Так вот он все порывался сделать мне ринопластику, потому что, по его мнению, нос не гармонировал с моим лицом. Я отказывалась только из вредности, чтобы было наперекор его «авторитетному» мнению. Ну разве любят за нос? Любят ведь просто так. И я сделала логический вывод… Конечно, не только по его отношению к моему носу, тут сработала совокупность факторов не в пользу Александра. Я сделала вывод, что этот человек просто никогда не испытывал ко мне светлого чувства. Не уверена, что он в принципе на это способен. Думаю, на мне он женился из-за статуса. Престижно иметь в женах сначала помощника судьи, а потом и саму судью. Саша гордился, но не мной, а моим положением. Я тяжело вздыхаю и усилием воли снова выбрасываю из своей головы недостойного меня мужчину.
- Я пока не знаю, что это, - продолжает Темный, - но надеюсь выяснить в ближайшем будущем. А еще у тебя должна быть какая-то привязанность. К вещи или человеку. И эта привязанность должна забавлять. Не знаю, почему.
- Нет, с привязанностями ты ошибся, - не выдерживая, произношу, и только потом понимаю, что все остальное подтвердила.
- То есть…
- Да, в остальном ты угадал.
- Требую интимных подробностей насчет изюминки.
- О, нет, - смеясь, произношу я.
- В прошлый раз, когда я озвучила это, мой бывший муж вызвался исправить мне эту… пикантную особенность.
- М-м-м, я заинтригован. И даже не знаю, чем больше: самой особенностью или наличием бывшего мужа. Давно вы не вместе? – спрашивает он, а потом торопливо добавляет: - Ты не обязана отвечать. Личное может остаться личным. Как в Вегасе.
- Три года, - отвечаю спокойно, потому что уже не болит.
- Ты его любила?
- Вегас, Темный.
- Понял. Идем дальше. Ты работаешь… Я не знаю, откровенно говоря, - снова смеется он, заставляя меня качаться на этих бархатных волнах его потрясающего смеха. – Но уверен, что у тебя интеллектуальная работа.
- Как ты это определил?
- По чистоте речи.
Я усмехаюсь.
- То есть, улицы метут только неучи?
- Нет, не обязательно. Но физическая работа накладывает отпечаток. Сложно интеллигентно послать бомжа, который растягивает мусор из баков.
- Не могу не согласиться. Вот скажи мне: как мы из описания моей внешности перешли на бомжей?
Теперь мы смеемся в унисон.
- Я бы сказал: скатились.
- И это тоже.
- Я хочу увидеться с тобой, - внезапно говорит он. – Даже если на самом деле у тебя черные волосы и огромная задница. Хоть я в это не верю. Просто хочу посмотреть на тебя.
- Не боишься разочароваться? – негромко спрашиваю я.
- Боюсь разочаровать, - отвечает он, так же, понизив голос. – Так я угадал с внешностью?
- Да, - выдыхаю мягко, а потом в квартире раздается пронзительная трель дверного звонка, и я тяжело вздыхаю. Совсем забыла, что ко мне должна была заехать мама. – Прости, мне нужно идти.
- Понимаю, - немного разочарованно отвечает он. – Доброй ночи, Кошечка.
- И тебе.
Мы не кладем трубку. Даже не знаю, почему. Как в подростковом возрасте, когда говорить, казалось бы, не о чем, но хочется остаться на линии и слушать дыхание парня, который тебе нравится.
- Я жду, пока ты положишь трубку, - произносит с улыбкой Темный.
- Ты первый.
- Знаешь, Кошка, в тебя недолго и влюбиться, - говорит он совершенно неожиданно и сразу же прерывает разговор.
Я тащусь к двери, ошарашенная таким признанием. Рано и глупо как-то. Но по какой-то причине именно эти слова будоражат больше всего.
Никита
Я на взводе. Так сильно хочу увидеть ее, что у меня, кажется, чешется грудная клетка. Потому что внутри нее есть орган, которому неймется уже который день. Теперь мы каждый вечер созваниваемся с Кошечкой и болтаем обо всем на свете, деликатно огибая личные темы. Я ловлю себя на том, что уже неделю без секса. Хочу просто до одурения, но только с ней. Может быть, она действительно окажется страшной и не оправдает моих ожиданий. Или, хуже того, будет с препротивным характером. Навести красоту – это дело времени и денег, которые у меня есть и которые я готов вкладывать в любимую женщину. А вот если она какая-нибудь ненормальная… это уже проблема. У меня, например, стойкая аллергия на истеричек. Ненавижу иметь с ними дело. Особенно с такими, у которых визгливый голос. Это просто убивает мои чувствительные барабанные перепонки.
