Царь искоса глянул на него, кивнул.
Эмеш прикусил язык, и дальше говорить не стал, иначе это будет слишком похоже на оправдания, а оправдываться он не хотел.
У входа, на солнышке, расположилась черноголовая ворчливая Нима. Она безмятежно загорала, раскинув в стороны все свои восемь ног, вытянув длинный скорпионий хвост и подставив теплым лучам симпатичное личико. Вряд ли царь хорошо разглядел это личико, между тем, Нима могла дать фору любым городским красоткам. Ее мужа рядом видно не было, а жаль, он был гораздо сговорчивее, и, наверняка, пропустил бы без лишних вопросов.
Эмеш не первый раз встречался с этой парой, вот только вряд ли скорпионы его помнят.
- Добрый день, - громко поздоровался он, подойдя ближе.
Нима ничуть не удивилась. Она медленно подняла голову, осмотрела гостей с ног до головы и села, подобрав под себя ноги.
- Какого демона вам тут надо? – вежливо поинтересовалась она.
- Я Саир Нимрахим, люди называют меня Эмеш, я…
- Я знаю, кто ты, - отмахнулась Нима, - я спрашиваю, что тебе здесь надо?
Эмеш бросил короткий взгляд на Атну, - ничего, царь держится спокойно, достойно. Недаром победитель лесных чудищ.
Черт! Ему бы самому так достойно держаться, а то мнется, заигрывает…
Нима нехотя поднялась и встала перед ним во весь рост. Она была человеком лишь до пояса, ниже пояса гигантским скорпионом.
- Я хочу пройти внутрь, - сказал Эмеш.
Но Нима не привыкла просто так открывать вверенные ей врата.
- Зачем? – поинтересовалась она, важно складывая на груди руки.
- Мне надо поговорить с Уршанаби.
- А ему? – скорпиониха кивнула в сторону царя, тот безразлично стоял в стороне, предоставив разбираться Эмешу.
- Ему тоже.
- Неужели? – удивилась Нима. - Зачем ты притащил с собой человека, Саир?
- Он идет со мной. Это мое дело, и оно тебя не касается.
- Касается, раз уж ты решил пролезть в охраняемую мною дверь.
Нима уперла руки в бока, не желая просто так сдавать позиции. Конечно, Эмеш знал - это скорее показное, ей просто нечего делать и даже не из-за чего ругаться с мужем. Они жили тут слишком давно, успели обсудить все, и до смерти надоесть друг другу.
Для Нимы это было какое-никакое, а развлечение. Обижать ее не хотелось, но и терять время тоже.
- Не искушай меня, - мягко произнес он, и на ладони вспыхнуло самое настоящее, крошечное пламя.
Это не произвело никакого впечатления на скорпиониху.
- Спорим, ты ничего мне не сделаешь? – склонив голову на бок, произнесла она.
- Спорим, ты откроешь мне дверь? – усмехнулся Эмеш. И, помолчав, добавил. - Я бы и правда готов был с тобой поспорить, Нима, но боюсь, что выиграю этот спор, и тебе придется спуститься в Илар вместе с нами.
Скорпиониха начала что-то недовольно бурчать себе под нос, но вслух возражать не стала. Она сняла с шеи увесистую цепочку с ключом, и принялась крутить им в замке. Раздался скрежет, щелкнул замок, и Нима распахнула дверь в нижний мир.
- Надеюсь, вы понимаете, что не стоит соваться за реку? – предупредила она. - Иначе пути обратно не будет.
Желая избежать дальнейших разговоров, Эмеш поспешно кивнул и направился к двери. Еще бы не знать! Скорпиониха вытащила откуда-то два желтых пластиковых браслета.
- Наденьте, это ваш пропуск обратно, и знак того, что вы вошли по доброй воле. Не потеряйте, а то не сможете выйти назад.
- Угу, - нацепив один браслет себе на руку, второй Эмеш отдал царю. - Ну, мы пойдем.
Вниз вел длинный узкий коридор, с серыми, облупившимися кое-где стенами и редкими тусклыми лампочками. Здесь почти никто не ходил, и содержать в порядке этот проход было некому. От самой двери и до Илара была ничейная территория, еще не мир мертвых, но уже и не мир живых. Когда-то, очень давно, было решено закрыть это место и поставить стражу у ворот. Тогда создали двух чудовищ гайрурту - Ниму и Кайраша. Только охранять было все равно не от кого, мало кто хотел по доброй воле спускаться сюда, смерть и вечность - плохие соседи.
