И больше не будет в моей жизни ни этого тумана, ни непонятных богов, ни распростертого у ног тела Таиль.
— Ты должен, жить. Ради меня, ради себя, ради друзей… ради нашей дочери. — Слова эльфийки карябают душу, скребя по оголенным нервам раскаленным железом, а кончик меча, торчащий между лопатками девушки, слепит меня своим неземным светом. — Должен…
— Должен… — Я поднимаю глаза и твердо смотрю в пылающие зеленым огнем прорези маски стоящего предо мной существа.
— Хорошо, человек, — кивает Хранитель, и мир за окном у моих ног меняется.
Я поворачиваюсь к друзьям и, оглядев их напряжённые лица, приободряющее улыбаюсь. Не знаю, встречу ли я их когда-нибудь еще — скорее всего нет, ибо решение принято, а им его еще предстоит принять. И поэтому я стараюсь запомнить их лица: нахмуренное Дмитрия, который почему-то нервно кусает губы, озадаченное чем-то Виктора, он что-то мне кричит, но я не слышу, и лицо Алены, по щеке которой катится крупная слеза. Я вижу отчетливо их лица, словно друзья стоят рядом буквально в паре шагов. Мне хочется сказать им, что все будет в порядке, но я знаю, чувствую всем своим нутром, что они меня не услышат, ибо мы уже отрезаны… отрезаны невидимой нам стеной.
— Подожди, Лекс, — Наблюдатель в два шага оказывается у колонны и, запустив в нее руку, достает оттуда маленький светящийся голубым огнем шарик. — Тебе это надо, а от него не убудет, — он кивает в сторону Арагорна, который внимательно наблюдая за происходящим, лишь пожимает плечами. — Отдашь Огне, иди…
Я бросаю последний взгляд на друзей и делаю шаг…
***
В принципе, это конец моей истории. Я вернулся обратно в крепость, как раз в тот момент, когда прямо перед её стенами открылись огромные порталы, из которых хлынули войска Родарии. Имперцы были застигнуты врасплох и оказались зажатыми меж двух огней, однако, к их чести, надо заметить, что они не дрогнули и не запаниковали, а принялись отходить, сохраняя боевые порядки. Впрочем, обе стороны прекрасно понимали, что битва уже закончена, а после того, как прилетела весть о гибели Акмила, армии Арании полностью прекратили сопротивление.
Лишь спустя несколько дней я узнал подробности произошедшего боя между Старшим, ведомыми Акмилом и отрядом Дарнира.
Удар рыцарей Рамиона остановил Старших, которые уже прорвались за ворота и двигались в тыл защитникам, однако силы были слишком неравны и ряды отряда Дарнира быстро таяли, пока на помощь не подоспел отец Огни с друзьями. Акмил явно не ожидал, что часть его отряда перейдет на сторону защитников крепости и его сторонники несколько замешкались, что позволило подоспевшему Райзену привести в действие какие-то защитные заклинания, которые буквально за несколько минут уничтожили половину Старших, обратив остальных в бегство. Сам новоявленный император погиб, попытавшись остановить бегущих, а его обезображенное тело нашли лишь через несколько часов напряженных поисков. Глупая в общем-то и бесславная смерть наследника некогда могучего рода.
Утром следующего дня командры имперских войск прибыли в крепость, дабы подписать договор о безоговорочной капитуляции в присутствии магов Верховного совета Родарии и представителей Свободных городов.
Я с Дарниром и Ри пристроился в дальнем углу кабинета Тавора, который зачем-то настаивал на нашем присутствии, и с интересом разглядывал бородатых старцев в тяжелых мантиях, которые о чем-то бурно спорили с Райзеном.
— Главнокомандующие армий Арании: командор Белар-гар, командор Тайлос, командор Энкор и верховный советник императора Акмила, господин Эрнесто Фабиан, — голос появившегося в дверях рыцаря, заставил всех присутствующих прекратить разговоры и повернуться в сторону говорившего, а нас удивленно переглянуться.
