут в сторону окна.
Надя замерла.
Снег за окном бился о стекло крупными тихими хлопьями, и казалось, что именно туда ткань «смотрит».
Телефон на тумбочке мигнул тусклым светом.
Сообщение
Марена.
«Не бойся. Она ищет. Ткань покажет, когда будет близко.»
У Нади задрожали пальцы.
Она обернулась на ткань — и ей показалось, что тёмная нить на краю чуть дрогнула, подтверждая слова.
День
Сергей ушёл ненадолго — обещал вернуться через полчаса: купить еды, проверить машину, расчистить парковку после снегопада.
Надя осталась одна.
Дом был тёплым, уютным, обычным — настолько обычным, что ей самой стало казаться, будто ночное было сном.
Только ткань вела себя настороженно: лежала тихо, но будто следила за каждым её шагом.
Звонок в дверь прозвучал неожиданно — мягко, как будто кто-то не хотел напугать.
Надя подошла и открыла.
На пороге стояла женщина. Сдержанная, спокойная, лет сорока. В светлой куртке, с пакетом в руках.
— Надежда? — мягко спросила она.
Надя кивнула.
— Я… вы простите, что так внезапно. — Женщина улыбнулась, теплее, чем нужно. — Просто я услышала… о вашей утрате. У подруги. Думала, может, помощь нужна. Или просто поговорить.
Она говорила правильные слова.
Но во взгляде было что-то… слишком внимательное. Словно она не видела Надю — а изучала.
— Спасибо, но я… справляюсь, — тихо ответила Надя.
Женщина наклонила голову.
— Конечно. Но если что — я рядом. Я недалеко живу.
Она развернулась и пошла по коридору к лестнице.
Легко. Тихо. Как будто скользила.
Дверь закрылась.
Надя глубоко вдохнула — и в ту же секунду в комнате за её спиной что-то еле заметно шевельнулось. Она бросилась туда.
Ткань.
Её край слегка приподнялся и снова лёг.
Как будто вздохнул.
Как будто реагировал.
Телефон дрогнул в руке.
Сообщение
Марена.
«Она умеет менять облик. Ты её не узнаешь глазами. Но ткань видит.»
У Нади побежали мурашки по спине.
Она медленно отступила к стене, чувствуя, как под кожей нарастает ледяное понимание:
Это была она.
Женщина в чёрном. Только без чёрного.
Сергей вернулся, заметив её состояние — но она ничего не смогла объяснить. Только сказала, что устала. Что хочет лечь пораньше.
Он накрыл её одеялом, сел рядом, тихо сказал:
— Я здесь. Спи.
Она закрыла глаза — и мир сразу растворился.
Сон не пришёл — пришло состояние между. Как будто она не спала, а стояла по колено в мягком белом тумане. Снег падал вокруг — но не холодил. Светился.
Голос Марены был тихим, но присутствующим совсем близко, как будто она стояла за плечом:
— Надя… путь близко. Но ключ у неё. Женщина в чёрном ищет не тебя. Она ищет то, что ты несёшь. Ты должна быть готова.
Снег впереди начал собираться в линию, превращаясь в дорожку. Узкую, серебристую.
И Надя вдруг увидела силуэт — далёкий, вытянутый, женский.
Он двигался мимо остановки на окраине города. Скользил, не ступая по снегу.
— Иди, — прошептала Марена. — Но не одна.
Надя резко открыла глаза.
Свет ночника казался слишком ярким.
Она вскочила, подошла к окну — и едва не выдохнула вслух.
На стекле, среди инея, проступил узор.
Стрела.
Чёткая, будто вырезанная морозом.
И указывала она — на окраину.
На ту самую остановку.
Туда, куда шёл силуэт.
Надя приложила ладонь к стеклу.
— Я поняла… — прошептала она. — Путь рядом.
Но женщина в чёрном — тоже.
Утро пришло тихо, почти осторожно — как будто ночь не до конца отпустила дом. Снег за окном лежал ровным, плотным слоем, приглушая звуки, и мир казался замедленным, словно кто-то убавил громкость жизни.
Надя проснулась раньше Сергея.
Несколько секунд она просто лежала, вслушиваясь в дыхание рядом и проверяя себя: здесь ли она, сейчас ли. Сердце билось ровно, но внутри оставалось ощущение незавершённости, как после разговора, который оборвали на полуслове.
Она села и первым делом посмотрела туда, где лежала ткань.
Она была неподвижна. Обычный тёмный лоскут. Ни намёка на ночное движение, на отклик, на «дыхание». И всё же Надя знала — это молчание не означало, что всё закончилось. Скорее наоборот: будто кто-то затаился.
