Марта ничего не ответила. Только потянулась и положила ладонь поверх его руки. Костя не отдёрнул. Наоборот - чуть сжал её пальцы.
- Ты знаешь, я ведь не ищу фейерверков, - тихо сказала она. - Мне хочется чего-то... настоящего. Пусть не громкого, не стремительного. Но живого.
- Я тоже, - просто сказал он.
Они сидели молча, держась за руки. Где-то капал кран, чай остывал, но в этой тишине было всё: и согласие, и доверие, и то, что ещё не произнесено.
Марта подняла глаза:
- Можно я просто останусь на чуть-чуть? Без слов, без обещаний. Просто - побыть.
- Конечно, - сказал Костя. - Останься.
51 глава
Они возвращались из библиотеки. Марта помогала Вере Исаевой развешивать афиши конференции - Костя, как обычно, подхватил дело: донёс доски, закрутил винты, разнёс приглашения по школам. Работали быстро, слаженно - как будто готовились не просто к литературному вечеру, а к чему-то важному для всех них.
На улице уже темнело. Снег подтаял, асфальт блестел лужами, в воздухе витал запах весны - прохладной, ещё неуверенной, но живой. Всё вокруг напоминало о переменах: шум капели, редкие прохожие без шапок, фонари, отражающиеся в лужах.
- Ты замёрзла? - спросил Костя, когда они свернули в переулок.
- Нет, наоборот. Такая усталость - как после бега в гору. Приятная, - улыбнулась Марта.
Они остановились возле её дома. В свете фонаря Марта вдруг заметила, как седой волос у Кости на виске блеснул серебром. Он стоял близко. Между ними висела тишина - не неловкая, а мягкая, как тёплое одеяло.
- Знаешь, - тихо сказал он, - иногда я думаю, что всё началось с той скамейки у пруда. Когда ты достала книгу и сказала, что «это только начало». Тогда я понял: ты не просто влюбилась в чужую историю. Ты в ней увидела свою.
Марта медленно кивнула.
- А теперь, кажется, она закончилась. Или... закончилась старая жизнь. А новая - только начинается.
Костя шагнул ближе.
- Если ты не против... - прошептал он почти неслышно.
Она не ответила. Просто осталась на месте, глядя ему в глаза.
Он наклонился и поцеловал её - бережно, почти неуверенно, с той самой тишиной внутри, которую не перепутаешь: когда всё встаёт на свои места.
Поцелуй длился секунду, две. Потом они чуть отстранились, но не отпустили взгляда.
- Я не против, - сказала Марта. - Совсем.
Он усмехнулся с лёгким облегчением.
- Ну, теперь точно весна.
Марта рассмеялась - легко, искренне.
- Весна пришла, а мы даже не заметили.
И они пошли дальше - рядом. Не держась за руки, но больше уже не было нужно. Всё случилось.
Позже, стоя под душем, Марта всё ещё ощущала на губах его поцелуй. Он был тёплым, настоящим - без игры, без тревоги. Просто момент, в котором ей было хорошо.
Костя ей действительно нравился. С ним было удивительно легко. Не нужно подбирать слова, контролировать выражение лица или фильтровать мысли. Можно было быть собой. Настоящей.
Она поймала себя на странном чувстве - будто забыла что-то важное. Но поняла: это не тревога. Это свобода. Освободилась от груза, который несла так долго, что почти срослась с ним. Шаблоны, страхи, чужие ожидания - всё отпало. Осталась только она. И Костя. И жизнь, которая наконец-то стала её собственной.
Сев за компьютер, Марта попыталась сосредоточиться: нужно было подготовить рассылку приглашений.
Журналисты, писатели, преподаватели, местные активисты, даже старые знакомые из редакции - список оказался длиннее, чем она ожидала. Дрогина вызывала интерес. И не только как автор - как человек, переживший молчание и решившийся говорить.
Марта сочиняла тексты приглашений, аккуратно подбирая тон - уважительный, живой, не пафосный.
Каждое письмо - почти как личное. С призывом прийти и услышать. Не пропустить. Быть частью чего-то важного.
На улице шумел весенний ветер. За спиной в сумке лежала коробочка с клюквой. А на экране один за другим улетали письма - в мир, который Марта уже не боялась.
