У меня нос вообще не дышит, да к тому же болит ужасно, все тело так ноет, как будто по нему конница Буденного прошла, вместе с самим командармом во главе. Герберту, похоже, не лучше. У него здоровенные фингалы под обоими глазами, которые уже начали синеть, отчего он стал походить на старую панду, к тому же одно из ушей оттопыривается и вообще похоже на пельмень.
– Может, хватит? – наконец прохрипел я, чувствуя, что не в силах поднять даже палец.
– Согласен, – кивнул паладин, и мы, разняв свои объятия, рухнули на землю.
Лежим мы, значит, рядышком, тяжело дышим (я – преимущественно ртом), и этот тип мне говорит:
– Хороший был бой, сэр.
– Да пошел ты! – Я, скрипя зубами, сел и, посмотрев на лежащего Герберта, усмехнулся. – Хотя кости действительно хорошо друг другу намяли. Кстати, Ярослав.
– Герберт Франц фон Бундерс, – представился мой противник и тоже принял сидячее положение, хотя далось ему это с трудом.
Откуда-то из-за спины послышался нестройный хор, выводящий какой-то бойкий мотивчик про двух друидов, заночевавших в женском монастыре.
– А моя женушка и наш завхоз, похоже, уже набрались, – констатировал Герберт.
– Похоже.
Я медленно встал, стараясь слишком не кряхтеть, и, протянув руку паладину, помог ему подняться.
– Ладно, пойдем мы, – сказал я, направляясь к гному, который уже начал обниматься с отчаянно упирающимся Батоном. – Как-то сегодня не задалось.
– Да уж, – согласился со мной хозяин дома, а потом добавил. – Ну вы, сэр, коллега, заходите теперь в любое время, а то, знаете ли, скука здесь порой прямо смертельная.
Ну кому как. Лично мне пока не до скучаний здесь было. Однако я промолчал, только кивнул и, потрогав языком шатающийся зуб, тяжело вздохнул.
До дому добрались без приключений, хотя гнома мне пришлось практически тащить на себе, да еще слушать его похабные песенки. Вот уж не знал, что он такой любитель песнопений, причем этакого формата. Прямо наши частушки в стиле «опа, опа, зеленая ограда, девки…» – ну и далее по тексту, да еще во всю ивановскую, у кота ажно кончики ушей покраснели. Блин, гармони только не хватало. Однако дома Глафира быстренько привела нашего алкаша в норму, поставила перед ним кружку с каким-то варевом, ну Дорофеич ее тяпнул, не задумываясь, и замер, причем его глаза стали такими большими-большими, добрыми-добрыми. Гном вскочил и, зажав рот рукой, умоляюще посмотрел на меня.
– По коридору, через две двери налево, – подсказал я.
Завхоз кивнул и унесся, как Бэтмен на крыльях ночи и нужды, а Глафира достала с полки небольшую баночку и, повернувшись в мою сторону, ласково так улыбнулась…
Мазь все же помогла, хотя всю ночь мне снилось, что я вновь в армии и опять чищу сортиры. Однако утром, когда я подошел к зеркалу, с радостью увидел, что мой любимый нос находится на законном месте и даже не очень синий. Хотя запашок от него еще тот – уж теперь-то я почуял, поэтому первым делом направился в ванную, чтобы смыть этот лечебный помет со своего нюхательного аппарата. Умывшись и приведя себя в порядок, я натянул лежащую на полочке свежую рубашку, как всегда, с нашитыми стальными пластинками (блин, начинаю ощущать себя каким-то металлистом), правда, чисто декоративного плана, настолько они были тоненькими, да к тому же украшены какой-то затейливой гравировкой. Глафира, видимо, уже что-то накрывала на стол, потому как затейливые запахи проникали даже в ванную, заставляя меня скорее заканчивать свой утренний марафет. Что я и поспешил сделать.
А вот в нашей столовой меня ждал неожиданный гость.
– Крис…
– Здравствуйте, Ярослав. – Дракон, сидевший за столом с чашкой чаю, поднялся и церемониально поклонился.
– Опять что-то случилось?
