Он будто не торопит меня. Не тащит. Просто идёт рядом. Смотрит. Держит за руку, когда хочется бежать.
Мне давно не было так спокойно рядом с мужчиной. Не надо доказывать, не надо играть. Можно молчать, можно быть уставшей. И всё равно — быть желанной. Быть собой.
Не знаю, что будет дальше. Но знаю — если он останется, я захочу остаться тоже.
Марта закрыла блокнот, поднесла его к груди, как будто прятала что-то хрупкое. Потом встала, подошла к двери и снова посмотрела в сторону дивана. Костя спал. Улыбался во сне.
Она улыбнулась в ответ — и впервые за долгое время почувствовала, что не одна.
Глава 63
Свет прокрался в квартиру тихо, без лишнего шума — тёплый, рассеянный, как сам июнь. Марта проснулась от него, не сразу поняв, сколько времени. Телефон лежал на прикроватной тумбочке, но она не потянулась за ним. Сначала — просто лежала, слушая звуки: улицу за окном, мягкое дыхание из соседней комнаты.
Костя всё ещё спал. Она заглянула — плед сполз на пол, руки раскинуты в стороны, один носок сбился. Спал глубоко, спокойно, как спят те, кто не боится быть уязвимым.
Марта прошла на кухню и поставила воду на плиту. Пока чайник шумел, она разложила на столе: хлеб, сыр, два варёных яйца, абрикосовое варенье в маленькой банке. Подумала и достала две чашки.
Когда Костя появился в дверях — сонный, взъерошенный, в мятой футболке — она как раз наливала чай.— Доброе утро, — сказала она, не оборачиваясь.— Угу… — он зевнул, потянулся, подошёл и легко поцеловал её в висок. — Ты всегда такая?— Какая?— Такая... настоящая. Утром. Без суеты, без маски.Она улыбнулась и поставила чашки на стол.— Это обманчиво. Маска у меня есть. Просто сейчас — выходной.
Он сел, намазал хлеб вареньем, попробовал и тут же сказал:— У тебя бабушка была с юга?— Почти. С дачей и запасами варенья на три зимы.
Они ели в тишине, но тишина эта не тянула за собой неловкость. Напротив — уют, ощущение, что слова здесь необязательны.
Костя отставил чашку.— Марта, — начал он, — можно я останусь у тебя… ну, пока всё это не закончится?Она подняла глаза.— А ты уверен, что хочешь? Это ведь не лёгкое время. Я всё время в тревоге, в делах, в текстах. Я не очень удобная.Он пожал плечами.— А я не ищу удобную. Я ищу настоящую. С вареньем, с тишиной, с блокнотом в три ночи. С тобой.Марта ничего не сказала. Просто потянулась через стол и сжала его руку.И в этом простом движении было всё.
Костя стал собираться в кафе, и Марта последовала его примеру — готовила свой рабочий портфель. Когда он был готов, она подошла к нему, достала из ключницы запасной ключ и протянула:— Вот.Костя взял ключ и крепко обнял её.— До вечера, — шепнул он.
Дверь захлопнулась с той стороны, а Марта стояла ещё какое-то время, глядя ему вслед, как будто провожая.
Почти перед тем как выйти, зазвонил телефон.На экране — Павел.
— Привет, Паша, — ответила она.— Доброе утро, Марта. Как ты? Всё хорошо?— Всё хорошо. Спасибо, что спросил. А ты как?— Всё нормально, спешу как раз на совещание. Просто решил сообщить лично — свидетельство о разводе пришло. Я отправил копию тебе на почту. Можешь спокойно менять статус в паспорте.— Спасибо, Паша.— Ну, ладно. Хорошего дня, — торопливо сказал он.— Пока.
Марта положила трубку и почувствовала облегчение. Теперь — официально. Прошлое осталось в прошлом.В читальном зале пахло бумагой, кофе из термоса и лёгкой усталостью. Марта сидела за длинным столом, вокруг неё — распечатки: вопросы для дискуссии, биография Елены, выжимки из книги, наброски афиши. Рядом ноутбук с открытой презентацией. Уже шестой раз подряд она передвигала одно и то же фото, не зная, ставить его в начало или ближе к концу.
