Старалась не погружаться в политические интриги глубже необходимого. Мои знакомые по прежней жизни тоже не стремились обсуждать со мною политические расклады, ограничиваясь осторожным обменом накопившимися жизненными новостями и сплетнями. “Агатэ, помнишь её? Она ещё так гордилась своей тонкой талией, родила четверых и ужасно располнела. Я ей так сочувствую!” “Ирида овдовела и теперь её часто видят в обществе младшего дер Леорага”.
В ответных письмах я сожалела, что ничего такого же увлекательного написать не могу, так как много лет провела в отрыве от столь изысканного общества, и в моём глухом углу ничего интересного не происходило. И не происходит. Предупреждала, что поступила на службу императора Дамиана Дагрониса в качестве чтицы, и если они сочтут, что связь со мной может повредить их близким, то я не обижусь на прекращение переписки. Но, вот странность! никто переписку не прекратил. Больше того, я стала получать уже и подарки.
Присылаемые подарки подтвердили, что мои прежние знакомые действительно меня помнили. Ни одна не рискнула послать мне то, что можно было счесть оскорбительным подкупом – украшения или драгоценные камни. Нет, только милые дамские пустяки! Шёлковый шарф под цвет моих глаз, редкие травы и пряности, бактрийские кружева вместе с собственноручно изображённым рисунком модного в столице герцогства фасоном платья, где такие кружева используются, изящное зеркальце в серебряной рамке. Бытовые артефакты, что облегчат походную жизнь. Книги и свитки, “чтобы мне было что прочитать императору”.
Все дары тщательно проверялись Филипом, но наложенных проклятий или других неприятных сюрпризов обнаружено ни разу не было. Так что моё хозяйство, к радости Мары, постоянно пополнялось полезными и ценными вещами.
– Не вздумай отказываться, – предупредил меня Дамиан, когда я получила первый такой дар.
– Но мне нечем отдариваться.
– И не надо. Сам факт, что ты приняла подарок, уже милость с твоей стороны. Ты демонстрируешь этим своё расположение, а расположение особы, приближенной к императору, ценно само по себе. В будущем тебе иногда придётся возвращать полученное или сразу не давать возможность сделать подарок, демонстрируя мою немилость, но сейчас принимай всё. Обнадёживай. Только сообщай о подарках Филипу и мне.
– Чтобы он проверял, не опасны ли они?
– Не только. Мне интересно, насколько высоко они ценят твоё расположение, а значит, и возможность получить моё, – пояснил Дамиан и с усмешкой добавил, понюхав мешочек с травой. – Пока, похоже, не очень.
– Ты ничего не понимаешь! Ой, простите.
– Эви, наедине ты можешь обращаться ко мне на ты. Я ведь уже говорил тебе об этом.
Я предпочла сделать вид, что не услышала. Держать дистанцию с Дамианом с каждым днём становилось всё труднее, а надо было. Так что я предпочла построить фразу так, чтобы в ней не звучало ни “ты”, ни “вы”.
– Во-первых, Маргарис показала этим подарком, что помнит о моём увлечении зельеварением. Во-вторых, эта трава очень редкая, и такой мешочек стоит на вес золота!
– Вот как! Это действительно всё меняет. Род твоей Маргарис стоит взять на заметку. Сумели тонко продемонстрировать свою возможную лояльность, к тому же первыми. Значит, дорогая, на будущее не только сообщаешь о подношениях, но и даёшь мне или Филипу такие же пояснения для полноты картины.
– Хорошо
Из-за моей активной переписки комната, что отвели мне, больше походила на кабинет, чем спальню. Стоявшая там неприлично узкая кровать предназначалась, по видимому, слуге или камеристке знатного гостя или гостьи, которых селили в покоях, ныне занятых императором.