– На этот раз все в порядке, – улыбнулся юноша. – Моя сестренка дома под строгим папиным надзором, просила передать вам привет.
– Спасибо, ей передайте тоже. Как она, кстати?
– Нормально, только скучает.
Крис почему-то тяжело вздохнул и несколько минут молча прихлебывал чай, искоса рассматривая мою персону. Я сделал вид, что этого не замечаю, и, подождав, пока Глафира поставит передо мной кружку, тоже принялся чаевничать. На запахи откуда-то выполз взъерошенный Дорофеич в помятой одежде, но, узрев грозный взгляд моей домоправительницы, тихонько ретировался в район санузла. А вот Батон гордо прошествовал мимо стола весь прилизанный и приторно пахнущий «тройным» – видать, прохвост вылил весь одеколон, что стоял в ванной. Его мне привез Генрих вместе с остальным заказом, – я долго перечислял в уме всю родословную секретаря нашего ректора. Ведь русским языком написал – духи мужские и дезодорант. Так нет… зато у меня теперь коробка «тройного» и десять флаконов освежителя для туалетов. Хорошо, хоть не догадался дихлофос купить, хотя, возможно, тот бы больше пригодился. Как бы то ни было, Батон получил свою порцию мяса и с довольной физиономией пристроился в углу.
– Ярослав Сергеевич…
– Давай просто – Ярослав, – перебил я дракона.
– Хорошо, – кивнул тот. – Я вообще-то тут по просьбе Христофора Архиповича – он попросил вас зайти к нему сегодня.
– Понятно, тогда допиваем чай и идем, – ты со мной или как?
– С вами.
Через сорок минут мы уже сидели в приемной у ректора, ожидая, пока нас пригласят. Крис всю дорогу промолчал, а я тоже на разговор не особо нарывался. Наконец дверь кабинета распахнулась, и Генрих пригласил нас пройти.
– Здравствуйте, Ярослав Сергеевич, – поприветствовал меня ректор, вынимая изо рта неизменную трубку.
– Здравствуйте. Что-то случилось, Христофор Архипович?
– С чего вы взяли? – приподнял одну бровь старик. – Нет, все нормально, просто мы тут в совете попечителей посовещались и решили курс ОБЖ пока не вводить в основной план учебы.
Слава богу. Я облегченно вздохнул. А то я уже всю голову сломал с этим уроком, а книга про Бергерских дикобразов вообще стала моим негласным бестселлером.
– Хотя, – продолжил ректор, – все же в своем классе вы должны этот курс провести в виде так называемых внеклассных уроков, но это чисто для галочки.
Блин, хорошо, хоть внеклассные, там все это проще будет.
– Хорошо, – кивнул я. – Сделаем.
– Вот и чудесно. – Ректор затянулся и, выпустив струйку дыма, почему-то принявшую вид олимпийских колец, кивнул в сторону своего секретаря. – Кстати, Генрих там вам какой-то подсобный материал для этих уроков привез. Говорит, что вы его заказать забыли.
Я непонимающе посмотрел на улыбающегося ректора, затем на невозмутимого Генриха, который держал в руках невесть откуда взявшийся противогазный подсумок.
Блин, анекдот про слоников начинал сбываться.
Тридцать противогазов – это, я вам скажу, груз еще тот. Увешанный ими, я медленно дрейфовал в сторону своего класса. Хорошо, хоть суббота и академия практически пуста. Пара учеников и обслуживающий персонал не в счет. Так что морда кирпичом – и вперед, да и вообще кто знает, что я там тащу, может, что-то очень важное.
Знакомый огонек я заметил издали. Он одиноко висел рядом с дверью моего класса, точно не решаясь влететь внутрь, хотя, если судить по тому финту с окном, ключ ему совсем не нужен. Я усмехнулся и, подойдя ближе, остановился в надежде, что Рейнерна меня заметит и сама отлетит в сторону. Однако огонек не двигался, я вздохнул и рявкнул:
– Рейнерна, долго я еще тут стоять столбом буду!