В кабинет один за другим входили названные и, подходя к Тавору, с поклоном вручали ему свои мечи. Последним напротив Райзена остановился Фабиан, который несколько минут угрюмо смотрел на мага, затем коротко кивнул и, отстегнув от пояса свой клинок, протянул его магу со словами:
— Надеюсь, ваши условия будут не слишком жесткими.
— Не вам торговаться, господин Фабиан, — отрезал маг, передавая меч подошедшему рыцарю. — Могу только сказать, что многие из здесь присутствующих хотели бы видеть вас висевшими над воротами крепости, однако я так не считаю.
— Итак, ваши условия? — бросил Фабиан, скрещивая руки на груди и с вызовом оглядывая всех собравшихся. — Смею вам напомнить, господа, что хотя эту битву вы и выиграли, но наши армии все еще сильны. Я прибыл на встречу лишь для того, чтобы предотвратить ненужное кровопролитие, но я не стану заключать никаких договоренностей если это будет направленно во вред моим людям.
— Насчет этого можете не беспокоиться, — усмехнулся Тавор. — Все ваши люди будут отпущены, мало того, возможно мы даже не станем их разоружать.
Советник удивленно посмотрел на мага и осторожно поинтересовался:
— В чем подвох?
— Скорее в ком. Дарнир, подойди.
Гигант, подпиравший стену рядом со мной, почему-то тяжело вздохнул и, бросив на нас хмурый взгляд, направился к Райзену. Фабиан обернулся, и я заметил, как его брови удивленно взметнулись вверх, — советник явно узнал своего бывшего спасителя.
— Господа, разрешите вам представить, — Дарнир Аранийский, родной брат Акмила Аранийского и законный наследник возрождаемой Аранской империи.
В комнате воцарилась буквально звенящая тишина. Имперцы и представители Свободных городов уставились на Дарнира ошалелыми взглядами, затем неожиданно для всех Фабиан, опустился перед опешившим гигантом на одно колено и склонил голову, а через мгновение его примеру последовали остальные аранские военачальники.
Сказать, что Дарнир спокойно смерился с происходящим, означало бы соврать, сперва он, конечно, пытался сопротивляться, но Райзен привел довольно убедительные доводы, что только его коронация поможет предотвратить в Демонических землях новую войну, теперь уже между бывшими сторонниками Акмила. Впрочем, судя по реакции Фабиана и остальных командоров аранийцев, понимал это не только Тавор.
— Этим землям нужен мир, покой и порядок, — говорил маг. — И я уверен, что возрожденная Арания сможет это дать. Каким бы человеком не был твой брат, но он сделал большое дело, объединив разрозненные города и поселения по обе стороны Каргалыма.
— Но я…
— Дарнир, пойми, этим землям нужен хозяин, и ты просто обязан им стать.
— Но почему?
— Потому что это твоя судьба и ноша, — нахмурившись, ответил Тавор. — Некогда твой предок погубил эту землю, поддавшись своей алчности, теперь пришло время завершить круг истории и вновь вернуть ей надежду.
В общем, Дарниру, буквально вопреки своей воле, пришлось стать новым императором Арании и принять корону.
Согласно подписанному договору, империи отходили все земли рядом с Карголымским кряжем, а также те, что лежали по другую сторону от него. Так же было постановлено, что имперские войск покидают захваченные города, а сама империя будет обязана выплачивать им контрибуцию в течение двадцати лет в виде товаров или золота. Сумма для каждого города обговаривалась индивидуально и утверждалась согласительным советом, в который входили представители всех сторон конфликта.
Лично, на мой взгляд, картина вырисовывалась не очень радужная. Дарнир получал в свое распоряжение огромный полупустынный кусок земли, частично поглощенный различными аномалиями и к тому же порядком разоренной войной. Я поначалу вообще не понимал, как же Акмилу удалось создать в таких условиях огромную армию, пока не поговорил с Фабианом.