Я понимаю, что уже какое-то время потягиваю кофе, пялясь в окно вместо работы, когда телефон издает характерный для чата сигнал. Мы ушли из приложения и переключились на мессенджер. Что уж теперь? Если мы регулярно созваниваемся. Я разблокирую экран и рука с кофе застывает на полпути, не доходя до рта каких-то пару сантиметров. Она в магазине нижнего белья. Нет, Кошечка не прислала мне развратную фотографию. Но прислала снимок, как она держит в руке бюстгальтер. Ничего такого, да. Просто изящные пальцы, тот самый браслет с подвесками и лифчик. Небольшой, насколько я могу судить. Но черный и кружевной. Блядь, да он выглядит, как паутинка. И мое воображение тут же рисует аккуратную женскую грудь в этом великолепии. С твердыми сосками, которые упираются в изящное кружево. Я отставляю чашку на стол и поправляю стояк, слегка сжав его и ощущая прокатившуюся по телу дрожь.
ТЕМНЫЙ: Ты только что изнасиловала мою фантазию, растерзала ее в клочья и оставила подыхать
Она присылает смеющийся смайлик и рядом - подмигивающий
КОШЕЧКА69: Я рада, что тебе понравилось
ТЕМНЫЙ: Я чуть не кончил
КОШЕЧКА69: Ты же вроде как взрослый мужчина и не должен быть склонен к преждевременному семяизвержению
ТЕМНЫЙ: Ты еще в том магазине?
КОШЕЧКА69: Нет, я уже в кофейне. Наслаждаюсь эклером и чаем.
Она тут же присылает новую фотографию, где эта же рука держит за ручку широкую белую чашку.
ТЕМНЫЙ: Купила тот бюстгальтер?
КОШЕЧКА69: Возможно…
ТЕМНЫЙ: Ты ведь прислала мне фотографию не для того, чтобы посоветоваться.
Я быстро сохраняю себе снимок на телефон в папку «Кошка», пока она не надумала его удалить.
КОШЕЧКА69: Если бы я хотела посоветоваться, то прислала бы намного раньше
ТЕМНЫЙ: Тогда с какой целью?
Она присылает ответ спустя минут пять.
КОШЕЧКА69: Не знаю…
ТЕМНЫЙ: Поиграем вечером?
КОШЕЧКА69: Во что?
Я прямо слышу, как садится ее голос, и она переходит на шепот. Очень сексуальный, жаркий шепот, который вызывает – смешно сказать – мурашки у меня по телу. Волоски на руках становятся дыбом, как только я представляю себе, как буду играть с ней. Уже не в чате, а по телефону. У меня есть шанс услышать все звуки удовольствия, которые из нее будут вылетать. Снова поправляю член и расставляю ноги, давая ему немного больше свободы.
ТЕМНЫЙ: Я вечером тебе расскажу…
КОШЕЧКА69: Теперь ты будоражишь мое воображение
ТЕМНЫЙ: Разве не ради этого мы познакомились?
КОШЕЧКА69: Наверное
ТЕМНЫЙ: Ты сделала ошибку в предыдущем слове
КОШЕЧКА69: Не поняла? Я правильно написала
ТЕМНЫЙ: Слово «наверняка» пишется иначе. Вынужден бежать. До вечера, моя Кошечка.
Я отправляю ей подмигивающий смайлик и откладываю телефон как раз в тот момент, когда в кабинет входит моя помощница Света.
Вечером, удобно устроившись на кровати, я набираю ее номер. Устал, как собака, и спать хочу. Но ее хочу сильнее. Весь день, как пацан, со стояком. В суде особенно неловко было. Особенно учитывая, что судья была блондинкой. Правда сукой редкостной, которой уже отвалили неслабый пресс, чтобы я проиграл дело. Но она плохо знает меня, поэтому была уверена в том, что меня легко задушить. Из-за моего сопротивления заседание затянулось на добрых три часа. И дело я все-таки проиграл. Зато теперь мне будет легко оспорить решение, потому что в нем – по ранее заготовленному шаблону – прописаны нормы, которые я легко разорву в апелляции.
