Для Изи курить было сродни театральному представлению и он учил меня делать это правильно. Не спеша затягиваться, вдыхать аромат только-только затлевший папиросной бумаги, слушать как шелестят сухие листья табака от затяжки. Чувствовать, как от этого процесса ты расслабляешься и отпускаешь напряжение. Сегодня я впервые ощутила те эмоции, которые мне раньше описывал Изи я их поняла.
Магазин чернел безжизненными витринами и я наконец-то вышла из машины, сжимая в руке пачку сигарет.
– Вы будете здесь? – спросила я у Мехмета открывшего мне дверь.
– Да, мы всегда будем рядом.
– Может быть кофе или чай?
– Не утруждайтесь, Госпожа.
– Мне не сложно, сделаю хоть что-то полезное, – улыбнулась я. Мехмет отказался и пожелал мне спокойной ночи.
Я всегда знала, что без любви проще или без глубоких чувств. Тебя ничего не держит, ты свободен. И у меня был шанс стать свободной, если сейчас я выключу чувства к Сабиту, я смогу играть в его игру, которая была слишком кровопролитная и жестокая. Мне необходимо нарастить панцирь, сквозь который ничего не будет проникать, даже солнечный свет.
В книжном магазине я жила в крошечной комнате смежной с кухней. Кухня с большой дровяной печью на кривых ногах имела маленький задний двор и чтобы любоваться звездным небом мне и нужно то было открыть узкие стеклянные двери. Поставив чайник на плиту и открыв настежь двери во двор, я закуталась в плед и подперев дверной косяк плечом, наблюдала за пожухлой травой.
Заварив кофе и усевшись за регистрационные книги, пометки и записи для завтрашнего рабочего дня, я упорно продолжала терзать себя за излишнюю слабость и расхлябанность. Я будто отошла от основной цели и забыла, для чего изначально я сюда приехала.
Я ждала около недели, что двери магазина откроются и там будет Сабит, а не очередной клиент Миркуцио. И с каждым днем глупое сердце ждало его появления все яростней, а я злилась на Сабита за призрачную надежду, в которую он меня облачил, как в кружевное платье и теперь я осталась в лохмотьях. Чем мне прикрыть наготу своей души? Чем закрыть дыры в груди пропускающие ледяной северный ветер?
Курить у печки с открытыми дверями на задний двор стало моей привычкой. Ночи стали холодней, сигарет выкуривалось все больше, а легче не становилось. Незаметно, безобидная привычка, переросла в ритуал, которого я стала ждать. Я ждала этого часа. Я закрываю дверь на ключ и провожаю взглядом машину охраны, выключаю гудящие лампы и погружаю книжные закоулки в немую темноту и окунаюсь в свои терзания со всей оттадечей. Чайник засвистит в такт потрескиванию огня в печки, я закутаюсь в плед, открыв настежь двери, впущу ещё осенний но по зимнему холодный и колючий ветер, буду смотреть на звезды, курить и пить чашку за чашкой. Злость отступала и на ее место приходила тоска жестока ломая мой хребет пополам. Кажется, это конец.
Я не могла все отрезать одним махом, как делала уже не раз. Рубашка Сабита, которую я оставила себе, все еще хранила его запах. Он был еле уловимым, почти выветрившимся, и я каждую ночь бережно укладывала ее на край своей подушки. Уткнувшись в нее, я искала сон и молилась, прося Бога о снисхождение, о сне, чтобы я могла увидеть там Сабита. Прикоснуться к нему, услышать его голос, взглянуть в его глаза. Но, похоже, сон совсем забыл ко мне дорогу. И у Бога нет времени услышать мои молитвы и хоть на секунды облегчить страдания и боль. Нет, это было похоже на агонию, пытку, насилие над собой, но я не могла это прекратить. Каждая пора, каждый волосок и клеточка моего тело - все молило меня вернуться. Оно требовало, оно уговаривало, но я была убеждена, что скоро эта ломка пройдет. И мне нужно выждать эту ломку.