Глава 52
Утром Марта отвечала на звонки из разных редакций. Приглашение на конференцию вызвало яркий интерес к её работе. Эта конференция — без пяти минут сенсация, — думала она.
В библиотеку Марта пришла чуть позже обычного — с термосом кофе и булочками из соседней пекарни. В читальном зале Наталья Степановна уже поправляла скатерть на длинном столе, прикидывая, куда поставить напитки, а где лучше разместить сладкое.
Всё это почему-то особенно радовало Марту.
— Доброе утро, — сказала она, ставя термос на подоконник.
— Утро как утро, — отозвалась Наталья Степановна, но взглянула чуть внимательнее. — Ты будто сияешь.
Марта смущённо хмыкнула, села на край стола и на секунду замолчала.
— Я… ну, в общем… мы с Костей поцеловались.
— Кто это «мы» такие? — приподняла бровь Наталья Степановна, но в глазах уже плясали искорки.
— Я и… Костя. Вчера. Это всё как-то… — Марта запнулась, улыбнулась. — Я не знаю, серьёзно это или нет. Но это было. И это… было хорошо.
Наталья Степановна отложила салфетки и села рядом.
— Ну наконец-то. А то я уж думала, ты упрёшься лбом в редакторский ноут и проспишь всю жизнь мимо.
— Да нет, — смущённо сказала Марта. — Я просто не думала, что он...
— А он просто ждал, пока ты перестанешь бояться. Костя — парень терпеливый, но с характером. Это тебе не в воду глядеть.
Марта засмеялась — напряжение отпустило.
— Так что дальше? — спросила Наталья Степановна. — Поженитесь до презентации книги или ещё подождёте?
— Ну не знаю… пока просто хочется понять, что это было. Он тоже немного… растерян. Хотя шаг сделал он.
Наталья Степановна кивнула:
— Ладно. Потом ещё обсудим — не всё за раз. А теперь давай про фуршет. Я думаю, столы лучше поставить вдоль окон — там светло, можно будет сделать красивые фото.
— Согласна. Я звонила в кафе — они могут привезти пирожки, канапе и чайник с морсом.
— Отлично. Главное — не переборщить с едой. Люди ведь идут на встречу с книгой, а не на банкет.
Обе хмыкнули. Но внутри Марта чувствовала — теперь всё действительно меняется. Не только книга, не только город, но и она сама. Как будто оттаяла.
Выйдя из читального зала, она почувствовала себя словно после парной — раскрасневшаяся, с пульсом под кожей. Присела на скамейку у окна и уставилась на кусты сирени за стеклом. Они давно отцвели, но всё ещё стояли пышно, будто знали: их сцена ещё не окончена.
Что вообще происходит? — думала она, потирая виски.
Её жизнь, ещё месяц назад напоминавшая затхлый чемодан без ручки, вдруг зашуршала событиями, как свежая простыня на ветру.
Поцелуй с Костей.
Книга Дрогиной.
Презентация.
Сосны. Школа. Библиотека. Ключев. Кафе с запахом корицы. Дети на велосипедах. Звонкий голос Юльки по телефону. Блокнот с засушенным клевером…
Она не привыкла к такому. Её обычный ритм — это стол, кофе, редактура, усталость, одиночество. А теперь всё будто сорвалось с тормозов. Как будто кто-то нажал «перемотку вперёд», и она мчится, подпрыгивая, не зная — радоваться или кричать «стоп».
— Ты ж мечтала о переменах, — пробормотала она. — Вот и получай. Только держись, Марта.
Но если быть честной… ей нравилось.
Стало ярко. Стало странно.
И как-то живо. Не «просто жить» — а жить в событии. Даже если страшно.
53 глава
Поздний вечер.
Библиотека опустела, даже Наталья Степановна ушла пораньше - сославшись на "напряжённый день и давление". Марта осталась дописать письма, проверить списки гостей - и наконец немного побыть одна.
В зале было тихо. Щёлкали лампы, за окном по асфальту мерно шуршал дождь. Он начался внезапно - словно кто-то там, наверху, тоже не выдержал напряжения последних дней и расплакался.
