- Божена…
- Я уже сорок пять лет Божена. Дальше что? Интересно выслушать ваши предложения.
- Снять?
- Исключено, неизвестно, сколько времени он висит у нее на шее.
- Да, тяжелый случай, - протянула Белькевич. - Теперь я точно знаю, что правильно сделала, разведясь с тобой, Петршин.
В этот момент Лана застонала, очнулась и нахмурилась. Посмотрела на Воронова, перевела взгляд…
- Профессор… как вы… где я? - она обвела взглядом комнату, невольно улыбнувшись при виде наваленных книг вокруг. - Как я оказалась у вас дома? Что происходит?
- Лана, друг мой…
- Помолчи, Адам, - перебила его Божена и уставилась на девушку. – Что ты сама-то помнишь?
- Вышеград, - Лана нахмурилась. - Туман, собаки… Кто вы?
Она попыталась привстать, но устало упала обратно на диван, по телу пробежала судорога, дыхание вновь участилось.
- Лежи, не вставай, - Белькевич достала из саквояжа стеклянную ампулу и одноразовый шприц. Быстро перетянула девушке руку и сделала укол.
- Но…, - запротестовала она, но почти сразу вновь прикрыла глаза. Веки все реже подрагивали, пока дыхание не выровнялось, и девушка не заснула.
- Пусть поспит. Ей пока лучше не разговаривать. Успеется. Значит так, - резко сказала Божена, посмотрев на мужчин. - Снимать накопитель пока нельзя. В этом Алек прав. Но и нервничать ей нельзя.
- Но мы едем все вместе в Ирландию! – воскликнул Адам. - Сегодня как раз утрясли все окончательно со спонсором. Хотя, теперь, когда она в таком состоянии, не знаю.
- Да все нормально. Она девочка сильная, выкарабкается. Отдохнет немного, выспится и придет в себя. Алек, а ты когда едешь?
- Пока не знаю, еще не решил.
- Хм, - покачала головой Божена, - Сложно все, но лучше присматривать за ней. Наверное, не стоит ей пока всего рассказывать. Ну, вы что-нибудь придумаете. И Алек, держи свой кобелизм под контролем и помни, ты за нее ответственный. Помни, что девочке нельзя волноваться.
- Божена, я не лучший вариант, - заметил Воронов. – К тому же, Лагерт питает к ней особые чувства, а мы с ним… не очень ладим.
- Мне плевать, - заметила врач. – Ты ее во все это втянул, тебе и сопровождать. Алек, неужели необходимо тебя учить? Сколько раз ты все это проделывал. Заблокируй ей воспоминания, избавь от кошмара. Поработай по «специальности» или вы с Петршиным только на одно способны?
- Посмотри на нее и скажи, нормальный мужик может удержаться?
- Если под понятием «нормального» ты имеешь в виду себя и Адама, то комментарии излишни.
- Я живой человек, а она…
Александр замолчал. Божена не дурочка и все должна понять сама. Лана была из тех, на кого мужики сворачивают шеи, стоит ей пройти мимо. И да, он не стал исключением, хотя почему-то тот факт, что девушка слишком красива и это видят остальные, Воронову не понравился. Где-то в груди шевельнулся махровый собственник, который пробудился после их поцелуя.
- Я все сказала, - пожала плечами врач. – Повторюсь, но не мне тебя учить, что нужно делать. Воспринимай ее как одну из многих, кому нужна помощь. Помощь, которую мало кто кроме тебя может дать. И да, тебе необходимо встретиться с Лагертом и рассказать, что творят его питомцы, пусть приструнит стаю.
- А что делать мне? – робко уточнил Адам.
- Вызови домработницу, - огрызнулась Белькевич. – Когда я здесь жила, такого бардака не было. Так, ладно, после этого укола она должна проспать до утра. Если вдруг что не так, звоните. А я зайду с утра пораньше. Кстати, Адам, входную дверь надо закрывать. Провожать меня не надо.