Шли молча, он впереди, царь чуть сзади. Заблудиться пока было невозможно, коридор не имел ни ответвлений, ни боковых дверей. Впрочем, одна дверь все же была, пройдя до самого конца, они уперлись в нее носом.
Эмеш нажал несколько пожелтевших кнопок. Где-то глубоко в недрах земли включился и пополз наверх лифт, медленно, грохоча и подрагивая. На царя, похоже, лифт не произвел впечатления, или тот просто не подавал виду. Царю, наверно, полагалось сохранять невозмутимость при любых обстоятельствах, хоть лифты, хоть скорпионы. Хотя ему-то, пожалуй, уже нечего бояться, нечего терять, он и так идет в Илар, на смерть. Дальше некуда, чего ж еще? Спокойно идет.
Совесть…
Оглянулся, хотел царю что-нибудь сказать, что-нибудь хорошее… Царь усмехнулся ему, чуть кривовато, с каплей сарказма. Понимающе так. Эмеш отвернулся, и больше не смотрел, говорить не стал. И так, пожалуй, все написано на его лице.
Совесть.
Ладно, осталось не долго.
Последняя дверь, повинуясь командам Эмеша, отползла в сторону, и перед ними открылся потрясающий вид. Аж дух захватывало.
Было ли над головой небо или потолок гигантской пещеры, даже Эмеш не мог с уверенностью сказать. Вправо и влево, насколько хватало глаз, тянулась мерцающая, словно живая стена. Она казалась прозрачной, но увидеть, что за ней - не возможно, сколько не смотри. Мир мертвых строго охранял свои тайны.
Между ними и стеной степенно несла свои воды темная, полноводная река. Их местный Стикс. В сущности, именно он и был настоящей границей, а стена лишь гигантской ширмой.
До берега метров двести, по мелкому белоснежному песку, похожему не то на снег, не то на соль. У берега, ткнувшись носом в песок, стояла лодка. Самая настоящая, из дерева, хоть и сильно потемневшая от времени. На темном борту лодки нарисован красный дракон с длинным, худым телом и маленьким неуместными крылышками. Красный хорек – как звал его Атт.
В лодке, сгорбившись, надвинув на самые глаза дурацкую клетчатую панамку, сидел Уршанаби, старейший из демонов.
- Эй, лодочник, - Эмеш решительно направился к нему.
Старик поднял голову, даже отсюда были видны его желтые, словно птичьи, глаза. От такого взгляда с непривычки прошибает холодный пот.
- У меня перерыв, - отозвался Уршанаби, - не видишь, я отдыхаю.
- У меня важное дело.
Тихонько хмыкнув, лодочник покачал головой, похоже, его это забавляло.
- Баш на баш. Жизнь за жизнь, - начал Эмеш решительно. - Я хочу вернуть Лару, и привел человека взамен.
Лодочник окинул царя критическим взглядом.
- Что-то хиленький твой баш, который на баш, - ухмыльнулся он, - не впечатляет.
Да чтоб тебя! Эмеш заскрипел зубами.
- Ты уверен, что его жизнь стоит жизни Лару? – поинтересовался демон.
- Он царь Аннумгуна, величайшего из городов! – заверил Эмеш, а лодочник безразлично пожал плечами, «подумаешь царь», говорила его ухмылка, «что мы, царей не видали? Да их тут валом!»
- Он герой! Великий герой! Он покорил все земли от края до края! Грозные воины Урушпака валялись в пыли у его ног и молили о пощаде! Он порубил в капусту лесное чудище!
Лодочник устало смежил веки и очевидно заскучал, Эмеш осекся на полуслове. Все не то. Что толку восхвалять человека. Попробовал еще:
- Это из-за него Лару попала в Илар.
Не открывая глаз лодочник покачал головой, почмокал губами и едва ли не захрапел. Что еще? Эмеш даже растерялся.
Похоже все. Вернуться? Как же так?
Ругаться с Уршанаби Эмеш был не готов.
- Ты прав, Лодочник, - голос откуда-то из-за спины, это царь решил высказаться, - моя жизнь ничего не стоит, она лишь пыль. Не в моих силах спасать богов. Я просто человек.
На этот раз Уршанаби открыл один глаз, с интересом глянул на царя, потом на Эмеша, мол – ты научил?