Бывший советник Акмила, оказался вполне разумным человеком и оказывал Дарниру всю возможную помощь, как-то незаметно для всех превратившись совершенно незаменимого человека. Я ему не очень доверял, но и причин сомневаться в его преданности у меня не было.
Так вот, на мой вопрос Фабиан пояснил, что за Карголымом, оказывается, существует несколько крупных городов, разместившихся в основном вдоль побережья, и вот именно они и стали в свое время главной опорной базой возрождающейся империи. Почти пятьдесят лет назад Акмил при помощи танийцев захватил их, после чего принялся за осуществление своего плана по воссозданию Аранской Империи.
В общем, последующие десять лет мы с Ри мотались по всей Аранской Империи вслед за Дарниром, помогая ему по мере своих возможности. И знаете, могу ответственно заявить, что тот оказался довольно неплохим правителем. Каким-то чудом ему удалось не только сохранить все достижения своего брата, но и преумножить их. Так что, можно сказать, что потихоньку жизнь налаживалась. Мало того, неожиданно стали исчезать аномалии, освобождая от своего присутствия заброшенные города, что, по мнению Райзена, было связано с разрушением кристалла Дайлорана. Это позволило начать восстановление Эрона, где, в конце концов, и было решено основать новую столицу Арании. Постепенно вокруг Дарнира сформировалась команда из министров, советников, новоявленных лордов и нам с волчицей все чаще давали понять, что мы при дворе хоть и уважаемые, но не очень желанные особы. Ввязываться в дворцовые интриги у нас не было ни малейшего желания, да и устали мы от всего этого порядочно. В конце концов, мы с Ри вернулись в Рамион, где она вновь поступила на службу к магу, а я наконец-то нашел время заняться воспитанием подросшей дочери, с которой за все эти годы виделся лишь урывками. И все же в Рамионе я задержался ненадолго и уже буквально через пару месяцев мы вместе с Эйнураль направлялись в Нарию. Почему-то мне в голову стукнула идея поискать возможность возвращения к себе домой в одной из аномалий, количество которых уменьшалось год от года, и я решил присоединиться к магерам. Около пяти лет мы с дочерью странствовали по миру, пока однажды не осели в небольшой деревушке, что находилась в отрогах Карголыма, вдалеке от основных поселений. А через пару лет сюда же заявилась погостить Ри, да так и осталась. Собственно говоря, — это и был конец моих странствий.
Мы с Ри поженились, причем наш брак был утвержден собственноручной подписью великого императора Дарнира Аранийского, а мне присвоен титул лорда окрестных земель и даже позволено содержать небольшую армию для защиты оных. Последний пункт первое время вызывал у меня некоторое недоумение, пока неожиданно в мою деревушку не потянулись парни и девушки со всех концов Арании с просьбой обучить их моему удивительному искусству. Дело в том, что за прошедшие пару десятилетия наши приключения, благодаря стараниям некоторых летописцев, обросли массой выдумок и преувеличений, а мы стали буквально легендарными личностями.
Отказывать пришедшим было не очень удобно, к тому же времени у меня было много, и в результате я набрал себе пару десятков учеников, которых принялся обучать мастерству ассасинов. Я сам не заметил, как постепенно наша маленькая деревня превратилась в некое подобие Шаолиньского монастыря, где я стал настоятелем. Ри родила мне трех чудесных сыновей — настоящих волков, причем во всех смыслах. Способности, доставшиеся им от матери вместе с теми знаниями, что передал я, сделали из них поистине легендарных воинов, о чьих подвигах уже при моей жизни слагали легенды.
Огня, кстати, выздоровела благодаря тому огоньку, что дал мне Наблюдатель и теперь живет с отцом в столице империи, где он стал главой личной гвардии Дарнира. Изредка она выбирается к нам и тогда отцу приходится являться лично, дабы вернуть загостившуюся дочурку домой, — девочка очень сдружилась с Эйнураль.