В один из таких вечеров я засиделась у распахнутых дверей до поздней ночи, и задремала. Поверхностный сон с непроходящими кошмарами, которые тянули свои руки к моему горлу был нарушен звуком разбивающегося стекла. Открыв глаза, прислушавшись я не уловила больше ничего, это был просто сон. Сфокусировав взгляд на траве я моргнула и не сразу поверила в то, что видела. Скинув плед я вышла под открытое небо, снежинки парили над моей головой, падали на мое лицо. Осень закончилась. Затопив по новой печь я позволила тревоге прилечь у моих ног и насладится начинающимся снегопадом.
Снег начавшийся с пары снежинок шел остаток ночи и все утро это была густая пелена похожая на туман. За половину дня у меня был только один посетитель и тот принес плату за предыдущий заказ. Я чувствовала себя немного странно, устало и подавленно, больше чем обычно. Укутавшись в плед, я была захвачена старым готическим романом, что отнес меня в туманный город, с узкими улочками, экипажами запряженными гнедыми лошадьми, джентльменами и дамами, тайнами, страстью и…Бах. Подскочив на стуле я выронила книгу и замерла, на мою рабочую стойку опустилась коробка.
– Меркуцио! – кричит мужской голос откуда-то снизу. – Где ты прячешься, старый книжный червь? Вылезай из своих лабиринтов. К тебе пришел, я, – бормочет мужчина себе под нос. Голова гостя появилась из ниоткуда, в фетровой шляпе, на которой сверкали бисеринки от растаявшего снега. На меня смотрели серые, водянистые глаза, лицо посетителя было испещрено глубокими морщинами. Внимательно, с минуту мы смотрели друг на друга не понимая, кто и что, из нас двоих тут делает. Мужчина прикоснулся рукой, затянутой в кожаную перчатку к полям шляпы и сделал легкий поклон в бок. – Добрый вечер, юная леди! – расплылся он в улыбке, от чего морщинок на его лице стало еще больше.
– Добрый! – с неопределенной интонацией сказала я.
– Позвольте поинтересоваться, где же мой Меркуцио?
– Мистер Товалли, уехал к своему сыну поправить здоровье. Здешний климат оказал на его суставы неблаготворное влияние, – выпалила я уже заученную фразу речитативом. Мужчина стянул перчатки, видимо не собираясь в ближайшие несколько секунд, покинуть помещение.
– Ох, моя юная незабудка, – все так же улыбаясь заговорил мужчина, слишком быстро перейдя на более интимное обращение, нежели позволяли обстоятельства. – Дело вовсе не в климате, а в этих проклятых книгах и бесчисленных страницах, в которых он себя зарывает, – он снял шляпу, положив ее на стойку поверх перчаток. Его абсолютно лысая и блестящая голова в которую можно было смотреться как в зеркало, закивала. – О, Махат, – его глаза расширились. – Я так бестактен! Простите меня, о юное создание! Разрешите представиться, Антонио Товалли, двоюродный брат, хозяина этой гробницы Тутанхамона! – улыбка тронула мои губы.
– Тали!
– О-о-о, как мило! – улыбнулся он в ответ и я чихнула. – Благословит Махат!
– Спасибо! – мужчина протянул мне белоснежный платок. – Благодарю, у меня есть, – я махнула платком.
– Как приятно видеть правильно воспитанную юную леди. Наличие носового платка при себе, в наше время это редкость, – он немного замялся. – Сегодня мы должны были ужинать. Не понимаю почему он меня не предупредил?! Я был в круизе, возможно этот факт оставил меня сегодня без ужина и в полном одиночестве. Было приятно познакомиться с вами, – мой чих помешал ему договорить. – Во всем виновата эта чертова пыль! – заключил мужчина надевая шляпу.
– Если хотите можете остаться, я бы приготовила ужин, – предложение было неожиданным, но мне стало жаль мужчину. Погода не располагала к прогулкам.
– Благодарю за вашу любезность, но не думаю что это прилично. Поздним вечером, ужинать у юной леди, один на один.
– И все же я настаиваю. Посмотрите в окно, там настоящая пурга. И это просто ужин. К черту предрассудки! – я не могла отпустить его в такую погоду голодным.
