– Как любопытно, – прокомментировал император. – Она хотела мне что-то передать?
– Нет. Этот нюанс моего визита должен был оставаться для вас тайной. Но я не могу обманывать императора, – патетично заявил Гарибад и с показным почтение склонил голову перед Дамианом.
– Браво, Бэзил, – хлопнул в ладоши стоявший до этого в стороне граф Финлис. – Предавать сразу двоих правителей, да ещё так легко признаваться в этом – я в восхищении! Вы истинный представитель вашего рода!
– Ничего, Константис, когда-нибудь и у тебя это получится! – похлопал по плечу графа Гарибад. – Предать один раз у тебя уже получилось. И так вовремя, что даже я позавидовал.
Граф Финлис вспыхнул, но сдержался. Только скрипнул зубами.
– Я всегда буду помнить, что граф стал первым арджурцем, обновившим вассальные клятвы Империи. Но у вас ещё есть шанс занять достойное место рядом с императорским троном. Впрочем, об этом не стоит говорить на голодный желудок. Приглашаю вас разделить со мной ужин, – и Дамиан предложил мне руку, чтобы провести в распахнувшиеся двери малой столовой.
Теперь, после слов Бэзила, стало понятно, почему круг гостей этого ужина столь узок. Из дам была только я. Похоже, визит его должен был быть окутан тайной. Сохранить его полностью в секрете невозможно, но знать детали встречи главы рода Гарибад и императора смогут немногие.
За столом ничего важного не обсуждали. Мне пришлось поддерживать светский разговор и создавать лёгкую атмосферу сразу за всех отсутствующих дам, но благодаря талантам Гарибада и галантной вежливости графа Финлиса я справилась.
Незадолго до того момента, когда этикет позволял мне покинуть ужин и оставить мужчин, Гарибад вновь обратился ко мне с неожиданными словами:
– Эвелин, я помню, как вы любили музыку, и мне захотелось порадовать вас. Вы позволите, Ваше Величество, моему менестрелю исполнить несколько песен для нисы?
Я видела, что Дамиан удивился. Вспомнила, что Бэзил Гарибад отличался изысканным вкусом и стремился иметь рядом с собой только лучшее, или, по-крайнем мере, редкое. Потому выбранный им музыкант наверняка хорош. Дамиан почему-то не ответил сразу на просьбу Гарибада, и я умоляюще посмотрела на него.
– Я так давно не слышала хорошей музыки...
– Как я могу отказать прекрасной нисе? – пожал плечами император. – Впрочем, я тоже с удовольствием послушаю вашего менестреля.
Менестрелем оказался мужчина среднего роста, примерно моего возраста, больше похожий на воина скупой точностью движений и внимательным взглядом. Он не отличался какой-то особой красотой, но стоило зазвучать глубокому сильному голосу, как его лицо преобразилось, став невыразимо привлекательным.
Я действительно давно не слышала такого прекрасного голоса и не менее искусного владения инструментом. Баллада о любви рыцаря и нежной девы мне была незнакома, и это заставляло ещё внимательней вслушиваться в слова, написанные неплохим поэтом.
Когда песня отзвучала, похлопала музыканту не только я, но и император. По кивку Дамиана менестрель вновь прикоснулся к струнам, и моё сердце на миг замерло, а потом забилось быстрей. Я узнала мелодию и, едва зазвучали слова, словно перенеслась в прошлое.
Эту незатейливую песенку очень любила принцесса Юлиана, и песня звучала в мой последний год в герцогском дворце едва ли не каждый день, так что под конец печальная история любви пастушки и рыцаря чаще вызывала или смех, или досаду.
Но сейчас я словно ощутила аромат роз, который всегда сопровождал принцессу, увидела сияние безоблачного неба, почувствовала себя вновь той юной счастливицей, которая верит в то, что чудеса случаются.
Сладкая щемящая боль ностальгии по прошедшей юности и исчезнувшему счастью едва не вызвала слёзы, но зазвучавшая следом другая, бойкая и весёлая песня помогла сдержаться. Эта мелодия заставляла нас тогда пускаться в пляс, если звучала в покоях принцессы, где никто посторонний не мог видеть наше нарушающее этикет веселье, или улыбаться и пальцами отбивать ритм, если мы наслаждались музыкой на людях. Вот и сейчас я не могла сдержать улыбки. В моих ушах вновь звучал счастливый смех моих утраченных подруг.