Марта открыла блокнот - тот самый, с клевером, - и долго просто держала ручку, глядя на чистую страницу. Потом медленно начала писать:
10 апреля. Библиотека. Дождь.
Кажется, я уже не узнаю себя. Как будто всё внутри начало двигаться. Вроде бы я та же - в джинсах, с уставшими глазами, боящаяся звонить по телефону, - но в голове теперь шумит, как весной, когда в реке поднимается вода и уносит ледяные осколки.
Сегодня рассказала Наталье Степановне про Костю. Сказала, будто между прочим - но руки дрожали. Не знаю, куда это ведёт, но я больше не отрицаю. Я чувствую. И он чувствует. Это пугает, но в то же время - будто я вынырнула из чего-то долгого и тёмного.
А ещё - книга. Елена, черновики, работа, библиотека, встречи. Всё вдруг выстроилось в линию, как бусины на нитке. Не знаю, кто держит эту нитку - я? судьба? дед с улицы Лесной? - но пока она не рвётся. А значит, всё не зря.
Пока всё это не сон.
Она закрыла блокнот, положила сверху ручку. Несколько секунд сидела, прислушиваясь к дождю.
А потом вдруг улыбнулась. Не широко - едва заметно, уголком губ. Так улыбаются те, кто впервые за долгое время почувствовал, что могут доверять не только другим, но и себе.
На кухне у Натальи Степановны пахло яблочным пирогом и чаем с чабрецом. Костя сидел за столом, ел медленно, задумчиво. Наталья Степановна резала яблоки в миску.
- Слушай, а ты точно уверен? - спросила она, не поднимая глаз. - Ты ж знаешь, Марта у нас не любит сюрпризов.
Костя усмехнулся, глядя в кружку:
- Она не любит резких сюрпризов. А тут всё по-тихому. Выходные, фестиваль на побережье, бронь в уютном месте, где можно с собакой... Всё, как она любит. Воздух, вода, музыка - и ни одной камеры, ни диктофона. Я просто хотел, чтобы она выдохнула.
Наталья Степановна отложила нож, посмотрела на него поверх очков:
- Серьёзно ты на неё настроен, - мягко сказала она.
Костя пожал плечами:
- Я просто вижу, как она оживает. Но и как устаёт. Она держит всё под контролем, даже счастье боится не удержать. А тут - пусть ничего не решает. Я уже решил. За нас обоих. На два дня.
- И она не догадывается?
- Нет. Думает, я дежурю по фуршету. Я специально мелькал, чтобы выглядело, будто занят.
Наталья Степановна хмыкнула, сдерживая улыбку:
- Умный ты. Терпеливый. Прям удивительно.
- Я просто... не хочу её напугать. А хочу, чтобы она запомнила, как может быть по-другому. Без тревоги. Просто - хорошо.
Они помолчали. На плите булькнул чайник.
- Смотри, Костя, - сказала Наталья Степановна уже серьёзно. - Она не из тех, кто влюбляется легко. Но если пускает кого-то - пускает глубоко. Не подведи.
Костя кивнул:
- Не собираюсь.
Наталья Степановна поставила перед ним чашку чая, щёлкнула выключателем над плитой и улыбнулась:
- Ну, тогда я соберу ей корзинку в дорогу. Только не говори, а то догадается, что тут не без меня.
- Договорились.
Они оба засмеялись - тихо, по-семейному. За окном шелестели листья. Внутри было спокойно.
54 глава
Анна Савельевна сидела у раскрытого окна, укрытая вязаным пледом, и пила чай из тонкой фарфоровой чашки. На столике рядом - тарелка с пирожками и стопка старых журналов. В комнате пахло яблоками, ладаном и чуть-чуть лекарствами.
Марта постучала, как всегда, дважды.
- Заходи, девочка, я тебя уже ждала, - отозвалась Анна Савельевна, не поворачиваясь.
- Как вы догадались, что это я?
- По шагам. Ты ходишь, как человек, у которого внутри гремит целая симфония, но снаружи старается быть тихим.
Марта рассмеялась. Села рядом, как всегда - сбоку, и вздохнула почти театрально.
- У меня всё кувырком. Я даже не знаю, с чего начать.
- Сначала скажи - ты счастлива? Хоть немного.