Сергей пошевелился, открыл глаза.
— Ты не спишь? — хрипло спросил он.
— Уже нет, — ответила Надя и попыталась улыбнуться.
Он приподнялся на локте, посмотрел на неё внимательнее, чем обычно.
— Тебе снилось что-то… тяжёлое, да?
Надя помолчала. Врать не хотелось, но и выкладывать всё сразу — тоже.
— Не тяжёлое, — наконец сказала она. — Скорее… направляющее.
Сергей вздохнул, провёл ладонью по лицу.
— Я не знаю, что именно происходит, Надь. Но я вижу, как тебя это выматывает. И мне не нравится, что ты всё время будто на шаг впереди — там, где я тебя не вижу.
Она повернулась к нему полностью.
— Я не ухожу от тебя, Серёж. Просто… есть вещи, которые происходят независимо от нашего желания. И я должна их понять.
Он долго смотрел на неё, потом кивнул — медленно, будто принимая решение.
Комната была пустой.
Но в воздухе осталось послевкусие — как тень, которая двигалась слишком быстро, чтобы её заметили.
— Всё. Мы уходим. Сейчас же, — Сергей взял её за руку, почти потянул к двери.
Но Надя вдруг заметила ещё кое-что.
У порога, на полу — едва различимый след.
Не грязный, не мокрый — а как будто выдавленный в воздухе.
Контур женской ступни.
Почти прозрачный.
И рядом — тонкое мерцание, исчезнувшее в ту же секунду.
Надя выдохнула, слова сами сорвались:
— Она была здесь. Сегодня. Прямо перед нами.
Сергей быстро вывел её в коридор, закрыл квартиру, и уже в лифте он произнёс:
— Надя, это не игра. Я не оставлю тебя одну ни на минуту.
Она не спорила — сил спорить не было.
Пока лифт мягко трясся, спуская их вниз, её телефон снова вибрировал.
Марена.
Сообщение короткое.
«Она приходила не к тебе, Надя. Она проверяла Сергея.»
Надя почувствовала, как холод пробежал по позвоночнику.
Она медленно подняла голову и посмотрела на Сергея.
Он стоял рядом, держал её за руку, уверенный, защищающий.
Но теперь она знала:
женщина в чёрном смотрит не только на неё.
Она смотрит на него.
И это меняло всё.
Глава 25
Надя не спешила отвечать. Она всё ещё смотрела на белое месиво за окном, будто снег пытался стереть из мира все линии, оставив лишь чистый лист. Внутри было похоже: пусто, тихо, всё смешалось.
Она обернулась — Сергей стоял в дверях кухни, облокотившись на косяк.
— Плохо спала?
Надя кивнула.
— Опять этот сон… Федя, Саша… и женщина в чёрном. Она стояла как тень. Я не могла разглядеть лица. Но она смотрела прямо на меня.
Сергей нахмурился.
— Она сказала хоть слово?
Надя задумалась.
— Нет. Но… у меня было чувство, будто она зовёт. Или… указывает. На что — не поняла. Я проснулась, когда Федя поднял руку и указал куда-то за мою спину.
Сергей молчал секунду, потом осторожно спросил:
— Это может быть связано с Мареной?
— Я не знаю, — прошептала Надя.
Она потянулась к телефону — экран мигал новым уведомлением.
Марена.
«Когда видишь тех, кто ушёл, не бойся. Они хотят, чтобы ты услышала. Женщина в чёрном — не враг. Она держит то, что потеряно. Но чтобы приблизиться к ней, нужно перестать бежать от своего дня».
— Опять загадки, — устало выдохнула Надя. — “Перестать бежать от своего дня”… Что это значит?
Сергей подошёл ближе, посмотрел на сообщение.
— Может, она про тот день… — он замолчал, давая Наде возможность самой додумать.
И Надя додумала.
Тот день, который стал началом петли.
Тот, который она упорно не хотела вспоминать полностью.
Тот, к которому теперь всё возвращалось.
Снаружи хлопнул порыв ветра, окна дрогнули. Снежинки, крупные, тяжёлые, били по стеклу, будто торопили её.
— Нам нужно разобраться, — тихо сказал Сергей. — Пока ты не вспомнишь… или не примешь… это всё не закончится.
Надя закрыла телефон, но вдруг он снова вибрировал — второе сообщение от Марены, совсем короткое:
«Ты ближе, чем думаешь. Ищи там, где снег скрывает следы».
Надя почувствовала, как внутри что-то ёкнуло — узнавание? страх?
Сергей посмотрел на неё внимательнее:
— Куда она тебя направляет?