Доктор Божена Белькевич еще раз проверила пульс девушки, кивнула, поднялась с дивана и, подхватив свой чемоданчик, направилась к выходу. Остановилась около двери, обернулась и бросила:
- И еще, не надо ее наверх таскать. Пусть спит на диване. Только Адам, принеси ей нормальную подушку и одеяло.
- Не представляю, как ты с ней прожил столько лет, - заметил Воронов. – Я люблю Божену, но это мужик в юбке, а не женщина.
- Наш развод – самая большая ошибка, - вздохнул Адам. – Второй такой на свете нет. И да, я все еще люблю ее.
Петршин замолчал, ничего не стал говорить и Александр. Подробности развода он знал. Профессор сглупил, увлекшись студенткой, его жена подобный адюльтер не простила, впрочем, правильно сделала. Надо отдать Божене должное, она долго закрывала глаза на интрижки мужа, но видимо, ее терпению пришел конец.
- Я принесу подушку и одеяло, - сказал Воронов. - А ты пока свари кофе.
Александр поднялся наверх. Он нередко оставался ночевать у профессора и поэтому прекрасно знал, где что лежит. Взяв в шкафу необходимое, спустился вниз, осторожно приподнял голову спящей девушки и подложил под нее подушку. Затем аккуратно укрыл одеялом, убедился, что ее сон ровный и спокойный, и прошел на кухню, откуда уже доносился бодрящий запах кофе, прикрыл за собой дверь и сел за стол.
- Спит?
- Да.
- А теперь я требую объяснений, - Петршин снова был собран и серьезен, поставил на стол две чашки с кофе и сел напротив Алекса.
- У меня их нет. Я и сам не все понимаю.
- Нет, с самого начала. Откуда ты знаешь Лану, и что, черт возьми, произошло перед тем, как ты появился у меня на пороге?
- Адам, все очень сложно и запутанно, даже не знаю с чего начать. Слушай, я могу закурить? – Алекс дождался кивка профессора, и раздраженно достав из пачки сигарету, прикурил и нервно затянулся.
- Познакомились мы в самолете, потом оказалось, что это подруга Марата…
Воронов кратко рассказал все, что знал, как и произошедшее в Вышеграде. На это ушло еще один кофе и две сигареты. Вот ведь! Весь день не вспоминал про вредную привычку, а сейчас, словно паровоз.
- Рановато для гончих, - заметил профессор. – До Белтейна две недели еще, грани довольно крепкие.
- Знаю, - Александр раздражено смял пачку. – И чем дольше я думаю, что их могло привлечь тем больше прихожу к выводу - дело не во мне, хотя псины и не упускают возможности напакостить мне. Эта тварь, искала и целенаправленно пыталась утянуть за грань Лану. Ты бы видел. Она уже почти пересекла черту. Я еле докричался до нее. Или скорее всего дело в этом чертовом накопителе. Других объяснений у меня просто нет.
- Но зачем она таскает у себя на шее чужую душу?
- Не знаю! Но я и сам не люблю, когда что-то не понимаю, - Алекс нервно покрутив в пальцах неспешно тлеющую сигарету, остервенело затушил ее и достал из пачки новую. - И что самое странное, эта псина была там не одна, их было штук десять, не меньше. Адам, что такого в этой девушке особенного? Скажи мне? И, черт возьми, как получилось, что Лана попала в твою команду? В качестве кого она едет?
- Лана – это Лана, - хмыкнул Адам. – Она первоклассный геммолог, специалист по мифологии, причем не только кельтской, и любительница экстрима. Не знаю, почему, но я уверен, Лана должна с нами поехать, да и вообще, я рассматриваю ее появление, как знак судьбы. Она моя птица счастья. Именно она отыскала третий камень дл короны. Не знаю как, почувствовала или нет, но Лану понесло именно в тот раскоп, который мы, казалось, просеяли ситом… Но она слишком любопытна, рано или поздно придется ей все сказать.
- Ты хочешь сказать, что она не знает истинной цели поездки?
- Пока нет....
- Адам, а ведь Божена права. Надо подумать под каким соусом преподнести все случившееся Лане, - Алекс внимательно посмотрел на Петршина. – Но я с тобой полностью с тобой согласен. Она должна поехать в Ирландию. К тому же, есть в ней что-то такое. Я пока не могу это понять, но уже сейчас ясно – я ее не отпущу, пока это не выясню.
