На лице Эдика появляется гримаса каких-то невыразимых чувств, и я спешу отойти к своей машине.
Куда бы поехать? Домой не хочется, может, сгонять в строительный гипермаркет? Похожу, подберу себе материалы для отделки новой квартиры...
Телефон звонит, высветив на экране незнакомый номер.
- Слушаю вас.
- Слушаешь? Вот и слушай внимательно, - раздается в трубке самодовольное жабье кваканье. - Денежки мои приготовила?
- Прекращай мне звонить, - рассерженно требую я. Мне хочется сказать ему пару ласковых, но я прикусываю язык. Вдруг это земноводное решило разговоры наши записывать, а потом еще и себя жертвой выставит.
- Ты не понимаешь, что ли, Чугун, всю серьезность твоей ситуевины? - пафосно отвечает Жабенко. - Учти, это мое первое предупреждение...
Дальше я слушать не собираюсь, отбиваю звонок и добавляю номер в черный список. Предупреждает он! Эх, надо бы мне его разговорчики позаписывать, а потом выставить ему обвинение в шантаже. Да только толку-то, все равно папочка отмажет...
Вздохнув, я звоню Катьке. Та сегодня тусуется в городе, а не на даче, поэтому мы с ней решаем погулять по вечернему центру, а потом завалиться в какую-нибудь кофейню.
Катька появляется через полчаса.
- Ну как там поиски психологини для нашей Дашки? - любопытствую я. С Дашкой я пока не общалась, а она, словно назло мне, завалила свою стену репостами глупых картинок с надписями вроде "Бьет - значит любит", "Когда я ему сказала, что пойду на танцы, он нежно ответил мне "Я тебе челюсть сломаю" и тому подобную ванильную ерунду, которую обожают лайкать девочки-подростки. Вперемешку с картинками свадебных платьев, букетов и прочей свадебной атрибутики.
- Пока не нашла, - разводит руками она. - Но поиск идет!
Мы часок гуляем, фланируя по набережной, болтаем, а потом сворачиваем в одну из кофеен.
- Кстати, у меня для тебя две новости, плохая и хорошая, - Катька с видом человека, готовящегося зачитать суровый приговор, сует руку в свой бездонный городской рюкзачок.
- Давай с плохой, - обреченно жму плечами я.
- Вот, держи, - на столик плюхается книжка в знакомой черно-серой обложке... Я откидываюсь на спинку стула с картинным стоном.
- Дашка передала, - кивает Катька. - Это вторая часть...
- Хорошую можешь не говорить, - догадываюсь я. Несмотря на сомнительную радость от Дашкиной заботы, на душе у меня теплеет. Дашка сердится-сердится, но вот, беспокоится за меня... хм, с Хайдом. Значит, скоро перестанет дуться.
- Помогает найти общий язык, с миллионером этим? - с невинным взглядом интересуется Катька.
- А ты как думаешь? - вопросом на вопрос отвечаю я.
- А я ничего не думаю, Настюх, - серьезно говорит Катька. - Что-то не очень-то ты на влюбленную похожа.
- Да я сама запуталась, Кать, - честно отвечаю я и рассказываю про Хайда. - Напрягают меня, если честно, эти его тараканы по поводу отца... И вообще, мне кажется, будет та же история, что с Димкой...
Называя имя своего бывшего бойфренда, того самого, последнего, с которым мы расстались со скандалом, удалением друг друга из соцсетей и занесением номеров в черный список.
Катька в курсе этой истории. Начиналось все "шоколадно". С Димой мы познакомились на одном из летних музыкальных фестивалей, он показался мне довольно привлекательным. Поначалу все было очень мило - неожиданные сюрпризы, приятные слова и восхищение моей фирмой - ах, я не такая, как все эти курицы-домохозяйки, не выпрашиваю шубы и подарки, такая независимая... Все это продолжалось ровно до того момента, как мы съехались. Тут-то и обнаружилось, что Дима обладал "железной логикой". Все мои плюсы внезапно поменяли знак на минус. Независимая я должна была по волшебству превратиться в фею домашнего очага, готовящую к приходу любимого затейливые ужины - ту самую оголтелую домохозяйку, которых, по его словам, он терпеть не мог. Стоило мне задержаться на работе, как начинался нескончаемый поток обид: не люблю, не забочусь, раз не жду с дымящимся ужином на сервированном столе. Потом к этому стали добавляться обиды на то, что я слишком много зарабатываю, и вообще бизнес не женское дело, настоящие женщины должны надраивать полы и наглаживать рубашки, а не шляться с мужиками под предлогом переговоров.
