— Мне кажется, если бы всё вдруг закончилось завтра, я бы не пожалела, — сказала Марта.
— А мне хочется, чтобы всё только начиналось, — ответил Костя. — Но даже если и так — это были бы лучшие два дня в моей жизни.
Они не целовались. Просто сидели, склонив головы друг к другу, будто в этом молчании уже было всё сказано.
Когда костёр почти догорел, и на поляне остались только шёпот, стрекот кузнечиков и мягкий свет фонарей, Костя взял Марту за руку.
— Пойдём. Я хочу показать тебе озеро ночью.
Они вышли за круг света. Тропинка была почти невидимой, фонарик на телефоне освещал лишь несколько шагов вперёд. Но Марта не боялась. Её ладонь лежала в его руке — будто всегда там и была.
Озеро предстало тёмным зеркалом — гладким, как стекло. Над водой нависали сосны, а в небе мерцали звёзды.
— Знаешь, — прошептала Марта, — я впервые за долгое время ничего не боюсь.
Костя ничего не ответил. Просто обнял её за плечи. Она прижалась к нему щекой.
— Пойдём? — сказал он чуть позже. — Уже холодно. Я тебя согрею.
В домике было тихо. Торшер горел тёплым жёлтым светом, как фонарь на улице их памяти.
Марта переоделась в мягкую хлопковую пижаму, заплела волосы. Костя, проходя мимо, улыбнулся:
— Вот так просто — мы в одном домике. И всё на своих местах.
Они легли в кровати, укрывшись пледами. Между ними — только тонкая полоса воздуха. Но даже этого хватало, чтобы чувствовать тепло.
— Ты не спишь? — прошептала Марта.
— Нет. Просто слушаю, как ты дышишь.
— Глупый.
Она легла на бок, вытянула руку. Костя вложил в неё свою ладонь.
— Я не умею спешить, — сказал он. — Не с тобой. Я хочу, чтобы ты чувствовала: всё, что происходит — по-настоящему.
— Я чувствую.
Они смотрели друг на друга в полумраке. Лица мягкие, настоящие, без масок.
Марта потянулась вперёд. Её губы нашли его губы — несмело, осторожно, как будто они оба только учились быть рядом. Поцелуй был тёплым и тихим, как сама ночь.
— Останься, — сказала она.
Он не ответил. Просто лёг рядом.
Они укрылись одним пледом, и Костя обнял её за талию. Его руки устроились так, будто знали — где быть, чтобы стало спокойно.
— Слышишь? — прошептала она.
— Что?
— Как в груди становится тихо.
Он поцеловал её в висок.
— Я здесь.
И в ту ночь им больше не нужны были слова.
Глава 59
Второй вечер был тише.
Музыки стало меньше, костров - тоже, а свет стал мягче. Люди сидели в кружках, говорили негромко. Кто-то плёл венки, кто-то читал вслух. Над поляной снова плыли бумажные фонари - будто звёзды решили спуститься поближе к земле.
Марту переполняли эмоции. Ей хотелось говорить - долго, искренне, вслух - поделиться тем, что внутри.
Сколько времени я провела в спячке?
Как я могла проспать свою жизнь? - думала Марта.
Всё время куда-то спешила, торопилась, бежала - а потом оказывалось, что вовсе не туда. Она с сожалением подумала о зря потраченном времени, посмотрела на Костю и решила: больше не спать. Жить - здесь и сейчас. Пробовать эту жизнь на вкус, как самое дорогое вино.
Они с Костей сидели на пледе у небольшого костра, в стороне от остальных. Это место было чуть в тени, будто спрятано под сенью сосен. Даже ветер здесь звучал иначе - как чьё-то дыхание.
- Странно, - сказала Марта, глядя на огонь. - Я ведь почти никогда не рассказывала о себе. Ни полностью. Ни даже самой себе - до конца.
- А сейчас? - Костя держал в руках кружку с остывшим чаем.
- Сейчас... чувствую, что могу. Но не знаю, нужно ли.
- Мне - не обязательно. Только если тебе самой - да.
Она замолчала. А потом заговорила - тихо, будто боясь спугнуть себя:
- Я долго жила так, будто должна. Должна быть правильной, удобной, ответственной. Работать, спасать, всё держать на себе. Потому что если не я - то кто? А потом... устала. Но остановиться было страшно. Знаешь, как будто если я просто сяду и ничего не буду делать - исчезну. Растворюсь.