– Ниса Эвелин, наш гость наверняка не может оставаться здесь долго, – прервал волшебные чары Дамиан, когда менестрель допел третью песню.
Я не сразу сообразила, что император намекает на то, что мне, как даме, пора их покинуть, дав возможность продолжить переговоры за бокалом с вином. Мне хотелось бы ещё послушать музыканта, но пришлось покорно подняться и направиться к выходу.
Проходя мимо Гарибада, я на миг задержалась:
– Спасибо, Бэзил.
– Тогда в знак мира позвольте вашу ручку, ниса, – усмехнулся он.
– Ну, если только в знак мира, – со смешком я протянула ему ладонь, думая, что он лишь изобразит поцелуй.
Бэзил прикоснулся осторожно, как к фарфоровой, и поцеловал кончики моих пальцев.
Мужчины проводили взглядом стройную фигуру.
– Ловко вы, Бэзил, – со странной интонацией произнёс граф Финлис. – Несколько песен – и вы по-настоящему прощены.
– Когда-то, Константис, я всерьёз собирался завоевать её сердце и изучил всё, что может порадовать нису Эвелин.
Обращался Гарибад к Финлису, но смотрел при этом на императора.
– Но вам это не помогло, – с лёгкой насмешкой заметил граф.
– Увы! Или, может быть, к счастью – не сложилось, – пожал плечами Гарибад.
– И вы до сих пор помните?
– У меня прекрасная память, Ваше Величество. Помню всё, что даже кажется уже ненужным. Знания карман не тянут, а всегда могут пригодиться. Как сейчас.
– И вы готовы поделиться накопленным? – спросил Филип, бросив короткий взгляд на императора.
– Зачем это нужно, когда крепость уже завоевана? – фыркнул Алексис Комин. – Разве что Филип имел в виду что-нибудь более полезное из ваших бездонных запасов знаний.
– Завоевана…– по губам Гарибада скользнула улыбка. – Женское сердце что птичка на ветке. Сейчас она здесь, радует тебя трелями, а через мгновение – вспорхнула и исчезла в небе. Чтобы она тебе радовала дольше, надо постоянно подбрасывать зёрна в кормушку. А что касается полезных Филипу сведений, то я готов ими делиться, но, как понимаете, не бескорыстно.
– А какую плату вы, Бэзил, потребуете, если я попрошу на время уступить мне вашего менестреля? – поспешил спросить граф Финлис и пояснил. – Хочу порадовать жену,
– О, это уже не ко мне. Я ведь подарил его нисе Эвелин, так что теперь она решает.
– Уверен, ниса Эвелин не будет против того, чтобы поделиться с подругой, – сказал император. – Можете его забирать прямо сегодня, когда отправитесь домой.
– Похоже, вам нравится дёргать тигра за усы, Бэзил, – насмешливо протянул имя гостя провожавший его Комин.
– Для вас - нис Гарибад. Не обижайтесь, Комин. По имени я позволяю обращаться к себе немногим.
– Вот-вот. Император это заметил, – хохотнул Алексис Комин. – Его явно от этого передёргивало. Стоило ли ради улыбки нисы раздражать Дагрониса?
– Пожалуй, тут обратный мотив. Ради раздражения императора я вызывал улыбку нисы.
– Тогда тем более не понимаю.
– Прежде чем выбирать сторону, предпочитаю заранее выяснить, насколько хладнокровен сюзерен. А то характер у меня сложный, и репутация у Гарибадов как вассалов тоже не ахти. Вдруг перейду на вашу сторону, а меня потом испепелят из-за неудачной шутки. Но вижу, ваш император достаточно владеет собой, чтобы этого не опасаться.
Встреча с Гарибадом, песня менестреля растревожили память и, оставшись одна в своей комнате, я невольно погрузилась в прошлое. Вспомнилась почему-то наша последняя перед моим замужеством встреча с Бэзилом наедине.
Он держал меня тогда на крючке страха за Мару. Если за меня ещё было кому заступиться, да и общественное мнение осудило бы явную обиду, нанесённую благородной девице, то за служанку не вступился бы никто. Даже её исчезновение никого бы не встревожило. Кроме меня.