Все мои попытки предложить разумный компромисс - ужинать в кафе, заказывать на дом или, в конце концов, готовить вместе, разбивались об его упрямое желание превратить меня в "настоящую женщину".
В общем, на следующее утро после очередного такого мозговыноса, я собрала вещички и переехала на свою старую квартиру, которую мне хватило ума оплачивать даже переселившись к Диме.
- Ну, раз ты так чувствуешь, то забей на него, Чугунок, -- глубокомысленно выдает Катька, имея в виду Хайда. - Давай вот на него на книжке погадаем!
Я едва своим кофе не давлюсь. На первом курсе мы подружками часто занимались таким невинным развлечением. Меня охватывает легкая ностальгия.
- Слушай, если на этой книжке гадать, то точно ничего хорошего не выйдет!
Катька берет книжку и закатывает глаза к потолку.
- Выбирай страницу!
- Ладно... - я улыбаюсь и называю первые пришедшие на ум страницу и строку.
Катька ищет нужное место и читает тоном профессиональной шарлатанки:
"Моя внутренняя богиня испускает стон мучения и боли, сидя в своем шелковом платье в кресле, обивка которого повторяет узор, который я видела на его галстуке".
Затем мы обе прыскаем со смеху! Бог ты мой, мне ведь это еще читать, пусть и по диагонали...
- Давай еще что-нибудь.
- Ладно, - на меня нападает озорство. Гулять так гулять. Мы с Катькой долго задаем всякие ерундовые вопросы, стараясь истолковать "ответ". Кажется, все спросили - и вырастет ли курс рубля (внутренняя богиня оказалась в замешательстве), постирал ли наконец свои носки один из бывших одногруппников (попалась унылая электронная переписка), и будет ли когда-нибудь в нашем городе нормальный асфальт (в строке говорилось про шлепалку, из чего мы сделали неутешительный вывод, что обойдутся "заплатками" вместо ремонта).
Мои щеки уже болят от смеха, да и пора бы ехать домой, когда Катька неожиданно предлагает:
- Давай напоследок о том, что тебя сейчас больше всего волнует...
Я замираю. Первая мысль почему-то не о ремонте, не о шантажисте Жабенко, не о Дашкином женишке и даже не о том, что делать с Хайдом. Я вспоминаю об Эдике, и моя внутренняя хрюшка (ох, хорошо что она не богиня!) складывает копытца в жесте "ах, как романтично..."
Загадываю строку, и Катька добросовестно зачитывает мне описание порносцены с разбиванием героини на тысячу осколков. Неожиданно я слегка краснею.
- Вау, Чугунок, что ты там загадала, - интересуется Катька, но я оправдываюсь, что в кафешке душно. Я оплачиваю счет, забираю злосчастный роман и отправляюсь домой - утешаться чаем с кексиками под сериал. Однако после второй серии внутренний трудоголик во мне требует хотя бы разбора почтового ящика.
Увидев там приглашение на московскую выставку рекламных технологий, я решаю завтра скататься с Тиной на ее открытие.
Тина, как верный боевой конь, обещает быть в нужное время на вокзале. Я засыпаю, и мне снится Эдик, танцующий со мной чувственное танго в коридорчиках базы отдыха "Нижнеречье".
Эдик
Расставшись с так не вовремя появившейся Анечкой (честно говоря, при разговоре я еле сдерживал раздражение) , я добрался на вокзал, сел на нужный автобус и поехал к Пашкиным родителям, которые жили в сотне километров от Трехреченска в загородном доме под Торжком. Там подрастерявший весь свой энтузиазм Гавана должен был меня уже давно ждать. У меня, честно, настроение было не очень - так по-глупому сорвавшийся разговор с Настей, теперь вот опять сиди-гадай, как она ко мне относится...