Он кивнул.
- Это похоже на то, как я жил после развода, - сказал он. - Ходил на работу, ел, спал, даже улыбался. Но всё было как под плёнкой. Будто ты не часть жизни, а наблюдаешь, как кто-то другой играет твою роль.
Марта повернулась к нему:
- А потом?
- Потом уехал. В лес. С рюкзаком и тетрадкой. И написал там одно слово: жить. А потом вернулся.
Она чуть усмехнулась:
- Я бы, наверное, написала: терпеть.
- А я не хотел терпеть. Хотел по-настоящему. Пусть больно. Пусть глупо. Но - живо.
Они замолчали. Костёр потрескивал. Марта вытянула ноги, обхватила колени руками.
- Я до сих пор боюсь, - сказала она. - Не внешнего. А что проснусь - и всё вернётся. Снова стану прежней. И окажется, что фестиваль, домик, ты - это просто вспышка. А дальше - опять та старая жизнь, в которой ничего не чувствуешь. Или боишься чувствовать.
Костя тихо положил руку ей на плечо.
- А если нет? Если это уже не вспышка, а свет, который ты сама разожгла?
Она покачала головой:
- Я не знаю. Я даже не уверена, что умею быть с кем-то по-настоящему. Без тревоги. Без страха всё испортить.
Он посмотрел ей в глаза:
- А я и не прошу. Ни обещаний. Ни идеальности. Только быть. Рядом. Пока хочется.
Она долго смотрела на него. В его лице не было ни давления, ни ожиданий. Только тёплая уверенность. И в этот момент Марта впервые за долгое время почувствовала: можно не контролировать - и не развалиться.
- Спасибо, - шепнула она. - За то, что не спасаешь. И не отступаешь.
Он взял её руку. Пальцы переплелись.
- А ты - не исчезла. Ты здесь. И тебя много. Больше, чем ты думаешь.
Так они и сидели, пока костёр не угас. Не как пара. Не как герои. А как два человека, которые в этой странной, красивой ночи нашли в друг друге точку опоры.
И, возможно, - начало.
Запись в блокнот (ночь)
Я снова чувствую себя живой.
Не потому что кто-то рядом, не потому что красиво или правильно.
А потому что впервые за долгое время я не прячусь.
Я привыкла быть сильной, молчаливой, удобной.
Плакать в ванной.
Думать, что любовь - это когда тебя терпят.
Что если кому-то рассказать, как больно внутри, он отвернётся. Или начнёт жалеть.
А мне не нужна жалость.
Мне нужно, чтобы не боялись моей уязвимости.
Чтобы посмотрели в самую суть - и не испугались.
Сегодня Костя посмотрел.
Не глазами - вниманием.
Он не дотрагивался - и всё равно будто держал.
Я говорила, а в его глазах не было "поправить", "решить", "утешить".
Только: я здесь. Я слушаю. Ты имеешь право быть собой.
Почему я этого так боялась?
Почему казалось, что, если распахнусь, там внутри - пусто?
А оказывается, нет.
Там много всего. И нежности. И злости. И усталости.
И надежды, которую я думала - похоронила.
А она, как семя, проросла.
В тишине. В пледе. В голосах у костра.
Я не знаю, что будет дальше.
Но впервые - не страшно не знать.
Я просто хочу сохранить это.
Вот эту ночь.
Этот разговор.
Эту тишину, в которой меня не бросили.
Я есть.
И я - не одна.
Глава 60
Марта вернулась домой вечером - усталая, но лёгкая, будто фестиваль стряхнул с неё весь старый груз.
Сумка всё ещё стояла у двери, а она уже перекидывала фото в общий альбом и сама же их листала - то улыбаясь, то вдруг замирая.
Ей очень хотелось поделиться пережитым - с кем-то близким, понимающим.
Она подумала о Наталье Степановне.
Но сперва - душ, разобрать вещи...
Не успела дойти до ванной, как зазвонил телефон.
Юлька. У Марты потеплело внутри.
- Ну?! Ты жива вообще? - раздался звонкий голос. - Два дня тишины! Я уж решила, ты ушла в лес и осталась там волчицей.