Огонек дернулся – и прямо в мою сторону. Я привычно выставил руки и… опа! Похоже, наша девочка сегодня хорошо покушала. В смысле на руки мне бухнулось явно что-то потяжелее той худышки. Я непонимающе уставился на молодую девушку, лежащую на моих руках. Рыжеволосая, курносая, с длинными пушистыми ресницами и пронзительно зелеными глазами – блин, повзрослевшая копия Рейнерны.
– Вы кто, мадам? – спросил я, почему-то не торопясь отпускать эту красавицу.
– Ирен, – представилась она и вдруг спрыгнула с моих рук, точно кузнечик с ладони.
Я замер. Однако одежка! Нечто латексно-блестяще-обтягивающее, причем так обтягивающее, что видны не только все выпуклости, но и, пардон… впуклости. Однако красива, чертовка. Высокая, стройная – этакая огненная бестия.
– Так все же – кто вы?
– Я – старшая сестра Рейнерны, – представилась девушка, тряхнув своей огненной гривой. – А вы, насколько я понимаю, новый учитель труда?
– Верно, – кивнул я.
– Тогда…
Ирен неожиданно вытянулась в струнку и отрапортовала:
– Разрешите представиться: Ирен Ярай – прикреплена к вам в качестве наблюдателя для выяснения возможности дальнейшего установления прямого контакта с вашим миром. Вот мои верительные грамоты.
Ну это, ребята, уже перебор. Я молча развернулся и, открыв ключом дверь, нырнул внутрь.
О том, как юные маги пытаются освоить пилу и молоток, а у главного героя чуть не появляется невеста.
Мой первый урок труда. Как сейчас помню, я тогда еще был практикантом, и мои попытки объяснить ученикам принцип изготовления совка для мусора вызывали здоровый смех у всего класса. Эх… ностальгия. Теперь попробуйте представить, как объяснить подобную тему детишкам, которые на пилу-то смотрят точно на меч необычной формы. Энтот герой, ну точнее, сынок героя, светлого властителя и прочее… вон уже размахивает ножовкой як Эскалибуром, того и гляди в бой кинется. Ребята от него подальше места занимают – магия магией, а уши и другие части тела – они, знаете ли, не лишние, приращивай их потом.
А вообще над темой урока мне пришлось голову поломать. Ну скажите, чему учить этих магических гениев? Выточке волшебных палочек с дальнейшей распиской оных под хохлому? Только вот я в энтом мало понимаю – в смысле в палочках… в волшебных, да и не видел я их тут ни у кого. Кстати, не совсем понимаю, зачем они нужны: ну для тех, у кого магических способностей отродясь не было, еще можно понять применение данного девайса, – а вот для настоящих магов… У них же эта сила, как я понимаю, где-то внутри обитает, в чакре там какой-нибудь или правой половине мозжечка, а может, в левой пятке, ну да не суть важно, ему эту магию применить – что мне плюнуть, на фига ему для этого палка? Хотя с трубкой тоже плевать получается подальше, да еще если бумажку зажевать… короче, не знаю, но нету их тут ни у кого, хотя вот посох у одного пацана видел – большой такой, резной, правда, может, он им просто мух гоняет или еще чего.
Ну короче, я долго думал, какое задание дать моим ученичкам на первом уроке. Надо было придумать что-то такое простое, объемное, и чтобы занять их на несколько уроков, к тому же хоть чему-то научить. В общем, решил: пусть мои архаровцы стругают скамейку. Тут тебе и рубанок, и ножовка, и молоток с гвоздями, и заноз полная… короче, все тридцать три удовольствия от созидания. А если честно, то больше ничего в голову просто не пришло – да и как тут придет, если рядом эта техномагичка ошивается. Буквально после нашей встречи прописалась у меня, ходит, точно хвостик, и все бубнит про верительные грамоты и налаживание контактов. Ну насчет контактов я в принципе не против, особенно близких… но ведь девушка явно не их имела в виду, ну в смысле не те, которые в моей голове крутились. Однако особа упорная попалась и всю субботу протаскалась за мной, хорошо, что в виде огонька, хотя встретившийся по дороге домой Крис как-то недобро на нее покосился. Ох, чую, этот парень не только от встреч со своей сестренкой меня защищает. Как бы там ни было, эта огненная леди приперлась ко мне домой и за вечер как-то умудрилась наладить отношения с моей домоправительницей. Хотя, когда в первый момент она раскомпенсировалась (блин, ну и словечко – язык сломаешь), то Глафиру чуть удар не хватил, а уж сковородку она метнула, точно Чингачгук томагавк, – хорошо, хоть у этой рыжей реакция как у мангуста. Мало того, что увернулась – еще и сковородку словить прямо за ручку смогла, после чего потупила так глазки и протянула ее назад Глафире. Ну я не стал дожидаться развязки, а потихоньку смотался к себе, крикнув, чтобы меня не беспокоили.