Пашкин отец, предприниматель, еще в девяностых организовал небольшую контору по перевозке сельскохозяйственных продуктов в магазины и рестораны, чем нажил неплохой капитал. Пашкина мать - женщина спокойная и тихая, никогда не стремилась к гламурной жизни и в свое удовольствие занималась приусадебным хозяйством. Про садик перед их коттеджем даже в каком-то журнале по ландшафтному дизайну статью опубликовали, помнится.
Вообще, Глеб Иванович и тетя Аня производили впечатление людей далеких от разного рода авантюр и приключений. Общая суматоха вокруг неожиданно возникшего на горизонте наследства привлекала их мало. И на все Пашкины расспросы Глеб Иванович отвечал с улыбкой, не пытаясь воспринять происходящее всерьез.
- Вы кушайте, кушайте, мальчики, - тетя Аня заботливо подвинула нам две огромные миски с наваристым борщом, пока мы сидели за столом на веранде.
- Пап, ты дяди Ваниных друзей хорошо помнишь? - нетерпеливо поинтересовался Пашка.
- Ну, кое-кого помню, - ухмыльнулся Глеб Иванович, принимая от жены тарелку ароматного супа и хлеб.
- Кого - расскажи! - нетерпеливо потребовал Гавана.
- Сын, да плюнул бы ты на его наследство, честное слово, -- пренебрежительно хмыкнул его отец. - Слава богу, денег хватает, живем.
- Ну пап! - проныл Гавана.
Глеб Иванович хотел было что-то ответить, но отвлекся на телефонный звонок и, извинившись, отошел от стола.
- Сынок, ты бы к папе не приставал насчет дяди Вани, -- тихо посоветовала тетя Аня, подкладывая мне еще бутерброд. - Сам знаешь, они же так и не помирились, папа по этому поводу переживает, но виду не подает...
- А из-за чего они ссорились? - рискнул спросить я.
- А давно еще, перед тем как дядя Ваня на Кубу уехал. Молодые оба были, горячие, вот и рассорились - не брат ты мне, и все! Он потом специально фамилию жены взял, чтоб Глеба подразнить, -- вздохнула тетя Аня, не одобрявшая конфликта.
Вернувшись за стол, Глеб Иванович едва успел покончить со своей тарелкой супа, как Гавана снова атаковал его просьбами рассказать хоть что-нибудь.
- Ладно, ты ж упрямый, как твоя бабушка, -- сдался наконец пашкин отец.
Переглянувшись с тетей Аней, Глеб Иванович задумался на несколько минут, а потом начал перечислять имена и фамилии тех, кого сумел вспомнить, а тетя Аня иногда вставляла уточняющие комментарии. Я заметил, она много что помнила про друзей брата ее мужа. Пока Пашка перебивал отца, словно специально пытаясь сбить того с мысли, я достал блокнот с ручкой и принялся записывать все, что услышал.
Почти двухчасовые подробные расспросы не привели практически ни к чему ясному. Ни одного Меделяна среди названных друзей и знакомых не оказалось. Даже наша надежда - таинственный армянин, который присутствовал на дядиных похоронах, на деле оказался грузином по фамилии Барбарадзе. Да уж, на Меделяна совершенно не похоже. Пашка до последнего пытал отца и так и эдак, а я тщательно записывал все, что слышал. В итоге к моменту отъезда я набросал немаленький перечень фамилий с пояснениями о том, кем были вышеназванные люди, чем занимались и при каких обстоятельствах общались с Иваном Ивановичем Моралесом.
Ближе к ночи мы, несмотря на уговоры остаться переночевать, собрались восвояси и двинули на местный автовокзал.
По дороге я раздумывал над услышанным, а Пашка ныл и сокрушался, что не удалось узнать ничего конкретного. Честно сказать, я и не думал, что все будет просто, в отличие от Пашки, который был поражен первой же неудачей до глубины души и совсем скис.
