Только почему-то вдруг захотелось хоть немного побыть просто человеком, не богом.
- Зачем нужно было убивать? - спросила она.
Эмеш поднялся на ноги, и его лицо оказалось совсем близко с ее лицом. Глаза Киты смотрели прямо в его глаза, спокойно, уверенно, даже требовательно… зеленовато-серые, с тонкими темными прожилками. А еще у нее были золотистые веснушки, и на лбу, у самых волос, маленький белесый шрамик.
Он дернул головой. Нет. Он бог, хозяин морей, он имеет право убивать просто так, без объяснений… Такова его воля! Пусть, он не своей рукой, он лишь заставил, убедил, что так надо, но какое это имеет значение?
- Так надо. Это не твое дело, - бросил сквозь зубы.
Что еще сказать.
Крохотные жгучие искры в ее глазах… и неожиданная звонкая пощечина.
Это было так…
Эмеш задохнулся, пощечина разом вышибла весь воздух из легких, он стоял, судорожно глотая ртом воздух, и не мог поверить.
Плотно сжав губы, Кита смотрела ему в глаза. Не с осуждением, нет, скорее в них было понимание и сочувствие.
На богов так не смотрят.
Вдруг стало ужасно стыдно, хоть и не сразу смог объяснить бы причины своего стыда.
Какие они боги, раз не могут справиться? Ведь это их мир! Заигравшиеся дети. Могут лишь наскоро слепить и потом сломать, не в силах ничего исправить. Могут лишь просто уйти, испугавшись первых же проблем.
- Это было необходимо? – ее голос звучал спокойно и ровно.
Сделав глубокий вдох, Эмеш начал понемногу приходить в себя.
Конечно, это было необходимо, как же еще. Стал бы он ради развлечения? Когда из пустыни летит черная дрянь, некогда жалеть и спасать случайные жертвы, нужно действовать, и чем быстрее тем лучше. Жертвы. Двое, ради тысячи. Иначе тысячи не спасти.
Эмеш отрыл было рот, но понял, что не может ей это сказать, снова не может найти нужных слов, у него последнее время вообще плохо со словами. Жертвы… Объяснить? Но как? А если она не поймет? Кто он в ее глазах? Хладнокровный убийца, монстр, злодей? Нет, на злодеев так не смотрят. Лучше уж быть злодеем, чем так.
Она жалела его.
Глаза Киты ждали ответа.
- Да, это было необходимо, иначе нельзя, - облизав пересохшие губы, сказал он. Голос дрогнул.
Кита коротко кивнула и отвернулась. Эмеш вздохнул с облегчением и тут же замер в ожидании новых вопросов. Он бы хотел ей все объяснить, но только и сам не понимал всего. Демоны!
- А Ут? Ты убьешь и его? – спросила она через плечо.
Сердце остановилось. Совсем. Он стоял, слушал – нет, не бьется. Наверно, он умер.
Кита не стала дожидаться ответа, ушла. Она умница, она понимала, что ответить он не сможет. То есть сможет, он сейчас скажет: «если понадобится – да», но это не будет правдой. Убить он не сможет, даже если понадобится.
15
- Ты знаешь, что Лару хотела взять этого царя Атну в верхний мир, дать бессмертие, сделать своим мужем?
- А он отказался?
- Да.
Утнапи понимающе усмехнулся, взъерошил короткие волосы на макушке. Он вдруг стал другим, словно что-то сломалось в нем… или, может, наоборот, вернулось на место. Кажется, вот таким он и должен быть. Сейчас Утнапи удивительно походил на царя, такой же невысокий, крепкий… хотя нет, царь был куда шире в плечах, но вот взгляд – такой же жесткий, внимательный прищур серых глаз.
Что его изменило? Чужая смерть? Нет, что-то подсказывало - не смерть, жизнь. Вернувшаяся человеческая жизнь, вместо божественной вечности. Необходимость принимать решение и действовать, быстро, без лишних рассуждений и соплей… А ведь он умеет, понял вдруг Эмеш, умеет действовать, хоть и давно забыл, здесь это не нужно. Здесь только размеренность и покой, триста лет…
- Думаю, царь прав, - говорил, между тем, Утнапи, - ему не место среди нас.