Когда после возращения из храма Очищающего Пламени, мне её выделили, то кровать собирались с извинениями заменить, но я отказалась. Очевидно было, что мои ночи по прежнему будут проходить в императорской спальне, а потому узость здешнего ложа особого значения не имела. Зато это экономило место и позволяло разместить в небольшой комнате дополнительную мебель – столик и бюро. За ним я теперь и проводило много времени. Писала письма, просматривала книги, подбирая тексты, что буду читать императору, делала в них пометки.
Возможно кого-то это и удивило, но я действительно исполняла обязанности чтицы: читала вслух императору и иногда его гостям. Дамиан говорил, что мой голос его успокаивает, а остальные, похоже, считали возможность послушать меня особой честью и привилегией. К тому же наступившее предзимье с размокшей землёй и постоянным унылым холодным дождём лишило всех большинства развлечений – ни повоевать, ни поохотиться, ни состязаний на улице не устроить. Так что моё чтение помогало заполнить время и хоть как-то отогнать скуку.
Меня же бесконечно радовала появившаяся собственная комната. Словно клетку, где меня держали до этого, приоткрыли и разрешили полетать в огороженном сетью пространстве. Далеко не улетишь, но хоть крылышки разомнёшь. Возможность перестать быть привязанной к императору тенью многого стоила. Место, где я вновь принадлежала только себе.
Теперь я могла спокойно ходить по замку, с достоинством глядя в глаза встреченным людям. Я больше не была безымянной любовницей, то ли пленницей, то ли трофеем, превратившись в придворную даму, занимающую достойную зависти многих должность.
У меня появилась ещё одна служанка, которой командовала Мара. Её привёз мне как подарок от супруги граф Финлис. Как написала в сопровождавшей подарок записке ниса Лария, девушка прекрасно разбиралась в новинках моды и должна была помочь мне с обновлением гардероба. Учитывая пожелания императора и моё новое положение придворной дамы, я не стала отказываться от предложенной помощи. Эмис, как звали горничную, заметно облегчила мою жизнь, не только тщательно следя за моими нарядами и причёской, но и взяв на себя переговоры с портнихами, которые зачастили ко мне по приказу Дамиана. Теперь, когда мы остановились на одном месте на месяц, а возможно и больше, император в приказном порядке велел мне обзавестись “достойными” платьями и “всем прочим”.
Благодаря Эмис мне приходилось тратить время только на примерку, что тоже утомляло изрядно, но куда больше его уходило бы, если бы мне пришлось ещё и выбирать ткани, объяснять требуемые фасоны, контролировать качество выполняемых работ. Послушав один раз её объяснение с портнихой по поводу первого заказанного платья, я малодушно махнула рукой и доверилась ей в этом полностью. Тем более, что этого первого раза мне хватило, чтобы понять – вкусу Эмис, в отличии от Мары, я могу полностью доверять. У моей верной служанки было множество достоинств, только представление о вкусе и элегантности среди них отсутствовало. В представлении Мары красиво – значит демонстративно дорого. К тому же, она, как и я, десять лет провела на краю Арджурии, куда столичные моды доходили с двадцатилетним опозданием. Эмис же, служившая супруге графа Финлиса, стратига Фанкирской фемы, была в курсе того, что нынче принято носить при герцогском дворе.
Когда я попыталась пригасить энтузиазм Эмис, которая поделилась со мной планами на приобретение “необходимых обновок”, император, услышавший наш спор, встал на её сторону.
– Эвелин, у твоей горничной рассудительности больше, чем у тебя. Она явно лучше знает, как должна быть одета моя... придворная дама. Не слушай свою скромную хозяйку и приобретай, всё, что считаешь нужным, – кивнул он ей.
Это стало для меня ещё одним подтверждением, что в ближайшее время мы не расстанемся. До окончания Арджурской компании моё место при императоре. Даже если он найдёт другую любовницу, от моей помощи он не откажется. Оказалось, что я могу быть полезной в некоторых вопросах почти как граф Финлис. Во всяком случае, по количеству адресатов мы вполне могли с ним сравниться.