- Так и знал, что ничего не выйдет! - ворчал он по дороге к автовокзалу, - дурацкие загадки, для кого они только придуманы. Где нам искать этого Меделяна? Может, речь шла вовсе и не о дядином друге? Родичи не вспомнили никого с подобной фамилией!
Возле автовокзала толпился народ. Перед зданием стояли проходящие автобусы на Москву и Питер. Из них выходили покурить и размяться помятые сонные пассажиры.
- Московский идет через Трехреченск? - поинтересовался Пашка у водителя.
- Идет, места есть, билеты в кассе бери, - ответил тот.
- А когда отправляется?
- Через двадцать минут.
Мы сели на одну из лавочек рядом с чьим-то огромным чемоданом. Пашка снова горестно вздохнул:
- Досада...
- Не думаю, - я вынул из кармана сложенный листок, развернул его и пробежался глазами по списку.
- Это что? - Гавана удивленно наклонился, вчитываясь в написанное.
- Я все записал. Все, что говорили твои родичи. И теперь у нас есть список друзей твоего дяди, правда, примерный и неполный.
- Толку-то с него, если в нем нет ни одного Меделяна.
- Погоди, давай вернемся к загадке. Если бы найти Меделяна было так просто, она бы звучала по-другому, ответ не был бы таким очевидным. Давай забудем про этого Меделяна и начнем гадать заново, с первой строки. "В гостях у друга будешь сыт и пьян..."
- И что теперь? Ищем друга, с которым дядя любил вместе выпить на досуге? - недоверчиво усмехнулся Гавана.
- Не знаю, - честно признался я, - все может быть. Но, давай сверимся с моим списком. Итак, один - Игорь Егорович Больцер, одноклассник твоего дяди, преподает химию в МГУ, думаю, он нам не подходит; Виктор Рубцов, с ним твой дядя служил, больше про него ничего не известно, Каверин Яков, сосед, спился, вроде бы, - так я перечислил еще несколько фамилий, а потом остановился, внимательно изучая человека под номером десять.
- Что? - нетерпеливо поинтересовался Гавана.
- Смотри, Крылов Семен Михайлович - одноклассник твоего дяди, после школы поступил в трехреченский кулинарный техникум, работал поваром.
- Ну конечно, кто еще накормит тебя и напоит досыта? Друг-повар! - гаркнул Пашка так громко, что лежащий по соседству чемодан рухнул со скамейки на асфальт.
- Поаккуратнее! - сделала нам замечание худая дама с длинным крючковатым носом и, подняв чемодан, пошла к автобусу, готовому к отправлению.
Оказавшись в автобусе, мы заняли последние места и просмотрели список до конца. Кандидатов на роль того-самого друга не прибавилось. Пашка, не медля, принялся звонить родителям и расспрашивать их про Семена Михайловича Крылова. Голос Пашкиного отца громко, что даже я услышал, посоветовал ему не маяться хренью и на часы посмотреть. Однако, уже на подъезде к Трехреченску, пашкин телефон разразился оглушительной музыкой.
- Да, мам, - схватил трубку Гавана и, послушав голос на том конце линии, просиял, - спасибо, мам! Это просто отлично! - потом, горящими глазами глядя на меня, объявил, - этот Крылов, никто иной, как владелец самого известного в Трехреченске ресторана "Крылоff"...
Похоже, в эту пашкину интригу я втянулся с головой, и теперь мной управляло не только желание получить необходимые деньги, но и азарт, непреодолимое желание разгадать пресловутую загадку. Несмотря на то, что последнее наше предположение казалось верным, я пока что не очень-то представлял, что с ним делать. Сами посудите, что нам нужно было делать? Отправиться в элитный ресторан, обратиться к его владельцу с дурацким вопросом напрямую и не сойти за городских сумасшедших? Да и вообще, лично я очень сильно сомневался в том, что нас вообще туда пустят, мы ж не олигархи какие-нибудь? А если и пустят, если даже мы каким-либо чудом доберемся до Семена Михайловича, то, что мы ему скажем?