Снег и ветер за окном набирали обороты, а я с джентльменом, словно сошедшим со страниц романа, сидела у теплого огня и поглощала мясное рагу с теплым красным вином. Он рассказывал истории его молодости и как они с братом, преодолел океан, в поисках его любимой девушки и не найдя ее, братья решили остаться тут. Истории были короткими, смешными и не очень, печальными и пропитанными теплом воспоминаний. Я много смеялась, румянец горел на моих щеках это был восхитительный вечер.
– Значит, – сделав долгий глоток, начала я, – дело всегда в любви!? – Антонио, стоял в пол оборота, облокотившись плечом о стеклянную дверь, и крутил в руках почти пустой бокал.
– Столько горечи и боли, – заключил он пряча глаза. – Кто успел обидеть вас в любви в столь юном возрасте?
– Вы мне льстите это наследственность но не истинная юность, – покинув тёплое место у печки, я присоединилась к Антонио. – Порой, мне кажется что я прожила несколько жизней по лет сто, как минимум. Я слишком устала, – вздохнув и не скрывая печали, сказала я.
– Молодость, – протянул Антонио. – Все кажется невозможным, невообразимым, навсегда и сто процентов до самой смерти. Страдания, убивания, трагичность. С возрастом полюса меняются и ты ценишь не горячность любовника или его строптивость, а его постоянство и преданность тебе, его веру в тебя. Перестаньте сопротивляться эмоциям или ситуации это как бороться с бушующем морем, чем больше двигаешься, тем быстрее утонешь. Остановитесь, пропустите через себя, почувствуйте всю горечь своего поражения и ответ сам вас найдет.
Я опять звонко чихнула.
– Кажется вы простыли. Подогрейте чуть сильнее остатки вина, выпейте и ложитесь в кровать, вам нужен крепкий сон, – он надел голубое шерстяное пальто, вокруг шеи замотал кольцами серый в елочку шарф и поклонился. – Это был незабываемый вечер, спокойной ночи сударыня!
– Спокойной ночи! – я проводила его до двери и как только он оказался на улице стена снега скрыла его силуэт.
Защелкнув замок за своим неожиданным гостем, я выключила свет в магазине, кроме лампы на рабочем столе. Ее вполне хватало осветить темное пространство магазина и выхватить взглядом черный седан, неизменно дежуривший у книжного. Странно, что они не ворвались в дом, когда Антонио так надолго задержался у меня? Эта мысль была такой яркой, что я никак не могла ее отпустить. Почему Сабит так спокоен? Откуда они могли знать, что Антонио не навредит мне?
Догадка была слишком очевидна. И я невероятно глупа, если до сих пор считала, что свободна в этом месте. Значит теперь, мне еще придется и выверять каждое произносимое мной слово. Ужин с Али был не случайным. И его настойчивость в поездке к Сабиту. Верные псы Сабита, просто не успевали установить прослушку в магазине, от этого меня задержали. А камеры тоже поставили? Даже если и так, я не смогу найти такие вещи без оборудования.
В привычном состоянии, я бы начала злиться, но простуда постепенно отвоевывала каждый миллиметр моего тела. Мне нужно решить вопрос с прослушкой, но не сегодня, а может быть и не завтра. Оказавшись в своей маленькой спальне, я уткнулась в рубашку, и смогла провалиться в сон. Проснувшись среди ночи, от того что не могу вдохнуть полной грудью, я подскочила на кровати и выпрямившись старалась успокоить тахикардию.
Мое тело покрывали мурашки и мороз бежал по затылку и спине. Горло раздирала боль, словно я осколков наглоталась и они там застряли. Заставив себя выйти из комнаты в холодную кухню, я обнаружила распахнутую дверь на задний двор. На пороге образовался сугроб. Захлопнув скрипучие полотна я, развела огонь в печке.
Пошариф по кухонным шкафам, я отыскала несколько таблеток жаропонижающих. И запив их водой, вернулась в кровать, укутавшись с головой в одеяло. Утром, мне не стало лучше. Появился кашель и горло все еще было сухим и болезненным. Мне все время хотелось прокашляться. Радовало то, что температура спала. Мне не пришлось открывать магазин, снег сыпал не прекращаясь и мимо моих окон не проходил ни один пешеход.