Марта рассмеялась.
- Почти. Только не волчицей, а... человеком. Наконец-то.
- Ого. Так, давай быстро. Всё. По порядку. С выражением!
Марта села на подоконник, подтянула ноги, закуталась в плед.
- Это было странно. В смысле - хорошо. Очень. Как будто мне дали попробовать другую жизнь. Медленную, тёплую, внимательную. Там никто не торопил. Все просто были.
- Отпуск для души, - пробормотала Юлька.
- Именно. Даже тишина была особенная... как будто ты - не одна, а внутри чего-то большого. Живого.
- А Костя?
Марта замолчала на секунду.
- С ним - тоже было иначе. Без игры, без масок. Просто мы. Без обязанностей, без «а что дальше». Он рядом - и мне спокойно. И в этом какая-то правда.
- Ты влюбилась, - выдохнула Юлька. - Чёрт, Марта. Это звучит как чудо.
- Может, и чудо. Но я пока не тороплюсь это называть. Просто хочу помнить. Всё - как было. Как вода на рассвете, как чай с чабрецом, как его ладонь в моей.
- А ты ему что-то сказала?
- Сказала: «Останься». И он остался. Этого было достаточно.
В трубке повисла тишина. Юлька, кажется, прослезилась, хоть и делала вид, что просто смотрит в телефон.
- Если ты напишешь об этом книгу - это будет лучшая история про любовь за последние годы.
- А может, и напишу, - улыбнулась Марта. - Только сейчас хочу просто пожить этим. Без редактора в голове.
- Ладно. Пока ты живёшь - я уже сочиняю аннотацию.
Обе рассмеялись. Было тепло - в голосах, в доме, в воспоминаниях.
С улыбкой на лице Марта пошла в душ.
Костя открыл дверь квартиры, поставил рюкзак у стены и на мгновение застыл в тишине. После шума, смеха, костров и разговоров - тишина показалась почти оглушающей.
Он прошёл на кухню, налил себе воды, но не стал пить. Сел, опёрся локтями на стол и долго смотрел в одну точку. Потом достал из рюкзака помятый листок - расписание фестиваля, исписанное заметками. В углу - крошечное сердечко. Марта нарисовала. Смеясь. Просто так. А он сохранил.
Он улыбнулся. Криво.
Он уже скучал.
По её голосу. По тому, как она щурится на солнце, треплет волосы, говорит - вроде легко, а внутри забота. По тишине, которая с ней была полной, живой.
Ему просто нравилось быть рядом.
Он достал телефон, посмотрел на экран.
Не написал.
Не стал.
«Дай ей время, - подумал. - Не дави. Ей и так нелегко. У неё всё на изломе. Я не хочу быть ещё одним, кто требует».
Он встал, пошёл в комнату, лёг на кровать. Вспомнил, как она смеялась у костра, как смотрела на него, когда думала, что он не видит. Или когда хотела, чтобы он увидел.
Он знал: она могла остаться. Сказать, что ей хорошо.
Но не сказала.
Он не настаивал. Всё идёт своим чередом. Она уехала - как и собиралась.
Он просто уже скучал.
Марта поднялась по лестнице и остановилась у двери. Вместо того чтобы зайти, постучала в соседнюю - два коротких, один длинный.
- Марточка? - тут же раздался голос Натальи Степановны. - Заходи же, чего там...
Дверь открылась ещё до конца фразы. На пороге - она, в фартуке и очках, с тревогой и нетерпением в глазах.
- Ну, рассказывай. Только не говори, что всё было «нормально». По глазам вижу - не нормально.
Марта улыбнулась устало, но по-настоящему.
- Можно я сначала просто посижу?
- Конечно можно. Проходи.
Они устроились на кухне. Наталья поставила чайник, сунула два пирожка в духовку. Всё - без лишних слов. Так умеют только те, кто рядом давно.
Марта обхватила кружку ладонями. Сначала молчала. Потом заговорила - про поляны, про костры, про бумажные фонарики и людей. Про Костю.
- Он... очень хороший. С ним спокойно. И в этом всё. Только... страшно тоже. Он смотрит так, будто ждёт. А я не знаю, что могу ему дать.
Наталья слушала молча. Потом подошла, села рядом, обняла.