- Привет, - негромко отвечает на звонок Кошка.
- И тебе привет. Ты спишь? Голос такой тихий.
- Нет, читала.
- И что ты читаешь сейчас?
- Эм-м… ну, роман.
- Что-то тебя засмущало. Порнушкой балуешься?
- Нет! - восклицает она, подтверждая мои догадки.
- Тогда что?
- «Пикник на обочине».
- Это тебя так Сталкеры возбуждают?
- Я не возбуждена, - возмущенно слегка дрогнувшим голосом. Я улыбаюсь, а потом облизываю губы.
- Тогда самое время исправить это.
- Знаешь, я сегодня не в настроении.
Меня так и подмывает спросить издевательским тоном: «И часто ты такое мужу говорила?», но по понятным причинам я молчу. Мне надо сбросить то, что Кошка привнесла с собой сегодняшним сообщением с фото. Иначе я просто рискую взорваться и забрызгать стены своей квартиры.
- Поиграй со мной, - шепчу, уже практически не надеясь на удачу. – Обещаю вести себя плохо.
- Любишь подчиняться? – спрашивает она.
- Люблю подчинять, - отвечаю и слышу, как она там ерзает. – Так что? Поиграем?
- Давай… попробуем. Хоть я и не представляю себе, как это будет.
- Ты главное, держи трубку у уха, а вторую руку свободной. И Кошка…
- М?
- Не молчи, ладно? Не надо кусать губы в кровь или сдерживать свои эмоции. Я не могу тебя увидеть и приласкать. Поэтому хочу хотя бы услышать. Ты подаришь мне это?
Она тяжело дышит в трубку. Я практически могу слышать, как трещат шестеренки в ее голове, пока она ускоренно прикидывает риски. Но потом Кошка выдает этим нежным голосом с хрипотцой:
- Когда у тебя день рождения?
- Уже прошел, - с улыбкой отвечаю я.
- Тогда это будет подарок на следующий.
- Я надеюсь, что на следующий ты подаришь мне себя. Всю себя, без условий и оговорок.
- А вдруг я тебе не понравлюсь?
- Ты уже мне нравишься, Кошечка. Поиграем?
- Да, - шумно выдыхает она, и я разворачиваю свой стояк из полотенца. Да! Сегодня мы точно поиграем. И говоря «мы», я не имею в виду свой член и меня самого. Я говорю о своей Кошечке. Хочу, чтобы она мяукала для меня.
- Закрой глаза. Закрыла?
- Да.
- Не подглядывай. Представляй и делай все, что я тебе говорю. Это основное правило нашей игры, и я жду, что ты будешь ему следовать. Отвечай, Кошка.
- Хорошо, - на выдохе.
- Я хочу понять, что тебе нравится. Не то, о чем ты фантазируешь, а то, от чего ты действительно получаешь удовольствие. Заодно изучим твои пределы.
- Пределы?
- Да, их. Хочу понимать, как далеко мы с тобой можем зайти. Поможешь мне в этом?
- Да.
- Прикоснись к своим губам. Проведи по ним пальцами. Нежные?
- Да.
- Веди ниже к шее. Коснись сбоку, где бьется пульс. Частый?
- Частый, - подтверждает она, и я улыбаюсь, представляя себе то, как она делает все то, что я говорю.
Образ еще размытый, потому что я никогда не видел свою Кошечку. Но представшая перед глазами картинка все равно не оставляет меня равнодушным. Я обхватываю член ладонью и медленно вожу вверх-вниз, наслаждаясь неспешной лаской. Представляю себе, как Кошка лежит на кровати и ласкает себя по моей команде, а я любуюсь на нее. Горячо.
- Теперь обхвати свою шею ладонью и сожми, как сжал бы я. Приятно?
- Да, - громче выдыхает она.
- А теперь представь себе, что я сожму еще сильнее. Не делай этого, не получится. Просто представь, что я давлю так, что тебе не хватает кислорода, и к коже головы приливает кровь. Тебе нравится?
- Да, - сипло подтверждает она. Хорошо, первый этап пройден.
- Спустись немного ниже и пройдись кончиками пальцев по яремной впадине, погладь ключицы. Что ты чувствуешь?
- Кожа покрывается мурашками.
- Где?