Снег падал и падал, он был то медленный, то быстрый и совсем не собирался останавливаться. Утром третьего дня, кашляя и кутаясь в пальто, мне пришлось выползти из своей норы и хотя бы очистить дорожку от двери к тротуару. Иначе посыльный с бумагами и почтой не доберется до меня, если конечно он вообще будет. Казалось, что я осталась совершенно одна в этом городке, заваленном по самые окна снегом.
Мне было плохо я не могла оторвать головы от подушки, тело ломало и крутило. Каждую кость, каждую мышцу выкручивало наизнанку. Я все время кашляла и это был нездоровый кашель. Он сотрясал мои легкие и отдавал болью в груди.
Пока я работала я не думала о Сабите, Али. Зарывшись в старых словарях, я пыталась найти информацию для очередного заказа. Сидя на полу, бегала пальцами по желтым страницам и злилась. Захлопнув книгу сильней чем следовало, закашлялась от вылетевшей пыли. Колокольчик над дверью гулко брякнул.
– Одну минуту! – выкрикнула я, сморщившись от раздирающей боли в горле. Выйдя из лабиринтов полок, обнаружила молодого, даже юного паренька.
Его щеки раскраснелись от мороза. Он часто дышал. Вязаная шапка с красным бубоном съехала набекрень, из под нее выбивались вихры темных волос и слишком лопоухие, покрасневшие уши. В руках он держал умопомрачительные, ослепительно белые цветы, на тонких травянисто зеленых ножках. “Каллы”- подумала я. “Откуда?”
– У меня доставка, для Озан Кучук! – он протянул мне маленький конвертик с вложенной запиской.
«Моя, милая прекрасная Леди! Я был поражен вами и восхищен. Возлагаю надежды что вы в здравии. Увидев эти прелестные цветы я подумал о вас!»
Ваш слуга на веки А.Товалли!
P.S Не вздумайте давать этому оболтусу ни чурри, он заломил двойную цену за доставку, сославшись на погоду. Кто воспитывает эту молодёжь ?»
Мои губы растянулись в улыбке. Это для меня! Цветы для меня! Запустив руку в карман кофты я нащупала монетки, ссыпав их мальчугану в ладонь, забрала у него цветы.
-Спасибо! – он широко улыбнулся.
– Это тебе спасибо! – распахнув дверь и впуская холодный воздух с вихрами снега, мальчуган убежал. Бросив мельком взгляд на то место, где обычно стояла машина охраны, я ее не увидела. Странно? Неужели меня перестали охранять?
Цветы источали тонкий почти неуловимый аромат. Белизна на фоне зелени резала глаза своей чистотой. У мистера Товалли не оказалось ни одной вазы, или чего-то похожего, но на кухне я нашла стеклянную банку. Вымыв ее до блеска, я наполнила сосуд водой и опустила туда цветы. Я не могла перестать улыбаться. Неся букет впереди себя, как кубок победителя, мне захотелось поставить его на рабочий стол, чтобы каждый войдя в магазин видел букет.
– Я не дарил тебе цветов, – произнес голос, преследующий меня в моих кошмарах. Банка выскользнула из онемевших пальцев и с грохотом разбилась, разнося вокруг меня воду и осколки. Я зажмурилась, сосредоточившись на своем сердцебиении. – Если ты их откроешь, я все еще буду тут! – насмешливо добавил Изи. Этого не может быть. Он не мог найти меня. Не мог приехать сюда. Где моя охрана? Почему никого нет?
– Это не ты, не ты, не ты! – шептала я, как молитву. – Как..как…– рядом с ним, я не могла даже говорить.
– Как я тебя нашел? – пришел на помощь Изи. – О-о-о, это было не менее увлекательно, чем наши с тобой развлечения.
– Ты… кому-то навредил? – смогла я задать вопрос.