- И что ты предлагаешь?
Алекс усмехнулся и выкинул так и не зажженную смятую сигарету.
- У меня есть кое-какие мысли на этот счет. Слушай Адам…, а у тебя есть что-нибудь покрепче кофе? К тому же, извини, но ты совершенно не умеешь его варить.
- Обижаешь, - профессор хмыкнул, встал и достал из шкафа темную бутылку. – Ты прав, это поспособствует мыслительному процессу.
Мне снилась летняя гроза: ветвистые молнии расчеркивали ночное небо, шелестела листва деревьев, да и сами они склонялись под силой ветра. Ветра, насыщенного свежестью и озоном…. Это был один из тех снов, которые снились мне когда-то давно. Каждый раз, когда в моей жизни должно было что-то произойти, я все время видела грозу…
Оглушающий гром, казалось, сотряс всю землю и разбудил, заставив недовольно поморщиться и закрыть голову подушкой, стараясь удержать исчезающую картинку сна. Потом еще один… Не совсем понимая, в чем дело, я приоткрыла глаза и застонала. Это был не гром. Раскатистый храп доносился откуда-то неподалеку, заставив проснуться окончательно.
Захотелось убить особо жестоким способом того, кто вырвал меня из объятий Морфея и не только лишил меня нормального сна, столь редкого за последний год, но и разрушил волшебство утренней неги.
Потянувшись, я села на мягких подушках и опустила ноги с дивана. Несмотря на такой подъем и смутную тревожность, настроение было прекрасным, и я замечательно выспалась. Потерев ладонями заспанные глаза, зевнула и обвела взглядом комнату.
Вдоль стен расположились книжные стеллажи. Но их однозначно было недостаточно. Книги были повсюду, на письменном столе, который пристроился рядом с окном, на журнальном столике, стоящем рядом с диваном, навалены на полу. В самой же комнате царил полумрак. Тяжелые гардины неплотно задернуты, и сквозь оставшиеся щели весело пробивались солнечные лучи.
Беспорядок вызвал улыбку, а затем я отметила еще одну знакомую деталь. Точнее, количество маленьких мягких подушек, сильно превышающих их разумное количество на квадратный метр, что прямо указывало на владельца этих апартаментов.
У каждого человека бывают странные привычки и хобби, но из всех людей, кого я знала, только Петршин мог сочетать настолько несочетаемое. Что подвигло превосходного знатока истории и фольклора, увлечься вышиванием, было тайной, покрытой мраком. Но факт оставался фактом. Все свободное от работы и экспедиций время профессор проводил за этим исконно женским занятием.
Когда я первый раз оказалась у Адама дома, то поразилась их обилию. Помнится, даже просила передать комплименты хозяйке дома, на что профессор признался, что он автор этих милых вещичек….
Но почему я у профессора дома, а не в отеле? Воспоминая о вчерашнем вечере, крутились в голове, но никак не могли пробиться через дымку сознания. Наверное, я приехала к нему вечером. Но в этот момент память услужливо подсунула лицо Воронова, и сердце учащенно забилось. Что-то еще произошло вчера вечером, но она никак не могла вспомнить, что именно. В голове стоял туман. Сжав виски пальцами, я добилась только того, что еще сильнее разболелась голова. Последним что я могла припомнить из вчерашнего вечера, было то, что мы с Александром начали целоваться в парке у собора. Потом только туман.
Итак, первым делом необходимо найти хозяина дома, все у него узнать и, заодно, взбодриться чашкой крепкого кофе. Это лекарство лучше всего приведет меня в норму, проверено неоднократно.
Поежившись, я побрела в сторону кухни, ведь именно оттуда раздавался храп. Тонкие стены, как и близость кухни к гостиной лишь усиливали эффект. И что-то подсказывало мне, что именно там я и обнаружу хозяина. Часть ответов на вопросы я точно получу у него, остальные же… придется разыскать Воронова и устроить допрос ему, как непосредственному участнику событий и виновнику ее состояния.