- На груди. И еще соски. Мне кажется, я могу чувствовать, как они сжимаются.
Ох, черт, да, в эту игру определенно могут играть двое.
- Хорошо, - хриплю я в трубку. – Обведи одну грудь по кругу. Задержись немного под ней. Здесь приятно?
- Очень приятно. Даже удивительно.
Я улыбаюсь. Мне нравится, что Кошечка такая отзывчивая.
- Сожми сосок. Слегка. Потом обхвати грудь, насколько хватает ладони, и сожми так, как сжал бы я. Сильнее, Кошка. Не нежничай. Какие ощущения?
- Мне больно.
- В груди?
- Нет, внизу живота. Между… ног. Там как будто плавится все и горит. И ноет.
Я сильнее сжимаю стояк. Она не просто отзывчивая. Она из той категории женщин, у которых чувствительность зашкаливает. И это дает такой простор для маневра…
- Тогда давай утихомирим эту боль. Спускайся пальцами ниже. Проведи по животу. Вздрагивает?
Она негромко смеется.
- Да. Ты как будто видишь все, что происходит.
- Я вижу.
Она замолкает, а потом абсолютно серьезно спрашивает:
- В каком смысле?
- Успокойся, - говорю с улыбкой. – Я не слежу за тобой. Я тоже лежу с закрытыми глазами и смотрю кино в своей голове.
Она облегченно выдыхает.
- Давай продолжим, - просит. Мне это нравится. Потому что она открыто выражает свои желания, что уже большое достижение для нас – совершенно незнакомых людей.
- Коснись нижних губок. Просто проведи по ним пальцами и почувствуй нежность кожи. А теперь разведи их в стороны и коснись клитора.
- О-ох…
- Рано, Кошка. Терпение. Не вздумай надавливать на свою чувствительную кнопку и выводить на ней круги, иначе игра слишком быстро закончится. Ну же. Просто прикоснись. Что чувствуешь?
- Мне приятно, - дрожащим голосом отвечает она.
- А теперь еще ниже. Введи в себя один палец. Всего один и не двигай им. И сосредоточься на том, о чем я тебя прошу. Что чувствует твой палец?
- Мне… горячо и… мокро.
- А что чувствует твое лоно?
- Хочется подвигать пальцем и сжать его.
- Подвигай.
Она начинает издавать какие-то звуки, которые я могу сравнить только с кошачьим мяуканьем. Но мне этого недостаточно.
- Вернись к клитору и сделай то, что тебе хочется больше всего. Озвучивай каждое свое движение, Кошка.
И для меня наступает мои личный Ад, потому что она озвучивает. Хриплым, низким голосом, который постоянно прерывается стонами и всхлипами. Ее голос дрожит. Я сильнее сжимаю член и ускоренно двигаю рукой в попытке угнаться за Кошечкой.
- Я кружу пальцами по… по… боже… по клитору. Быстро. Потому что хочу… чтобы это наконец закончилось.
- Тебе неприятно?
- Мне слишком приятно, и, кажется, что я сейчас просто отключусь.
- Говори, Кошка. Ты замолчала, - рычу.
- И я иногда… ну… ныряю пальцами внутрь. Там так все сжимается… немного больно… и приятно. И я… я вся вспотела. Мне очень жарко.
И мне жарко. Так жарко, как будто я лежу на раскаленной сковороде, а персональные черти моей Кошечки подбрасывают дровишки в огонь. Я так быстро дергаю рукой, что даже не успеваю уловить никаких ощущений, кроме основных. Мне чертовски хорошо. И удовольствие сейчас доставляю не я сам себе, а она – мне. Своими словами, тяжелым дыханием, стонами.
- Мне надо… Слышишь? Мне надо… я должна… я…
Ее речь становится бессвязной, а потом я слышу шорох и отдаленно – громкий, протяжный, хриплый стон, который действует на меня особым образом. В глазах темнеет, а подбирающийся к пояснице пожар не оставляет шансов. Моя спина слегка выгибается над кроватью, и я лечу вслед за Кошкой, заливая живот спермой. Дрожа, выжимаю последние капли, и моя рука обессиленно падает на бедро. Я слышу у уха треск корпуса телефона, который я сжимаю так, что он краями впивается мне в ладонь.
- Кошка? – выдыхаю тихо.
Снова слышу какое-то шуршание, а потом тяжелый вздох в трубку.