Переписка со мной выглядела более безобидной, чем с ним, и позволяла без проблем отступить, ведь письма женщин со сплетнями и уверениями в вечной дружбе совсем не то, что общение с главой рода, принёсшего вассальную клятву захватчику.
Да, эти письма, казалось, не значили ничего серьёзного. В отличие от истории с дер Рубитас, эти дамы даже не упоминали о возможности мужчин их рода принести клятвы императору, но с каждым новым именем, занесённым в список, Дамиан выглядел всё более довольным.
– Они все уже допустили возможность моей победы. И смирились с ней, – торжествующе улыбнулся он, просматривая в очередной раз список дам половины знатнейших родов герцогства. – Когда я войду в Финлисс, они все придут на поклон Империи, и через тебя уже сейчас готовят для этого почву.
Я тоже так думала и ничего не имела против. Если наши письма уменьшат количество пролитой крови, то и хорошо. Тем более, что большинство этих дам не были моими врагами в прошлом.Мелкие интриги и сплетни, косые взгляды и пущенные обо мне слухи теперь, спустя десять лет и целую новую жизнь, которой стали для меня годы брака, казались такой мелочью!
К письму от ниса Бэзила Гарибада я не могла отнестись так же спокойно. Я узнала его почерк ещё до того, как прочитала подпись. У меня задрожали руки от внезапно ожившего страха, что внушал мне этот человек когда-то в прошлом.
– От кого письмо? – спросил наблюдавший за мной Дамиан.
Все полученные письма я читала только при нём чтобы избежать ненужных подозрений.
– От ниса Гарибада.
– Ниса? Не нисы? – и на мой кивок уточнил. – Поклонник из прошлого? Давай я сам письмо тебе прочитаю.
Возможно, он ожидал отговорок, но я отдала ему конверт с радостью. Мне неприятно было держать его в руках. Я не ожидала, что прошлые чувства так легко оживут.
– Драгоценнейшая ниса Эвелин, – прочитал Дамиан. – Слухи о вашем новом положении достигли моих ушей. Должен признаться, нисколько не удивлён, что ваше имя звучит нынче рядом с именем Дагрониса. Сами боги противятся тому, чтобы столь редкая жемчужина прозябала в медвежьем углу и приложили руку к тому, чтобы вы вновь заняли достойное вас место.
Читал Дамиан, а я словно вновь видела насмешливую улыбочку на губах Бэзила Гарибада, слышала его ленивую манеру растягивать слова.
– Издевается! – прошипела я.
– Думаешь? – оторвался от письма император, бросив на меня задумчивый взгляд. Не сказав больше ничего, продолжил чтение. – Я покорнейше прошу прощение за прежние недоразумения и надеюсь, что вы в вашем бесконечном милосердии с высоты нынешнего опыта простите мне тогдашнюю дерзкую настойчивость, с которой я пытался завоевать вашу благосклонность. Это лишь от свойственной мне тогда пылкости и восхищения вашим совершенством. Буду счастлив, если вы примите в качестве моих извинений в знак того, что прошлое осталось в прошлом, этот скромный дар.
При упоминании дара брови Дамиана недоумевающе выгнулись, он вновь взял в руки брошенный до этого конверт и извлёк из него сверкающий камень.
– Ого! Как это понимать? Он так тобой восхищается или оскорбление, нанесённое им тебе, столь велико?
Голос императора звучал спокойно и мягко, но я уже знала, как обманчиво это впечатление. Чем более сильные чувства он испытывал и чем более серьёзные решения принимал, тем спокойней выглядел.
– Если он кем и восхищается, мой император, то скорее вами. Прошло уже десять лет с тех пор, как мы виделись в последний раз, но вспомнил он о своём восхищении только сейчас, когда моё имя зазвучало рядом с вашим.
Дамиан никак не прокомментировал мои слова, а молча смотрел на меня, явно ожидая продолжения.