- Глупенькая ты моя. Всё ты можешь. Себя - настоящую. Со страхами, с сомнениями. Он, если любит - подождёт. Не давить будет, а просто рядом.
Марта опустила голову ей на плечо. Наталья гладила её по волосам - медленно, бережно. Как мама, которой жизнь не дала дочку, но подарила соседку.
- Не бойся жить, Марточка. А то всё опять пройдёт мимо. И сердце не заболит - а просто устанет ждать.
- Я не хочу ошибиться.
- Так не ошибайся. Иди потихоньку. Он подождёт.
Они молчали. Долго. Пока не запищала духовка. Пока не остыла вода. Пока Марте не стало хоть немного легче.
- А у меня ведь был такой, - вдруг сказала Наталья. - До Михаила. Замуж второй раз вышла, ты знала?
- Нет...
- Молодая была. Сашка. Весёлый, дерзкий. Пел под гитару, все на него заглядывались. А он - только на меня. И сказал тогда: «Я тебя не тороплю. Просто хочу быть рядом, пока не решишь, что можешь мне доверять».
Просто был рядом. Без давления. Варил чай с мятой. Сидел рядом. И всё.
- Что с ним стало?
- Афган. Не вернулся.
Наталья прикрыла глаза.
- Думала, больше никого не будет. А потом - Михаил. Спокойный, надёжный. Не яркий, но настоящий. С ним полжизни прошли. А Сашку я помню. Не из-за трагедии. А потому что он научил: главное не любовь, а то, как рядом умеешь быть. По-настоящему. Без условий.
Она посмотрела на Марту, тепло, чуть грустно:
- Твой Костя, кажется, из таких. Береги. И себя тоже.
Марта обняла её - крепко, по-настоящему.
И в этот момент знала: что бы ни случилось дальше - одна она больше не будет.
Глава 61
— Пора возвращаться в реальность, — сказала себе Марта.
Собирая свой рабочий портфель, она аккуратно складывала туда компьютер, блокноты, тетради, книгу. Весна была в самом разгаре. Уже не нужно было кутаться в шарфы и тёплое пальто. Марта оделась по-весеннему и отправилась в своё любимое кафе — к фонарю.
По дороге солнце светило так ярко, что Марте приходилось щуриться — очки она не взяла.
Разглядывая прохожих, Марта заметила, как жизнь возрождается. Дети бегали во дворах, люди гуляли с питомцами. Никто никуда не спешил — как будто наслаждались сменой сезона. Сменой жизни. На деревьях появлялись листочки, почки. Возрождение.
Зайдя в кафе, она сразу заметила Костю. Он одарил её нежной улыбкой — как будто не видел её очень давно.
Марта подошла, поцеловала его в щеку.
— Я скучала, — начала она своё приветствие.
— А как я скучал, — так же тихо и тепло ответил он.
Они обнялись и на мгновение замерли, наслаждаясь моментом.
Костя взял её портфель и донёс до столика.
— Усаживайся, я принесу завтрак, — заботливо сказал он.
Марта села за свой любимый столик, разложила компьютер и блокнот. Она не открывала ноутбук все эти дни. Теперь, когда открыла, — сразу погрузилась в работу: проверка почты, сортировка писем, ответы.
Приглашение на конференцию вызвало ажиотаж — Марта не ожидала такой реакции. Писем было много. Она отвечала на них одно за другим, составляла список гостей. Работа кипела, и Марта даже не заметила, как прошёл день.
Костя наблюдал за ней всё это время. Приносил чай, уносил пустые чашки. Его завораживало просто смотреть на неё. Её лицо — как открытая книга, полная оттенков и эмоций.
Марта допила остатки кофе — он уже остыл, но это не имело значения. Важно было не вкус, а сам процесс. Как будто чашка в руках помогала собрать мысли и не расплескать усталость.
Она закрыла ноутбук, потянулась, размяла пальцы. За окнами уже сгущались сумерки, и уличный фонарь напротив кафе зажёгся мягким янтарным светом.
Тепло от экрана сменилось лёгкой прохладой — как будто воздух напоминал: день заканчивается.
Костя появился из темноты, будто вырос из тени деревьев. Он шёл легко, чуть улыбаясь, и Марта поняла, что ждала его — даже не осознавая этого.