– Как всегда слишком беспокоишься обо всех, кроме себя. Посмотри, здесь никого нет. Никто не пришел о тебе позаботиться. Потому что ты, ненормальная и никому не нужна, кроме меня.
Магазин чернел безжизненными витринами и я наконец-то вышла из машины, сжимая в руке пачку сигарет.
– Вы будете здесь? – спросила я у Мехмета открывшего мне дверь.
– Да, мы всегда будем рядом.
– Может быть кофе или чай?
– Не утруждайтесь, Госпожа.
– Мне не сложно, сделаю хоть что-то полезное, – улыбнулась я. Мехмет отказался и пожелал мне спокойной ночи.
Я всегда знала, что без любви проще или без глубоких чувств. Тебя ничего не держит, ты свободен. И у меня был шанс стать свободной, если сейчас я выключу чувства к Сабиту, я смогу играть в его игру, которая была слишком кровопролитная и жестокая. Мне необходимо нарастить панцирь, сквозь который ничего не будет проникать, даже солнечный свет.
В книжном магазине я жила в крошечной комнате смежной с кухней. Кухня с большой дровяной печью на кривых ногах имела маленький задний двор и чтобы любоваться звездным небом мне и нужно то было открыть узкие стеклянные двери. Поставив чайник на плиту и открыв настежь двери во двор, я закуталась в плед и подперев дверной косяк плечом, наблюдала за пожухлой травой.
Заварив кофе и усевшись за регистрационные книги, пометки и записи для завтрашнего рабочего дня, я упорно продолжала терзать себя за излишнюю слабость и расхлябанность. Я будто отошла от основной цели и забыла, для чего изначально я сюда приехала.
Я ждала около недели, что двери магазина откроются и там будет Сабит, а не очередной клиент Миркуцио. И с каждым днем глупое сердце ждало его появления все яростней, а я злилась на Сабита за призрачную надежду, в которую он меня облачил, как в кружевное платье и теперь я осталась в лохмотьях. Чем мне прикрыть наготу своей души? Чем закрыть дыры в груди пропускающие ледяной северный ветер?
Курить у печки с открытыми дверями на задний двор стало моей привычкой. Ночи стали холодней, сигарет выкуривалось все больше, а легче не становилось. Незаметно, безобидная привычка, переросла в ритуал, которого я стала ждать. Я ждала этого часа. Я закрываю дверь на ключ и провожаю взглядом машину охраны, выключаю гудящие лампы и погружаю книжные закоулки в немую темноту и окунаюсь в свои терзания со всей оттадечей. Чайник засвистит в такт потрескиванию огня в печки, я закутаюсь в плед, открыв настежь двери, впущу ещё осенний но по зимнему холодный и колючий ветер, буду смотреть на звезды, курить и пить чашку за чашкой. Злость отступала и на ее место приходила тоска жестока ломая мой хребет пополам. Кажется, это конец.
Я не могла все отрезать одним махом, как делала уже не раз. Рубашка Сабита, которую я оставила себе, все еще хранила его запах. Он был еле уловимым, почти выветрившимся, и я каждую ночь бережно укладывала ее на край своей подушки. Уткнувшись в нее, я искала сон и молилась, прося Бога о снисхождение, о сне, чтобы я могла увидеть там Сабита. Прикоснуться к нему, услышать его голос, взглянуть в его глаза. Но, похоже, сон совсем забыл ко мне дорогу. И у Бога нет времени услышать мои молитвы и хоть на секунды облегчить страдания и боль. Нет, это было похоже на агонию, пытку, насилие над собой, но я не могла это прекратить. Каждая пора, каждый волосок и клеточка моего тело - все молило меня вернуться. Оно требовало, оно уговаривало, но я была убеждена, что скоро эта ломка пройдет. И мне нужно выждать эту ломку.
В один из таких вечеров я засиделась у распахнутых дверей до поздней ночи, и задремала. Поверхностный сон с непроходящими кошмарами, которые тянули свои руки к моему горлу был нарушен звуком разбивающегося стекла. Открыв глаза, прислушавшись я не уловила больше ничего, это был просто сон. Сфокусировав взгляд на траве я моргнула и не сразу поверила в то, что видела. Скинув плед я вышла под открытое небо, снежинки парили над моей головой, падали на мое лицо. Осень закончилась. Затопив по новой печь я позволила тревоге прилечь у моих ног и насладится начинающимся снегопадом.