Лучше бы остался с ними, потому как когда я спустился на обед, то обнаружил в своей столовой странную семейную идиллию. Глафира сидит себе в уголочке и, сложив большие руки на, не побоюсь этого слова, своей великой груди, с умилением смотрит, как наша гостья накрывает на стол. Сестра Рейнерны, сменив свою обтягивающе-эротичную одежду на что-то типа бриджей и просторной блузки, носится по кухне как маленький ураган. Короче, уселся я за стол, а женщины пристроились в сторонке и смотрят, как я ем. Ну тут у меня уже кусок в горло не лезет – в конце-то концов, не музей ведь, да и я на статую Геракла не очень тяну, так что не фиг на меня так таращиться. А они все смотрят, причем эта рыжая таким виноватым взглядом, а Глафира нахмурилась и зыркает в мою сторону, точно Батон на Дорофеича, когда тот ему сметану зажал. Наконец мне это надоело, и я, отложив вилку, которой без особого аппетита уже минут пять ковырял в салате, спросил:
– Ну и что происходит?
Женщины переглянулись. Рыженькая быстренько отвела глаза, а Глафира встала и молча принялась убирать со стола.
– Что происходит? – повторил я свой вопрос.
– Что происходит? – Домоправительница со стуком поставила тарелку обратно. – Он еще спрашивает. К нему, понимаете, невеста приехала, а он мало того, что ее не встретил – так еще и на порог пускать не хочет.
– Невеста? – Я непонимающе уставился на Глафиру.
– Да, невеста!
Домоправительница бросила взгляд в сторону рыжей бестии, которая тут же сделала вид, что это вообще ее не касается и она тут просто вся такая невинная и вообще ни при чем.
Не, ну это уже ни в какие ворота… Без меня меня женили, полюбили и родили, в смысле – родили не меня, а от меня, хотя, тьфу ты, слава богу, хоть в этом пока не обвиняют.
– Какая на фиг невеста!? – взбеленился было я, но Глафира меня резко оборвала, ткнув пальцем в потупившуюся техномагичку:
– Эта самая. Девочка приехала из такой дали, а он ее даже на порог пускать не хочет, признавать не желает…
– Естественно! – прервал я изливания своей домоправительницы. – Глафира, какая к черту невеста – мне что, проблем мало, да и не знаю я ее, точнее, знаю, но всего пару часов…
– Стыдитесь, Ярослав Сергеевич, не ожидала я такого от вас: запутали девушке голову – и смотались. Сатрап вы и самодур!
Блин, приехали, я же еще и самодур, а девочка, оказывается, еще та проходимка – и какого, спрашивается, ей от меня надо? Ну не хочу я никаких контактов с другим миром устанавливать, не хочу. Я в дипломаты не подавался, хотя, конечно, признаю, самолюбию моему это польстило, однако и только. Пусть вон в МИД заявку отправляет, или еще как, хотя представляю лица наших чиновников, когда к ним придет такая красава с предложением о контакте. Не знаю, как насчет работников дипломатического фронта, но добрые дяденьки в белых халатах точно на контакт пойдут, а может, просто пошлют эту девушку в такие дали контакты устанавливать, что потом ее днем с огнем не отыщешь. Ну это в принципе не мои уже проблемы.