Потому я послушно отправилась в дальний конец парка, где в беседке у грота меня ждал Бэзил Гарибад. Здесь мало кто бывал, и свидетелей у нашего свидания не должно было появиться. Это добавляло мне неуверенности, и Гарибад, конечно же, это заметил.
– Эвелин, не бойтесь. Проходите, располагайтесь, – широким жестом пригласил он меня в беседку. – Вам ничего не грозит! Я всего лишь хочу накормить вас и поговорить. Вы ведь не думаете, что я могу напасть на вас? Лучшую ученицу нисы Риды?
Напоминание о том, что я хорошо владею женской магией и Гарибад об этом прекрасно знает, придало мне уверенности. Он не прикоснётся ко мне, если только я сама этого не позволю. А я не позволю!
Подбодрённая этой мыслью, я прошла в беседку и присела на мраморную скамью напротив Гарибада. Тот поднял с пола корзину, открыл её и принялся расставлять на плоском камне, игравшем в беседке роль стола, подготовленные слугами блюда и бокалы.
– Вы позвали меня сюда, чтобы накормить?
– И поговорить. Но покормить в первую очередь. Вы всегда были нежной и хрупкой барышней, а в последнее время и вовсе пугаете меня своим почти призрачным видом. Мне начинает казаться, что вы в любой момент развоплотитесь, как видение Лунной Девы. Успокоюсь, только когда увижу, как вы едите этот кусочек языка, – усмехаясь, сказал Гарибад, вкладывая мне в руку кусок хлеба с тонким ломтем какого-то мяса.
Из-за тогдашних переживаний я действительно почти перестала есть, и здесь, в беседке на свежем воздухе, в отсутствии любопытных взглядов, что преследовали меня во дворце, аппетит мой внезапно проснулся, и присутствие Гарибада этому не помешало.
Увидев это, Гарибад довольно улыбнулся и, как заботливый дядюшка, принялся подкладывать мне на тарелку “самые вкусные кусочки”.
– Не волнуйтесь, Эвелин, это самое слабое вино из моих запасов, – сказал он, извлекая из казавшейся бездонной корзины бутылку вина. – К тому же я велел разбавить его водой. Так что можете его пить, не опасаясь.
Я не стала с ним спорить, решив, что от пары глотков ничего страшного не случится. Он принялся разливать вино в бокалы, и мне показалось, что камень на его перстне вдруг замерцал. Я подумала, что солнечный свет так необычно играет на гранях, но так как заполнять молчание чем-то надо, то сказала:
– Как ярко сверкает камень на вашем перстне. Тоже, наверно, какая-то редкость?
Любовь Гарибада к собиранию всяческих редкостей была постоянной темой шуток во дворце. Сейчас я подозревала, что и его тогдашний интерес ко мне был вызван той же причиной - хотелось включить в свою коллекцию безродную сироту, воспитанную как принцесса.
– Сверкает?.. – задумчиво протянул Гарибад и бросил взгляд на привлёкшее моё внимание кольцо. – Этот?
Он провёл рукой над своим, а потом и моим бокалами, и камень засветился ярче. Стало понятно, что солнечные блики не причём. Свет исходил от кольца.
Гарибад нахмурился и окунул камень в свой бокал. Вынул и, подняв руку, внимательно всмотрелся в перстень. Я не могла видеть обращённый к нему камень, но, судя по продолжавшему хмуриться Гарибаду, ничего хорошего он не увидел.
– Нас хотели отравить? – спросила я, догадавшись, что это кольцо-артефакт.
– Не совсем... Это афродизиак, – и не давая дальнейших пояснений, вскочил на ноги.
Он выплеснул налитое из бокалов, вылил и бросил в траву у беседки бутылку, торопливо побросал в корзину выставленные ранее блюда, не заботясь о том, что всё перепутается. Мне было немного жаль булочки и сыр, которые я не успела попробовать.
Видя, как я провожаю исчезающую еду грустным взглядом, Гарибад пояснил:
– Мало ли, остальное тоже может быть отравлено. Проверять некогда. Уходим! – и подхватив в одну руку корзину, в другую – мой локоть, потянул меня прочь из беседки.