- Я просто человек, - повторил Атну, - но у меня есть жизнь, а у нее жизни нет. Могу ли я… - Эмеш вдруг понял, что человек уже давно решительно смотрит демону в глаза, желтые, птичьи, в которые даже боги-то побаиваются заглядывать, - ответь мне, лодочник! Может ли мужчина отдать свою жизнь женщине? Просто так. Не рассчитывая, чего она стоит? Не задумываясь, что будет потом?
Ни тени сомнения в голосе, ни тени страха. Пастух бы так не смог, пастух бы промямлил чего-нибудь, помялся, и, наверно, ушел домой. Впрочем, как и он сам, обидно, что ни говори.
Демон кивнул.
- Игра подходит к концу, - он повернулся к Эмешу, словно напрочь забыв про царя. - Вы создали равных.
Равные? Равные с равными. Боги и люди.
Нет. Всего лишь - люди и люди.
Эмеш вдруг понял, вздрогнул, по-новому посмотрев на царя. Равные. Да. Жизнь есть жизнь. Его или Златокудрой – все одно. Все они люди, все равны перед лицом смерти, да и перед лицом жизни тоже равны.
Жизнь за жизнь.
Царь свою отдает так легко. А он сам? Смог бы он? Ведь не смог, даже не подумал, побежал искать других, кто вот так, может… почему? Чем они лучше? Или, вернее, чем лучше он, раз ему так жалко своей?
Чушь! Кто ж свою-то, какой дурак? Кто бы стал?
Вот он, дурак, стоит перед ним. Потому, что не настоящий?
Нет, совсем не по этому. Такой же человек.
Признаться, Эмеш не был к этому готов.
Уршанаби хищно улыбается, выставляя напоказ все свои многочисленные тонкие зубы.
Игра закончена?
- И что теперь? – глупо говорит великий морской бог.
- Вам надо либо стать настоящими богами, достойными настоящих людей, либо просто уйти. Этот мир скоро вылупится из своей скорлупы. Окончательно станет реальным.
Настоящими? Легко сказать… Проще уйти.
- А что будет с нами, если мы не уйдем?
- Погибните.
- А с ними? – кивает на царя.
- С ними? – лодочник пожимает плечами, - Выживут. Люди вообще очень живучи. Не все, конечно, но некоторые выживут. Люди останутся.
Это приятно, хоть за гибель человечества можно не отвечать, прямо гора с плеч. Эх…
Лодочник скалит бесчисленные зубы в ответ, весело ему, и хорьку его красному весело, тоже хихикает беззвучно, дергая тонкими усами.
- И много еще времени осталось?
- Не очень. Особенно теперь, когда Златокудрая выпустила демонов. Кстати о ней, - лодочник вновь ехидно покосился на царя. - Кого ты все же хочешь спасать, царь? Златокудрую или вашего сына?
- Что?!
Царь как-то разом переменился в лице.
- Ты разве не знал? Она ждала ребенка от тебя, мальчика.
* * *
- Тиз, у тебя есть сыновья?
5
Выйти из лодки ей помог Уршанаби. Сама Лару, кажется, вообще не понимала, что с ней происходит. Она смотрела прямо перед собой, и в ее взгляде была лишь пустота. Совершенно бледная, с ввалившимися глазами, обнаженная, ничуть не похожая на ту Лару, которую Эмеш привык видеть.
Она ступила на землю и замерла, словно мраморная статуя.
- Вот, забирай, - весело сказал Уршанаби.
Эмеш достал из рюкзака длинную рубашку и накинул Лару на плечи. Потом надел ей на запястье желтый браслет, взятый у царя, и повел наверх. Лару послушно шла, словно слепая, не глядя себе под ноги. Она не проронила ни звука, пока они брели по длинным коридорам нижнего мира, и только когда солнечный свет ударил в глаза, всхлипнула и крепко сжала Эмешу руку.
Вести Лару в ее дом или к себе - пока не хотелось, сразу сбегутся доброжелатели. Лучшее, что Эмешу удалось придумать, это отвести ее в Синарихен, маленькую деревню керуби. Никто из бессмертных там не появляется, это место не то чтобы не любили, а просто предпочитали не замечать. Да и что тут замечать? Захолустье, деревенька на самом отшибе мира, вдали от всего. Дальше только бескрайние пески Бехреша.