– А что касается оскорбления... Пожалуй, нет. Он преследовал меня своим вниманием, но границ не переходил. Не знаю, как далеко он зашёл бы, но за меня заступилась герцогиня и выдала замуж за дер Барри. Тогда он пугал меня, но сейчас, “с высоты нынешнего опыта”, – нервно хохотнула я, – понимаю, что он так ухаживал. В общей с вами манере – подкуп и шантаж, шантаж и подкуп.
Наверно, это напоминание о прошлом выбило меня из колеи, иначе я не посмела бы в таком тоне заговорить с императором. Я думала Дамиан возмутиться, но он отложил письмо и камень в сторону, подошёл ко мне и одной рукой крепко обнял за талию, а второй приподнял мне лицо и вгляделся в глаза.
– Он стал твоим любовником?
– Нет! Он не насильник, а я тогда была невинной девицей и слишком боялась его, чтобы уступить. Он внушал мне отвращение.
– В отличии от меня?
– В отличии от тебя, Дамиан, – подтвердила я.
Зачем отрицать очевидное?
Похоже, моих слов Дамиану показалось мало, и он поцеловал меня. Вначале осторожно, словно проверяя реакцию, а когда я охотно ответила, то страстно и жарко.
Какое-то время мы упоённо целовались, но когда я уже настроилась на ожидаемое продолжение, Дамиан отстранился и вновь вернулся к расспросам.
– Значит, для тебя я не такой, как он?
– Не такой, не такой. У тебя хватило совести не домогаться невинной девушки.
Дамиан вначале непонимающе моргнул, а потом сообразил:
– Ты про свою родственницу? Как её там, Зои, кажется?
– Про неё. Хотя да, вспомнила! – и я процитировала врезавшиеся мне в память слова. – С девственницами слишком много хлопот.
Мы по-прежнему стояли лицом к лицу, и я заметила, что Дамиан смутился.
– Не в этом дело. Просто она меня не заинтересовала. В отличии от тебя.
– Я должна почувствовать себя польщённой? И простить вас за тот вечер?
Не смогла сдержать неуместного упрёка, вновь вспомнив тот ужасный ужин. Думала, что император рассердиться или станет спорить. Но он поморщился:
– Да, начало получилось неудачным.
“Только начало?!” – хотелось воскликнуть мне, но я сумела сдержаться. Но что-то всё же, похоже, мелькнуло в моих глазах, потому что Дамиан начал оправдываться.
– Я не думал...
По запинке я догадалась, что дальше должно было прозвучать что-то типа “что ты задержишься так надолго”, но Дамиан растерянно и смущённо улыбнулся, и продолжил иначе:
– Я вообще тогда не думал. Увидел тебя и захотел.
Я ждала уточнения – чего именно захотел император, но уточнения не последовало.
– Ты не думай, Эви, я умею ухаживать красиво, но тогда времени на ухаживания всё равно не было, так что решил идти на штурм сразу.
– А потом?
– Что потом?
– Потом почему не проявили свои умения? – и уточнила, видя искренне непонимание на лице Дамиана. – Свои умения красиво ухаживать.
– А зачем?
Действительно!
Дамиан вновь притянул меня поближе и осыпал поцелуями лицо и шею, приговаривая между ними:
– Нам ведь и так хорошо. Если тебе что-то надо, ты только скажи.
Я положила ладонь ему на грудь и чуть отстранилась.
– Если хочешь исправить неудачное начало, дай слово, что отпустишь меня, когда я этого захочу.
Руки Дамиана крепко сжали мою талию. Он внимательно посмотрел на меня.
– Нет. Я не привык давать обещания, которые не смогу сдержать. Мы расстанемся, когда я этого захочу.
Я опустила ресницы, пряча взгляд. Во-всяком случае, император честен.
Дамиан крепко обнял меня, а я, желая избежать поцелуев, прижалась лицом к его груди. Он уткнулся лицом мне в макушку, вдохнул запах волос. Когда заговорил вновь, то в голосе его послышалась усмешка:
– Знаешь, думаю, твой Гарибад прав.