Куда бы поехать? Домой не хочется, может, сгонять в строительный гипермаркет? Похожу, подберу себе материалы для отделки новой квартиры...
Телефон звонит, высветив на экране незнакомый номер.
- Слушаю вас.
- Слушаешь? Вот и слушай внимательно, - раздается в трубке самодовольное жабье кваканье. - Денежки мои приготовила?
- Прекращай мне звонить, - рассерженно требую я. Мне хочется сказать ему пару ласковых, но я прикусываю язык. Вдруг это земноводное решило разговоры наши записывать, а потом еще и себя жертвой выставит.
- Ты не понимаешь, что ли, Чугун, всю серьезность твоей ситуевины? - пафосно отвечает Жабенко. - Учти, это мое первое предупреждение...
Дальше я слушать не собираюсь, отбиваю звонок и добавляю номер в черный список. Предупреждает он! Эх, надо бы мне его разговорчики позаписывать, а потом выставить ему обвинение в шантаже. Да только толку-то, все равно папочка отмажет...
Вздохнув, я звоню Катьке. Та сегодня тусуется в городе, а не на даче, поэтому мы с ней решаем погулять по вечернему центру, а потом завалиться в какую-нибудь кофейню.
Катька появляется через полчаса.
- Ну как там поиски психологини для нашей Дашки? - любопытствую я. С Дашкой я пока не общалась, а она, словно назло мне, завалила свою стену репостами глупых картинок с надписями вроде "Бьет - значит любит", "Когда я ему сказала, что пойду на танцы, он нежно ответил мне "Я тебе челюсть сломаю" и тому подобную ванильную ерунду, которую обожают лайкать девочки-подростки. Вперемешку с картинками свадебных платьев, букетов и прочей свадебной атрибутики.
- Пока не нашла, - разводит руками она. - Но поиск идет!
Мы часок гуляем, фланируя по набережной, болтаем, а потом сворачиваем в одну из кофеен.
- Кстати, у меня для тебя две новости, плохая и хорошая, - Катька с видом человека, готовящегося зачитать суровый приговор, сует руку в свой бездонный городской рюкзачок.
- Давай с плохой, - обреченно жму плечами я.
- Вот, держи, - на столик плюхается книжка в знакомой черно-серой обложке... Я откидываюсь на спинку стула с картинным стоном.
- Дашка передала, - кивает Катька. - Это вторая часть...
- Хорошую можешь не говорить, - догадываюсь я. Несмотря на сомнительную радость от Дашкиной заботы, на душе у меня теплеет. Дашка сердится-сердится, но вот, беспокоится за меня... хм, с Хайдом. Значит, скоро перестанет дуться.
- Помогает найти общий язык, с миллионером этим? - с невинным взглядом интересуется Катька.
- А ты как думаешь? - вопросом на вопрос отвечаю я.
- А я ничего не думаю, Настюх, - серьезно говорит Катька. - Что-то не очень-то ты на влюбленную похожа.
- Да я сама запуталась, Кать, - честно отвечаю я и рассказываю про Хайда. - Напрягают меня, если честно, эти его тараканы по поводу отца... И вообще, мне кажется, будет та же история, что с Димкой...
Называя имя своего бывшего бойфренда, того самого, последнего, с которым мы расстались со скандалом, удалением друг друга из соцсетей и занесением номеров в черный список.
Катька в курсе этой истории. Начиналось все "шоколадно". С Димой мы познакомились на одном из летних музыкальных фестивалей, он показался мне довольно привлекательным. Поначалу все было очень мило - неожиданные сюрпризы, приятные слова и восхищение моей фирмой - ах, я не такая, как все эти курицы-домохозяйки, не выпрашиваю шубы и подарки, такая независимая... Все это продолжалось ровно до того момента, как мы съехались. Тут-то и обнаружилось, что Дима обладал "железной логикой". Все мои плюсы внезапно поменяли знак на минус. Независимая я должна была по волшебству превратиться в фею домашнего очага, готовящую к приходу любимого затейливые ужины - ту самую оголтелую домохозяйку, которых, по его словам, он терпеть не мог. Стоило мне задержаться на работе, как начинался нескончаемый поток обид: не люблю, не забочусь, раз не жду с дымящимся ужином на сервированном столе. Потом к этому стали добавляться обиды на то, что я слишком много зарабатываю, и вообще бизнес не женское дело, настоящие женщины должны надраивать полы и наглаживать рубашки, а не шляться с мужиками под предлогом переговоров.