Пока все эти мысли мелькали у меня в голове, Глафира все разорялась, укоряя меня в жесткости, равнодушии и, прости господи, либерализме, причем значения данного слова она явно не понимала, однако применяла его с каким-то садистским удовольствием.
– Может, хватит? – наконец прохрипел я, чувствуя, что не в силах поднять даже палец.
– Согласен, – кивнул паладин, и мы, разняв свои объятия, рухнули на землю.
Лежим мы, значит, рядышком, тяжело дышим (я – преимущественно ртом), и этот тип мне говорит:
– Хороший был бой, сэр.
– Да пошел ты! – Я, скрипя зубами, сел и, посмотрев на лежащего Герберта, усмехнулся. – Хотя кости действительно хорошо друг другу намяли. Кстати, Ярослав.
– Герберт Франц фон Бундерс, – представился мой противник и тоже принял сидячее положение, хотя далось ему это с трудом.
Откуда-то из-за спины послышался нестройный хор, выводящий какой-то бойкий мотивчик про двух друидов, заночевавших в женском монастыре.
– А моя женушка и наш завхоз, похоже, уже набрались, – констатировал Герберт.
– Похоже.
Я медленно встал, стараясь слишком не кряхтеть, и, протянув руку паладину, помог ему подняться.
– Ладно, пойдем мы, – сказал я, направляясь к гному, который уже начал обниматься с отчаянно упирающимся Батоном. – Как-то сегодня не задалось.
– Да уж, – согласился со мной хозяин дома, а потом добавил. – Ну вы, сэр, коллега, заходите теперь в любое время, а то, знаете ли, скука здесь порой прямо смертельная.
Ну кому как. Лично мне пока не до скучаний здесь было. Однако я промолчал, только кивнул и, потрогав языком шатающийся зуб, тяжело вздохнул.
До дому добрались без приключений, хотя гнома мне пришлось практически тащить на себе, да еще слушать его похабные песенки. Вот уж не знал, что он такой любитель песнопений, причем этакого формата. Прямо наши частушки в стиле «опа, опа, зеленая ограда, девки…» – ну и далее по тексту, да еще во всю ивановскую, у кота ажно кончики ушей покраснели. Блин, гармони только не хватало. Однако дома Глафира быстренько привела нашего алкаша в норму, поставила перед ним кружку с каким-то варевом, ну Дорофеич ее тяпнул, не задумываясь, и замер, причем его глаза стали такими большими-большими, добрыми-добрыми. Гном вскочил и, зажав рот рукой, умоляюще посмотрел на меня.
– По коридору, через две двери налево, – подсказал я.
Завхоз кивнул и унесся, как Бэтмен на крыльях ночи и нужды, а Глафира достала с полки небольшую баночку и, повернувшись в мою сторону, ласково так улыбнулась…
***
Мазь все же помогла, хотя всю ночь мне снилось, что я вновь в армии и опять чищу сортиры. Однако утром, когда я подошел к зеркалу, с радостью увидел, что мой любимый нос находится на законном месте и даже не очень синий. Хотя запашок от него еще тот – уж теперь-то я почуял, поэтому первым делом направился в ванную, чтобы смыть этот лечебный помет со своего нюхательного аппарата. Умывшись и приведя себя в порядок, я натянул лежащую на полочке свежую рубашку, как всегда, с нашитыми стальными пластинками (блин, начинаю ощущать себя каким-то металлистом), правда, чисто декоративного плана, настолько они были тоненькими, да к тому же украшены какой-то затейливой гравировкой. Глафира, видимо, уже что-то накрывала на стол, потому как затейливые запахи проникали даже в ванную, заставляя меня скорее заканчивать свой утренний марафет. Что я и поспешил сделать.
А вот в нашей столовой меня ждал неожиданный гость.
– Крис…
– Здравствуйте, Ярослав. – Дракон, сидевший за столом с чашкой чаю, поднялся и церемониально поклонился.
– Опять что-то случилось?
– На этот раз все в порядке, – улыбнулся юноша. – Моя сестренка дома под строгим папиным надзором, просила передать вам привет.
– Спасибо, ей передайте тоже. Как она, кстати?