Снег начавшийся с пары снежинок шел остаток ночи и все утро это была густая пелена похожая на туман. За половину дня у меня был только один посетитель и тот принес плату за предыдущий заказ. Я чувствовала себя немного странно, устало и подавленно, больше чем обычно. Укутавшись в плед, я была захвачена старым готическим романом, что отнес меня в туманный город, с узкими улочками, экипажами запряженными гнедыми лошадьми, джентльменами и дамами, тайнами, страстью и…Бах. Подскочив на стуле я выронила книгу и замерла, на мою рабочую стойку опустилась коробка.
– Меркуцио! – кричит мужской голос откуда-то снизу. – Где ты прячешься, старый книжный червь? Вылезай из своих лабиринтов. К тебе пришел, я, – бормочет мужчина себе под нос. Голова гостя появилась из ниоткуда, в фетровой шляпе, на которой сверкали бисеринки от растаявшего снега. На меня смотрели серые, водянистые глаза, лицо посетителя было испещрено глубокими морщинами. Внимательно, с минуту мы смотрели друг на друга не понимая, кто и что, из нас двоих тут делает. Мужчина прикоснулся рукой, затянутой в кожаную перчатку к полям шляпы и сделал легкий поклон в бок. – Добрый вечер, юная леди! – расплылся он в улыбке, от чего морщинок на его лице стало еще больше.
– Добрый! – с неопределенной интонацией сказала я.
– Позвольте поинтересоваться, где же мой Меркуцио?
– Мистер Товалли, уехал к своему сыну поправить здоровье. Здешний климат оказал на его суставы неблаготворное влияние, – выпалила я уже заученную фразу речитативом. Мужчина стянул перчатки, видимо не собираясь в ближайшие несколько секунд, покинуть помещение.
– Ох, моя юная незабудка, – все так же улыбаясь заговорил мужчина, слишком быстро перейдя на более интимное обращение, нежели позволяли обстоятельства. – Дело вовсе не в климате, а в этих проклятых книгах и бесчисленных страницах, в которых он себя зарывает, – он снял шляпу, положив ее на стойку поверх перчаток. Его абсолютно лысая и блестящая голова в которую можно было смотреться как в зеркало, закивала. – О, Махат, – его глаза расширились. – Я так бестактен! Простите меня, о юное создание! Разрешите представиться, Антонио Товалли, двоюродный брат, хозяина этой гробницы Тутанхамона! – улыбка тронула мои губы.
– Тали!
– О-о-о, как мило! – улыбнулся он в ответ и я чихнула. – Благословит Махат!
– Спасибо! – мужчина протянул мне белоснежный платок. – Благодарю, у меня есть, – я махнула платком.
– Как приятно видеть правильно воспитанную юную леди. Наличие носового платка при себе, в наше время это редкость, – он немного замялся. – Сегодня мы должны были ужинать. Не понимаю почему он меня не предупредил?! Я был в круизе, возможно этот факт оставил меня сегодня без ужина и в полном одиночестве. Было приятно познакомиться с вами, – мой чих помешал ему договорить. – Во всем виновата эта чертова пыль! – заключил мужчина надевая шляпу.
– Если хотите можете остаться, я бы приготовила ужин, – предложение было неожиданным, но мне стало жаль мужчину. Погода не располагала к прогулкам.
– Благодарю за вашу любезность, но не думаю что это прилично. Поздним вечером, ужинать у юной леди, один на один.
– И все же я настаиваю. Посмотрите в окно, там настоящая пурга. И это просто ужин. К черту предрассудки! – я не могла отпустить его в такую погоду голодным.