- Ты – змей-искуситель, - я слышу в ее голосе улыбку, которая зеркально отражает мою.
- А ты соблазнительница.
- Я тебя не соблазняла.
- Еще как соблазняла. Мне нравятся звуки, которые ты издаешь, когда кончаешь. Я сейчас кое-что скажу, только не пугайся, ладно?
- Я пока не знаю, что это, - продолжает Темный, - но надеюсь выяснить в ближайшем будущем. А еще у тебя должна быть какая-то привязанность. К вещи или человеку. И эта привязанность должна забавлять. Не знаю, почему.
- Нет, с привязанностями ты ошибся, - не выдерживая, произношу, и только потом понимаю, что все остальное подтвердила.
- То есть…
- Да, в остальном ты угадал.
- Требую интимных подробностей насчет изюминки.
- О, нет, - смеясь, произношу я.
- В прошлый раз, когда я озвучила это, мой бывший муж вызвался исправить мне эту… пикантную особенность.
- М-м-м, я заинтригован. И даже не знаю, чем больше: самой особенностью или наличием бывшего мужа. Давно вы не вместе? – спрашивает он, а потом торопливо добавляет: - Ты не обязана отвечать. Личное может остаться личным. Как в Вегасе.
- Три года, - отвечаю спокойно, потому что уже не болит.
- Ты его любила?
- Вегас, Темный.
- Понял. Идем дальше. Ты работаешь… Я не знаю, откровенно говоря, - снова смеется он, заставляя меня качаться на этих бархатных волнах его потрясающего смеха. – Но уверен, что у тебя интеллектуальная работа.
- Как ты это определил?
- По чистоте речи.
Я усмехаюсь.
- То есть, улицы метут только неучи?
- Нет, не обязательно. Но физическая работа накладывает отпечаток. Сложно интеллигентно послать бомжа, который растягивает мусор из баков.
- Не могу не согласиться. Вот скажи мне: как мы из описания моей внешности перешли на бомжей?
Теперь мы смеемся в унисон.
- Я бы сказал: скатились.
- И это тоже.
- Я хочу увидеться с тобой, - внезапно говорит он. – Даже если на самом деле у тебя черные волосы и огромная задница. Хоть я в это не верю. Просто хочу посмотреть на тебя.
- Не боишься разочароваться? – негромко спрашиваю я.
- Боюсь разочаровать, - отвечает он, так же, понизив голос. – Так я угадал с внешностью?
- Да, - выдыхаю мягко, а потом в квартире раздается пронзительная трель дверного звонка, и я тяжело вздыхаю. Совсем забыла, что ко мне должна была заехать мама. – Прости, мне нужно идти.
- Понимаю, - немного разочарованно отвечает он. – Доброй ночи, Кошечка.
- И тебе.
Мы не кладем трубку. Даже не знаю, почему. Как в подростковом возрасте, когда говорить, казалось бы, не о чем, но хочется остаться на линии и слушать дыхание парня, который тебе нравится.
- Я жду, пока ты положишь трубку, - произносит с улыбкой Темный.
- Ты первый.
- Знаешь, Кошка, в тебя недолго и влюбиться, - говорит он совершенно неожиданно и сразу же прерывает разговор.
Я тащусь к двери, ошарашенная таким признанием. Рано и глупо как-то. Но по какой-то причине именно эти слова будоражат больше всего.
ГЛАВА 8
Никита
Я на взводе. Так сильно хочу увидеть ее, что у меня, кажется, чешется грудная клетка. Потому что внутри нее есть орган, которому неймется уже который день. Теперь мы каждый вечер созваниваемся с Кошечкой и болтаем обо всем на свете, деликатно огибая личные темы. Я ловлю себя на том, что уже неделю без секса. Хочу просто до одурения, но только с ней. Может быть, она действительно окажется страшной и не оправдает моих ожиданий. Или, хуже того, будет с препротивным характером. Навести красоту – это дело времени и денег, которые у меня есть и которые я готов вкладывать в любимую женщину. А вот если она какая-нибудь ненормальная… это уже проблема. У меня, например, стойкая аллергия на истеричек. Ненавижу иметь с ними дело. Особенно с такими, у которых визгливый голос. Это просто убивает мои чувствительные барабанные перепонки.