– Нормально, только скучает.
Крис почему-то тяжело вздохнул и несколько минут молча прихлебывал чай, искоса рассматривая мою персону. Я сделал вид, что этого не замечаю, и, подождав, пока Глафира поставит передо мной кружку, тоже принялся чаевничать. На запахи откуда-то выполз взъерошенный Дорофеич в помятой одежде, но, узрев грозный взгляд моей домоправительницы, тихонько ретировался в район санузла. А вот Батон гордо прошествовал мимо стола весь прилизанный и приторно пахнущий «тройным» – видать, прохвост вылил весь одеколон, что стоял в ванной. Его мне привез Генрих вместе с остальным заказом, – я долго перечислял в уме всю родословную секретаря нашего ректора. Ведь русским языком написал – духи мужские и дезодорант. Так нет… зато у меня теперь коробка «тройного» и десять флаконов освежителя для туалетов. Хорошо, хоть не догадался дихлофос купить, хотя, возможно, тот бы больше пригодился. Как бы то ни было, Батон получил свою порцию мяса и с довольной физиономией пристроился в углу.
– Ярослав Сергеевич…
– Давай просто – Ярослав, – перебил я дракона.
– Хорошо, – кивнул тот. – Я вообще-то тут по просьбе Христофора Архиповича – он попросил вас зайти к нему сегодня.
– Понятно, тогда допиваем чай и идем, – ты со мной или как?
– С вами.
Через сорок минут мы уже сидели в приемной у ректора, ожидая, пока нас пригласят. Крис всю дорогу промолчал, а я тоже на разговор не особо нарывался. Наконец дверь кабинета распахнулась, и Генрих пригласил нас пройти.
– Здравствуйте, Ярослав Сергеевич, – поприветствовал меня ректор, вынимая изо рта неизменную трубку.
– Здравствуйте. Что-то случилось, Христофор Архипович?
– С чего вы взяли? – приподнял одну бровь старик. – Нет, все нормально, просто мы тут в совете попечителей посовещались и решили курс ОБЖ пока не вводить в основной план учебы.
Слава богу. Я облегченно вздохнул. А то я уже всю голову сломал с этим уроком, а книга про Бергерских дикобразов вообще стала моим негласным бестселлером.
– Хотя, – продолжил ректор, – все же в своем классе вы должны этот курс провести в виде так называемых внеклассных уроков, но это чисто для галочки.
Блин, хорошо, хоть внеклассные, там все это проще будет.
– Хорошо, – кивнул я. – Сделаем.
– Вот и чудесно. – Ректор затянулся и, выпустив струйку дыма, почему-то принявшую вид олимпийских колец, кивнул в сторону своего секретаря. – Кстати, Генрих там вам какой-то подсобный материал для этих уроков привез. Говорит, что вы его заказать забыли.
Я непонимающе посмотрел на улыбающегося ректора, затем на невозмутимого Генриха, который держал в руках невесть откуда взявшийся противогазный подсумок.
Блин, анекдот про слоников начинал сбываться.
Тридцать противогазов – это, я вам скажу, груз еще тот. Увешанный ими, я медленно дрейфовал в сторону своего класса. Хорошо, хоть суббота и академия практически пуста. Пара учеников и обслуживающий персонал не в счет. Так что морда кирпичом – и вперед, да и вообще кто знает, что я там тащу, может, что-то очень важное.
Знакомый огонек я заметил издали. Он одиноко висел рядом с дверью моего класса, точно не решаясь влететь внутрь, хотя, если судить по тому финту с окном, ключ ему совсем не нужен. Я усмехнулся и, подойдя ближе, остановился в надежде, что Рейнерна меня заметит и сама отлетит в сторону. Однако огонек не двигался, я вздохнул и рявкнул:
– Рейнерна, долго я еще тут стоять столбом буду!
Огонек дернулся – и прямо в мою сторону. Я привычно выставил руки и… опа! Похоже, наша девочка сегодня хорошо покушала. В смысле на руки мне бухнулось явно что-то потяжелее той худышки. Я непонимающе уставился на молодую девушку, лежащую на моих руках. Рыжеволосая, курносая, с длинными пушистыми ресницами и пронзительно зелеными глазами – блин, повзрослевшая копия Рейнерны.