Снег и ветер за окном набирали обороты, а я с джентльменом, словно сошедшим со страниц романа, сидела у теплого огня и поглощала мясное рагу с теплым красным вином. Он рассказывал истории его молодости и как они с братом, преодолел океан, в поисках его любимой девушки и не найдя ее, братья решили остаться тут. Истории были короткими, смешными и не очень, печальными и пропитанными теплом воспоминаний. Я много смеялась, румянец горел на моих щеках это был восхитительный вечер.
– Значит, – сделав долгий глоток, начала я, – дело всегда в любви!? – Антонио, стоял в пол оборота, облокотившись плечом о стеклянную дверь, и крутил в руках почти пустой бокал.
– Столько горечи и боли, – заключил он пряча глаза. – Кто успел обидеть вас в любви в столь юном возрасте?
– Вы мне льстите это наследственность но не истинная юность, – покинув тёплое место у печки, я присоединилась к Антонио. – Порой, мне кажется что я прожила несколько жизней по лет сто, как минимум. Я слишком устала, – вздохнув и не скрывая печали, сказала я.
– Молодость, – протянул Антонио. – Все кажется невозможным, невообразимым, навсегда и сто процентов до самой смерти. Страдания, убивания, трагичность. С возрастом полюса меняются и ты ценишь не горячность любовника или его строптивость, а его постоянство и преданность тебе, его веру в тебя. Перестаньте сопротивляться эмоциям или ситуации это как бороться с бушующем морем, чем больше двигаешься, тем быстрее утонешь. Остановитесь, пропустите через себя, почувствуйте всю горечь своего поражения и ответ сам вас найдет.
Я опять звонко чихнула.
– Кажется вы простыли. Подогрейте чуть сильнее остатки вина, выпейте и ложитесь в кровать, вам нужен крепкий сон, – он надел голубое шерстяное пальто, вокруг шеи замотал кольцами серый в елочку шарф и поклонился. – Это был незабываемый вечер, спокойной ночи сударыня!
– Спокойной ночи! – я проводила его до двери и как только он оказался на улице стена снега скрыла его силуэт.
Прода от 16.12.2024, 00:38
ГЛАВА 22 ТАЛИ
Защелкнув замок за своим неожиданным гостем, я выключила свет в магазине, кроме лампы на рабочем столе. Ее вполне хватало осветить темное пространство магазина и выхватить взглядом черный седан, неизменно дежуривший у книжного. Странно, что они не ворвались в дом, когда Антонио так надолго задержался у меня? Эта мысль была такой яркой, что я никак не могла ее отпустить. Почему Сабит так спокоен? Откуда они могли знать, что Антонио не навредит мне?
Догадка была слишком очевидна. И я невероятно глупа, если до сих пор считала, что свободна в этом месте. Значит теперь, мне еще придется и выверять каждое произносимое мной слово. Ужин с Али был не случайным. И его настойчивость в поездке к Сабиту. Верные псы Сабита, просто не успевали установить прослушку в магазине, от этого меня задержали. А камеры тоже поставили? Даже если и так, я не смогу найти такие вещи без оборудования.
В привычном состоянии, я бы начала злиться, но простуда постепенно отвоевывала каждый миллиметр моего тела. Мне нужно решить вопрос с прослушкой, но не сегодня, а может быть и не завтра. Оказавшись в своей маленькой спальне, я уткнулась в рубашку, и смогла провалиться в сон. Проснувшись среди ночи, от того что не могу вдохнуть полной грудью, я подскочила на кровати и выпрямившись старалась успокоить тахикардию.
Мое тело покрывали мурашки и мороз бежал по затылку и спине. Горло раздирала боль, словно я осколков наглоталась и они там застряли. Заставив себя выйти из комнаты в холодную кухню, я обнаружила распахнутую дверь на задний двор. На пороге образовался сугроб. Захлопнув скрипучие полотна я, развела огонь в печке.
Пошариф по кухонным шкафам, я отыскала несколько таблеток жаропонижающих. И запив их водой, вернулась в кровать, укутавшись с головой в одеяло. Утром, мне не стало лучше. Появился кашель и горло все еще было сухим и болезненным. Мне все время хотелось прокашляться. Радовало то, что температура спала. Мне не пришлось открывать магазин, снег сыпал не прекращаясь и мимо моих окон не проходил ни один пешеход.