Я понимаю, что уже какое-то время потягиваю кофе, пялясь в окно вместо работы, когда телефон издает характерный для чата сигнал. Мы ушли из приложения и переключились на мессенджер. Что уж теперь? Если мы регулярно созваниваемся. Я разблокирую экран и рука с кофе застывает на полпути, не доходя до рта каких-то пару сантиметров. Она в магазине нижнего белья. Нет, Кошечка не прислала мне развратную фотографию. Но прислала снимок, как она держит в руке бюстгальтер. Ничего такого, да. Просто изящные пальцы, тот самый браслет с подвесками и лифчик. Небольшой, насколько я могу судить. Но черный и кружевной. Блядь, да он выглядит, как паутинка. И мое воображение тут же рисует аккуратную женскую грудь в этом великолепии. С твердыми сосками, которые упираются в изящное кружево. Я отставляю чашку на стол и поправляю стояк, слегка сжав его и ощущая прокатившуюся по телу дрожь.
ТЕМНЫЙ: Ты только что изнасиловала мою фантазию, растерзала ее в клочья и оставила подыхать
Она присылает смеющийся смайлик и рядом - подмигивающий
КОШЕЧКА69: Я рада, что тебе понравилось
ТЕМНЫЙ: Я чуть не кончил
КОШЕЧКА69: Ты же вроде как взрослый мужчина и не должен быть склонен к преждевременному семяизвержению
ТЕМНЫЙ: Ты еще в том магазине?
КОШЕЧКА69: Нет, я уже в кофейне. Наслаждаюсь эклером и чаем.
Она тут же присылает новую фотографию, где эта же рука держит за ручку широкую белую чашку.
ТЕМНЫЙ: Купила тот бюстгальтер?
КОШЕЧКА69: Возможно…
ТЕМНЫЙ: Ты ведь прислала мне фотографию не для того, чтобы посоветоваться.
Я быстро сохраняю себе снимок на телефон в папку «Кошка», пока она не надумала его удалить.
КОШЕЧКА69: Если бы я хотела посоветоваться, то прислала бы намного раньше
ТЕМНЫЙ: Тогда с какой целью?
Она присылает ответ спустя минут пять.
КОШЕЧКА69: Не знаю…
ТЕМНЫЙ: Поиграем вечером?
КОШЕЧКА69: Во что?
Я прямо слышу, как садится ее голос, и она переходит на шепот. Очень сексуальный, жаркий шепот, который вызывает – смешно сказать – мурашки у меня по телу. Волоски на руках становятся дыбом, как только я представляю себе, как буду играть с ней. Уже не в чате, а по телефону. У меня есть шанс услышать все звуки удовольствия, которые из нее будут вылетать. Снова поправляю член и расставляю ноги, давая ему немного больше свободы.
ТЕМНЫЙ: Я вечером тебе расскажу…
КОШЕЧКА69: Теперь ты будоражишь мое воображение
ТЕМНЫЙ: Разве не ради этого мы познакомились?
КОШЕЧКА69: Наверное
ТЕМНЫЙ: Ты сделала ошибку в предыдущем слове
КОШЕЧКА69: Не поняла? Я правильно написала
ТЕМНЫЙ: Слово «наверняка» пишется иначе. Вынужден бежать. До вечера, моя Кошечка.
Я отправляю ей подмигивающий смайлик и откладываю телефон как раз в тот момент, когда в кабинет входит моя помощница Света.
Вечером, удобно устроившись на кровати, я набираю ее номер. Устал, как собака, и спать хочу. Но ее хочу сильнее. Весь день, как пацан, со стояком. В суде особенно неловко было. Особенно учитывая, что судья была блондинкой. Правда сукой редкостной, которой уже отвалили неслабый пресс, чтобы я проиграл дело. Но она плохо знает меня, поэтому была уверена в том, что меня легко задушить. Из-за моего сопротивления заседание затянулось на добрых три часа. И дело я все-таки проиграл. Зато теперь мне будет легко оспорить решение, потому что в нем – по ранее заготовленному шаблону – прописаны нормы, которые я легко разорву в апелляции.
- Привет, - негромко отвечает на звонок Кошка.
- И тебе привет. Ты спишь? Голос такой тихий.
- Нет, читала.
- И что ты читаешь сейчас?
- Эм-м… ну, роман.
- Что-то тебя засмущало. Порнушкой балуешься?