Дверь на кухни бесшумно открылась, стоило лишь немного толкнуть ее рукой, а представшая взгляду картина заставила замереть от изумления на месте.
Да, зрелище было невероятным. Небольшая кухня профессора утопала в сигаретном дыме, словно в сизом тумане. Кошмарный запах! Хотя на тему, что страшнее, с ним мог поспорить бардак, царящий вокруг. Бутылки, тарелки с засохшими бутербродами, окурки. И как завершение композиции - два, судя по всему, пьяных и оглушительно храпящих мужских тела. Одно спало за столом, положив голову на руки, в нем я с удивлением опознала Александра. Второе тело, а иначе это назвать было просто нельзя, притулилось на полу, левой рукой прижимая к себе одну из подушек, а правой обхватывая какую-то старую книгу, даже на первый взгляд весьма древнюю и ценную, а рядом стояла початая бутылка. Профессор?
Что говорит в таких случаях поговорка? «Картина маслом»? Мысли проносились в голове вихрем, одна невероятней другой, но слов не было.
Неизвестно, сколько времени я бы еще так простояла, но позади хлопнула входная дверь. Раздался легкий шум шагов. Оглянувшись, я увидела, как в мою сторону энергичной походкой приближается невысокая худощавая женщина в черном мешковатом свитере и голубых джинсах. Коротко остриженные темные волосы незнакомки пребывали в легком беспорядке, а на лице не было ни грамма косметики. Но женщина настолько искренне улыбнулась мне, что я машинально ответила ей тем же. Но по мере того, как незнакомка приближалась, улыбка постепенно покидала ее лицо, а нос недовольно морщился.
- Божена Белькевич, - представилась женщина. - Тебя зовут Лана, я знаю, мы познакомились вчера, - мягко оттеснив меня, она вошла на кухню, замерла на мгновение, затем резко подошла к окну и открыла его, впуская свежий воздух.
Божена взяла стоявшую на подоконнике вазу, вернулась к столу и сильно качнула стул, на котором сидел Алекс, отчего тот опасно накренился. Но она на этом не остановилась. Резким ударом ноги женщина пнула лежащего профессора и вылила на него воду из вазы вместе с цветами. Грохот от упавшего вместе с Алексом стула совпал с недовольными воплями резко проснувшегося Петршина.
Божена же поставила вазу на стол, вернулась ко мне и, сложив руки на груди, с невозмутимым видом посмотрела на пытавшихся подняться мужчин.
У профессора это получалось плохо. Он продолжал возиться на полу, в то время как на его седой шевелюре живописно расположись остатки букета, а по лицу стекала вода. Александр же вскочил мгновенно и теперь сверлил Белькевич яростным взглядом.
- Доброе утро Алек, - издевательски поприветствовала его Божена. - Ты глазками-то не сверкай, а то еще воспламенюсь, того гляди.
- Божена, - простонал Воронов, но моментально взял себя в руки и, лукаво улыбнувшись не только ей, но и мне, показал рукой на стул, у которого отломилась ножка, и поинтересовался. – Ну, зачем же мебель ломать? Я бы и так прекрасно встал.
- Алек, - ехидно ухмыльнулась Белькевич. - Прежде чем пытаться произвести на нас неотразимое впечатление, ты в зеркало-то на себя посмотри. Тоже мне герой- любовник.
Невольно я хихикнула. Мужчина действительно смотрелся смешно, но в то же время безумно притягательно. Заросшее щетиной заспанное лицо, на левой щеке отпечатался след от стола, всклоченные волосы и сексуально лукавая улыбка, обещавшая все мыслимые удовольствия. Помятая рубашка была расстегнута на мускулистой груди, рукава закатаны, обнажая сильные руки… Скользнув взглядом по его телу вниз, я постаралась побыстрее отвернуться. Мнение Божены совершенно не совпадало с моим.
От подчеркнуто внимательного рассматривания окружающей обстановки отвлек яростный возглас Белькевич, которая наконец соизволила обратиться к профессору.
- Адам, алкоголик ты недоделанный, ты во что превратил МОЮ кухню?!