- Он всего лишь человек…
- Нет, Сар. Дело не в этом. Он другой. Знаешь, иногда мне кажется, их мир гораздо правдивее и реальнее нашего, есть там что-то, чего давно уже нет у нас. У них все по-настоящему. Не знаю, было ли это настоящее у нас там, наверно было, но здесь его точно нет. Мы что-то потеряли, становясь богами.
Сидит, просеивая сквозь пальцы песок.
- Настоя-ящее, - задумчиво протянул Эмеш, покачал головой, - глупости все это, у них там тоже самое. Только издалека может все иначе смотрится, жизнь-смерть. Красиво и романтично, а на деле - все одно. Как и у нас. Мы точно такие же.
- Может и так, - серьезно согласился Утнапи, и долго молчал, ковыряя носком сандалии песок, разглядывал что-то под ногами, потом так же, молча, смотрел вдаль.
- А кем ты был в жизни, Сар? – вдруг спросил он.
Эмеш нахмурился. Не стоит таскать прошлое за собой – помнил он. Да, впрочем, что у него за прошлое, обычное, его таскай – не таскай, не истреплется.
В жизни! Вдруг по-новому понял сказанные слова. Ни в «той жизни», ни «там», ни «раньше», а просто «в жизни», как будто сейчас уже не жизнь. Впрочем да, только игра.
- Преподавателем живописи в институте, художником, не слишком, впрочем, талантливым… - сказал, и невольно улыбнулся, да, это здесь он великий морской бог. - Знаешь, Ут, мне это нравилось.
- Верю, это хорошо… А потом?
Потом вспоминать не хотелось.
- Да, то же ничего особенного.
- Понятно, - вздохнул Утнапи. – А я был военный летчик, полторы тысячи боевых вылетов, орден «За службу Родине», медаль «За отвагу»… да много чего.
- А потом?
Эмеш вдруг почувствовал, как земля уходит из-под ног.
Не стоит таскать прошлое. Совсем не стоит! Они были правы. Когда прошлое грозит схлестнуться с настоящим – рушится мир.
Утнапи смотрел куда-то вдаль, в глубину, внутрь себя…
- Потом глупо. Сердце. Не разрешили летать, перевели в наземные службы… а куда мне в тридцать семь лет вдруг без неба? Смотреть как они летают… Пить начал… Атт ведь не хотел меня сюда брать, говорил, что эти игры не для меня. Но я просил только одного – крылья.
- Крылья? – не поверил Эмеш.
- Ага.
Он мечтательно закрыл глаза, улыбаясь чему-то своему, далекому.
- Я умею летать, Сар. Ты не знал? Просто, как птицы.
И засмеялся.
Эмеш с трудом сглотнул.
- Вообще-то знаешь, не стоит говорить о прошлом…
- Не стоит, - серьезно согласился Утнапи, - но какая теперь, к чертям, разница.
Солнце садилось за реку, тихо шурша песками Бехреша, словно песок прошлого шуршал у ног.
- А как тебя звать-то, Ут, ну, на самом деле.
- Павел.
- Александр, - Эмеш пожал протянутую руку.
- Закурить бы сейчас…
- Угу…
Эмеш машинально похлопал себя по бедру, нет, у него и карманов-то не было, не то что сигарет в них.
- Я сейчас.
Он быстро встал, шагнул куда-то в пустоту и через минуту вернулся с пачкой сигарет в руке.
- Вот! Держи. Все-таки удобно быть богом.
Утнапи кивнул, улыбаясь.
И вроде бы ни к чему.
- Только летать тут неудобно, все время о небо головой бьешься.
Когда я умру, - ответил Маугли, - тогда и настанет пора петь Песню Смерти. Доброй охоты, Каа.
Р. Киплинг «Маугли»
1
Сейчас нужно пойти к Атту.
Пожалуй, с этого стоило бы начать, но это только потом легко говорить, как было нужно.
Нужно поговорить. Это глупости легко делать в одиночку, без оглядки. Оглядываться и думать лучше вместе. И сражаться лучше вместе.
Для начала Атт наверняка попытается свернуть Эмешу башку, за все его глупости. Но, пожалуй, у него ничего не получится, дело слишком серьезное, чтобы отвлекаться на такие пустяки.
Дворец у Атта большой, просторный, светлый, с высокими стрельчатыми окнами, длинными рядами витых колонн и мозаиками, мягко поблескивающими кусочками смальты. Пожалуй, немного старомодный и вычурный, но вполне отвечающий статусу владыки небес.