Снег падал и падал, он был то медленный, то быстрый и совсем не собирался останавливаться. Утром третьего дня, кашляя и кутаясь в пальто, мне пришлось выползти из своей норы и хотя бы очистить дорожку от двери к тротуару. Иначе посыльный с бумагами и почтой не доберется до меня, если конечно он вообще будет. Казалось, что я осталась совершенно одна в этом городке, заваленном по самые окна снегом.
Мне было плохо я не могла оторвать головы от подушки, тело ломало и крутило. Каждую кость, каждую мышцу выкручивало наизнанку. Я все время кашляла и это был нездоровый кашель. Он сотрясал мои легкие и отдавал болью в груди.
Пока я работала я не думала о Сабите, Али. Зарывшись в старых словарях, я пыталась найти информацию для очередного заказа. Сидя на полу, бегала пальцами по желтым страницам и злилась. Захлопнув книгу сильней чем следовало, закашлялась от вылетевшей пыли. Колокольчик над дверью гулко брякнул.
– Одну минуту! – выкрикнула я, сморщившись от раздирающей боли в горле. Выйдя из лабиринтов полок, обнаружила молодого, даже юного паренька.
Его щеки раскраснелись от мороза. Он часто дышал. Вязаная шапка с красным бубоном съехала набекрень, из под нее выбивались вихры темных волос и слишком лопоухие, покрасневшие уши. В руках он держал умопомрачительные, ослепительно белые цветы, на тонких травянисто зеленых ножках. “Каллы”- подумала я. “Откуда?”
– У меня доставка, для Озан Кучук! – он протянул мне маленький конвертик с вложенной запиской.
«Моя, милая прекрасная Леди! Я был поражен вами и восхищен. Возлагаю надежды что вы в здравии. Увидев эти прелестные цветы я подумал о вас!»
Ваш слуга на веки А.Товалли!
P.S Не вздумайте давать этому оболтусу ни чурри, он заломил двойную цену за доставку, сославшись на погоду. Кто воспитывает эту молодёжь ?»
Мои губы растянулись в улыбке. Это для меня! Цветы для меня! Запустив руку в карман кофты я нащупала монетки, ссыпав их мальчугану в ладонь, забрала у него цветы.
-Спасибо! – он широко улыбнулся.
– Это тебе спасибо! – распахнув дверь и впуская холодный воздух с вихрами снега, мальчуган убежал. Бросив мельком взгляд на то место, где обычно стояла машина охраны, я ее не увидела. Странно? Неужели меня перестали охранять?
Цветы источали тонкий почти неуловимый аромат. Белизна на фоне зелени резала глаза своей чистотой. У мистера Товалли не оказалось ни одной вазы, или чего-то похожего, но на кухне я нашла стеклянную банку. Вымыв ее до блеска, я наполнила сосуд водой и опустила туда цветы. Я не могла перестать улыбаться. Неся букет впереди себя, как кубок победителя, мне захотелось поставить его на рабочий стол, чтобы каждый войдя в магазин видел букет.
– Я не дарил тебе цветов, – произнес голос, преследующий меня в моих кошмарах. Банка выскользнула из онемевших пальцев и с грохотом разбилась, разнося вокруг меня воду и осколки. Я зажмурилась, сосредоточившись на своем сердцебиении. – Если ты их откроешь, я все еще буду тут! – насмешливо добавил Изи. Этого не может быть. Он не мог найти меня. Не мог приехать сюда. Где моя охрана? Почему никого нет?
– Это не ты, не ты, не ты! – шептала я, как молитву. – Как..как…– рядом с ним, я не могла даже говорить.
– Как я тебя нашел? – пришел на помощь Изи. – О-о-о, это было не менее увлекательно, чем наши с тобой развлечения.
– Ты… кому-то навредил? – смогла я задать вопрос.
– Как всегда слишком беспокоишься обо всех, кроме себя. Посмотри, здесь никого нет. Никто не пришел о тебе позаботиться. Потому что ты, ненормальная и никому не нужна, кроме меня.