- Я уже сорок пять лет Божена. Дальше что? Интересно выслушать ваши предложения.
- Снять?
- Исключено, неизвестно, сколько времени он висит у нее на шее.
- Да, тяжелый случай, - протянула Белькевич. - Теперь я точно знаю, что правильно сделала, разведясь с тобой, Петршин.
В этот момент Лана застонала, очнулась и нахмурилась. Посмотрела на Воронова, перевела взгляд…
- Профессор… как вы… где я? - она обвела взглядом комнату, невольно улыбнувшись при виде наваленных книг вокруг. - Как я оказалась у вас дома? Что происходит?
- Лана, друг мой…
- Помолчи, Адам, - перебила его Божена и уставилась на девушку. – Что ты сама-то помнишь?
- Вышеград, - Лана нахмурилась. - Туман, собаки… Кто вы?
Она попыталась привстать, но устало упала обратно на диван, по телу пробежала судорога, дыхание вновь участилось.
- Лежи, не вставай, - Белькевич достала из саквояжа стеклянную ампулу и одноразовый шприц. Быстро перетянула девушке руку и сделала укол.
- Но…, - запротестовала она, но почти сразу вновь прикрыла глаза. Веки все реже подрагивали, пока дыхание не выровнялось, и девушка не заснула.
- Пусть поспит. Ей пока лучше не разговаривать. Успеется. Значит так, - резко сказала Божена, посмотрев на мужчин. - Снимать накопитель пока нельзя. В этом Алек прав. Но и нервничать ей нельзя.
- Но мы едем все вместе в Ирландию! – воскликнул Адам. - Сегодня как раз утрясли все окончательно со спонсором. Хотя, теперь, когда она в таком состоянии, не знаю.
- Да все нормально. Она девочка сильная, выкарабкается. Отдохнет немного, выспится и придет в себя. Алек, а ты когда едешь?
- Пока не знаю, еще не решил.
- Хм, - покачала головой Божена, - Сложно все, но лучше присматривать за ней. Наверное, не стоит ей пока всего рассказывать. Ну, вы что-нибудь придумаете. И Алек, держи свой кобелизм под контролем и помни, ты за нее ответственный. Помни, что девочке нельзя волноваться.
- Божена, я не лучший вариант, - заметил Воронов. – К тому же, Лагерт питает к ней особые чувства, а мы с ним… не очень ладим.
- Мне плевать, - заметила врач. – Ты ее во все это втянул, тебе и сопровождать. Алек, неужели необходимо тебя учить? Сколько раз ты все это проделывал. Заблокируй ей воспоминания, избавь от кошмара. Поработай по «специальности» или вы с Петршиным только на одно способны?
- Посмотри на нее и скажи, нормальный мужик может удержаться?
- Если под понятием «нормального» ты имеешь в виду себя и Адама, то комментарии излишни.
- Я живой человек, а она…
Александр замолчал. Божена не дурочка и все должна понять сама. Лана была из тех, на кого мужики сворачивают шеи, стоит ей пройти мимо. И да, он не стал исключением, хотя почему-то тот факт, что девушка слишком красива и это видят остальные, Воронову не понравился. Где-то в груди шевельнулся махровый собственник, который пробудился после их поцелуя.
- Я все сказала, - пожала плечами врач. – Повторюсь, но не мне тебя учить, что нужно делать. Воспринимай ее как одну из многих, кому нужна помощь. Помощь, которую мало кто кроме тебя может дать. И да, тебе необходимо встретиться с Лагертом и рассказать, что творят его питомцы, пусть приструнит стаю.
- А что делать мне? – робко уточнил Адам.
- Вызови домработницу, - огрызнулась Белькевич. – Когда я здесь жила, такого бардака не было. Так, ладно, после этого укола она должна проспать до утра. Если вдруг что не так, звоните. А я зайду с утра пораньше. Кстати, Адам, входную дверь надо закрывать. Провожать меня не надо.
Доктор Божена Белькевич еще раз проверила пульс девушки, кивнула, поднялась с дивана и, подхватив свой чемоданчик, направилась к выходу. Остановилась около двери, обернулась и бросила:
- И еще, не надо ее наверх таскать. Пусть спит на диване. Только Адам, принеси ей нормальную подушку и одеяло.