В другой части зала кто-то переставлял стулья — библиотекарь Маша и волонтёр Паша, который всё ещё стремился всё делать по-своему. Вера Исаева сегодня не пришла — были дела в мэрии, и библиотека вдруг стала тише.
Марте даже показалось, что она осталась одна, когда дверь скрипнула, и в зал вошла Наталья Степановна — с сумкой, из которой торчал бумажный пакет и уголок пледа.— А вот и я, — бодро сказала она. — Не мешаю?— Никогда, — Марта сразу встала. — Проходите.
— Принесла вам немного пирожков. С яблоками. И сырники. Думаю, с голоду тут скоро кто-нибудь упадёт. Всё шуршат бумагами, а поесть — забывают.
Она села напротив, раскрыла пакет — запах тут же заполнил зал. Пашу как ветром сдуло: тут же подошёл с видом «просто мимо проходил».— Угощайся, мальчик, — Наталья Степановна протянула ему салфетку с пирожком. — А ты, Марточка, рассказывай, как ты.— Готовлюсь. С трудом, но двигаемся. Елена пишет каждый день. Прогоняем, редактируем, выбираем, что читать. Это вдохновляет… и пугает.— Пугает — значит, важно, — кивнула Наталья. — Я вот тоже боялась, когда в шестьдесят решила учиться. А потом — ничего. Живая.
Марта усмехнулась.— А ещё Костя со мной. Помогает. Рядом. Это… очень ценно.— Он тебя любит, — просто сказала Наталья. — А ты боишься.— Почему вы так думаете?— Потому что слишком спокойно говоришь. Не споришь, не хвалишься. Просто кладёшь факт на стол — как чашку. Значит, держишь в сердце.
Марта замолчала. Посмотрела на экран, потом снова на неё.— А вы откуда всё знаете?— Из жизни, Марта. У меня она длинная. Всё уже где-то было. Только герои разные.
Они ели пирожки, запивая их остывшим кофе. День шёл своим чередом — рабочим, усталым, но по-своему добрым. И Марта поймала себя на мысли, что в этой рутине ей… уютно. Как будто вокруг складывается не только проект, но и жизнь.
Позже, ближе к вечеру, Костя заехал к себе. В квартире пахло тишиной и чем-то его: недочитанными книгами, кофейной гущей на полке, пылью на грифе гитары. Он включил свет, прошёлся по комнатам, будто прощаясь — хотя и знал, не навсегда. Просто на время.
Открыл шкаф, достал рюкзак. Положил смену одежды, ноутбук, зарядки, бритву, таблетки от головы, записную книжку. Подумал — и добавил тёплую кофту: вдруг Марта снова замёрзнет за текстами.
На секунду замер у двери. Всё как всегда — и всё иначе. Он едет не просто к ней, он становится частью её пространства, её ритма. И это — не спонтанно. По-настоящему.
— До скорого, — сказал он в пустую квартиру. И закрыл за собой дверь.
Марта открыла дверь почти сразу — будто стояла и ждала. В растрёпанных волосах, с кухонным полотенцем на плече и ложкой в руке.— Ты как раз к ужину, — улыбнулась.
Костя вошёл, закатил за собой сумку и рюкзак.— Только не смейся. Я как будто в отпуск на две недели.В квартире пахло мятой и едой. Где-то бурлил чайник.
— Поставь сюда. В спальне — угол твой, постелила. Крючок в ванной заняла. А холодильник — придётся делить.Он усмехнулся:— Ты, кажется, готовилась.— Я не только тетради систематизирую, — бросила через плечо. — У нас конференция. Мы должны быть как отлаженный механизм.— Механизм, у которого пахнет пастой с чесноком.— Ешь, потом расскажу, как вижу план. Мне важно твоё мнение.— А мне важно быть здесь, — сказал он тихо.
Она обернулась. Несколько секунд — тишина. В которой слышно всё главное.После ужина они не стали сразу раскладывать бумаги. На кухне горела одна лампа. Костя сидел на диване, Марта — рядом, поджав ноги, в пледе. Всё было удивительно спокойно.
— Сегодня я получила свидетельство о разводе, — сказала она вдруг.Он поднял взгляд.— Окончательно. Подписи, штампы. Странно, но мне не больно. Не грустно. Просто… как будто дверь закрылась, и я пошла дальше.— Ты не одна идёшь, — сказал он.— Я не знаю, что будет. Всё — в Елене, в книге, в конференции. А дальше… как получится.— Мне не нужно знать, что будет. Достаточно знать, что ты есть. Что позволяешь быть рядом. Это уже многое.