В Синарихене жил Утнапи, не то бог, не то просто пришелец-аннунак, Эмеш так и не разобрался толком - вроде бы, была у Утнапи какая-то сила, но в чем она? Человек как человек, почему-то упорно сторонившийся великих богов. Эмеш был едва ли не единственным, с кем он сохранил с ним хоть какие-то отношения.
* * *
Придерживая за плечи Лару, Эмеш постучался в дверь простой тростниковой хижины, на берегу реки Могун.
- Да-да, сейчас иду, - отозвался хозяин.
Он был невысоким, светловолосым, и загорелым до черноты. Он выглядел бы почти мальчишкой, если бы не глаза.
- Сар? – переводя недоуменный взгляд с Эмеша на Лару, Утнапи не находил слов. Гости здесь бывали не часто.
- Привет, Ут. Я тут привел Лару.
- Лару? – Утнапи все еще пытался осознать, что к чему.
- Да, я вытащил ее из Илара. Она поживет у тебя немного, пока все не утрясется. Ты не против?
Этот вопрос привел его в чувства, Утнапи замахал руками, давая понять, что совершенно не согласен.
- Нет, я не могу, - запротестовал он, - почему мне? Сар, может, ты заберешь ее к себе?
- Ты боишься Атта?
- Что? – Утнапи не сразу понял вопрос, и сильно смутился.
Эмеш прекрасно знал, Утнапи не из тех, кого можно напугать страшными карами. Бог-пришелец поджал губы и покачал головой.
- Нет, это тут не при чем. У меня… Понимаешь, Сар, я… ну, короче, у меня есть девушка…
- Девушка? – теперь настала очередь Эмеша удивляться. - Кто?
- Ты не знаешь, она из деревни…
- Из деревни? Керуби? Какая-нибудь кривоногая, трехглазая и волосатая красотка?
Ноздри Утнапи раздулись в негодовании, он пробурчал что-то вроде «не говори так», но сказанное Эмешем было недалеко от правды. Керуби - неудавшаяся первая попытка создать людей, уродливые и часто нежизнеспособные. Их хотели уничтожить сразу, но Утнапи вступился за несчастных чудищ, увел их в дельту реки Могун. Он обладал каким-то своим странным и чрезвычайно болезненным восприятием справедливости, и на этом почти никак не сказались долгие века жизни.
Впрочем, не в кривых ногах красотки было дело, а в кривых Эмешевых руках, это он, по неопытности или по глупости, налепил такое безобразие.
- У Киты замечательные глаза, и доброе сердце, - тихо сказал Утнапи.
Эмеш только развел руками. Ладно, пусть так.
- А чем тебе помешает Лару?
- Кита будет ревновать, - неуверенно начал Утнапи. - Она у меня знаешь какая!
Живо представилось, какая может быть трехглазая Кита в гневе, картина получилась жутковатая. Чего доброго, этой ревнивой красотке еще и от Лару достанется, за усердие. И будет у нас два трупа…
- Так я же тебя ничего такого не заставляю, - примирительно улыбнулся Эмеш. - Просто присмотри за ней немного.
Утнапи нервно хихикнул. «Просто присмотреть» за Лару было совсем не просто, так уж она устроена, и с этим ничего не поделаешь, это качество досталось ей в нагрузку к великой силе дарить жизнь. Плодородие и любовь…
Да и чем это может помешать, в конце-то концов.
- Знаешь, мне ее больше негде спрятать, - с нажимом произнес Эмеш. - Вряд ли Атт сюда сунется. Это самое надежное место.
Утнапи тяжело вздохнул и обреченно, с пониманием, кивнул.
- Хорошо, - сказал он, - но ты сам поговори с Китой, и скажи ей, что Лару твоя девушка.
- Лару моя девушка? – удивился Эмеш. - Не смеши меня. Она всегда была сама по себе.
- Не важно. Просто скажи это.
Ладно, почему бы и нет. Эмеш согласился.
- Где твоя Кита? Она с тобой живет?
- Нет, здесь очень строгие законы, - вздохнул Утнапи, глядя в сторону. - Она живет в доме своих родителей. И будет жить там до свадьбы.
- До свадьбы? – Эмеш так и ахнул. - Ты что, собрался на ней жениться?
- Да, осенью, после сбора урожая.
Вот так, прям…
- Зачем?
- Я ее люблю, - тихо сказал Утнапи, неловко улыбнулся, словно извиняясь.
Эмеш вздрогнул, внимательно взглянул на него.