- Нет! - восклицает она, подтверждая мои догадки.
- Тогда что?
- «Пикник на обочине».
- Это тебя так Сталкеры возбуждают?
- Я не возбуждена, - возмущенно слегка дрогнувшим голосом. Я улыбаюсь, а потом облизываю губы.
- Тогда самое время исправить это.
- Знаешь, я сегодня не в настроении.
Меня так и подмывает спросить издевательским тоном: «И часто ты такое мужу говорила?», но по понятным причинам я молчу. Мне надо сбросить то, что Кошка привнесла с собой сегодняшним сообщением с фото. Иначе я просто рискую взорваться и забрызгать стены своей квартиры.
- Поиграй со мной, - шепчу, уже практически не надеясь на удачу. – Обещаю вести себя плохо.
- Любишь подчиняться? – спрашивает она.
- Люблю подчинять, - отвечаю и слышу, как она там ерзает. – Так что? Поиграем?
- Давай… попробуем. Хоть я и не представляю себе, как это будет.
- Ты главное, держи трубку у уха, а вторую руку свободной. И Кошка…
- М?
- Не молчи, ладно? Не надо кусать губы в кровь или сдерживать свои эмоции. Я не могу тебя увидеть и приласкать. Поэтому хочу хотя бы услышать. Ты подаришь мне это?
Она тяжело дышит в трубку. Я практически могу слышать, как трещат шестеренки в ее голове, пока она ускоренно прикидывает риски. Но потом Кошка выдает этим нежным голосом с хрипотцой:
- Когда у тебя день рождения?
- Уже прошел, - с улыбкой отвечаю я.
- Тогда это будет подарок на следующий.
- Я надеюсь, что на следующий ты подаришь мне себя. Всю себя, без условий и оговорок.
- А вдруг я тебе не понравлюсь?
- Ты уже мне нравишься, Кошечка. Поиграем?
- Да, - шумно выдыхает она, и я разворачиваю свой стояк из полотенца. Да! Сегодня мы точно поиграем. И говоря «мы», я не имею в виду свой член и меня самого. Я говорю о своей Кошечке. Хочу, чтобы она мяукала для меня.
ГЛАВА 9
- Закрой глаза. Закрыла?
- Да.
- Не подглядывай. Представляй и делай все, что я тебе говорю. Это основное правило нашей игры, и я жду, что ты будешь ему следовать. Отвечай, Кошка.
- Хорошо, - на выдохе.
- Я хочу понять, что тебе нравится. Не то, о чем ты фантазируешь, а то, от чего ты действительно получаешь удовольствие. Заодно изучим твои пределы.
- Пределы?
- Да, их. Хочу понимать, как далеко мы с тобой можем зайти. Поможешь мне в этом?
- Да.
- Прикоснись к своим губам. Проведи по ним пальцами. Нежные?
- Да.
- Веди ниже к шее. Коснись сбоку, где бьется пульс. Частый?
- Частый, - подтверждает она, и я улыбаюсь, представляя себе то, как она делает все то, что я говорю.
Образ еще размытый, потому что я никогда не видел свою Кошечку. Но представшая перед глазами картинка все равно не оставляет меня равнодушным. Я обхватываю член ладонью и медленно вожу вверх-вниз, наслаждаясь неспешной лаской. Представляю себе, как Кошка лежит на кровати и ласкает себя по моей команде, а я любуюсь на нее. Горячо.
- Теперь обхвати свою шею ладонью и сожми, как сжал бы я. Приятно?
- Да, - громче выдыхает она.
- А теперь представь себе, что я сожму еще сильнее. Не делай этого, не получится. Просто представь, что я давлю так, что тебе не хватает кислорода, и к коже головы приливает кровь. Тебе нравится?
- Да, - сипло подтверждает она. Хорошо, первый этап пройден.
- Спустись немного ниже и пройдись кончиками пальцев по яремной впадине, погладь ключицы. Что ты чувствуешь?
- Кожа покрывается мурашками.
- Где?
- На груди. И еще соски. Мне кажется, я могу чувствовать, как они сжимаются.
Ох, черт, да, в эту игру определенно могут играть двое.
- Хорошо, - хриплю я в трубку. – Обведи одну грудь по кругу. Задержись немного под ней. Здесь приятно?
- Очень приятно. Даже удивительно.
Я улыбаюсь. Мне нравится, что Кошечка такая отзывчивая.