Секретарша в приемной критически осмотрела Эмеша с ног до головы и тяжело вздохнула.
- Знаете, - важно сказала она, - у нас вообще-то не принято ходить в таком виде.
Вежливо улыбнувшись, Эмеш пожал плечами.
- Знаете, мне вполне нравится мой вид. Если хотите, я могу вытереть ноги вот об этот коврик.
Он кивнул на роскошный шелковый ковер с витиеватым золотым узором. Секретарша совершенно серьезно задумалась, окинула опытным взглядом запыленные сандалии Эмеша, потом, очевидно, оценила стоимость ковра и строго сказала:
- Нет, пожалуй, не стоит.
- Вот видите, - веско заметил он. - Теперь я могу пройти?
Секретарша снова вздохнула, видно было, что посетители доставляют ей много хлопот и отрывают от важных дел.
- Сейчас я вас соединю. Если Атт пожелает, он пригласит вас к себе.
Эмеш фыркнул, еще бы он не пожелал. Но спорить было бессмысленно, только время терять.
Секретарша набрала номер, и через несколько секунд на небольшом экране у ее стола, возникло царственное лицо Атта. Эмеш подошел поближе.
- Привет, - поздоровался он, и даже помахал рукой.
Атт нахмурился, что-то буркнув себе под нос.
- Мне надо поговорить с тобой. Лично, - сказал Эмеш.
- Ты был в Иларе?
- Был.
Глупо отрицать, он не за этим сюда пришел. Да и Атт не спрашивал, он все прекрасно знал.
- Поднимайся, - Атт махнул рукой и исчез.
* * *
Кабинет Атта находился на самом верху, под гигантским хрустальным куполом, искрящимся миллионами солнечных зайчиков. Атт считал, что купол этот выглядит слишком легкомысленно, но зато сразу дает понять, где ты находишься. Он неоднократно порывался заменить его экраном во весь потолок, и включать на нем небо только по особым случаям, но так до сих пор этого не сделал. Наверно, к лучшему. Лучше настоящее небо над головой, чем иллюзия.
Впрочем, где оно, это настоящее? То беспредельное небо, незаметно растворяющееся голубоватой дымкой во тьме вселенной? Нет его здесь, и не было никогда, не небо – твердь, скорлупа, отделяющая крошечный, несмышленый мир от невообразимой бесконечности вовне, от мрака… впрочем, от мрака ли? Кто бы знал…
А звезды, мерцающие в вышине, – лишь дрожащие фонарики на небесной тверди, не те далекие миры, полные тайн, лишь близкие огни…
Эмеш остановился перед массивной дубовой дверью, с золоченой ручкой. В отличие от купола, дверь выглядела очень официально, реально даже, ничуть не игрушечно, вполне достойно владыки небес. Что ж, это его дворец.
Сходу пнул ногой дверь – такую дверь еще надо уметь пинать, не отбив ноги.
Атт представительно располагался в кожаном кресле, за большим, черным, полированным столом. Живое воплощение власти, ибо он и есть та небесная твердь, плоть от плоти, это он прикрывает собой крошечный мир, не давая мраку пробиться сквозь хрупкую скорлупу. Великий хранитель мира…
Нет, не так. Просто уставший, растерянный, пожилой человек. Не таким привык видеть его Эмеш.
- Ты садись, садись, чего встал, - буркнул Атт, едва шевеля блеклыми тонкими губами. Он все еще глядел в окно, туда, где среди лохматых облаков носились быстрые ласточки.
- Ну, - сказал он, - говори.
Говори… Легко сказать… Эмеш хотел начать, у него была заготовлена целая речь – все что было, и что должно было быть, он хотел объяснить. Как пришел царь, сам пришел, никто его не тянул… как ходил потом в Илар менять царя на Лару, и оказалось - жизнь есть жизнь, да, жизнь какого-то игрушечного царя действительно достойна жизни… (впрочем, все сходится!) достойна жизни игрушечного божества. Они оба ненастоящие. Это была игра.
Он хотел рассказать, как надеялся помочь этому миру, и ведь он, правда, почти сам верил в это – помочь! Но вместо помощи пришлось убивать рыбаков, правда, не ему, он не смог, он ничего не смог сам.