Эмеш прикусил язык, и дальше говорить не стал, иначе это будет слишком похоже на оправдания, а оправдываться он не хотел.
У входа, на солнышке, расположилась черноголовая ворчливая Нима. Она безмятежно загорала, раскинув в стороны все свои восемь ног, вытянув длинный скорпионий хвост и подставив теплым лучам симпатичное личико. Вряд ли царь хорошо разглядел это личико, между тем, Нима могла дать фору любым городским красоткам. Ее мужа рядом видно не было, а жаль, он был гораздо сговорчивее, и, наверняка, пропустил бы без лишних вопросов.
Эмеш не первый раз встречался с этой парой, вот только вряд ли скорпионы его помнят.
- Добрый день, - громко поздоровался он, подойдя ближе.
Нима ничуть не удивилась. Она медленно подняла голову, осмотрела гостей с ног до головы и села, подобрав под себя ноги.
- Какого демона вам тут надо? – вежливо поинтересовалась она.
- Я Саир Нимрахим, люди называют меня Эмеш, я…
- Я знаю, кто ты, - отмахнулась Нима, - я спрашиваю, что тебе здесь надо?
Эмеш бросил короткий взгляд на Атну, - ничего, царь держится спокойно, достойно. Недаром победитель лесных чудищ.
Черт! Ему бы самому так достойно держаться, а то мнется, заигрывает…
Нима нехотя поднялась и встала перед ним во весь рост. Она была человеком лишь до пояса, ниже пояса гигантским скорпионом.
- Я хочу пройти внутрь, - сказал Эмеш.
Но Нима не привыкла просто так открывать вверенные ей врата.
- Зачем? – поинтересовалась она, важно складывая на груди руки.
- Мне надо поговорить с Уршанаби.
- А ему? – скорпиониха кивнула в сторону царя, тот безразлично стоял в стороне, предоставив разбираться Эмешу.
- Ему тоже.
- Неужели? – удивилась Нима. - Зачем ты притащил с собой человека, Саир?
- Он идет со мной. Это мое дело, и оно тебя не касается.
- Касается, раз уж ты решил пролезть в охраняемую мною дверь.
Нима уперла руки в бока, не желая просто так сдавать позиции. Конечно, Эмеш знал - это скорее показное, ей просто нечего делать и даже не из-за чего ругаться с мужем. Они жили тут слишком давно, успели обсудить все, и до смерти надоесть друг другу.
Для Нимы это было какое-никакое, а развлечение. Обижать ее не хотелось, но и терять время тоже.
- Не искушай меня, - мягко произнес он, и на ладони вспыхнуло самое настоящее, крошечное пламя.
Это не произвело никакого впечатления на скорпиониху.
- Спорим, ты ничего мне не сделаешь? – склонив голову на бок, произнесла она.
- Спорим, ты откроешь мне дверь? – усмехнулся Эмеш. И, помолчав, добавил. - Я бы и правда готов был с тобой поспорить, Нима, но боюсь, что выиграю этот спор, и тебе придется спуститься в Илар вместе с нами.
Скорпиониха начала что-то недовольно бурчать себе под нос, но вслух возражать не стала. Она сняла с шеи увесистую цепочку с ключом, и принялась крутить им в замке. Раздался скрежет, щелкнул замок, и Нима распахнула дверь в нижний мир.
- Надеюсь, вы понимаете, что не стоит соваться за реку? – предупредила она. - Иначе пути обратно не будет.
Желая избежать дальнейших разговоров, Эмеш поспешно кивнул и направился к двери. Еще бы не знать! Скорпиониха вытащила откуда-то два желтых пластиковых браслета.
- Наденьте, это ваш пропуск обратно, и знак того, что вы вошли по доброй воле. Не потеряйте, а то не сможете выйти назад.
- Угу, - нацепив один браслет себе на руку, второй Эмеш отдал царю. - Ну, мы пойдем.
Вниз вел длинный узкий коридор, с серыми, облупившимися кое-где стенами и редкими тусклыми лампочками. Здесь почти никто не ходил, и содержать в порядке этот проход было некому. От самой двери и до Илара была ничейная территория, еще не мир мертвых, но уже и не мир живых. Когда-то, очень давно, было решено закрыть это место и поставить стражу у ворот. Тогда создали двух чудовищ гайрурту - Ниму и Кайраша. Только охранять было все равно не от кого, мало кто хотел по доброй воле спускаться сюда, смерть и вечность - плохие соседи.