Да,… моя дочь… Со временем она все больше и больше походит на Таиль, так что, глядя на нее, я невольно вспоминаю свою эльфийку. Ри видит это и, по-моему, немного ревнует, но молчит.
А годы идут. Я уже не молод, если не сказать хуже — я стар, мне почти сто лет. Остается только удивляться — как я смог прожить столько? Причем старой развалиной я себя до сих пор не чувствую, порой могу и преподать пару хороших уроков новым ученикам, хотя наверняка они поддаются. А вот Ри по-прежнему молода и красива, как в тот день, когда я ее впервые увидел в кабинете у Тавора.
Сейчас оглядываясь на прожитую жизнь, я ни о чем не жалею. То решение, что я принял перед лицом Хранителя — было единственным верным.
Арагорна и ребят я больше не видел, да и туманный мир больше меня не притягивал в свои объятия. Единственным напоминанием обо всем произошедшем служит моя верная катана, да компас, который я постоянно ношу с собой, когда, конечно, не забываю.
Собственно говоря, вот и все.
Старик захлопнул толстую тетрадь и, отложив перо, откинулся в плетеном кресле, что стояло под раскидистым деревом недалеко от рукотворного пруда, где плескались разноцветные рыбки.
— Вот и все, — пробормотал он, поглаживая по обложке фолианта. — Вот и все…
Он поднял взор к небу и несколько минут смотрел на плывущие по нему облака, улыбаясь каким-то своим воспоминаниям, затем его глаза закрылись, а книга выскользнула из ослабших рук и упала на траву, где ветер зашелестел ее страницами, словно в попытках прочесть все написанное.
— Сашка, Сашка, да очнись ты!! — Резкие удары по щекам и поток холодной воды в лицо, заставляет меня вздрогнуть и, открыв глаза, недоуменно посмотреть на склонившегося надо мной незнакомца.
— Ну, слава богу, — говорит тот, поднимаясь с корточек и оборачиваясь к рядом стоящему парню, одетому в довольно нелепую кольчугу. — Я уж думал врачей придется звать.
Я непонимающе смотрю на незнакомца, и его лицо кажется мне смутно знакомым, словно я когда-то его видел, — во сне, в другой жизни, в другом мире.
— Антон? — слова почти забытого языка с трудом выплевываются из глотки.
— О, уже друзей узнавать стал, значит, жить будет, — прокомментировал тот. — А то сидит под деревом с видом полного олигофрена и пузыри пускает, я даже испугался. Встать сам сможешь?
Я киваю и, опираясь рукой о ствол дерева, медленно поднимаюсь на ноги. Странно, сделать это совсем легко, и даже нет той боли в суставах, что мучила меня в последние годы при каждом резком движении. Елки, о чем это я! И где это я? Видимо последний вопрос я произнес в слух, потому как Антон с удивлением посмотрел на меня и, покачав головой, бросил:
— Ну, нифига тебе солнышко в голову приложило. Ладно, все нормально, сча в лагерь придем пивка холодненького дерябнем и тебе сразу полегчает. Домой я тебя сам отвезу, а то в таком состоянии за руль лучше не садиться.
Пивка, руль, домой? Я мотнул головой, а мой знакомый незнакомец тем временем, ободряюще похлопал меня по плечу и направился по тропинке вслед за парнем в кольчуге. Так, что происходит? И… Мой взгляд упал на кисти рук, — нормальные гладкие, крепкие без морщин, вздутых вен и старческих пятен. Ладонь невольно рванулась к лицу, — упругая кожа, небольшая щетина, прыщик на щеке, на голове короткий волос, — блин… не может быть!!! А одежда… что это за тряпье, дурацкая повязка на лице и… катары, — те самые катары, уже много лет как потерянные в битве с посланниками Хаоса.
Я закрыл глаза и, упершись спиной в ствол дерева пару минут стоял так, не веря происходящему. Пытаясь осознать, понять, почувствовать, вспомнить, — в голове полный сумбур и хаос. Так стоп, последнее мое четкое воспоминание: это я сижу в своем старом кресле и смотрю на проплывающие облака, потом темнота.