Все мои попытки предложить разумный компромисс - ужинать в кафе, заказывать на дом или, в конце концов, готовить вместе, разбивались об его упрямое желание превратить меня в "настоящую женщину".
В общем, на следующее утро после очередного такого мозговыноса, я собрала вещички и переехала на свою старую квартиру, которую мне хватило ума оплачивать даже переселившись к Диме.
- Ну, раз ты так чувствуешь, то забей на него, Чугунок, -- глубокомысленно выдает Катька, имея в виду Хайда. - Давай вот на него на книжке погадаем!
Я едва своим кофе не давлюсь. На первом курсе мы подружками часто занимались таким невинным развлечением. Меня охватывает легкая ностальгия.
- Слушай, если на этой книжке гадать, то точно ничего хорошего не выйдет!
Катька берет книжку и закатывает глаза к потолку.
- Выбирай страницу!
- Ладно... - я улыбаюсь и называю первые пришедшие на ум страницу и строку.
Катька ищет нужное место и читает тоном профессиональной шарлатанки:
"Моя внутренняя богиня испускает стон мучения и боли, сидя в своем шелковом платье в кресле, обивка которого повторяет узор, который я видела на его галстуке".
Затем мы обе прыскаем со смеху! Бог ты мой, мне ведь это еще читать, пусть и по диагонали...
- Давай еще что-нибудь.
- Ладно, - на меня нападает озорство. Гулять так гулять. Мы с Катькой долго задаем всякие ерундовые вопросы, стараясь истолковать "ответ". Кажется, все спросили - и вырастет ли курс рубля (внутренняя богиня оказалась в замешательстве), постирал ли наконец свои носки один из бывших одногруппников (попалась унылая электронная переписка), и будет ли когда-нибудь в нашем городе нормальный асфальт (в строке говорилось про шлепалку, из чего мы сделали неутешительный вывод, что обойдутся "заплатками" вместо ремонта).
Мои щеки уже болят от смеха, да и пора бы ехать домой, когда Катька неожиданно предлагает:
- Давай напоследок о том, что тебя сейчас больше всего волнует...
Я замираю. Первая мысль почему-то не о ремонте, не о шантажисте Жабенко, не о Дашкином женишке и даже не о том, что делать с Хайдом. Я вспоминаю об Эдике, и моя внутренняя хрюшка (ох, хорошо что она не богиня!) складывает копытца в жесте "ах, как романтично..."
Загадываю строку, и Катька добросовестно зачитывает мне описание порносцены с разбиванием героини на тысячу осколков. Неожиданно я слегка краснею.
- Вау, Чугунок, что ты там загадала, - интересуется Катька, но я оправдываюсь, что в кафешке душно. Я оплачиваю счет, забираю злосчастный роман и отправляюсь домой - утешаться чаем с кексиками под сериал. Однако после второй серии внутренний трудоголик во мне требует хотя бы разбора почтового ящика.
Увидев там приглашение на московскую выставку рекламных технологий, я решаю завтра скататься с Тиной на ее открытие.
Тина, как верный боевой конь, обещает быть в нужное время на вокзале. Я засыпаю, и мне снится Эдик, танцующий со мной чувственное танго в коридорчиках базы отдыха "Нижнеречье".
Эдик
Расставшись с так не вовремя появившейся Анечкой (честно говоря, при разговоре я еле сдерживал раздражение) , я добрался на вокзал, сел на нужный автобус и поехал к Пашкиным родителям, которые жили в сотне километров от Трехреченска в загородном доме под Торжком. Там подрастерявший весь свой энтузиазм Гавана должен был меня уже давно ждать. У меня, честно, настроение было не очень - так по-глупому сорвавшийся разговор с Настей, теперь вот опять сиди-гадай, как она ко мне относится...