Шли молча, он впереди, царь чуть сзади. Заблудиться пока было невозможно, коридор не имел ни ответвлений, ни боковых дверей. Впрочем, одна дверь все же была, пройдя до самого конца, они уперлись в нее носом.
Эмеш нажал несколько пожелтевших кнопок. Где-то глубоко в недрах земли включился и пополз наверх лифт, медленно, грохоча и подрагивая. На царя, похоже, лифт не произвел впечатления, или тот просто не подавал виду. Царю, наверно, полагалось сохранять невозмутимость при любых обстоятельствах, хоть лифты, хоть скорпионы. Хотя ему-то, пожалуй, уже нечего бояться, нечего терять, он и так идет в Илар, на смерть. Дальше некуда, чего ж еще? Спокойно идет.
Совесть…
Оглянулся, хотел царю что-нибудь сказать, что-нибудь хорошее… Царь усмехнулся ему, чуть кривовато, с каплей сарказма. Понимающе так. Эмеш отвернулся, и больше не смотрел, говорить не стал. И так, пожалуй, все написано на его лице.
Совесть.
Ладно, осталось не долго.
Последняя дверь, повинуясь командам Эмеша, отползла в сторону, и перед ними открылся потрясающий вид. Аж дух захватывало.
Было ли над головой небо или потолок гигантской пещеры, даже Эмеш не мог с уверенностью сказать. Вправо и влево, насколько хватало глаз, тянулась мерцающая, словно живая стена. Она казалась прозрачной, но увидеть, что за ней - не возможно, сколько не смотри. Мир мертвых строго охранял свои тайны.
Между ними и стеной степенно несла свои воды темная, полноводная река. Их местный Стикс. В сущности, именно он и был настоящей границей, а стена лишь гигантской ширмой.
До берега метров двести, по мелкому белоснежному песку, похожему не то на снег, не то на соль. У берега, ткнувшись носом в песок, стояла лодка. Самая настоящая, из дерева, хоть и сильно потемневшая от времени. На темном борту лодки нарисован красный дракон с длинным, худым телом и маленьким неуместными крылышками. Красный хорек – как звал его Атт.
В лодке, сгорбившись, надвинув на самые глаза дурацкую клетчатую панамку, сидел Уршанаби, старейший из демонов.
- Эй, лодочник, - Эмеш решительно направился к нему.
Старик поднял голову, даже отсюда были видны его желтые, словно птичьи, глаза. От такого взгляда с непривычки прошибает холодный пот.
- У меня перерыв, - отозвался Уршанаби, - не видишь, я отдыхаю.
- У меня важное дело.
Тихонько хмыкнув, лодочник покачал головой, похоже, его это забавляло.
- Баш на баш. Жизнь за жизнь, - начал Эмеш решительно. - Я хочу вернуть Лару, и привел человека взамен.
Лодочник окинул царя критическим взглядом.
- Что-то хиленький твой баш, который на баш, - ухмыльнулся он, - не впечатляет.
Да чтоб тебя! Эмеш заскрипел зубами.
- Ты уверен, что его жизнь стоит жизни Лару? – поинтересовался демон.
- Он царь Аннумгуна, величайшего из городов! – заверил Эмеш, а лодочник безразлично пожал плечами, «подумаешь царь», говорила его ухмылка, «что мы, царей не видали? Да их тут валом!»
- Он герой! Великий герой! Он покорил все земли от края до края! Грозные воины Урушпака валялись в пыли у его ног и молили о пощаде! Он порубил в капусту лесное чудище!
Лодочник устало смежил веки и очевидно заскучал, Эмеш осекся на полуслове. Все не то. Что толку восхвалять человека. Попробовал еще:
- Это из-за него Лару попала в Илар.
Не открывая глаз лодочник покачал головой, почмокал губами и едва ли не захрапел. Что еще? Эмеш даже растерялся.
Похоже все. Вернуться? Как же так?
Ругаться с Уршанаби Эмеш был не готов.
- Ты прав, Лодочник, - голос откуда-то из-за спины, это царь решил высказаться, - моя жизнь ничего не стоит, она лишь пыль. Не в моих силах спасать богов. Я просто человек.
На этот раз Уршанаби открыл один глаз, с интересом глянул на царя, потом на Эмеша, мол – ты научил?