— Я не уверена… но кажется, я знаю, с чего начать, — сказала Надя и впервые за долгое время в её голосе слышался не страх, а решимость.
Надя отошла от окна, чувствуя, как в животе холодеет. Снег за стеклом падал бесконечной стеной — будто мир вокруг решил замолчать, чтобы дать ей возможность услышать собственные мысли.
Сергей всё ещё стоял рядом, но теперь он смотрел на неё иначе — мягче, внимательнее, словно боялся спугнуть её хрупкое состояние.
— Надя, — тихо начал он, — скажи мне… что ты на самом деле чувствуешь? Не про сны. Не про письма. Ты.
Она опустила глаза. Хотелось отмахнуться, сказать: «Всё нормально». Но эти слова застряли. Потому что в этот момент она сама не знала, что с ней.
— Мне страшно, — выдохнула она.
— Из-за петли?
— Из-за всего.
Она подняла взгляд:
— Страшно, что я не понимаю, где правда. Страшно, что… что я видела Федю и Сашку. И что это не просто сны. Страшно, что ты тоже что-то увидел. И… страшно, что если я дойду до конца, то уже не вернусь той же.
Сергей медленно кивнул.
Он подошёл ближе и осторожно, почти нерешительно, взял её за ладонь, тёплую, дрожащую.
— Ты не обязана быть той же. И… — он сделал паузу, — ты не одна в этом. Я рядом, Наденька. Не важно, куда тебя это тянет, я пойду.
Её дыхание сбилось.
Она не знала, как реагировать, как впустить в себя это чувство спокойствия, который он приносил.
— Я не хочу, чтобы ты из-за меня… — начала она.
— Слушай, — мягко перебил он, — я делаю это не из-за тебя. А для тебя.
— Это не одно и то же.
— Для меня — одно.
И он впервые позволил себе чуть сильнее сжать её ладонь — будто убеждал не словами, а прикосновением.
Тишина между ними была не пустой — наполненной, плотной, живой.
Снежная буря за окном грохотала, но внутри кухни царил хрупкий мир.
— Скажи, — тихо продолжил Сергей, — тот день… ты ведь что-то так и не вспомнила, да?
Надя отвела взгляд.
Сердце болезненно кольнуло.
— Да… — едва слышно призналась она. — Там есть провал. Я помню всё до какой-то точки… а потом пусто. Как вырванная страница. И каждый раз, когда я пытаюсь вернуть её… у меня ощущение, что кто-то или что-то удерживает меня от этого.
— Или защищает, — добавил он. — Иногда память закрывает двери, когда мы ещё не готовы.
Она вдохнула глубже, впервые за день по-настоящему.
— Может быть. Но Марена пишет… «перестать бежать от своего дня». Это тот день. Я уверена.
Сергей кивнул, будто подтверждая то, что уже давно понял.
— Тогда… попробуем его вспомнить. Сначала — вместе. Потом — сама.
Надя почувствовала, как благодарность медленно растекается по груди, теплея.
— Спасибо, — тихо сказала она.
Он улыбнулся уголками губ.
— Всегда.
Надя снова подошла к окну. Снег падал яростно, как будто засекал время.
Она знала: пора.
Надела тёплую куртку, шарф, натянула капюшон.
Сергей стоял рядом, помогая ей застегнуть молнию — заботливо, почти бережно.
— Готова? — спросил он.
Она кивнула.
— Пора идти туда, где снег скрывает следы.
Сергей открыл дверь, и в квартиру ворвался холодный воздух.
Снежинки ударили в лицо, обожгли кожу, но это будто вернуло Надю в тело — в реальность.
Она шагнула вперёд.
Снег хрустел под ногами.
Мир был тих, густо-белый, как сон наяву.
И Надя почувствовала — сейчас она идёт в самую сердцевину своей тайны.
Снег хлестал в лицо крупными, тяжёлыми хлопьями. Они падали так густо, что дорога перед домом Сергея превратилась в белый коридор, в ту самую границу, где особенно легко потеряться — или найти то, что ищешь.
Надя шагнула в эту снежную мглу, чувствуя, как каждый вдох обжигает. Сергей шёл рядом, чуть позади, давая ей пространство, но оставаясь рукой подать — будто понимал: путь касается только её, но оставлять её одну он не собирался.
Снег поглощал звуки.
Только редкий скрип под ногами да шорох ветра в проулках.
Надя остановилась, прислушалась.
Внутри, под грудной клеткой, будто натянулась тонкая нить. Её тянуло — не навязчиво, но уверенно.
— Надь? — тихо спросил Сергей.
— Там, — она кивнула куда-то влево, в сторону парка, который в такую ночь казался чернильным провалом среди белого. — Оно зовёт.
