Олин дядя...

Когда я успела закинуть ногу ему на поясницу? Не помню. Знаю, что хочу целовать его губы, которые продолжают что-то едкое бросать в напряжённую пустоту комнаты. Хватаю за волосы и тяну к себе, обхватываю плечи и затылок, зарываясь пальцами в жёсткие короткие волосы. Он дышет тоже рвано мне в рот, и где-то посередине мы встречаемся, стукаемся зубами, посасываем губы друг друра, сплетаемся языками.
       Член Макса трётся о мою промежность, елозя по ненависной ткани трусов.
       Я так хочу чувствовать его без преград!
       Парень гладит моё бёдро, опираясь на локоть второй руки справа от меня и целует. Целует жадно, захлёбываясь так же, как я.
       Не могу больше терпеть! Хочу чего-то большего, поэтому просовываю руку между нашими телами и сжимаю каменный, но такой тёплый и бархатистый член. Ловлю ртом стон удовольствия и мне это чертовски нравится!
       Не могу сдержаться и вожу напряжённой плотью по напрочь мокрой ткани трусиков, а потом и по своим скользким губкам, сдвинув ткань в сторону, выгибаясь от накатывающих ощущений и тоже стону, запрокидывая голову.
       - Блядь..! - рвано матерится Багиров, тоже запрокидывая голову и с шумом втягивая в себя воздух. - Что же ты делаешь, а?! - новый вдох, стон и сердцебиение где-то в ушах. - Дура... И я дурак..! - и толкает бёдра мне навстречу, скользя прямо во влажный вход, медленно растягивая. - Чёрт..! Ты такая узенькая..! И такая горячая..! - Макс входит ещё немного глубже. - Оля, обними меня, слышишь?
       - Да... - выдыхаю и обхватываю его руками и ногами и вскрикиваю, потому что боль пронзает изнутри. Кажется, меня даже трясёт от напряжения.
       - Оль, слышишь? - он целует мои губы, щёки, глаза. - Ну не плачь... Я же говорил тебе, что будет больно, почему ты меня не послушала, а? Ну прости меня, Конфетка... Мне надо было остановиться, но я не смог, понимаешь? - шепчет и шепчет, а я успокаиваюсь, слушая, что он называет меня Конфеткой. Мне так понравилось его признание, о том, что не смог устоять. Вот этот мужчина, что кажется таким угрюмым, злым и грубым, шепчет мне нежности и не старается двигаться, удовлетворяя свою потребность. Не оглядываясь на партнёршу. А ведь мог бы. Но он замер, напряжённый, с подрагивающей внутри меня плотью, и ждёт. Ждёт, оттолкну я его или сделаю что-то другое.
       Он снова целует меня и я отвечаю, расслабляюсь, глажу его спину и затылок. Шевелю тазом, стараясь почувствовать его член в себе, и Макс, улавливая это, начинает тихонько двигаться. Просунул руку между нашими телами, растирает и теребит клитор, снова возвращая мне возбуждение и я уже двигаюсь ему навстречу, рвано и неумело, цепляясь за плечи. И стоны наполняют комнату, и я не в силах различить чьи они: мои или его.
       Взрыв удовольствия происходит неожиланно, высвобождая напряжение. В едином порыве рвутся какие-то невидимые струны внутри тела, заставляя выгнуться и расслабиться через несколько мгновений.
       Багиров как-то стремительно и не слишком изящно отстраняется, выдёргивая себя из меня и тут же изливается, заливая горячей спермой живот. Я чувствую, как она брызжет мне на кожу и стекает по бокам на скомканную подо мной простынь.
       - Твою мать..! Еле успел... - бурчит недовольно, а сам подрагивает всем телом, сидя между моих бёдер. - Хватит одного эксперимента без резинки. Дальше только с ней, поняла?
       - Угу. - соглашаюсь и улыбаюсь в темноту комнаты. Он же не сказал что-то навроде: "ну всё, целку я тебе порвал, теперь можешь уёбывать. Такси сама вызовешь. Завтра Мишке расскажу, что дочку Тихонова натянул, - не поверит..!"
       - Пошли в душ.. - находит и тянет меня за руку за собой. Я следую за ним, досадливо морщась от резко вспыхнувшего света в коридоре и ванной комнате. А Макс останавливается и вздыхает. - Кажется я переусердствовал...