– Он не мой!
– Не важно. В главном он прав. Это сами боги привели меня в твоё поместье. Бог-Воин решил наградить меня за всё таким ценным ...
В ответных письмах я сожалела, что ничего такого же увлекательного написать не могу, так как много лет провела в отрыве от столь изысканного общества, и в моём глухом углу ничего интересного не происходило. И не происходит. Предупреждала, что поступила на службу императора Дамиана Дагрониса в качестве чтицы, и если они сочтут, что связь со мной может повредить их близким, то я не обижусь на прекращение переписки. Но, вот странность! никто переписку не прекратил. Больше того, я стала получать уже и подарки.
Присылаемые подарки подтвердили, что мои прежние знакомые действительно меня помнили. Ни одна не рискнула послать мне то, что можно было счесть оскорбительным подкупом – украшения или драгоценные камни. Нет, только милые дамские пустяки! Шёлковый шарф под цвет моих глаз, редкие травы и пряности, бактрийские кружева вместе с собственноручно изображённым рисунком модного в столице герцогства фасоном платья, где такие кружева используются, изящное зеркальце в серебряной рамке. Бытовые артефакты, что облегчат походную жизнь. Книги и свитки, “чтобы мне было что прочитать императору”.
Все дары тщательно проверялись Филипом, но наложенных проклятий или других неприятных сюрпризов обнаружено ни разу не было. Так что моё хозяйство, к радости Мары, постоянно пополнялось полезными и ценными вещами.
– Не вздумай отказываться, – предупредил меня Дамиан, когда я получила первый такой дар.
– Но мне нечем отдариваться.
– И не надо. Сам факт, что ты приняла подарок, уже милость с твоей стороны. Ты демонстрируешь этим своё расположение, а расположение особы, приближенной к императору, ценно само по себе. В будущем тебе иногда придётся возвращать полученное или сразу не давать возможность сделать подарок, демонстрируя мою немилость, но сейчас принимай всё. Обнадёживай. Только сообщай о подарках Филипу и мне.
– Чтобы он проверял, не опасны ли они?
– Не только. Мне интересно, насколько высоко они ценят твоё расположение, а значит, и возможность получить моё, – пояснил Дамиан и с усмешкой добавил, понюхав мешочек с травой. – Пока, похоже, не очень.
– Ты ничего не понимаешь! Ой, простите.
– Эви, наедине ты можешь обращаться ко мне на ты. Я ведь уже говорил тебе об этом.
Я предпочла сделать вид, что не услышала. Держать дистанцию с Дамианом с каждым днём становилось всё труднее, а надо было. Так что я предпочла построить фразу так, чтобы в ней не звучало ни “ты”, ни “вы”.
– Во-первых, Маргарис показала этим подарком, что помнит о моём увлечении зельеварением. Во-вторых, эта трава очень редкая, и такой мешочек стоит на вес золота!
– Вот как! Это действительно всё меняет. Род твоей Маргарис стоит взять на заметку. Сумели тонко продемонстрировать свою возможную лояльность, к тому же первыми. Значит, дорогая, на будущее не только сообщаешь о подношениях, но и даёшь мне или Филипу такие же пояснения для полноты картины.
– Хорошо
Прода от 31.03.2026, 12:20
ГЛАВА 2
Из-за моей активной переписки комната, что отвели мне, больше походила на кабинет, чем спальню. Стоявшая там неприлично узкая кровать предназначалась, по видимому, слуге или камеристке знатного гостя или гостьи, которых селили в покоях, ныне занятых императором.
Когда после возращения из храма Очищающего Пламени, мне её выделили, то кровать собирались с извинениями заменить, но я отказалась. Очевидно было, что мои ночи по прежнему будут проходить в императорской спальне, а потому узость здешнего ложа особого значения не имела. Зато это экономило место и позволяло разместить в небольшой комнате дополнительную мебель – столик и бюро. За ним я теперь и проводило много времени. Писала письма, просматривала книги, подбирая тексты, что буду читать императору, делала в них пометки.