***
- Не представляю, как ты с ней прожил столько лет, - заметил Воронов. – Я люблю Божену, но это мужик в юбке, а не женщина.
- Наш развод – самая большая ошибка, - вздохнул Адам. – Второй такой на свете нет. И да, я все еще люблю ее.
Петршин замолчал, ничего не стал говорить и Александр. Подробности развода он знал. Профессор сглупил, увлекшись студенткой, его жена подобный адюльтер не простила, впрочем, правильно сделала. Надо отдать Божене должное, она долго закрывала глаза на интрижки мужа, но видимо, ее терпению пришел конец.
- Я принесу подушку и одеяло, - сказал Воронов. - А ты пока свари кофе.
Александр поднялся наверх. Он нередко оставался ночевать у профессора и поэтому прекрасно знал, где что лежит. Взяв в шкафу необходимое, спустился вниз, осторожно приподнял голову спящей девушки и подложил под нее подушку. Затем аккуратно укрыл одеялом, убедился, что ее сон ровный и спокойный, и прошел на кухню, откуда уже доносился бодрящий запах кофе, прикрыл за собой дверь и сел за стол.
- Спит?
- Да.
- А теперь я требую объяснений, - Петршин снова был собран и серьезен, поставил на стол две чашки с кофе и сел напротив Алекса.
- У меня их нет. Я и сам не все понимаю.
- Нет, с самого начала. Откуда ты знаешь Лану, и что, черт возьми, произошло перед тем, как ты появился у меня на пороге?
- Адам, все очень сложно и запутанно, даже не знаю с чего начать. Слушай, я могу закурить? – Алекс дождался кивка профессора, и раздраженно достав из пачки сигарету, прикурил и нервно затянулся.
- Познакомились мы в самолете, потом оказалось, что это подруга Марата…
Воронов кратко рассказал все, что знал, как и произошедшее в Вышеграде. На это ушло еще один кофе и две сигареты. Вот ведь! Весь день не вспоминал про вредную привычку, а сейчас, словно паровоз.
- Рановато для гончих, - заметил профессор. – До Белтейна две недели еще, грани довольно крепкие.
- Знаю, - Александр раздражено смял пачку. – И чем дольше я думаю, что их могло привлечь тем больше прихожу к выводу - дело не во мне, хотя псины и не упускают возможности напакостить мне. Эта тварь, искала и целенаправленно пыталась утянуть за грань Лану. Ты бы видел. Она уже почти пересекла черту. Я еле докричался до нее. Или скорее всего дело в этом чертовом накопителе. Других объяснений у меня просто нет.
- Но зачем она таскает у себя на шее чужую душу?
- Не знаю! Но я и сам не люблю, когда что-то не понимаю, - Алекс нервно покрутив в пальцах неспешно тлеющую сигарету, остервенело затушил ее и достал из пачки новую. - И что самое странное, эта псина была там не одна, их было штук десять, не меньше. Адам, что такого в этой девушке особенного? Скажи мне? И, черт возьми, как получилось, что Лана попала в твою команду? В качестве кого она едет?
- Лана – это Лана, - хмыкнул Адам. – Она первоклассный геммолог, специалист по мифологии, причем не только кельтской, и любительница экстрима. Не знаю, почему, но я уверен, Лана должна с нами поехать, да и вообще, я рассматриваю ее появление, как знак судьбы. Она моя птица счастья. Именно она отыскала третий камень дл короны. Не знаю как, почувствовала или нет, но Лану понесло именно в тот раскоп, который мы, казалось, просеяли ситом… Но она слишком любопытна, рано или поздно придется ей все сказать.
- Ты хочешь сказать, что она не знает истинной цели поездки?
- Пока нет....
- Адам, а ведь Божена права. Надо подумать под каким соусом преподнести все случившееся Лане, - Алекс внимательно посмотрел на Петршина. – Но я с тобой полностью с тобой согласен. Она должна поехать в Ирландию. К тому же, есть в ней что-то такое. Я пока не могу это понять, но уже сейчас ясно – я ее не отпущу, пока это не выясню.