       - Эмм..? - не совсем понимаю, и начинаю тоже осматривать себя: грудь рядом с сосками и между грудей, всё в засосах. На бёдрах красные следы от пальцев. - На шее тоже есть? - спрашиваю, решая в какой магазин ехать утром, чтобы купить тональник. Такой на глаза родителям попадаться нельзя.
       - Нет. - мотает головой. - Только грудь. - - и тянет ладонь, обхватывает, слегка приподнимает. Я тоже смотрю на свою грудь в его руке и перевожу взгляд на его пах, где на глазах поднимается и распрямляется член с пятнами моей крови на нём. Макс тоже переводит взгляд на свой член и вскидывает глаза на меня. - Сегодня ничего больше не будет! Мне одного раза хватило поседеть от твоей боли!
       - У тебя и так всетлые волосы. - улыбаюсь. Протянула руки и зарылась в них пальцами, прижалась всем телом к мужскому и твёрдому. Макс тут же обнял меня за талию, сжимая ещё сильнее.
       - Конфетка... - шепчет мне на ухо, целуя местеско на шее, где бьётся венка. - Тебе надо помыться. Я принесу свою футболку, одеть после купания, а я сменю простынь на диване. Иди.
       В душевой я стягиваю с себя окровавленные трусы, которые мы так и не удосужились снять. Откинула их в сторону на пол и залезла под душ. Внизу немного саднило. Сперма на животе начала подсыхать и стягивать кожу, волосы мочить не хотелось.
       Вода смыла всё, кроме воспоминаний и шёпота: "Конфетка..."
       
       Макс
       Тупо смотрю на скомканную простынь и вижу только пару крошечных капель. Трусы я одел в первую очередь, чтобы пресечь любые намёки. От греха, как говорится.
       Что я почувствовал, когда проснулся? Что продолжаю спать. Потом пришла злость на неё, за то что всегда шла мне наперекор, преодолевая любые заслоны. Даже в койку ко мне пролезла, бесстыжая сучка!
       Я хотел её наказать. Хотел, чтобы её отворотило от меня раз и навсегда. Например: поставить на колени и заставить отсасывать. Говорить намеренно грубости, потому что девчонки их совсем не любят.
       Начал я по плану, с язвительных пошлых гадостей, а потом я пришёл в себя сцеловывающим её слёзы, едва не скуля от необходимости отпустить себя и кончить немедленно, в жаркой тесной глубине, где так охеренно хорошо. И одновременно от ужаса, что сделал ей так больно.
       А потом она кончила. Снова, как и тогда, в подъезде, напряглась всем телом и обмякла со всхлипом. Едва успел вынуть и тут же выплеснулся, не глядя куда. Просто запрокинул голову, а член дёргался в кулаке, снова и снова извергая порции спермы.
       И вот, я смотрю на арену, где сделал первый шаг к своей гибели. Это я прямо шестым чувством и всеми органами тела прочувствовал. А ещё понял, что вляпался.
       Вляпался в сладкую паутину из сахара, похожую на розовую сладкую вату, и трепыхаться бесполезно, потому что паук уже впрыснул свой яд под кожу...
       Собрал простыню с постели, сбрасывая её в угол, достал и застелил свежей. Усмехнулся странности ситуации: вроде как не мужское это дело, перестилать постельное бельё после секса, но как пришло, так и ушло. Я не был безруким разгильдяем, и многие вещи делал по дому сам. В том числе: приготовить нехитрый ужин, закинуть в стиралку вещи, пропылесосить и подобное. В этом нет ничего зазорного, если близкий человек не может этого делать.
       Скипел чайник, когда Оля вышла из ванной. Такая мелкая, худенькая и растерянная. Не думал, что моя белая футболка окажется такой большой этой девчонке, и такой... прозрачной! Сглотнул слюну.
       - Ну что, любовница, - улыбнулся, стараясь не думать о втором раунде. Это сейчас совсем не к месту. - пойдём ужинать.
       - Скорее уж завтракать.
       - Садись уже. - хотелось закатить глаза, хотелось смеяться. Хотя бы здесь и сейчас расслабиться. А ещё ей шёл этот тюрбан из полотенца на голове. И надо дать материн фен, чтоб не спала с мокрыми волосами. В конце концов, не такие уж мы и бедные, чтобы не имень элементарного. А ещё хотелось обнять её хрупкую фигурку. Хотя... я уже обнимаю, стискивая рёбра и поглаживая пальцами поясницу.