Глупые, никчемные слова, червяки, которых только давить… Все не так.
- Там бабочки, - просто сказал он.
- Я знаю, – согласилось небо.
Атт по-прежнему смотрел на ласточек в облаках.
- И что будем делать? – спросил у него.
- Сражаться.
Пожал плечами – чего ж тут непонятного. Они давно искали демонов, ждали, и вот нашли, демоны пришли к ним сами. Они собирались сражаться, и вот время пришло. Пора действовать. Пора вытащить из ножен заржавевший клинок, вскинуть над головой, под истошный боевой клич… или не клинок? Что там у него? Может быть, автомат, как у царя? Да хоть кухонный нож! Сойдет и нож. Но лучше, конечно, достать из закромов грозовые перуны и со всей божественной силы, со всей божественной дури их! В демонов! Чтобы знали!
Эх, знать бы самим…
- Как ты собираешься с ними сражаться, Мариш?
- Не с ними, - тихо сказал Атт.
Потом он долго молчал, думая о чем-то нереально далеком, том, что было не здесь и не сейчас. Облака медленно плыли в вышине, клубились, лениво перетекая из одного края небес в другой. Небеса не привыкли спешить, и со всей дури не привыкли.
- Не с ними, - собственным эхом отозвались небеса, - не с бабочками нам надо сражаться, а с собой.
- С собой? Я не понимаю…
Атт, наконец, повернулся к нему, окинул изучающим взглядом, словно видел в первый раз. Впрочем, может так и есть, как сейчас – в первый.
- Это уже не наш мир, Сар, - Атт говорил медленно, его слова текли словно облака, из края в край, от начала к концу. - Мы разучились… а, скорее, и не умели никогда по-настоящему держать мир в руках. Мир не подвластен нам до конца. У нашей силы слишком ограниченные рамки. Ты же всегда знал, что это игра. Игра, у которой есть правила. Ты знал, как по этим правилам играть, и внутри этой игры ты был всемогущ. Ты был бог. Был, Сар. Загвоздка в том, что правил больше нет, люди делают, что хотят, мир меняется, и мы ничего не можем с этим поделать. Мы не всемогущи, мы сами это видим. Мы уже не вполне боги. Пришла пора решать, разобраться, кто мы и перестать метаться туда-сюда.
Решать? Что тут решать?
- Мы все-таки боги, - ответил, почти уверенно. - Ведь это же мы создали этот мир, создали людей, создали все это. Неужели мы не сможем справиться с какими-то бабочками?
Хотел сказать еще – кто как не мы, других богов тут все равно нет, а, значит, придется нам, Мариш, к чему метаться?
Атт усмехнулся, и словно расслышав мысли, но не слова, устремил на Эмеша испытывающий пристальный взгляд.
- Попробуй, - сказал он, - может у тебя получится. Италь, вон, уверяет, что ты умеешь.
Эмеш растерялся.
- Я? Умею что?
- Умеешь быть богом по-настоящему.
Атт смотрел на него в упор, внимательно прищурившись, глаза в глаза.
- Сар, ты видел человеческих магов? – вдруг спросил он.
- Кого?
- Магов. Бормочут заклинания и творят чудеса. Не слишком пока чудесные чудеса, но ведь творят. И заметь, без всякой нашей помощи.
- Глупости, - не поверил Эмеш.
Как могут люди, не обладая силой? Или силой их тоже кто-то наделил, обойдя второй запрет? Если так – он даже ничуть не удивится.
- Нет у них никакой силы, Сар. Просто люди. Я проверял.
- Но тогда как? Есть какие-то универсальные волшебные слова? Может, и нам тоже попробовать?
Слова? А было бы не плохо. Эмеш сейчас готов был поверить во что угодно, в любую магию, лишь бы найти верное средство. Если нужно – он целый здоровенный том волшебных слов готов выучить, уже представлял черный такой, пыльный фолиант, в переплете из кожи девственниц. Готов даже сам этих девственниц наловить на переплет… впрочем, нет, к этому он как раз не готов, книжный червь он, не способный ловить и сдирать кожу живьем. Зато готов увешаться с ног до головы лягушачьими лапками и мышиными крылышками… или чем там положено? Готов варить зелья, скакать всю ночь вокруг костра и бить в бубен. Бить в бубен он сможет! Громко! Чтоб содрогались небеса!