– Вы кто, мадам? – спросил я, почему-то не торопясь отпускать эту красавицу.
– Ирен, – представилась она и вдруг спрыгнула с моих рук, точно кузнечик с ладони.
Я замер. Однако одежка! Нечто латексно-блестяще-обтягивающее, причем так обтягивающее, что видны не только все выпуклости, но и, пардон… впуклости. Однако красива, чертовка. Высокая, стройная – этакая огненная бестия.
– Так все же – кто вы?
– Я – старшая сестра Рейнерны, – представилась девушка, тряхнув своей огненной гривой. – А вы, насколько я понимаю, новый учитель труда?
– Верно, – кивнул я.
– Тогда…
Ирен неожиданно вытянулась в струнку и отрапортовала:
– Разрешите представиться: Ирен Ярай – прикреплена к вам в качестве наблюдателя для выяснения возможности дальнейшего установления прямого контакта с вашим миром. Вот мои верительные грамоты.
Ну это, ребята, уже перебор. Я молча развернулся и, открыв ключом дверь, нырнул внутрь.
Глава 11
О том, как юные маги пытаются освоить пилу и молоток, а у главного героя чуть не появляется невеста.
Мой первый урок труда. Как сейчас помню, я тогда еще был практикантом, и мои попытки объяснить ученикам принцип изготовления совка для мусора вызывали здоровый смех у всего класса. Эх… ностальгия. Теперь попробуйте представить, как объяснить подобную тему детишкам, которые на пилу-то смотрят точно на меч необычной формы. Энтот герой, ну точнее, сынок героя, светлого властителя и прочее… вон уже размахивает ножовкой як Эскалибуром, того и гляди в бой кинется. Ребята от него подальше места занимают – магия магией, а уши и другие части тела – они, знаете ли, не лишние, приращивай их потом.
А вообще над темой урока мне пришлось голову поломать. Ну скажите, чему учить этих магических гениев? Выточке волшебных палочек с дальнейшей распиской оных под хохлому? Только вот я в энтом мало понимаю – в смысле в палочках… в волшебных, да и не видел я их тут ни у кого. Кстати, не совсем понимаю, зачем они нужны: ну для тех, у кого магических способностей отродясь не было, еще можно понять применение данного девайса, – а вот для настоящих магов… У них же эта сила, как я понимаю, где-то внутри обитает, в чакре там какой-нибудь или правой половине мозжечка, а может, в левой пятке, ну да не суть важно, ему эту магию применить – что мне плюнуть, на фига ему для этого палка? Хотя с трубкой тоже плевать получается подальше, да еще если бумажку зажевать… короче, не знаю, но нету их тут ни у кого, хотя вот посох у одного пацана видел – большой такой, резной, правда, может, он им просто мух гоняет или еще чего.
Ну короче, я долго думал, какое задание дать моим ученичкам на первом уроке. Надо было придумать что-то такое простое, объемное, и чтобы занять их на несколько уроков, к тому же хоть чему-то научить. В общем, решил: пусть мои архаровцы стругают скамейку. Тут тебе и рубанок, и ножовка, и молоток с гвоздями, и заноз полная… короче, все тридцать три удовольствия от созидания. А если честно, то больше ничего в голову просто не пришло – да и как тут придет, если рядом эта техномагичка ошивается. Буквально после нашей встречи прописалась у меня, ходит, точно хвостик, и все бубнит про верительные грамоты и налаживание контактов. Ну насчет контактов я в принципе не против, особенно близких… но ведь девушка явно не их имела в виду, ну в смысле не те, которые в моей голове крутились. Однако особа упорная попалась и всю субботу протаскалась за мной, хорошо, что в виде огонька, хотя встретившийся по дороге домой Крис как-то недобро на нее покосился. Ох, чую, этот парень не только от встреч со своей сестренкой меня защищает. Как бы там ни было, эта огненная леди приперлась ко мне домой и за вечер как-то умудрилась наладить отношения с моей домоправительницей. Хотя, когда в первый момент она раскомпенсировалась (блин, ну и словечко – язык сломаешь), то Глафиру чуть удар не хватил, а уж сковородку она метнула, точно Чингачгук томагавк, – хорошо, хоть у этой рыжей реакция как у мангуста. Мало того, что увернулась – еще и сковородку словить прямо за ручку смогла, после чего потупила так глазки и протянула ее назад Глафире. Ну я не стал дожидаться развязки, а потихоньку смотался к себе, крикнув, чтобы меня не беспокоили.