Возможно кого-то это и удивило, но я действительно исполняла обязанности чтицы: читала вслух императору и иногда его гостям. Дамиан говорил, что мой голос его успокаивает, а остальные, похоже, считали возможность послушать меня особой честью и привилегией. К тому же наступившее предзимье с размокшей землёй и постоянным унылым холодным дождём лишило всех большинства развлечений – ни повоевать, ни поохотиться, ни состязаний на улице не устроить. Так что моё чтение помогало заполнить время и хоть как-то отогнать скуку.
Меня же бесконечно радовала появившаяся собственная комната. Словно клетку, где меня держали до этого, приоткрыли и разрешили полетать в огороженном сетью пространстве. Далеко не улетишь, но хоть крылышки разомнёшь. Возможность перестать быть привязанной к императору тенью многого стоила. Место, где я вновь принадлежала только себе.
Теперь я могла спокойно ходить по замку, с достоинством глядя в глаза встреченным людям. Я больше не была безымянной любовницей, то ли пленницей, то ли трофеем, превратившись в придворную даму, занимающую достойную зависти многих должность.
У меня появилась ещё одна служанка, которой командовала Мара. Её привёз мне как подарок от супруги граф Финлис. Как написала в сопровождавшей подарок записке ниса Лария, девушка прекрасно разбиралась в новинках моды и должна была помочь мне с обновлением гардероба. Учитывая пожелания императора и моё новое положение придворной дамы, я не стала отказываться от предложенной помощи. Эмис, как звали горничную, заметно облегчила мою жизнь, не только тщательно следя за моими нарядами и причёской, но и взяв на себя переговоры с портнихами, которые зачастили ко мне по приказу Дамиана. Теперь, когда мы остановились на одном месте на месяц, а возможно и больше, император в приказном порядке велел мне обзавестись “достойными” платьями и “всем прочим”.
Благодаря Эмис мне приходилось тратить время только на примерку, что тоже утомляло изрядно, но куда больше его уходило бы, если бы мне пришлось ещё и выбирать ткани, объяснять требуемые фасоны, контролировать качество выполняемых работ. Послушав один раз её объяснение с портнихой по поводу первого заказанного платья, я малодушно махнула рукой и доверилась ей в этом полностью. Тем более, что этого первого раза мне хватило, чтобы понять – вкусу Эмис, в отличии от Мары, я могу полностью доверять. У моей верной служанки было множество достоинств, только представление о вкусе и элегантности среди них отсутствовало. В представлении Мары красиво – значит демонстративно дорого. К тому же, она, как и я, десять лет провела на краю Арджурии, куда столичные моды доходили с двадцатилетним опозданием. Эмис же, служившая супруге графа Финлиса, стратига Фанкирской фемы, была в курсе того, что нынче принято носить при герцогском дворе.
Когда я попыталась пригасить энтузиазм Эмис, которая поделилась со мной планами на приобретение “необходимых обновок”, император, услышавший наш спор, встал на её сторону.
– Эвелин, у твоей горничной рассудительности больше, чем у тебя. Она явно лучше знает, как должна быть одета моя... придворная дама. Не слушай свою скромную хозяйку и приобретай, всё, что считаешь нужным, – кивнул он ей.
Это стало для меня ещё одним подтверждением, что в ближайшее время мы не расстанемся. До окончания Арджурской компании моё место при императоре. Даже если он найдёт другую любовницу, от моей помощи он не откажется. Оказалось, что я могу быть полезной в некоторых вопросах почти как граф Финлис. Во всяком случае, по количеству адресатов мы вполне могли с ним сравниться.
Переписка со мной выглядела более безобидной, чем с ним, и позволяла без проблем отступить, ведь письма женщин со сплетнями и уверениями в вечной дружбе совсем не то, что общение с главой рода, принёсшего вассальную клятву захватчику.