— Ты должен, жить. Ради меня, ради себя, ради друзей… ради нашей дочери. — Слова эльфийки карябают душу, скребя по оголенным нервам раскаленным железом, а кончик меча, торчащий между лопатками девушки, слепит меня своим неземным светом. — Должен…
— Должен… — Я поднимаю глаза и твердо смотрю в пылающие зеленым огнем прорези маски стоящего предо мной существа.
— Хорошо, человек, — кивает Хранитель, и мир за окном у моих ног меняется.
Я поворачиваюсь к друзьям и, оглядев их напряжённые лица, приободряющее улыбаюсь. Не знаю, встречу ли я их когда-нибудь еще — скорее всего нет, ибо решение принято, а им его еще предстоит принять. И поэтому я стараюсь запомнить их лица: нахмуренное Дмитрия, который почему-то нервно кусает губы, озадаченное чем-то Виктора, он что-то мне кричит, но я не слышу, и лицо Алены, по щеке которой катится крупная слеза. Я вижу отчетливо их лица, словно друзья стоят рядом буквально в паре шагов. Мне хочется сказать им, что все будет в порядке, но я знаю, чувствую всем своим нутром, что они меня не услышат, ибо мы уже отрезаны… отрезаны невидимой нам стеной.
— Подожди, Лекс, — Наблюдатель в два шага оказывается у колонны и, запустив в нее руку, достает оттуда маленький светящийся голубым огнем шарик. — Тебе это надо, а от него не убудет, — он кивает в сторону Арагорна, который внимательно наблюдая за происходящим, лишь пожимает плечами. — Отдашь Огне, иди…
Я бросаю последний взгляд на друзей и делаю шаг…
***
В принципе, это конец моей истории. Я вернулся обратно в крепость, как раз в тот момент, когда прямо перед её стенами открылись огромные порталы, из которых хлынули войска Родарии. Имперцы были застигнуты врасплох и оказались зажатыми меж двух огней, однако, к их чести, надо заметить, что они не дрогнули и не запаниковали, а принялись отходить, сохраняя боевые порядки. Впрочем, обе стороны прекрасно понимали, что битва уже закончена, а после того, как прилетела весть о гибели Акмила, армии Арании полностью прекратили сопротивление.
Лишь спустя несколько дней я узнал подробности произошедшего боя между Старшим, ведомыми Акмилом и отрядом Дарнира.
Удар рыцарей Рамиона остановил Старших, которые уже прорвались за ворота и двигались в тыл защитникам, однако силы были слишком неравны и ряды отряда Дарнира быстро таяли, пока на помощь не подоспел отец Огни с друзьями. Акмил явно не ожидал, что часть его отряда перейдет на сторону защитников крепости и его сторонники несколько замешкались, что позволило подоспевшему Райзену привести в действие какие-то защитные заклинания, которые буквально за несколько минут уничтожили половину Старших, обратив остальных в бегство. Сам новоявленный император погиб, попытавшись остановить бегущих, а его обезображенное тело нашли лишь через несколько часов напряженных поисков. Глупая в общем-то и бесславная смерть наследника некогда могучего рода.
Утром следующего дня командры имперских войск прибыли в крепость, дабы подписать договор о безоговорочной капитуляции в присутствии магов Верховного совета Родарии и представителей Свободных городов.
Я с Дарниром и Ри пристроился в дальнем углу кабинета Тавора, который зачем-то настаивал на нашем присутствии, и с интересом разглядывал бородатых старцев в тяжелых мантиях, которые о чем-то бурно спорили с Райзеном.
— Главнокомандующие армий Арании: командор Белар-гар, командор Тайлос, командор Энкор и верховный советник императора Акмила, господин Эрнесто Фабиан, — голос появившегося в дверях рыцаря, заставил всех присутствующих прекратить разговоры и повернуться в сторону говорившего, а нас удивленно переглянуться.