Пашкин отец, предприниматель, еще в девяностых организовал небольшую контору по перевозке сельскохозяйственных продуктов в магазины и рестораны, чем нажил неплохой капитал. Пашкина мать - женщина спокойная и тихая, никогда не стремилась к гламурной жизни и в свое удовольствие занималась приусадебным хозяйством. Про садик перед их коттеджем даже в каком-то журнале по ландшафтному дизайну статью опубликовали, помнится.
Вообще, Глеб Иванович и тетя Аня производили впечатление людей далеких от разного рода авантюр и приключений. Общая суматоха вокруг неожиданно возникшего на горизонте наследства привлекала их мало. И на все Пашкины расспросы Глеб Иванович отвечал с улыбкой, не пытаясь воспринять происходящее всерьез.
- Вы кушайте, кушайте, мальчики, - тетя Аня заботливо подвинула нам две огромные миски с наваристым борщом, пока мы сидели за столом на веранде.
- Пап, ты дяди Ваниных друзей хорошо помнишь? - нетерпеливо поинтересовался Пашка.
- Ну, кое-кого помню, - ухмыльнулся Глеб Иванович, принимая от жены тарелку ароматного супа и хлеб.
- Кого - расскажи! - нетерпеливо потребовал Гавана.
- Сын, да плюнул бы ты на его наследство, честное слово, -- пренебрежительно хмыкнул его отец. - Слава богу, денег хватает, живем.
- Ну пап! - проныл Гавана.
Глеб Иванович хотел было что-то ответить, но отвлекся на телефонный звонок и, извинившись, отошел от стола.
- Сынок, ты бы к папе не приставал насчет дяди Вани, -- тихо посоветовала тетя Аня, подкладывая мне еще бутерброд. - Сам знаешь, они же так и не помирились, папа по этому поводу переживает, но виду не подает...
- А из-за чего они ссорились? - рискнул спросить я.
- А давно еще, перед тем как дядя Ваня на Кубу уехал. Молодые оба были, горячие, вот и рассорились - не брат ты мне, и все! Он потом специально фамилию жены взял, чтоб Глеба подразнить, -- вздохнула тетя Аня, не одобрявшая конфликта.
Вернувшись за стол, Глеб Иванович едва успел покончить со своей тарелкой супа, как Гавана снова атаковал его просьбами рассказать хоть что-нибудь.
- Ладно, ты ж упрямый, как твоя бабушка, -- сдался наконец пашкин отец.
Переглянувшись с тетей Аней, Глеб Иванович задумался на несколько минут, а потом начал перечислять имена и фамилии тех, кого сумел вспомнить, а тетя Аня иногда вставляла уточняющие комментарии. Я заметил, она много что помнила про друзей брата ее мужа. Пока Пашка перебивал отца, словно специально пытаясь сбить того с мысли, я достал блокнот с ручкой и принялся записывать все, что услышал.
Почти двухчасовые подробные расспросы не привели практически ни к чему ясному. Ни одного Меделяна среди названных друзей и знакомых не оказалось. Даже наша надежда - таинственный армянин, который присутствовал на дядиных похоронах, на деле оказался грузином по фамилии Барбарадзе. Да уж, на Меделяна совершенно не похоже. Пашка до последнего пытал отца и так и эдак, а я тщательно записывал все, что слышал. В итоге к моменту отъезда я набросал немаленький перечень фамилий с пояснениями о том, кем были вышеназванные люди, чем занимались и при каких обстоятельствах общались с Иваном Ивановичем Моралесом.
Ближе к ночи мы, несмотря на уговоры остаться переночевать, собрались восвояси и двинули на местный автовокзал.
По дороге я раздумывал над услышанным, а Пашка ныл и сокрушался, что не удалось узнать ничего конкретного. Честно сказать, я и не думал, что все будет просто, в отличие от Пашки, который был поражен первой же неудачей до глубины души и совсем скис.