- Зачем нужно было убивать? - спросила она.
Эмеш поднялся на ноги, и его лицо оказалось совсем близко с ее лицом. Глаза Киты смотрели прямо в его глаза, спокойно, уверенно, даже требовательно… зеленовато-серые, с тонкими темными прожилками. А еще у нее были золотистые веснушки, и на лбу, у самых волос, маленький белесый шрамик.
Он дернул головой. Нет. Он бог, хозяин морей, он имеет право убивать просто так, без объяснений… Такова его воля! Пусть, он не своей рукой, он лишь заставил, убедил, что так надо, но какое это имеет значение?
- Так надо. Это не твое дело, - бросил сквозь зубы.
Что еще сказать.
Крохотные жгучие искры в ее глазах… и неожиданная звонкая пощечина.
Это было так…
Эмеш задохнулся, пощечина разом вышибла весь воздух из легких, он стоял, судорожно глотая ртом воздух, и не мог поверить.
Плотно сжав губы, Кита смотрела ему в глаза. Не с осуждением, нет, скорее в них было понимание и сочувствие.
На богов так не смотрят.
Вдруг стало ужасно стыдно, хоть и не сразу смог объяснить бы причины своего стыда.
Какие они боги, раз не могут справиться? Ведь это их мир! Заигравшиеся дети. Могут лишь наскоро слепить и потом сломать, не в силах ничего исправить. Могут лишь просто уйти, испугавшись первых же проблем.
- Это было необходимо? – ее голос звучал спокойно и ровно.
Сделав глубокий вдох, Эмеш начал понемногу приходить в себя.
Конечно, это было необходимо, как же еще. Стал бы он ради развлечения? Когда из пустыни летит черная дрянь, некогда жалеть и спасать случайные жертвы, нужно действовать, и чем быстрее тем лучше. Жертвы. Двое, ради тысячи. Иначе тысячи не спасти.
Эмеш отрыл было рот, но понял, что не может ей это сказать, снова не может найти нужных слов, у него последнее время вообще плохо со словами. Жертвы… Объяснить? Но как? А если она не поймет? Кто он в ее глазах? Хладнокровный убийца, монстр, злодей? Нет, на злодеев так не смотрят. Лучше уж быть злодеем, чем так.
Она жалела его.
Глаза Киты ждали ответа.
- Да, это было необходимо, иначе нельзя, - облизав пересохшие губы, сказал он. Голос дрогнул.
Кита коротко кивнула и отвернулась. Эмеш вздохнул с облегчением и тут же замер в ожидании новых вопросов. Он бы хотел ей все объяснить, но только и сам не понимал всего. Демоны!
- А Ут? Ты убьешь и его? – спросила она через плечо.
Сердце остановилось. Совсем. Он стоял, слушал – нет, не бьется. Наверно, он умер.
Кита не стала дожидаться ответа, ушла. Она умница, она понимала, что ответить он не сможет. То есть сможет, он сейчас скажет: «если понадобится – да», но это не будет правдой. Убить он не сможет, даже если понадобится.
15
- Ты знаешь, что Лару хотела взять этого царя Атну в верхний мир, дать бессмертие, сделать своим мужем?
- А он отказался?
- Да.
Утнапи понимающе усмехнулся, взъерошил короткие волосы на макушке. Он вдруг стал другим, словно что-то сломалось в нем… или, может, наоборот, вернулось на место. Кажется, вот таким он и должен быть. Сейчас Утнапи удивительно походил на царя, такой же невысокий, крепкий… хотя нет, царь был куда шире в плечах, но вот взгляд – такой же жесткий, внимательный прищур серых глаз.
Что его изменило? Чужая смерть? Нет, что-то подсказывало - не смерть, жизнь. Вернувшаяся человеческая жизнь, вместо божественной вечности. Необходимость принимать решение и действовать, быстро, без лишних рассуждений и соплей… А ведь он умеет, понял вдруг Эмеш, умеет действовать, хоть и давно забыл, здесь это не нужно. Здесь только размеренность и покой, триста лет…
- Думаю, царь прав, - говорил, между тем, Утнапи, - ему не место среди нас.