В кабинет один за другим входили названные и, подходя к Тавору, с поклоном вручали ему свои мечи. Последним напротив Райзена остановился Фабиан, который несколько минут угрюмо смотрел на мага, затем коротко кивнул и, отстегнув от пояса свой клинок, протянул его магу со словами:
— Надеюсь, ваши условия будут не слишком жесткими.
— Не вам торговаться, господин Фабиан, — отрезал маг, передавая меч подошедшему рыцарю. — Могу только сказать, что многие из здесь присутствующих хотели бы видеть вас висевшими над воротами крепости, однако я так не считаю.
— Итак, ваши условия? — бросил Фабиан, скрещивая руки на груди и с вызовом оглядывая всех собравшихся. — Смею вам напомнить, господа, что хотя эту битву вы и выиграли, но наши армии все еще сильны. Я прибыл на встречу лишь для того, чтобы предотвратить ненужное кровопролитие, но я не стану заключать никаких договоренностей если это будет направленно во вред моим людям.
— Насчет этого можете не беспокоиться, — усмехнулся Тавор. — Все ваши люди будут отпущены, мало того, возможно мы даже не станем их разоружать.
Советник удивленно посмотрел на мага и осторожно поинтересовался:
— В чем подвох?
— Скорее в ком. Дарнир, подойди.
Гигант, подпиравший стену рядом со мной, почему-то тяжело вздохнул и, бросив на нас хмурый взгляд, направился к Райзену. Фабиан обернулся, и я заметил, как его брови удивленно взметнулись вверх, — советник явно узнал своего бывшего спасителя.
— Господа, разрешите вам представить, — Дарнир Аранийский, родной брат Акмила Аранийского и законный наследник возрождаемой Аранской империи.
В комнате воцарилась буквально звенящая тишина. Имперцы и представители Свободных городов уставились на Дарнира ошалелыми взглядами, затем неожиданно для всех Фабиан, опустился перед опешившим гигантом на одно колено и склонил голову, а через мгновение его примеру последовали остальные аранские военачальники.
Сказать, что Дарнир спокойно смерился с происходящим, означало бы соврать, сперва он, конечно, пытался сопротивляться, но Райзен привел довольно убедительные доводы, что только его коронация поможет предотвратить в Демонических землях новую войну, теперь уже между бывшими сторонниками Акмила. Впрочем, судя по реакции Фабиана и остальных командоров аранийцев, понимал это не только Тавор.
— Этим землям нужен мир, покой и порядок, — говорил маг. — И я уверен, что возрожденная Арания сможет это дать. Каким бы человеком не был твой брат, но он сделал большое дело, объединив разрозненные города и поселения по обе стороны Каргалыма.
— Но я…
— Дарнир, пойми, этим землям нужен хозяин, и ты просто обязан им стать.
— Но почему?
— Потому что это твоя судьба и ноша, — нахмурившись, ответил Тавор. — Некогда твой предок погубил эту землю, поддавшись своей алчности, теперь пришло время завершить круг истории и вновь вернуть ей надежду.
В общем, Дарниру, буквально вопреки своей воле, пришлось стать новым императором Арании и принять корону.
Согласно подписанному договору, империи отходили все земли рядом с Карголымским кряжем, а также те, что лежали по другую сторону от него. Так же было постановлено, что имперские войск покидают захваченные города, а сама империя будет обязана выплачивать им контрибуцию в течение двадцати лет в виде товаров или золота. Сумма для каждого города обговаривалась индивидуально и утверждалась согласительным советом, в который входили представители всех сторон конфликта.
Лично, на мой взгляд, картина вырисовывалась не очень радужная. Дарнир получал в свое распоряжение огромный полупустынный кусок земли, частично поглощенный различными аномалиями и к тому же порядком разоренной войной. Я поначалу вообще не понимал, как же Акмилу удалось создать в таких условиях огромную армию, пока не поговорил с Фабианом.