- Так и знал, что ничего не выйдет! - ворчал он по дороге к автовокзалу, - дурацкие загадки, для кого они только придуманы. Где нам искать этого Меделяна? Может, речь шла вовсе и не о дядином друге? Родичи не вспомнили никого с подобной фамилией!
Возле автовокзала толпился народ. Перед зданием стояли проходящие автобусы на Москву и Питер. Из них выходили покурить и размяться помятые сонные пассажиры.
- Московский идет через Трехреченск? - поинтересовался Пашка у водителя.
- Идет, места есть, билеты в кассе бери, - ответил тот.
- А когда отправляется?
- Через двадцать минут.
Мы сели на одну из лавочек рядом с чьим-то огромным чемоданом. Пашка снова горестно вздохнул:
- Досада...
- Не думаю, - я вынул из кармана сложенный листок, развернул его и пробежался глазами по списку.
- Это что? - Гавана удивленно наклонился, вчитываясь в написанное.
- Я все записал. Все, что говорили твои родичи. И теперь у нас есть список друзей твоего дяди, правда, примерный и неполный.
- Толку-то с него, если в нем нет ни одного Меделяна.
- Погоди, давай вернемся к загадке. Если бы найти Меделяна было так просто, она бы звучала по-другому, ответ не был бы таким очевидным. Давай забудем про этого Меделяна и начнем гадать заново, с первой строки. "В гостях у друга будешь сыт и пьян..."
- И что теперь? Ищем друга, с которым дядя любил вместе выпить на досуге? - недоверчиво усмехнулся Гавана.
- Не знаю, - честно признался я, - все может быть. Но, давай сверимся с моим списком. Итак, один - Игорь Егорович Больцер, одноклассник твоего дяди, преподает химию в МГУ, думаю, он нам не подходит; Виктор Рубцов, с ним твой дядя служил, больше про него ничего не известно, Каверин Яков, сосед, спился, вроде бы, - так я перечислил еще несколько фамилий, а потом остановился, внимательно изучая человека под номером десять.
- Что? - нетерпеливо поинтересовался Гавана.
- Смотри, Крылов Семен Михайлович - одноклассник твоего дяди, после школы поступил в трехреченский кулинарный техникум, работал поваром.
- Ну конечно, кто еще накормит тебя и напоит досыта? Друг-повар! - гаркнул Пашка так громко, что лежащий по соседству чемодан рухнул со скамейки на асфальт.
- Поаккуратнее! - сделала нам замечание худая дама с длинным крючковатым носом и, подняв чемодан, пошла к автобусу, готовому к отправлению.
Оказавшись в автобусе, мы заняли последние места и просмотрели список до конца. Кандидатов на роль того-самого друга не прибавилось. Пашка, не медля, принялся звонить родителям и расспрашивать их про Семена Михайловича Крылова. Голос Пашкиного отца громко, что даже я услышал, посоветовал ему не маяться хренью и на часы посмотреть. Однако, уже на подъезде к Трехреченску, пашкин телефон разразился оглушительной музыкой.
- Да, мам, - схватил трубку Гавана и, послушав голос на том конце линии, просиял, - спасибо, мам! Это просто отлично! - потом, горящими глазами глядя на меня, объявил, - этот Крылов, никто иной, как владелец самого известного в Трехреченске ресторана "Крылоff"...
Похоже, в эту пашкину интригу я втянулся с головой, и теперь мной управляло не только желание получить необходимые деньги, но и азарт, непреодолимое желание разгадать пресловутую загадку. Несмотря на то, что последнее наше предположение казалось верным, я пока что не очень-то представлял, что с ним делать. Сами посудите, что нам нужно было делать? Отправиться в элитный ресторан, обратиться к его владельцу с дурацким вопросом напрямую и не сойти за городских сумасшедших? Да и вообще, лично я очень сильно сомневался в том, что нас вообще туда пустят, мы ж не олигархи какие-нибудь? А если и пустят, если даже мы каким-либо чудом доберемся до Семена Михайловича, то, что мы ему скажем?