- Он всего лишь человек…
- Нет, Сар. Дело не в этом. Он другой. Знаешь, иногда мне кажется, их мир гораздо правдивее и реальнее нашего, есть там что-то, чего давно уже нет у нас. У них все по-настоящему. Не знаю, было ли это настоящее у нас там, наверно было, но здесь его точно нет. Мы что-то потеряли, становясь богами.
Сидит, просеивая сквозь пальцы песок.
- Настоя-ящее, - задумчиво протянул Эмеш, покачал головой, - глупости все это, у них там тоже самое. Только издалека может все иначе смотрится, жизнь-смерть. Красиво и романтично, а на деле - все одно. Как и у нас. Мы точно такие же.
- Может и так, - серьезно согласился Утнапи, и долго молчал, ковыряя носком сандалии песок, разглядывал что-то под ногами, потом так же, молча, смотрел вдаль.
- А кем ты был в жизни, Сар? – вдруг спросил он.
Эмеш нахмурился. Не стоит таскать прошлое за собой – помнил он. Да, впрочем, что у него за прошлое, обычное, его таскай – не таскай, не истреплется.
В жизни! Вдруг по-новому понял сказанные слова. Ни в «той жизни», ни «там», ни «раньше», а просто «в жизни», как будто сейчас уже не жизнь. Впрочем да, только игра.
- Преподавателем живописи в институте, художником, не слишком, впрочем, талантливым… - сказал, и невольно улыбнулся, да, это здесь он великий морской бог. - Знаешь, Ут, мне это нравилось.
- Верю, это хорошо… А потом?
Потом вспоминать не хотелось.
- Да, то же ничего особенного.
- Понятно, - вздохнул Утнапи. – А я был военный летчик, полторы тысячи боевых вылетов, орден «За службу Родине», медаль «За отвагу»… да много чего.
- А потом?
Эмеш вдруг почувствовал, как земля уходит из-под ног.
Не стоит таскать прошлое. Совсем не стоит! Они были правы. Когда прошлое грозит схлестнуться с настоящим – рушится мир.
Утнапи смотрел куда-то вдаль, в глубину, внутрь себя…
- Потом глупо. Сердце. Не разрешили летать, перевели в наземные службы… а куда мне в тридцать семь лет вдруг без неба? Смотреть как они летают… Пить начал… Атт ведь не хотел меня сюда брать, говорил, что эти игры не для меня. Но я просил только одного – крылья.
- Крылья? – не поверил Эмеш.
- Ага.
Он мечтательно закрыл глаза, улыбаясь чему-то своему, далекому.
- Я умею летать, Сар. Ты не знал? Просто, как птицы.
И засмеялся.
Эмеш с трудом сглотнул.
- Вообще-то знаешь, не стоит говорить о прошлом…
- Не стоит, - серьезно согласился Утнапи, - но какая теперь, к чертям, разница.
Солнце садилось за реку, тихо шурша песками Бехреша, словно песок прошлого шуршал у ног.
- А как тебя звать-то, Ут, ну, на самом деле.
- Павел.
- Александр, - Эмеш пожал протянутую руку.
- Закурить бы сейчас…
- Угу…
Эмеш машинально похлопал себя по бедру, нет, у него и карманов-то не было, не то что сигарет в них.
- Я сейчас.
Он быстро встал, шагнул куда-то в пустоту и через минуту вернулся с пачкой сигарет в руке.
- Вот! Держи. Все-таки удобно быть богом.
Утнапи кивнул, улыбаясь.
И вроде бы ни к чему.
- Только летать тут неудобно, все время о небо головой бьешься.
Часть 3
Когда я умру, - ответил Маугли, - тогда и настанет пора петь Песню Смерти. Доброй охоты, Каа.
Р. Киплинг «Маугли»
1
Сейчас нужно пойти к Атту.
Пожалуй, с этого стоило бы начать, но это только потом легко говорить, как было нужно.
Нужно поговорить. Это глупости легко делать в одиночку, без оглядки. Оглядываться и думать лучше вместе. И сражаться лучше вместе.
Для начала Атт наверняка попытается свернуть Эмешу башку, за все его глупости. Но, пожалуй, у него ничего не получится, дело слишком серьезное, чтобы отвлекаться на такие пустяки.
Дворец у Атта большой, просторный, светлый, с высокими стрельчатыми окнами, длинными рядами витых колонн и мозаиками, мягко поблескивающими кусочками смальты. Пожалуй, немного старомодный и вычурный, но вполне отвечающий статусу владыки небес.