Они свернули в заснеженную аллею. Фонари тускло мерцали сквозь завесу, будто боролись за жизнь. Сугробы по бокам уже доходили до колен. Но над всем этим царила странная тишина — та самая, словно дом Марены протянул её сюда.
Пройдя несколько шагов, Надя замедлилась.
Её кожа покрылась мурашками — не от холода.
— Ты чувствуешь? — спросила она.
Сергей кивнул без слов. Он тоже.
Здесь воздух был другим — плотнее, холоднее, будто насыщенный чем-то невидимым.
Надя наклонилась.
На свежем снегу, посреди аллеи, лежало что-то тёмное.
Она присела, отряхнула снег.
Плотная ткань. Кусочек. Нет — клочок.
Ткань была чёрной, как ночь между фонарями.
Мёртвой. Старой. Слегка пахнувшей сыростью.
И — прилипавшей к пальцам. Будто хранила в себе тонкую вибрацию, похожую на остаток чужого прикосновения.
— Смотри, — прошептала она.
Сергей наклонился ближе, нахмурился.
— Похоже… на край плаща.
Надя подняла взгляд.
Аллея впереди терялась в белой пустоте.
Но на несколько секунд ей показалось — прямо там, на границе между светом и тьмой — мелькнул силуэт. Узкий, вытянутый. Тот самый.
Сердце сорвалось в горло.
— Она здесь, — выдохнула Надя.
Сергей сразу встал чуть вперед, прикрывая её собой.
— Кто? Та женщина?
— Да, — ответила она. И тут же шёпотом добавила: — Но она не хотела, чтобы мы нашли это.
Она подняла клочок ткани.
И тут телефон тихо вибрировал в кармане — коротко, как предупреждение.
Надя вздрогнула, торопливо достала его.
Новый e-mail.
От: Марена.
Время: 02:12.
«Надя. Ты взяла то, что она потеряла. Береги. Это часть истины. Но теперь она знает, что ты нашла след. Она не остановится.»
У Нади пересохло во рту.
Она подняла глаза на Сергея.
— Нам нужно уходить, — сказал он негромко, но уверенно. — Сейчас же.
Снег за их спинами снова сгустился, как стена.
А впереди — зияла тёмная пустота между фонарями.
И вдруг в этой тишине…
что-то тихо хрустнуло.
Как будто кто-то сделал шаг.
Но ни следов, ни фигуры — только белая мгла.
Надя крепче сжала чёрный клочок ткани.
Теперь у неё был первый реальный доказательный след.
И первый явный шаг женщины в чёрном — навстречу.
Надя проснулась резко, будто кто-то тихо позвал её по имени. Комната была полутёмной, ночник отбрасывал мягкий круг света, и в этом круге что-то сразу показалось странным.
На столе.
Ткань.
Она лежала иначе.
Не так, как вечером, когда Сергей аккуратно свернул её и положил подальше, чтобы «не тревожнила глаз». Теперь же тёмный лоскут словно расползся, вытянулся, как будто сам нашёл удобное положение.
Надя медленно поднялась, подошла ближе.
Сердце билось негромко, но настороженно — и всё же она не чувствовала страха. Скорее… ожидание.
Ткань едва заметно дрогнула.
Совсем немного — как дыхание.
— Ты… живёшь? — прошептала Надя, сама не зная, кому задаёт вопрос.
Она протянула руку — и в тот же миг холод прошёлся по кончикам пальцев. Не резкий, не мёртвый — будто утренний иней коснулся кожи. А затем, наоборот, на секунду стало тепло, словно ткань прижалась к ней в ответ.
И это движение — почти невидимое — вытянуло лоскут в сторону окна.
Надя замерла.
Снег за окном бился о стекло крупными тихими хлопьями, и казалось, что именно туда ткань «смотрит».
Телефон на тумбочке мигнул тусклым светом.
Сообщение
Марена.
«Не бойся. Она ищет. Ткань покажет, когда будет близко.»
У Нади задрожали пальцы.
Она обернулась на ткань — и ей показалось, что тёмная нить на краю чуть дрогнула, подтверждая слова.
День
Сергей ушёл ненадолго — обещал вернуться через полчаса: купить еды, проверить машину, расчистить парковку после снегопада.
Надя осталась одна.
Дом был тёплым, уютным, обычным — настолько обычным, что ей самой стало казаться, будто ночное было сном.
Только ткань вела себя настороженно: лежала тихо, но будто следила за каждым её шагом.
Звонок в дверь прозвучал неожиданно — мягко, как будто кто-то не хотел напугать.
Надя подошла и открыла.