- Да, - тихо сказала Марта. - Страшно, но да. У меня всё сразу: поцелуй с Костей, конференция, книга, репетиции, встречи... Я не успеваю думать - только ощущаю. И это... как будто я снова живая.
Анна Савельевна молча кивнула, будто и не сомневалась. Потом порылась в ящике буфета и достала из маленькой бархатной коробочки бусы. Стеклянные, с лёгким янтарным отливом - простые, но в них было что-то светлое, почти сказочное.
- Вот, - протянула она. - Надень их на конференцию. Эти бусы когда-то принесли мне счастье. С ними я выступала в институте, когда защитила свою первую диссертацию. Потом - когда получила комнату в этом доме. И ещё... - она слегка улыбнулась, - когда встретила своего Мишу. С ними всё обязательно получится.
Марта взяла бусы осторожно, будто это были не стекляшки, а что-то живое. Почувствовала, как внутри поднимается волна - нежности, благодарности, и чего-то ещё, не поддающегося описанию.
- Спасибо, - сказала она. - Я их надену. Обязательно.
- И не забудь пирожки, - строго добавила Анна Савельевна. - Капуста там - не просто начинка, а секрет успеха. Проверено годами.
Марта улыбнулась, спрятала коробочку с бусами в сумку, взяла пакет с пирожками и поцеловала Анну Савельевну в щёку.
- Пойду к Елене Дрогиной. Мы собираемся писать её речь и репетировать. У неё немного дрожит голос, но я верю - она справится.
- Справится, - уверенно сказала Анна Савельевна. - Вы обе справитесь. Потому что теперь у вас есть то, чего раньше не было. Связь. Живое дыхание. Надежда.
Когда Марта вышла, солнце пробилось сквозь тучи, и окна осветились золотым светом. А в сумке, среди пирожков, лежали бусы - как маленькое обещание, что теперь всё будет иначе.
Её вывел из размышлений звук сообщения.
"Привет! Только не планируй ничего на завтра и выходные. Очень прошу. Подробности позже ??"
Сообщение от Кости. Марта прижала телефон к груди, как будто обнимала что-то очень важное и дорогое.
Дверь в доме Елены Дрогиной была приоткрыта, как всегда. Марта постучала - из вежливости - и вошла, прихватив сумку с пирожками.
В комнате пахло ладаном и бумажной пылью. Елена сидела у стола, перед ней - старенькая печатная машинка, а рядом - её рукопись, аккуратно перевязанная ленточкой.
- Я принесла пирожки, - сказала Марта вместо приветствия. - Анна Савельевна велела обязательно съесть.
- С капустой?
- Ага. Говорит - в них секрет успеха.
Елена усмехнулась. Немного вяло, но в глазах мелькнул знакомый огонёк.
- Сядем?
Они уселись друг напротив друга. На столе уже лежал черновик речи, который Марта начала набрасывать с утра.
- Я подумала, мы можем начать с простого. Не с литературных тем, а с того, почему вы столько лет молчали. Это честно и тронет людей.
- А если дрогнет голос? - спросила Елена. - Если запутаюсь? Если всё это зря?
- Это не зря. Вы не обязаны говорить как актриса. Главное - говорить от себя. Люди почувствуют правду. А если вдруг дрогнет голос - ничего. Я рядом. Я подхвачу.
Елена кивнула. Медленно, будто соглашалась не только с Мартой, но и с собой.
- Ну, читай. Давай попробуем.
Марта развернула листок.
> "Когда-то я выбрала молчание. Мне казалось, так будет легче. Но, как оказалось, молчание - не щит, а стена. И только теперь я понимаю, как важно иногда проговорить - вслух - всё то, что внутри. Эта книга - моя попытка говорить. Не громко. Но честно."
Елена слушала, не перебивая. Потом взяла лист, пробежала глазами.
- Это хорошо. Это... обо мне. Но в конце - можно я добавлю? Что-то вроде...
(пауза)
"Если кто-то узнает в этих страницах себя - значит, я не зря прожила эту тишину."
Марта кивнула. Внутри что-то дрогнуло - так бывает, когда слышишь не просто фразу, а суть.
- Это останется. Обязательно. Хотите порепетируем вслух?