Она положила голову ему на плечо.— Спасибо, что приехал. Что… просто есть.
Он склонился и коснулся губами её волос.— Я всегда был рядом. Даже когда ты не замечала. А теперь просто ближе.
Тишина снова накрыла их. Теплая, полная. Как одеяло после холодного дня. И в ней Марта впервые за долгое время почувствовала себя не просто в безопасности — а дома.
Глава 64
Пекарня Анны Савельевны была именно тем местом, где время текло иначе. Тёплый свет лампы отражался в узорчатых занавесках, на столе стоял старинный самовар, от которого поднимался ароматный пар. Печь тихо потрескивала, а на полках ровными рядами выстроились свежие булочки и румяные пироги.
- Вот, Марта, проходи, - Анна Савельевна улыбнулась и сразу направилась к самовару. - Сейчас чайку налью, чтобы согрелась после дороги.
Марта сняла пальто, присела за стол, вокруг которого будто жили сотни историй.
- У вас тут как дома, - улыбнулась она.
- Потому что дом и есть, - тихо ответила хозяйка, подавая чашку. - Кому-то просто нужно место, где можно остановиться и дышать.
Они помолчали, наслаждаясь вкусом горячего чая. Только треск дров в печи нарушал уютную тишину.
- Как у тебя дела? - наконец спросила Анна Савельевна, глядя Марте прямо в глаза.
- Готовлюсь к конференции, - ответила та. - Много хлопот, мысли о книге, о Елене. Иногда кажется, что всё это слишком.
- Иногда именно тогда и нужно остановиться, - сказала Анна Савельевна, бережно поднимая чашку. - Чтобы почувствовать, что действительно важно. Не только слова, а жизнь.
- Кажется, вы знаете о жизни гораздо больше, чем я, - призналась Марта.
- Просто я научилась слушать, - усмехнулась она. - И принимать то, что приходит.
Они говорили о книгах, о людях, о прошлом и будущем. В каждом слове было тепло, а в каждом взгляде - понимание.
Анна Савельевна медленно размешивала чай, глядя в окно на тихую улицу.
- Знаешь, Марта... Много лет назад у меня был близкий человек. Не муж, просто тот, с кем было тепло. Он мечтал открыть пекарню, но всё откладывал. Говорил: «Что подумают? У меня профессия совсем другая». Каждый день искал оправдания, почему не сейчас. А потом заболел. Сильно.
Она замолчала на мгновение.
- Лежа в больнице, он сказал мне: «Я боялся жить по-настоящему. Боялся не соответствовать ожиданиям. И в итоге так и не стал собой». Мы все в чём-то на него похожи. Боитесь сделать шаг, потерять себя, не угодить другим.
- А как быть? - тихо спросила Марта.
- Помнить, что жизнь - это не про идеальные планы. Это про моменты, когда мы выбираем быть смелыми. Даже если страшно.
Анна Савельевна посмотрела Марте прямо в глаза:
- Твоя Елена сделала этот шаг. И ты - тоже. И это настоящая сила.
Марта вдохнула глубоко, будто впервые за долгое время.
- Иногда я боюсь, что не справлюсь. Что всё - и книга, и конференция - не про меня. Что я просто случайно оказалась в центре этого.
Анна Савельевна слушала внимательно, не перебивая.
- Это нормально, - мягко сказала она. - Страх приходит, когда мы делаем что-то важное. Но важно не дать ему встать между тобой и твоим выбором.
- Иногда я чувствую себя одинокой. Даже с Костей рядом. Он поддерживает, но всё равно будто не до конца видит, как мне тяжело...
- Путь к себе всегда немного одинок, - сказала Анна Савельевна. - Но именно в этом одиночестве рождается настоящая сила. Она не шумная, не показная. Она тихая - и настоящая.
Марта кивнула, чувствуя, как слова ложатся точно в сердце.
- Я хочу, чтобы эта книга помогла Елене найти себя. Чтобы люди на конференции поняли: можно жить по-другому. Не боясь.
- Ты уже это делаешь, - сказала Анна. - Просто будь собой. Это и есть главное.