На пороге стояла женщина. Сдержанная, спокойная, лет сорока. В светлой куртке, с пакетом в руках.
— Надежда? — мягко спросила она.
Надя кивнула.
— Я… вы простите, что так внезапно. — Женщина улыбнулась, теплее, чем нужно. — Просто я услышала… о вашей утрате. У подруги. Думала, может, помощь нужна. Или просто поговорить.
Она говорила правильные слова.
Но во взгляде было что-то… слишком внимательное. Словно она не видела Надю — а изучала.
— Спасибо, но я… справляюсь, — тихо ответила Надя.
Женщина наклонила голову.
— Конечно. Но если что — я рядом. Я недалеко живу.
Она развернулась и пошла по коридору к лестнице.
Легко. Тихо. Как будто скользила.
Дверь закрылась.
Надя глубоко вдохнула — и в ту же секунду в комнате за её спиной что-то еле заметно шевельнулось. Она бросилась туда.
Ткань.
Её край слегка приподнялся и снова лёг.
Как будто вздохнул.
Как будто реагировал.
Телефон дрогнул в руке.
Сообщение
Марена.
«Она умеет менять облик. Ты её не узнаешь глазами. Но ткань видит.»
У Нади побежали мурашки по спине.
Она медленно отступила к стене, чувствуя, как под кожей нарастает ледяное понимание:
Это была она.
Женщина в чёрном. Только без чёрного.
Сергей вернулся, заметив её состояние — но она ничего не смогла объяснить. Только сказала, что устала. Что хочет лечь пораньше.
Он накрыл её одеялом, сел рядом, тихо сказал:
— Я здесь. Спи.
Она закрыла глаза — и мир сразу растворился.
Сон не пришёл — пришло состояние между. Как будто она не спала, а стояла по колено в мягком белом тумане. Снег падал вокруг — но не холодил. Светился.
Голос Марены был тихим, но присутствующим совсем близко, как будто она стояла за плечом:
— Надя… путь близко. Но ключ у неё. Женщина в чёрном ищет не тебя. Она ищет то, что ты несёшь. Ты должна быть готова.
Снег впереди начал собираться в линию, превращаясь в дорожку. Узкую, серебристую.
И Надя вдруг увидела силуэт — далёкий, вытянутый, женский.
Он двигался мимо остановки на окраине города. Скользил, не ступая по снегу.
— Иди, — прошептала Марена. — Но не одна.
Надя резко открыла глаза.
Свет ночника казался слишком ярким.
Она вскочила, подошла к окну — и едва не выдохнула вслух.
На стекле, среди инея, проступил узор.
Стрела.
Чёткая, будто вырезанная морозом.
И указывала она — на окраину.
На ту самую остановку.
Туда, куда шёл силуэт.
Надя приложила ладонь к стеклу.
— Я поняла… — прошептала она. — Путь рядом.
Но женщина в чёрном — тоже.
Глава 26
Утро пришло тихо, почти осторожно — как будто ночь не до конца отпустила дом. Снег за окном лежал ровным, плотным слоем, приглушая звуки, и мир казался замедленным, словно кто-то убавил громкость жизни.
Надя проснулась раньше Сергея.
Несколько секунд она просто лежала, вслушиваясь в дыхание рядом и проверяя себя: здесь ли она, сейчас ли. Сердце билось ровно, но внутри оставалось ощущение незавершённости, как после разговора, который оборвали на полуслове.
Она села и первым делом посмотрела туда, где лежала ткань.
Она была неподвижна. Обычный тёмный лоскут. Ни намёка на ночное движение, на отклик, на «дыхание». И всё же Надя знала — это молчание не означало, что всё закончилось. Скорее наоборот: будто кто-то затаился.
Сергей пошевелился, открыл глаза.
— Ты не спишь? — хрипло спросил он.
— Уже нет, — ответила Надя и попыталась улыбнуться.
Он приподнялся на локте, посмотрел на неё внимательнее, чем обычно.
— Тебе снилось что-то… тяжёлое, да?
Надя помолчала. Врать не хотелось, но и выкладывать всё сразу — тоже.
— Не тяжёлое, — наконец сказала она. — Скорее… направляющее.
Сергей вздохнул, провёл ладонью по лицу.
— Я не знаю, что именно происходит, Надь. Но я вижу, как тебя это выматывает. И мне не нравится, что ты всё время будто на шаг впереди — там, где я тебя не вижу.
Она повернулась к нему полностью.
— Я не ухожу от тебя, Серёж. Просто… есть вещи, которые происходят независимо от нашего желания. И я должна их понять.
Он долго смотрел на неё, потом кивнул — медленно, будто принимая решение.