- И что ты предлагаешь?
Алекс усмехнулся и выкинул так и не зажженную смятую сигарету.
- У меня есть кое-какие мысли на этот счет. Слушай Адам…, а у тебя есть что-нибудь покрепче кофе? К тому же, извини, но ты совершенно не умеешь его варить.
- Обижаешь, - профессор хмыкнул, встал и достал из шкафа темную бутылку. – Ты прав, это поспособствует мыслительному процессу.
Глава 4
***
Мне снилась летняя гроза: ветвистые молнии расчеркивали ночное небо, шелестела листва деревьев, да и сами они склонялись под силой ветра. Ветра, насыщенного свежестью и озоном…. Это был один из тех снов, которые снились мне когда-то давно. Каждый раз, когда в моей жизни должно было что-то произойти, я все время видела грозу…
Оглушающий гром, казалось, сотряс всю землю и разбудил, заставив недовольно поморщиться и закрыть голову подушкой, стараясь удержать исчезающую картинку сна. Потом еще один… Не совсем понимая, в чем дело, я приоткрыла глаза и застонала. Это был не гром. Раскатистый храп доносился откуда-то неподалеку, заставив проснуться окончательно.
Захотелось убить особо жестоким способом того, кто вырвал меня из объятий Морфея и не только лишил меня нормального сна, столь редкого за последний год, но и разрушил волшебство утренней неги.
Потянувшись, я села на мягких подушках и опустила ноги с дивана. Несмотря на такой подъем и смутную тревожность, настроение было прекрасным, и я замечательно выспалась. Потерев ладонями заспанные глаза, зевнула и обвела взглядом комнату.
Вдоль стен расположились книжные стеллажи. Но их однозначно было недостаточно. Книги были повсюду, на письменном столе, который пристроился рядом с окном, на журнальном столике, стоящем рядом с диваном, навалены на полу. В самой же комнате царил полумрак. Тяжелые гардины неплотно задернуты, и сквозь оставшиеся щели весело пробивались солнечные лучи.
Беспорядок вызвал улыбку, а затем я отметила еще одну знакомую деталь. Точнее, количество маленьких мягких подушек, сильно превышающих их разумное количество на квадратный метр, что прямо указывало на владельца этих апартаментов.
У каждого человека бывают странные привычки и хобби, но из всех людей, кого я знала, только Петршин мог сочетать настолько несочетаемое. Что подвигло превосходного знатока истории и фольклора, увлечься вышиванием, было тайной, покрытой мраком. Но факт оставался фактом. Все свободное от работы и экспедиций время профессор проводил за этим исконно женским занятием.
Когда я первый раз оказалась у Адама дома, то поразилась их обилию. Помнится, даже просила передать комплименты хозяйке дома, на что профессор признался, что он автор этих милых вещичек….
Но почему я у профессора дома, а не в отеле? Воспоминая о вчерашнем вечере, крутились в голове, но никак не могли пробиться через дымку сознания. Наверное, я приехала к нему вечером. Но в этот момент память услужливо подсунула лицо Воронова, и сердце учащенно забилось. Что-то еще произошло вчера вечером, но она никак не могла вспомнить, что именно. В голове стоял туман. Сжав виски пальцами, я добилась только того, что еще сильнее разболелась голова. Последним что я могла припомнить из вчерашнего вечера, было то, что мы с Александром начали целоваться в парке у собора. Потом только туман.
Итак, первым делом необходимо найти хозяина дома, все у него узнать и, заодно, взбодриться чашкой крепкого кофе. Это лекарство лучше всего приведет меня в норму, проверено неоднократно.
Поежившись, я побрела в сторону кухни, ведь именно оттуда раздавался храп. Тонкие стены, как и близость кухни к гостиной лишь усиливали эффект. И что-то подсказывало мне, что именно там я и обнаружу хозяина. Часть ответов на вопросы я точно получу у него, остальные же… придется разыскать Воронова и устроить допрос ему, как непосредственному участнику событий и виновнику ее состояния.