- Сожми сосок. Слегка. Потом обхвати грудь, насколько хватает ладони, и сожми так, как сжал бы я. Сильнее, Кошка. Не нежничай. Какие ощущения?
- Мне больно.
- В груди?
- Нет, внизу живота. Между… ног. Там как будто плавится все и горит. И ноет.
Я сильнее сжимаю стояк. Она не просто отзывчивая. Она из той категории женщин, у которых чувствительность зашкаливает. И это дает такой простор для маневра…
- Тогда давай утихомирим эту боль. Спускайся пальцами ниже. Проведи по животу. Вздрагивает?
Она негромко смеется.
- Да. Ты как будто видишь все, что происходит.
- Я вижу.
Она замолкает, а потом абсолютно серьезно спрашивает:
- В каком смысле?
- Успокойся, - говорю с улыбкой. – Я не слежу за тобой. Я тоже лежу с закрытыми глазами и смотрю кино в своей голове.
Она облегченно выдыхает.
- Давай продолжим, - просит. Мне это нравится. Потому что она открыто выражает свои желания, что уже большое достижение для нас – совершенно незнакомых людей.
- Коснись нижних губок. Просто проведи по ним пальцами и почувствуй нежность кожи. А теперь разведи их в стороны и коснись клитора.
- О-ох…
- Рано, Кошка. Терпение. Не вздумай надавливать на свою чувствительную кнопку и выводить на ней круги, иначе игра слишком быстро закончится. Ну же. Просто прикоснись. Что чувствуешь?
- Мне приятно, - дрожащим голосом отвечает она.
- А теперь еще ниже. Введи в себя один палец. Всего один и не двигай им. И сосредоточься на том, о чем я тебя прошу. Что чувствует твой палец?
- Мне… горячо и… мокро.
- А что чувствует твое лоно?
- Хочется подвигать пальцем и сжать его.
- Подвигай.
Она начинает издавать какие-то звуки, которые я могу сравнить только с кошачьим мяуканьем. Но мне этого недостаточно.
- Вернись к клитору и сделай то, что тебе хочется больше всего. Озвучивай каждое свое движение, Кошка.
И для меня наступает мои личный Ад, потому что она озвучивает. Хриплым, низким голосом, который постоянно прерывается стонами и всхлипами. Ее голос дрожит. Я сильнее сжимаю член и ускоренно двигаю рукой в попытке угнаться за Кошечкой.
- Я кружу пальцами по… по… боже… по клитору. Быстро. Потому что хочу… чтобы это наконец закончилось.
- Тебе неприятно?
- Мне слишком приятно, и, кажется, что я сейчас просто отключусь.
- Говори, Кошка. Ты замолчала, - рычу.
- И я иногда… ну… ныряю пальцами внутрь. Там так все сжимается… немного больно… и приятно. И я… я вся вспотела. Мне очень жарко.
И мне жарко. Так жарко, как будто я лежу на раскаленной сковороде, а персональные черти моей Кошечки подбрасывают дровишки в огонь. Я так быстро дергаю рукой, что даже не успеваю уловить никаких ощущений, кроме основных. Мне чертовски хорошо. И удовольствие сейчас доставляю не я сам себе, а она – мне. Своими словами, тяжелым дыханием, стонами.
- Мне надо… Слышишь? Мне надо… я должна… я…
Ее речь становится бессвязной, а потом я слышу шорох и отдаленно – громкий, протяжный, хриплый стон, который действует на меня особым образом. В глазах темнеет, а подбирающийся к пояснице пожар не оставляет шансов. Моя спина слегка выгибается над кроватью, и я лечу вслед за Кошкой, заливая живот спермой. Дрожа, выжимаю последние капли, и моя рука обессиленно падает на бедро. Я слышу у уха треск корпуса телефона, который я сжимаю так, что он краями впивается мне в ладонь.
- Кошка? – выдыхаю тихо.
Снова слышу какое-то шуршание, а потом тяжелый вздох в трубку.
- Ты – змей-искуситель, - я слышу в ее голосе улыбку, которая зеркально отражает мою.
- А ты соблазнительница.
- Я тебя не соблазняла.
- Еще как соблазняла. Мне нравятся звуки, которые ты издаешь, когда кончаешь. Я сейчас кое-что скажу, только не пугайся, ладно?