Секретарша в приемной критически осмотрела Эмеша с ног до головы и тяжело вздохнула.
- Знаете, - важно сказала она, - у нас вообще-то не принято ходить в таком виде.
Вежливо улыбнувшись, Эмеш пожал плечами.
- Знаете, мне вполне нравится мой вид. Если хотите, я могу вытереть ноги вот об этот коврик.
Он кивнул на роскошный шелковый ковер с витиеватым золотым узором. Секретарша совершенно серьезно задумалась, окинула опытным взглядом запыленные сандалии Эмеша, потом, очевидно, оценила стоимость ковра и строго сказала:
- Нет, пожалуй, не стоит.
- Вот видите, - веско заметил он. - Теперь я могу пройти?
Секретарша снова вздохнула, видно было, что посетители доставляют ей много хлопот и отрывают от важных дел.
- Сейчас я вас соединю. Если Атт пожелает, он пригласит вас к себе.
Эмеш фыркнул, еще бы он не пожелал. Но спорить было бессмысленно, только время терять.
Секретарша набрала номер, и через несколько секунд на небольшом экране у ее стола, возникло царственное лицо Атта. Эмеш подошел поближе.
- Привет, - поздоровался он, и даже помахал рукой.
Атт нахмурился, что-то буркнув себе под нос.
- Мне надо поговорить с тобой. Лично, - сказал Эмеш.
- Ты был в Иларе?
- Был.
Глупо отрицать, он не за этим сюда пришел. Да и Атт не спрашивал, он все прекрасно знал.
- Поднимайся, - Атт махнул рукой и исчез.
* * *
Кабинет Атта находился на самом верху, под гигантским хрустальным куполом, искрящимся миллионами солнечных зайчиков. Атт считал, что купол этот выглядит слишком легкомысленно, но зато сразу дает понять, где ты находишься. Он неоднократно порывался заменить его экраном во весь потолок, и включать на нем небо только по особым случаям, но так до сих пор этого не сделал. Наверно, к лучшему. Лучше настоящее небо над головой, чем иллюзия.
Впрочем, где оно, это настоящее? То беспредельное небо, незаметно растворяющееся голубоватой дымкой во тьме вселенной? Нет его здесь, и не было никогда, не небо – твердь, скорлупа, отделяющая крошечный, несмышленый мир от невообразимой бесконечности вовне, от мрака… впрочем, от мрака ли? Кто бы знал…
А звезды, мерцающие в вышине, – лишь дрожащие фонарики на небесной тверди, не те далекие миры, полные тайн, лишь близкие огни…
Эмеш остановился перед массивной дубовой дверью, с золоченой ручкой. В отличие от купола, дверь выглядела очень официально, реально даже, ничуть не игрушечно, вполне достойно владыки небес. Что ж, это его дворец.
Сходу пнул ногой дверь – такую дверь еще надо уметь пинать, не отбив ноги.
Атт представительно располагался в кожаном кресле, за большим, черным, полированным столом. Живое воплощение власти, ибо он и есть та небесная твердь, плоть от плоти, это он прикрывает собой крошечный мир, не давая мраку пробиться сквозь хрупкую скорлупу. Великий хранитель мира…
Нет, не так. Просто уставший, растерянный, пожилой человек. Не таким привык видеть его Эмеш.
- Ты садись, садись, чего встал, - буркнул Атт, едва шевеля блеклыми тонкими губами. Он все еще глядел в окно, туда, где среди лохматых облаков носились быстрые ласточки.
- Ну, - сказал он, - говори.
Говори… Легко сказать… Эмеш хотел начать, у него была заготовлена целая речь – все что было, и что должно было быть, он хотел объяснить. Как пришел царь, сам пришел, никто его не тянул… как ходил потом в Илар менять царя на Лару, и оказалось - жизнь есть жизнь, да, жизнь какого-то игрушечного царя действительно достойна жизни… (впрочем, все сходится!) достойна жизни игрушечного божества. Они оба ненастоящие. Это была игра.
Он хотел рассказать, как надеялся помочь этому миру, и ведь он, правда, почти сам верил в это – помочь! Но вместо помощи пришлось убивать рыбаков, правда, не ему, он не смог, он ничего не смог сам.