Да, эти письма, казалось, не значили ничего серьёзного. В отличие от истории с дер Рубитас, эти дамы даже не упоминали о возможности мужчин их рода принести клятвы императору, но с каждым новым именем, занесённым в список, Дамиан выглядел всё более довольным.
– Они все уже допустили возможность моей победы. И смирились с ней, – торжествующе улыбнулся он, просматривая в очередной раз список дам половины знатнейших родов герцогства. – Когда я войду в Финлисс, они все придут на поклон Империи, и через тебя уже сейчас готовят для этого почву.
Я тоже так думала и ничего не имела против. Если наши письма уменьшат количество пролитой крови, то и хорошо. Тем более, что большинство этих дам не были моими врагами в прошлом.Мелкие интриги и сплетни, косые взгляды и пущенные обо мне слухи теперь, спустя десять лет и целую новую жизнь, которой стали для меня годы брака, казались такой мелочью!
К письму от ниса Бэзила Гарибада я не могла отнестись так же спокойно. Я узнала его почерк ещё до того, как прочитала подпись. У меня задрожали руки от внезапно ожившего страха, что внушал мне этот человек когда-то в прошлом.
– От кого письмо? – спросил наблюдавший за мной Дамиан.
Все полученные письма я читала только при нём чтобы избежать ненужных подозрений.
– От ниса Гарибада.
– Ниса? Не нисы? – и на мой кивок уточнил. – Поклонник из прошлого? Давай я сам письмо тебе прочитаю.
Прода от 03.04.2026, 08:04
Возможно, он ожидал отговорок, но я отдала ему конверт с радостью. Мне неприятно было держать его в руках. Я не ожидала, что прошлые чувства так легко оживут.
– Драгоценнейшая ниса Эвелин, – прочитал Дамиан. – Слухи о вашем новом положении достигли моих ушей. Должен признаться, нисколько не удивлён, что ваше имя звучит нынче рядом с именем Дагрониса. Сами боги противятся тому, чтобы столь редкая жемчужина прозябала в медвежьем углу и приложили руку к тому, чтобы вы вновь заняли достойное вас место.
Читал Дамиан, а я словно вновь видела насмешливую улыбочку на губах Бэзила Гарибада, слышала его ленивую манеру растягивать слова.
– Издевается! – прошипела я.
– Думаешь? – оторвался от письма император, бросив на меня задумчивый взгляд. Не сказав больше ничего, продолжил чтение. – Я покорнейше прошу прощение за прежние недоразумения и надеюсь, что вы в вашем бесконечном милосердии с высоты нынешнего опыта простите мне тогдашнюю дерзкую настойчивость, с которой я пытался завоевать вашу благосклонность. Это лишь от свойственной мне тогда пылкости и восхищения вашим совершенством. Буду счастлив, если вы примите в качестве моих извинений в знак того, что прошлое осталось в прошлом, этот скромный дар.
При упоминании дара брови Дамиана недоумевающе выгнулись, он вновь взял в руки брошенный до этого конверт и извлёк из него сверкающий камень.
– Ого! Как это понимать? Он так тобой восхищается или оскорбление, нанесённое им тебе, столь велико?
Голос императора звучал спокойно и мягко, но я уже знала, как обманчиво это впечатление. Чем более сильные чувства он испытывал и чем более серьёзные решения принимал, тем спокойней выглядел.
– Если он кем и восхищается, мой император, то скорее вами. Прошло уже десять лет с тех пор, как мы виделись в последний раз, но вспомнил он о своём восхищении только сейчас, когда моё имя зазвучало рядом с вашим.
Дамиан никак не прокомментировал мои слова, а молча смотрел на меня, явно ожидая продолжения.
– А что касается оскорбления... Пожалуй, нет. Он преследовал меня своим вниманием, но границ не переходил. Не знаю, как далеко он зашёл бы, но за меня заступилась герцогиня и выдала замуж за дер Барри. Тогда он пугал меня, но сейчас, “с высоты нынешнего опыта”, – нервно хохотнула я, – понимаю, что он так ухаживал. В общей с вами манере – подкуп и шантаж, шантаж и подкуп.