Лучше бы остался с ними, потому как когда я спустился на обед, то обнаружил в своей столовой странную семейную идиллию. Глафира сидит себе в уголочке и, сложив большие руки на, не побоюсь этого слова, своей великой груди, с умилением смотрит, как наша гостья накрывает на стол. Сестра Рейнерны, сменив свою обтягивающе-эротичную одежду на что-то типа бриджей и просторной блузки, носится по кухне как маленький ураган. Короче, уселся я за стол, а женщины пристроились в сторонке и смотрят, как я ем. Ну тут у меня уже кусок в горло не лезет – в конце-то концов, не музей ведь, да и я на статую Геракла не очень тяну, так что не фиг на меня так таращиться. А они все смотрят, причем эта рыжая таким виноватым взглядом, а Глафира нахмурилась и зыркает в мою сторону, точно Батон на Дорофеича, когда тот ему сметану зажал. Наконец мне это надоело, и я, отложив вилку, которой без особого аппетита уже минут пять ковырял в салате, спросил:
– Ну и что происходит?
Женщины переглянулись. Рыженькая быстренько отвела глаза, а Глафира встала и молча принялась убирать со стола.
– Что происходит? – повторил я свой вопрос.
– Что происходит? – Домоправительница со стуком поставила тарелку обратно. – Он еще спрашивает. К нему, понимаете, невеста приехала, а он мало того, что ее не встретил – так еще и на порог пускать не хочет.
– Невеста? – Я непонимающе уставился на Глафиру.
– Да, невеста!
Домоправительница бросила взгляд в сторону рыжей бестии, которая тут же сделала вид, что это вообще ее не касается и она тут просто вся такая невинная и вообще ни при чем.
Не, ну это уже ни в какие ворота… Без меня меня женили, полюбили и родили, в смысле – родили не меня, а от меня, хотя, тьфу ты, слава богу, хоть в этом пока не обвиняют.
– Какая на фиг невеста!? – взбеленился было я, но Глафира меня резко оборвала, ткнув пальцем в потупившуюся техномагичку:
– Эта самая. Девочка приехала из такой дали, а он ее даже на порог пускать не хочет, признавать не желает…
– Естественно! – прервал я изливания своей домоправительницы. – Глафира, какая к черту невеста – мне что, проблем мало, да и не знаю я ее, точнее, знаю, но всего пару часов…
– Стыдитесь, Ярослав Сергеевич, не ожидала я такого от вас: запутали девушке голову – и смотались. Сатрап вы и самодур!
Блин, приехали, я же еще и самодур, а девочка, оказывается, еще та проходимка – и какого, спрашивается, ей от меня надо? Ну не хочу я никаких контактов с другим миром устанавливать, не хочу. Я в дипломаты не подавался, хотя, конечно, признаю, самолюбию моему это польстило, однако и только. Пусть вон в МИД заявку отправляет, или еще как, хотя представляю лица наших чиновников, когда к ним придет такая красава с предложением о контакте. Не знаю, как насчет работников дипломатического фронта, но добрые дяденьки в белых халатах точно на контакт пойдут, а может, просто пошлют эту девушку в такие дали контакты устанавливать, что потом ее днем с огнем не отыщешь. Ну это в принципе не мои уже проблемы.
Пока все эти мысли мелькали у меня в голове, Глафира все разорялась, укоряя меня в жесткости, равнодушии и, прости господи, либерализме, причем значения данного слова она явно не понимала, однако применяла его с каким-то садистским удовольствием.