       - Ах-м-м..! - простонала мне в губы, несколько приводя в себя.
       - Чёрт! - выругался, стаскивая её с края стола, куда неизвестно когда уже успел подсадить. - Сводишь меня с ума, Конфетка!
       - Ну, судя по всему, не сильно, раз так долго отказывался. - заметила, усаживаясь на табурет и стараясь не смотреть на меня. Но уголки припухших губ подрагивают.
       - Провоцируешь? - усмехнулся - На то, чтобы признал как был неправ.
       - Хотелось бы. - вздохнула, размешивая ложечкой чай в своей кружке.
       - Оль, посмотри на меня. - попросил, хоть и сидели мы буквально в каких-то сорока сантиметрах друг от друга.
       - Багиров, я знаю, что ты скажешь. - поморщилась. - Давай хоть не сейчас, а? Пожалуйста. Мы будем думать обо всём завтра. И послезавтра. И ещё хренову кучу времени!
       - Ладно. - вздохнул. Честно говоря, я и сам не горел желанием вдаваться в это дерьмо именно сейчас. Надоело. Устал вечно думать наперёд. Нужна мизерная передышка.
       На кухне не горел свет - хватало того, что был включен в коридоре. А ещё за окном светил жёлтый фонарь. Я бы сейчас не удивился снегу, но его пора прошла. Холодные грязные сугробы ещё лежали кое-где, и лужи застывали на ночь, но и зелень ещё не пробивалась. Именно это пограничное состояние мы и наблюдали в молчании. Конфетка ела бутерброды с варёной колбасой совершенно невозмутимо, будто у них точно так же её ели, как и мы. Хотя, кто их знает, богатых.
       Я очень хотел верить человеку, который сидит рядом. Знаю, что у меня бзик конкретный с доверием. Знаю, что это из-за отца, бросившего нас с мамой, когда я ещё не родился. И вроде как я уже и смирился, и отпустил, но видно не забыл.
       Одно время, когда был примерно в возрасте Оли, страшно хотел знать кто он такой. Хотел посмотреть этому уроду в глаза, и спросить, чем я виноват, что меня как котёнка решили выкинуть из своей жизни? Хотел, чтобы он юлил и оправдывался, хотел чтобы он не стал со мной разговаривать... Много чего хотел увидеть в его взгляде. Хотел вмазать, когда он скажет, что мы мешали ему добиться каких-нибудь высот в карьере, в деньгах. А может, у него уже была жена и он не чувствовал себя обязанным нам... За всё хотел вмазать. Чтоб в глазах промелькнул страх, чтоб я окончательно отпустил ситуацию, видя, что без этого скота мы вдвоём имели и имеем лучшую жизнь, чем с ним.
       Мать упёрлась как баран. Ни намёка, ни крупицы информации. Даже подруг у неё не было, которые бы были в нашем окружении с моего рождения. Ноль.
       - Максим, мне, наверное, пора. - Оля опустила чашку на стол. Ложка звякнула, попав под неглядя поставленную вещь.
       - Куда это?! - чуть не подавился. Нет, она меня когда-нибудь выведет из себя.
       - Домой, куда же ещё? - лёгкое пожатие плечами. - Мои тоже волнуются.
       - То есть для тебя в норме являться в... - глянул на часы - В четыре утра?!
       - Не то что бы...
       - Нет, вот ты сейчас думаешь что я тебя отпущу? Ночью? Колесить одной по дорогам? И ты после этого будешь мне доказывать, что не ребёнок и ни разу себя так не ведёшь?
       - Ну и что ты предлагаешь? - сидит, хмурится, разглядывая двор за стеклом.
       - Напиши им, что осталась у подруги. Подружку предупреди, чтоб подтвердила.
       - Я вечером писала, что задержусь у Ритки. Но задержусь и останусь на ночь... Сам понимаешь.
       - Понимаю. Поэтому пиши, что уже поздно и ты решила остаться у неё. И заканчивай уже. Скоро на работу, надо ещё немного поспать.
       Поставил свою чашку, поднял за локоть Конфетку с табуретки и повёл спать. Первое время просто лежали, привыкали друг к другу. Она не стала снимать футболку, и я был ей благодарен за это. Сомневаюсь, что у меня бы получилось уснуть так просто, ощущая всем телом её тёплую кожу. Хватало и того, что белья под моей футболкой на ней не было. Да и сам факт моей вещи на ней как-то хитро трансформировался в подсознании, будто равное моим объятиям... Я псих.