Бывший советник Акмила, оказался вполне разумным человеком и оказывал Дарниру всю возможную помощь, как-то незаметно для всех превратившись совершенно незаменимого человека. Я ему не очень доверял, но и причин сомневаться в его преданности у меня не было.
Так вот, на мой вопрос Фабиан пояснил, что за Карголымом, оказывается, существует несколько крупных городов, разместившихся в основном вдоль побережья, и вот именно они и стали в свое время главной опорной базой возрождающейся империи. Почти пятьдесят лет назад Акмил при помощи танийцев захватил их, после чего принялся за осуществление своего плана по воссозданию Аранской Империи.
В общем, последующие десять лет мы с Ри мотались по всей Аранской Империи вслед за Дарниром, помогая ему по мере своих возможности. И знаете, могу ответственно заявить, что тот оказался довольно неплохим правителем. Каким-то чудом ему удалось не только сохранить все достижения своего брата, но и преумножить их. Так что, можно сказать, что потихоньку жизнь налаживалась. Мало того, неожиданно стали исчезать аномалии, освобождая от своего присутствия заброшенные города, что, по мнению Райзена, было связано с разрушением кристалла Дайлорана. Это позволило начать восстановление Эрона, где, в конце концов, и было решено основать новую столицу Арании. Постепенно вокруг Дарнира сформировалась команда из министров, советников, новоявленных лордов и нам с волчицей все чаще давали понять, что мы при дворе хоть и уважаемые, но не очень желанные особы. Ввязываться в дворцовые интриги у нас не было ни малейшего желания, да и устали мы от всего этого порядочно. В конце концов, мы с Ри вернулись в Рамион, где она вновь поступила на службу к магу, а я наконец-то нашел время заняться воспитанием подросшей дочери, с которой за все эти годы виделся лишь урывками. И все же в Рамионе я задержался ненадолго и уже буквально через пару месяцев мы вместе с Эйнураль направлялись в Нарию. Почему-то мне в голову стукнула идея поискать возможность возвращения к себе домой в одной из аномалий, количество которых уменьшалось год от года, и я решил присоединиться к магерам. Около пяти лет мы с дочерью странствовали по миру, пока однажды не осели в небольшой деревушке, что находилась в отрогах Карголыма, вдалеке от основных поселений. А через пару лет сюда же заявилась погостить Ри, да так и осталась. Собственно говоря, — это и был конец моих странствий.
Мы с Ри поженились, причем наш брак был утвержден собственноручной подписью великого императора Дарнира Аранийского, а мне присвоен титул лорда окрестных земель и даже позволено содержать небольшую армию для защиты оных. Последний пункт первое время вызывал у меня некоторое недоумение, пока неожиданно в мою деревушку не потянулись парни и девушки со всех концов Арании с просьбой обучить их моему удивительному искусству. Дело в том, что за прошедшие пару десятилетия наши приключения, благодаря стараниям некоторых летописцев, обросли массой выдумок и преувеличений, а мы стали буквально легендарными личностями.
Отказывать пришедшим было не очень удобно, к тому же времени у меня было много, и в результате я набрал себе пару десятков учеников, которых принялся обучать мастерству ассасинов. Я сам не заметил, как постепенно наша маленькая деревня превратилась в некое подобие Шаолиньского монастыря, где я стал настоятелем. Ри родила мне трех чудесных сыновей — настоящих волков, причем во всех смыслах. Способности, доставшиеся им от матери вместе с теми знаниями, что передал я, сделали из них поистине легендарных воинов, о чьих подвигах уже при моей жизни слагали легенды.
Огня, кстати, выздоровела благодаря тому огоньку, что дал мне Наблюдатель и теперь живет с отцом в столице империи, где он стал главой личной гвардии Дарнира. Изредка она выбирается к нам и тогда отцу приходится являться лично, дабы вернуть загостившуюся дочурку домой, — девочка очень сдружилась с Эйнураль.
Да,… моя дочь… Со временем она все больше и больше походит на Таиль, так что, глядя на нее, я невольно вспоминаю свою эльфийку. Ри видит это и, по-моему, немного ревнует, но молчит.