Марта улыбнулась - и в этой улыбке было не только согласие, но и готовность идти дальше. Это больше не казалось ей чужим, трудным или невозможным.
Она вышла из пекарни, кутаясь в пальто. Вечер опускался на город, улицы были ещё светлыми, но в воздухе уже чувствовалась весенняя прохлада.
Марта решила пойти в кафе - туда, где Костя дорабатывал смену, туда, где горел тёплый свет и ждал её столик.
По дороге завибрировал телефон.
- Ну как там ты, моя главрединя? - бодро прозвучал в трубке голос Юльки.
- А ты как, путница? Уже чемодан собрала?
- Практически. Завтра утром - в поезд и в путь. Через пару дней я у тебя, так что готовь кофе и пирожки.
- Наталья Степановна уже в курсе, - рассмеялась Марта. - Я так рада, что ты едешь. Правда. Очень.
- Я знаю. Ты сейчас на подъёме. И я хочу быть рядом. Видеть, как ты стала собой. Поддержать. Или встряхнуть, если загордиться начнёшь.
- Спасибо, Юль. Особенно сейчас. Всё меняется, и я вместе с этим. Иногда страшно.
- Главное - не останавливаться. Ты уже не там, где была. И я горжусь тобой. Всё, бегу! До завтра!
- До завтра, - тихо сказала Марта.
Она остановилась под фонарём, глядя, как весна осторожно проникает в город - не сразу, но верно, как всё настоящее.
В кафе у Фонаря был полумрак, тихий смех и запах корицы. Марта заняла свой привычный столик у окна, заказала чай с лимоном и мёдом. С улицы доносился гул - кто-то смеялся, кто-то спешил, кто-то просто шёл мимо.
За стеклом она видела маленькие сценки жизни - как мама качает коляску, как старик несёт багет, как две девушки обсуждают планы на вечер. Всё это шло своим чередом. И это придавало ей спокойствие.
- Эй, - прозвучал знакомый голос.
Марта подняла глаза - Костя, усталый, в свитере и с фартуком, который уже снял и небрежно перекинул через плечо.
- Всё, я свободен, - сказал он. - И ты?
- Я - тоже. Просто сижу, думаю. Юлька скоро приедет.
Они вышли вместе. Вечер окончательно опустился на город. В окнах зажигались огни, воздух стал свежее, а небо - темнее, но по-весеннему прозрачным.
Костя взял Марту за руку - легко, как будто между ними не было паузы. Она сжала его пальцы в ответ.
- Она - моя подруга. Больше, чем просто подруга. Мы вместе прошли многое. Работали, писали, спорили. Она как мост между прошлым и настоящим.
- Ревновать? - с усмешкой спросил он.
- Не надо. Просто... я хочу, чтобы вы с ней подружились. Она важна для меня.
- Подружимся, - просто сказал он. - Если она - часть твоей жизни, значит, и моей тоже.
Марта улыбнулась, глядя перед собой.
Идти домой, держась за руку - казалось таким простым, почти невидимым жестом. Но в этом была вся суть того, что происходило между ними.
А завтра - будет новый день. И в нём будет всё, что она выбирает. С открытым сердцем.
Глава 65
Утро пришло мягко - не тревожа, не спеша, будто стараясь не нарушить ту тишину, что поселилась в квартире. Свет скользил по полу, по подоконнику, касался стопки книг и чашек, забытых с вечера. За окном птицы гулили, словно обсуждали что-то важное.
Марта проснулась первой. Несколько секунд лежала, глядя в потолок, прислушиваясь к себе - и к ровному дыханию Кости. Он спал на боку, укрывшись одеялом до плеч, с растрёпанными волосами и умиротворённым лицом.
Не хотелось шевелиться - настолько в этом утре было покоя. Но потом она осторожно выбралась из-под одеяла и на цыпочках прошла на кухню. Поставила воду для кофе. Щёлкнула кнопка чайника, и воздух наполнился ароматом - бодрящим, терпким, настоящим.
Накинув кардиган, она подошла к окну. Улицы ещё дремали - лишь где-то вдалеке шёл школьник с рюкзаком, зевая на ходу.
- Ты, как всегда, раньше меня, - раздалось за спиной.
Костя стоял в дверях - немного помятый, с хрипотцой в голосе и тёплой улыбкой.