       Утро было более умиротворённым, чем ночь. Я ещё с вечера всё решил для себя и успокоился. Меня уже не пугал вопрос с её отцом, приобретая статус отложенного на неопределённый срок. Если вообще этот срок настанет когда-нибудь.
       

       ГЛАВА 4.

       
       Олька.
       Утром я в срочном порядке искала самый ранний магазин женского белья и покупала трусы вместо первой пары. Было волнительно до дрожи. Нервы после нашей с Максом ночи никак не хотели успокаиваться.
       Ритка тактично написала в месенджере: "Всё в порядке?", на что я ответила: "Более чем!", и всё. Остальные ничего не знали и не обязаны были.
       
       - Эй, красавчик, тебя прокатить? - привычно улыбнулась я, распахивая дверь машины перед уставшим Багировым. Парень посмотрел как-то удивлённо, но удивлённо в хорошем смысле. - Не ждал меня, что ли? - решила насупиться.
       - Честно? - он оперативно усаживается в салон. - Нет, не ждал.
       - Ну вообще..! - возмутилась и тут же Макс наклонился ко мне, ловя за подбородок и целуя в губы. Так мучительно тягуче и сладко!
       - Соскучился. - выдыхает.
       - Багиров, - прищурила глаза - я тебя не узнаю. А где: "Чё те надо от меня?"
       - А чёрт его знает. - пожимает плечами беспечно. У меня даже кратковременный ступор случился. Вот сидит рядом со мной парень. Вроде знакомый, а вроде и нет. Улыбается, как тот безбашенный мальчишка, которому сегодня всё пофиг, а завтра вообще может не наступить.
       Завела двигатель, привычно посмотрела в зеркала, трогаясь с места. Макс уже вовсю шарил бардачок, что-то довольно бухтел, откусил от куска мяса и протянул вторую часть мне. Шашлык, как я и обещала сегодня на ужин, был ничего так, съедобным.
       - Слушай, спросить хотел, зачем ты ребёнку имя такое придумала? - выдал неожиданно.
       - Какому ребёнку?
       - Нашему. - и заржал. Заливисто и легко. - Вспоминай, Тихонова: ночь, отморозки и моя "жена", встречающая меня после работы.
       - Ааа... Демьян. Ну так... - мнусь. Не говорить же, что нравится мне это имя.
       - Ясно. - перебивает. Кривит губы, чтоб снова не заржать. Откусывает от очередного куска шашлыка и тянет мне тоже. Думаю, это стало уже нашей традицией: делить какой-нибудь кусок еды на двоих. Если задуматься, то я же никогда так не делала, чтобы просто даже поделиться содержимым своей тарелки с кем-то. Не было необходимости, не было желания это сделать, не было мыслей даже таких. Если так подумать, то я, наверно, даже и есть бы больше не стала, если бы ко мне в тарелку кто-то залез своей вилкой. Даже не моей, а своей. Это ничего не меняет, свою же вилку этот некто всё равно облизывал! А с Максом мне совершенно по боку что мы кусаем один и тот же бутерброд. Я даже пальцы его с удовольствием оближу, слизывая мясной сок и специю...
       
       Локация та же самая: раскидистый голый клён во дворе, моя машина под ним, где-то лает собака, запоздалый прохожий стукнул дверью одного из подъездов соседнего дома, фонари жёлтыми пятнами окрашивают пространство меж домов, и мы, целуемся, вцепившись друг в друга. Макс гладит мою поясницу, ягодицы, бока, а я вишу на его шее, в кольце жадных рук. Немного ёрзаю бёдрами, потираясь о бугор в его штанах и шалею от языка у себя во рту. Горьковатый парфюм щекотит нос и желание простреливает позвоночник, стекая влагой меж бёдер.
       - Макс... - хватая ртом воздух, когда Багиров переходит с поцелуями на беззащитное горло и верхнюю часть груди, прикусывая выступаюшие над топом полушария. Прямо напротив, в одном из окон лестничной клетки между этажами, стоял мужчина и смотрел на нас. Его силуэт хорошо выделялся, подсвеченный лампочкой сзади. И, кажется, он курил. - Макс, за нами наблюдают.
       - Что? - парень с трудом оторвался, заглядывая мне в глаза. Взгляд его был тёмным и затуманенным.