- Я просто человек, - повторил Атну, - но у меня есть жизнь, а у нее жизни нет. Могу ли я… - Эмеш вдруг понял, что человек уже давно решительно смотрит демону в глаза, желтые, птичьи, в которые даже боги-то побаиваются заглядывать, - ответь мне, лодочник! Может ли мужчина отдать свою жизнь женщине? Просто так. Не рассчитывая, чего она стоит? Не задумываясь, что будет потом?
Ни тени сомнения в голосе, ни тени страха. Пастух бы так не смог, пастух бы промямлил чего-нибудь, помялся, и, наверно, ушел домой. Впрочем, как и он сам, обидно, что ни говори.
Демон кивнул.
- Игра подходит к концу, - он повернулся к Эмешу, словно напрочь забыв про царя. - Вы создали равных.
Равные? Равные с равными. Боги и люди.
Нет. Всего лишь - люди и люди.
Эмеш вдруг понял, вздрогнул, по-новому посмотрев на царя. Равные. Да. Жизнь есть жизнь. Его или Златокудрой – все одно. Все они люди, все равны перед лицом смерти, да и перед лицом жизни тоже равны.
Жизнь за жизнь.
Царь свою отдает так легко. А он сам? Смог бы он? Ведь не смог, даже не подумал, побежал искать других, кто вот так, может… почему? Чем они лучше? Или, вернее, чем лучше он, раз ему так жалко своей?
Чушь! Кто ж свою-то, какой дурак? Кто бы стал?
Вот он, дурак, стоит перед ним. Потому, что не настоящий?
Нет, совсем не по этому. Такой же человек.
Признаться, Эмеш не был к этому готов.
Уршанаби хищно улыбается, выставляя напоказ все свои многочисленные тонкие зубы.
Игра закончена?
- И что теперь? – глупо говорит великий морской бог.
- Вам надо либо стать настоящими богами, достойными настоящих людей, либо просто уйти. Этот мир скоро вылупится из своей скорлупы. Окончательно станет реальным.
Настоящими? Легко сказать… Проще уйти.
- А что будет с нами, если мы не уйдем?
- Погибните.
- А с ними? – кивает на царя.
- С ними? – лодочник пожимает плечами, - Выживут. Люди вообще очень живучи. Не все, конечно, но некоторые выживут. Люди останутся.
Это приятно, хоть за гибель человечества можно не отвечать, прямо гора с плеч. Эх…
Лодочник скалит бесчисленные зубы в ответ, весело ему, и хорьку его красному весело, тоже хихикает беззвучно, дергая тонкими усами.
- И много еще времени осталось?
- Не очень. Особенно теперь, когда Златокудрая выпустила демонов. Кстати о ней, - лодочник вновь ехидно покосился на царя. - Кого ты все же хочешь спасать, царь? Златокудрую или вашего сына?
- Что?!
Царь как-то разом переменился в лице.
- Ты разве не знал? Она ждала ребенка от тебя, мальчика.
* * *
- Тиз, у тебя есть сыновья?
5
Выйти из лодки ей помог Уршанаби. Сама Лару, кажется, вообще не понимала, что с ней происходит. Она смотрела прямо перед собой, и в ее взгляде была лишь пустота. Совершенно бледная, с ввалившимися глазами, обнаженная, ничуть не похожая на ту Лару, которую Эмеш привык видеть.
Она ступила на землю и замерла, словно мраморная статуя.
- Вот, забирай, - весело сказал Уршанаби.
Эмеш достал из рюкзака длинную рубашку и накинул Лару на плечи. Потом надел ей на запястье желтый браслет, взятый у царя, и повел наверх. Лару послушно шла, словно слепая, не глядя себе под ноги. Она не проронила ни звука, пока они брели по длинным коридорам нижнего мира, и только когда солнечный свет ударил в глаза, всхлипнула и крепко сжала Эмешу руку.
Вести Лару в ее дом или к себе - пока не хотелось, сразу сбегутся доброжелатели. Лучшее, что Эмешу удалось придумать, это отвести ее в Синарихен, маленькую деревню керуби. Никто из бессмертных там не появляется, это место не то чтобы не любили, а просто предпочитали не замечать. Да и что тут замечать? Захолустье, деревенька на самом отшибе мира, вдали от всего. Дальше только бескрайние пески Бехреша.