Наверно, это напоминание о прошлом выбило меня из колеи, иначе я не посмела бы в таком тоне заговорить с императором. Я думала Дамиан возмутиться, но он отложил письмо и камень в сторону, подошёл ко мне и одной рукой крепко обнял за талию, а второй приподнял мне лицо и вгляделся в глаза.
– Он стал твоим любовником?
– Нет! Он не насильник, а я тогда была невинной девицей и слишком боялась его, чтобы уступить. Он внушал мне отвращение.
– В отличии от меня?
– В отличии от тебя, Дамиан, – подтвердила я.
Зачем отрицать очевидное?
Похоже, моих слов Дамиану показалось мало, и он поцеловал меня. Вначале осторожно, словно проверяя реакцию, а когда я охотно ответила, то страстно и жарко.
Какое-то время мы упоённо целовались, но когда я уже настроилась на ожидаемое продолжение, Дамиан отстранился и вновь вернулся к расспросам.
– Значит, для тебя я не такой, как он?
– Не такой, не такой. У тебя хватило совести не домогаться невинной девушки.
Дамиан вначале непонимающе моргнул, а потом сообразил:
– Ты про свою родственницу? Как её там, Зои, кажется?
– Про неё. Хотя да, вспомнила! – и я процитировала врезавшиеся мне в память слова. – С девственницами слишком много хлопот.
Мы по-прежнему стояли лицом к лицу, и я заметила, что Дамиан смутился.
– Не в этом дело. Просто она меня не заинтересовала. В отличии от тебя.
– Я должна почувствовать себя польщённой? И простить вас за тот вечер?
Не смогла сдержать неуместного упрёка, вновь вспомнив тот ужасный ужин. Думала, что император рассердиться или станет спорить. Но он поморщился:
– Да, начало получилось неудачным.
“Только начало?!” – хотелось воскликнуть мне, но я сумела сдержаться. Но что-то всё же, похоже, мелькнуло в моих глазах, потому что Дамиан начал оправдываться.
– Я не думал...
По запинке я догадалась, что дальше должно было прозвучать что-то типа “что ты задержишься так надолго”, но Дамиан растерянно и смущённо улыбнулся, и продолжил иначе:
– Я вообще тогда не думал. Увидел тебя и захотел.
Я ждала уточнения – чего именно захотел император, но уточнения не последовало.
– Ты не думай, Эви, я умею ухаживать красиво, но тогда времени на ухаживания всё равно не было, так что решил идти на штурм сразу.
– А потом?
– Что потом?
– Потом почему не проявили свои умения? – и уточнила, видя искренне непонимание на лице Дамиана. – Свои умения красиво ухаживать.
– А зачем?
Действительно!
Дамиан вновь притянул меня поближе и осыпал поцелуями лицо и шею, приговаривая между ними:
– Нам ведь и так хорошо. Если тебе что-то надо, ты только скажи.
Я положила ладонь ему на грудь и чуть отстранилась.
– Если хочешь исправить неудачное начало, дай слово, что отпустишь меня, когда я этого захочу.
Руки Дамиана крепко сжали мою талию. Он внимательно посмотрел на меня.
– Нет. Я не привык давать обещания, которые не смогу сдержать. Мы расстанемся, когда я этого захочу.
Я опустила ресницы, пряча взгляд. Во-всяком случае, император честен.
Дамиан крепко обнял меня, а я, желая избежать поцелуев, прижалась лицом к его груди. Он уткнулся лицом мне в макушку, вдохнул запах волос. Когда заговорил вновь, то в голосе его послышалась усмешка:
– Знаешь, думаю, твой Гарибад прав.
– Он не мой!
– Не важно. В главном он прав. Это сами боги привели меня в твоё поместье. Бог-Воин решил наградить меня за всё таким ценным ...