***
Дверь на кухни бесшумно открылась, стоило лишь немного толкнуть ее рукой, а представшая взгляду картина заставила замереть от изумления на месте.
Да, зрелище было невероятным. Небольшая кухня профессора утопала в сигаретном дыме, словно в сизом тумане. Кошмарный запах! Хотя на тему, что страшнее, с ним мог поспорить бардак, царящий вокруг. Бутылки, тарелки с засохшими бутербродами, окурки. И как завершение композиции - два, судя по всему, пьяных и оглушительно храпящих мужских тела. Одно спало за столом, положив голову на руки, в нем я с удивлением опознала Александра. Второе тело, а иначе это назвать было просто нельзя, притулилось на полу, левой рукой прижимая к себе одну из подушек, а правой обхватывая какую-то старую книгу, даже на первый взгляд весьма древнюю и ценную, а рядом стояла початая бутылка. Профессор?
Что говорит в таких случаях поговорка? «Картина маслом»? Мысли проносились в голове вихрем, одна невероятней другой, но слов не было.
Неизвестно, сколько времени я бы еще так простояла, но позади хлопнула входная дверь. Раздался легкий шум шагов. Оглянувшись, я увидела, как в мою сторону энергичной походкой приближается невысокая худощавая женщина в черном мешковатом свитере и голубых джинсах. Коротко остриженные темные волосы незнакомки пребывали в легком беспорядке, а на лице не было ни грамма косметики. Но женщина настолько искренне улыбнулась мне, что я машинально ответила ей тем же. Но по мере того, как незнакомка приближалась, улыбка постепенно покидала ее лицо, а нос недовольно морщился.
- Божена Белькевич, - представилась женщина. - Тебя зовут Лана, я знаю, мы познакомились вчера, - мягко оттеснив меня, она вошла на кухню, замерла на мгновение, затем резко подошла к окну и открыла его, впуская свежий воздух.
Божена взяла стоявшую на подоконнике вазу, вернулась к столу и сильно качнула стул, на котором сидел Алекс, отчего тот опасно накренился. Но она на этом не остановилась. Резким ударом ноги женщина пнула лежащего профессора и вылила на него воду из вазы вместе с цветами. Грохот от упавшего вместе с Алексом стула совпал с недовольными воплями резко проснувшегося Петршина.
Божена же поставила вазу на стол, вернулась ко мне и, сложив руки на груди, с невозмутимым видом посмотрела на пытавшихся подняться мужчин.
У профессора это получалось плохо. Он продолжал возиться на полу, в то время как на его седой шевелюре живописно расположись остатки букета, а по лицу стекала вода. Александр же вскочил мгновенно и теперь сверлил Белькевич яростным взглядом.
- Доброе утро Алек, - издевательски поприветствовала его Божена. - Ты глазками-то не сверкай, а то еще воспламенюсь, того гляди.
- Божена, - простонал Воронов, но моментально взял себя в руки и, лукаво улыбнувшись не только ей, но и мне, показал рукой на стул, у которого отломилась ножка, и поинтересовался. – Ну, зачем же мебель ломать? Я бы и так прекрасно встал.
- Алек, - ехидно ухмыльнулась Белькевич. - Прежде чем пытаться произвести на нас неотразимое впечатление, ты в зеркало-то на себя посмотри. Тоже мне герой- любовник.
Невольно я хихикнула. Мужчина действительно смотрелся смешно, но в то же время безумно притягательно. Заросшее щетиной заспанное лицо, на левой щеке отпечатался след от стола, всклоченные волосы и сексуально лукавая улыбка, обещавшая все мыслимые удовольствия. Помятая рубашка была расстегнута на мускулистой груди, рукава закатаны, обнажая сильные руки… Скользнув взглядом по его телу вниз, я постаралась побыстрее отвернуться. Мнение Божены совершенно не совпадало с моим.
От подчеркнуто внимательного рассматривания окружающей обстановки отвлек яростный возглас Белькевич, которая наконец соизволила обратиться к профессору.
- Адам, алкоголик ты недоделанный, ты во что превратил МОЮ кухню?!