А годы идут. Я уже не молод, если не сказать хуже — я стар, мне почти сто лет. Остается только удивляться — как я смог прожить столько? Причем старой развалиной я себя до сих пор не чувствую, порой могу и преподать пару хороших уроков новым ученикам, хотя наверняка они поддаются. А вот Ри по-прежнему молода и красива, как в тот день, когда я ее впервые увидел в кабинете у Тавора.
Сейчас оглядываясь на прожитую жизнь, я ни о чем не жалею. То решение, что я принял перед лицом Хранителя — было единственным верным.
Арагорна и ребят я больше не видел, да и туманный мир больше меня не притягивал в свои объятия. Единственным напоминанием обо всем произошедшем служит моя верная катана, да компас, который я постоянно ношу с собой, когда, конечно, не забываю.
Собственно говоря, вот и все.
Старик захлопнул толстую тетрадь и, отложив перо, откинулся в плетеном кресле, что стояло под раскидистым деревом недалеко от рукотворного пруда, где плескались разноцветные рыбки.
— Вот и все, — пробормотал он, поглаживая по обложке фолианта. — Вот и все…
Он поднял взор к небу и несколько минут смотрел на плывущие по нему облака, улыбаясь каким-то своим воспоминаниям, затем его глаза закрылись, а книга выскользнула из ослабших рук и упала на траву, где ветер зашелестел ее страницами, словно в попытках прочесть все написанное.
Эпилог
— Сашка, Сашка, да очнись ты!! — Резкие удары по щекам и поток холодной воды в лицо, заставляет меня вздрогнуть и, открыв глаза, недоуменно посмотреть на склонившегося надо мной незнакомца.
— Ну, слава богу, — говорит тот, поднимаясь с корточек и оборачиваясь к рядом стоящему парню, одетому в довольно нелепую кольчугу. — Я уж думал врачей придется звать.
Я непонимающе смотрю на незнакомца, и его лицо кажется мне смутно знакомым, словно я когда-то его видел, — во сне, в другой жизни, в другом мире.
— Антон? — слова почти забытого языка с трудом выплевываются из глотки.
— О, уже друзей узнавать стал, значит, жить будет, — прокомментировал тот. — А то сидит под деревом с видом полного олигофрена и пузыри пускает, я даже испугался. Встать сам сможешь?
Я киваю и, опираясь рукой о ствол дерева, медленно поднимаюсь на ноги. Странно, сделать это совсем легко, и даже нет той боли в суставах, что мучила меня в последние годы при каждом резком движении. Елки, о чем это я! И где это я? Видимо последний вопрос я произнес в слух, потому как Антон с удивлением посмотрел на меня и, покачав головой, бросил:
— Ну, нифига тебе солнышко в голову приложило. Ладно, все нормально, сча в лагерь придем пивка холодненького дерябнем и тебе сразу полегчает. Домой я тебя сам отвезу, а то в таком состоянии за руль лучше не садиться.
Пивка, руль, домой? Я мотнул головой, а мой знакомый незнакомец тем временем, ободряюще похлопал меня по плечу и направился по тропинке вслед за парнем в кольчуге. Так, что происходит? И… Мой взгляд упал на кисти рук, — нормальные гладкие, крепкие без морщин, вздутых вен и старческих пятен. Ладонь невольно рванулась к лицу, — упругая кожа, небольшая щетина, прыщик на щеке, на голове короткий волос, — блин… не может быть!!! А одежда… что это за тряпье, дурацкая повязка на лице и… катары, — те самые катары, уже много лет как потерянные в битве с посланниками Хаоса.
Я закрыл глаза и, упершись спиной в ствол дерева пару минут стоял так, не веря происходящему. Пытаясь осознать, понять, почувствовать, вспомнить, — в голове полный сумбур и хаос. Так стоп, последнее мое четкое воспоминание: это я сижу в своем старом кресле и смотрю на проплывающие облака, потом темнота.