Глупые, никчемные слова, червяки, которых только давить… Все не так.
- Там бабочки, - просто сказал он.
- Я знаю, – согласилось небо.
Атт по-прежнему смотрел на ласточек в облаках.
- И что будем делать? – спросил у него.
- Сражаться.
Пожал плечами – чего ж тут непонятного. Они давно искали демонов, ждали, и вот нашли, демоны пришли к ним сами. Они собирались сражаться, и вот время пришло. Пора действовать. Пора вытащить из ножен заржавевший клинок, вскинуть над головой, под истошный боевой клич… или не клинок? Что там у него? Может быть, автомат, как у царя? Да хоть кухонный нож! Сойдет и нож. Но лучше, конечно, достать из закромов грозовые перуны и со всей божественной силы, со всей божественной дури их! В демонов! Чтобы знали!
Эх, знать бы самим…
- Как ты собираешься с ними сражаться, Мариш?
- Не с ними, - тихо сказал Атт.
Потом он долго молчал, думая о чем-то нереально далеком, том, что было не здесь и не сейчас. Облака медленно плыли в вышине, клубились, лениво перетекая из одного края небес в другой. Небеса не привыкли спешить, и со всей дури не привыкли.
- Не с ними, - собственным эхом отозвались небеса, - не с бабочками нам надо сражаться, а с собой.
- С собой? Я не понимаю…
Атт, наконец, повернулся к нему, окинул изучающим взглядом, словно видел в первый раз. Впрочем, может так и есть, как сейчас – в первый.
- Это уже не наш мир, Сар, - Атт говорил медленно, его слова текли словно облака, из края в край, от начала к концу. - Мы разучились… а, скорее, и не умели никогда по-настоящему держать мир в руках. Мир не подвластен нам до конца. У нашей силы слишком ограниченные рамки. Ты же всегда знал, что это игра. Игра, у которой есть правила. Ты знал, как по этим правилам играть, и внутри этой игры ты был всемогущ. Ты был бог. Был, Сар. Загвоздка в том, что правил больше нет, люди делают, что хотят, мир меняется, и мы ничего не можем с этим поделать. Мы не всемогущи, мы сами это видим. Мы уже не вполне боги. Пришла пора решать, разобраться, кто мы и перестать метаться туда-сюда.
Решать? Что тут решать?
- Мы все-таки боги, - ответил, почти уверенно. - Ведь это же мы создали этот мир, создали людей, создали все это. Неужели мы не сможем справиться с какими-то бабочками?
Хотел сказать еще – кто как не мы, других богов тут все равно нет, а, значит, придется нам, Мариш, к чему метаться?
Атт усмехнулся, и словно расслышав мысли, но не слова, устремил на Эмеша испытывающий пристальный взгляд.
- Попробуй, - сказал он, - может у тебя получится. Италь, вон, уверяет, что ты умеешь.
Эмеш растерялся.
- Я? Умею что?
- Умеешь быть богом по-настоящему.
Атт смотрел на него в упор, внимательно прищурившись, глаза в глаза.
- Сар, ты видел человеческих магов? – вдруг спросил он.
- Кого?
- Магов. Бормочут заклинания и творят чудеса. Не слишком пока чудесные чудеса, но ведь творят. И заметь, без всякой нашей помощи.
- Глупости, - не поверил Эмеш.
Как могут люди, не обладая силой? Или силой их тоже кто-то наделил, обойдя второй запрет? Если так – он даже ничуть не удивится.
- Нет у них никакой силы, Сар. Просто люди. Я проверял.
- Но тогда как? Есть какие-то универсальные волшебные слова? Может, и нам тоже попробовать?
Слова? А было бы не плохо. Эмеш сейчас готов был поверить во что угодно, в любую магию, лишь бы найти верное средство. Если нужно – он целый здоровенный том волшебных слов готов выучить, уже представлял черный такой, пыльный фолиант, в переплете из кожи девственниц. Готов даже сам этих девственниц наловить на переплет… впрочем, нет, к этому он как раз не готов, книжный червь он, не способный ловить и сдирать кожу живьем. Зато готов увешаться с ног до головы лягушачьими лапками и мышиными крылышками… или чем там положено? Готов варить зелья, скакать всю ночь вокруг костра и бить в бубен. Бить в бубен он сможет! Громко! Чтоб содрогались небеса!