В Синарихене жил Утнапи, не то бог, не то просто пришелец-аннунак, Эмеш так и не разобрался толком - вроде бы, была у Утнапи какая-то сила, но в чем она? Человек как человек, почему-то упорно сторонившийся великих богов. Эмеш был едва ли не единственным, с кем он сохранил с ним хоть какие-то отношения.
* * *
Придерживая за плечи Лару, Эмеш постучался в дверь простой тростниковой хижины, на берегу реки Могун.
- Да-да, сейчас иду, - отозвался хозяин.
Он был невысоким, светловолосым, и загорелым до черноты. Он выглядел бы почти мальчишкой, если бы не глаза.
- Сар? – переводя недоуменный взгляд с Эмеша на Лару, Утнапи не находил слов. Гости здесь бывали не часто.
- Привет, Ут. Я тут привел Лару.
- Лару? – Утнапи все еще пытался осознать, что к чему.
- Да, я вытащил ее из Илара. Она поживет у тебя немного, пока все не утрясется. Ты не против?
Этот вопрос привел его в чувства, Утнапи замахал руками, давая понять, что совершенно не согласен.
- Нет, я не могу, - запротестовал он, - почему мне? Сар, может, ты заберешь ее к себе?
- Ты боишься Атта?
- Что? – Утнапи не сразу понял вопрос, и сильно смутился.
Эмеш прекрасно знал, Утнапи не из тех, кого можно напугать страшными карами. Бог-пришелец поджал губы и покачал головой.
- Нет, это тут не при чем. У меня… Понимаешь, Сар, я… ну, короче, у меня есть девушка…
- Девушка? – теперь настала очередь Эмеша удивляться. - Кто?
- Ты не знаешь, она из деревни…
- Из деревни? Керуби? Какая-нибудь кривоногая, трехглазая и волосатая красотка?
Ноздри Утнапи раздулись в негодовании, он пробурчал что-то вроде «не говори так», но сказанное Эмешем было недалеко от правды. Керуби - неудавшаяся первая попытка создать людей, уродливые и часто нежизнеспособные. Их хотели уничтожить сразу, но Утнапи вступился за несчастных чудищ, увел их в дельту реки Могун. Он обладал каким-то своим странным и чрезвычайно болезненным восприятием справедливости, и на этом почти никак не сказались долгие века жизни.
Впрочем, не в кривых ногах красотки было дело, а в кривых Эмешевых руках, это он, по неопытности или по глупости, налепил такое безобразие.
- У Киты замечательные глаза, и доброе сердце, - тихо сказал Утнапи.
Эмеш только развел руками. Ладно, пусть так.
- А чем тебе помешает Лару?
- Кита будет ревновать, - неуверенно начал Утнапи. - Она у меня знаешь какая!
Живо представилось, какая может быть трехглазая Кита в гневе, картина получилась жутковатая. Чего доброго, этой ревнивой красотке еще и от Лару достанется, за усердие. И будет у нас два трупа…
- Так я же тебя ничего такого не заставляю, - примирительно улыбнулся Эмеш. - Просто присмотри за ней немного.
Утнапи нервно хихикнул. «Просто присмотреть» за Лару было совсем не просто, так уж она устроена, и с этим ничего не поделаешь, это качество досталось ей в нагрузку к великой силе дарить жизнь. Плодородие и любовь…
Да и чем это может помешать, в конце-то концов.
- Знаешь, мне ее больше негде спрятать, - с нажимом произнес Эмеш. - Вряд ли Атт сюда сунется. Это самое надежное место.
Утнапи тяжело вздохнул и обреченно, с пониманием, кивнул.
- Хорошо, - сказал он, - но ты сам поговори с Китой, и скажи ей, что Лару твоя девушка.
- Лару моя девушка? – удивился Эмеш. - Не смеши меня. Она всегда была сама по себе.
- Не важно. Просто скажи это.
Ладно, почему бы и нет. Эмеш согласился.
- Где твоя Кита? Она с тобой живет?
- Нет, здесь очень строгие законы, - вздохнул Утнапи, глядя в сторону. - Она живет в доме своих родителей. И будет жить там до свадьбы.
- До свадьбы? – Эмеш так и ахнул. - Ты что, собрался на ней жениться?
- Да, осенью, после сбора урожая.
Вот так, прям…
- Зачем?
- Я ее люблю, - тихо сказал Утнапи, неловко улыбнулся, словно извиняясь.
Эмеш вздрогнул, внимательно взглянул на него.