Причём потянул не на выложенную камнями дорожку, по которой я сюда пришла, а в кусты и деревья, окружавшие место нашего сорвавшегося свидания. Сейчас я бы этому не удивилась, а тогда только растерянность и страх перед Гарибадом помешали мне сразу засопротивляться столь странному маршруту. Помню, что я мысленно возмущалась, переживая за свои тонкие парчовые туфельки, совсем неприспособленные для ходьбы по лесу, в который давно превратилась эта часть парка.
– Куда мы спешим? – всё же спросила я, устав запинаться о корни и камни, прятавшиеся в траве.
– Как можно дальше от ловушки.
– Ловушки?
– Беседки, – пояснил Бэзил Гарибад. – Раз нам подмешали афродизиак, а не редкий яд, значит, рассчитывали на пикантное зрелище. И скоро могут появиться зрители. Если бы не вы, Эвелин, я бы остался, чтобы точно знать цели недоброжелателя.
– Думаете, я вам помешаю? Я немного владею защитной магией.
– Вы, конечно, способны на многое, Эвелин, но я предпочту не рисковать вами. Слишком мало сведений, чтобы судить о степени опасности.
– Опасности?
– Вы знаете, что такое афродизиак? Как они действуют? – спросил Гарибад, выведя меня наконец на малохоженную, судя по пробивающейся между камней траве, дорожку.
– Да, – подтвердила я и смущённо покраснела под внимательным взглядом мужчины.
– Тогда понимаете, чем могло бы закончиться наше свидание. Отнюдь не так невинно, как я задумывал.
– Я всё равно не понимаю в чём опасность для вас. Даже если кто-то нас увидел бы, окончательно рухнула бы только моя репутация.
– Моя бы тоже пострадала. Всё же я женатый человек.
– Что-то это вас до сих пор не останавливало!
– Но всё же прямых поводов для насмешек над моей супругой я старался не давать. Но вы правы, Эвелин, моей репутации случившееся особо не повредило бы.
– Только не старайтесь убедить, что заботились исключительно обо мне!
– Не собираюсь. Вы всё равно не поверите, – засмеялся Гарибад и остановившись, принялся меня внимательно осматривать.
Я едва не отпрыгнула, когда он вдруг наклонился к моим ногам и схватил меня за юбку. Лишь заметив листик в его руках, поняла, что Гарибад собрался устранить следы нашего пребывания в кустах.
– Возможно, кто-то действительно хотел предъявить кому-то подтверждение вашего легкомыслия и окончательно разрушить вашу репутацию. А я выступал бы как необходимое, но легко заменяемое, дополнение к сцене. И в самом безопасном для меня варианте невольные свидетели увидев всё, что хотели, молча покинули нас, не став мешать. И мы бы даже не узнали, что свидетели были. Подмешанный нам афродизиак не только пробуждает страсть, но и основательно путает сознание.
Говоря это, Бэзил продолжал осматривать меня и снимать приставший мусор с моих волос и платья. Это без всякого афродилиака смущало меня и заставляло сердце биться быстрее. Поэтому я сердито сказала:
– Зачем же тогда вы разрушили их планы? Разве это не то, что вы и так хотели – овладеть мной?
– Милая Эвелин, я конечно хотел обладать вами, но не так. Во-первых, я хотел бы сделать это в полном сознании, контролируя, так сказать, процесс, а не одуревшим от похоти, как мартовский кот. Во-вторых, наличие зрителей иногда придаёт яркости ощущениям, но в случае с вами я в дополнительных стимулах не нуждаюсь.
Я не видела себя со стороны, но по ощущениям - полыхала от смущения. Полюбовавшись этим зрелищем какое-то время, Бэзил продолжил:
– А в-третьих, дорогая девочка, я уже не пылкий вьюноша, у которого одна мысль – как заполучить на своё ложе понравившееся тело.
– Нет. Этот нюанс моего визита должен был оставаться для вас тайной. Но я не могу обманывать императора, – патетично заявил Гарибад и с показным почтение склонил голову перед Дамианом.
– Браво, Бэзил, – хлопнул в ладоши стоявший до этого в стороне граф Финлис. – Предавать сразу двоих правителей, да ещё так легко признаваться в этом – я в восхищении! Вы истинный представитель вашего рода!
– Ничего, Константис, когда-нибудь и у тебя это получится! – похлопал по плечу графа Гарибад. – Предать один раз у тебя уже получилось. И так вовремя, что даже я позавидовал.
Граф Финлис вспыхнул, но сдержался. Только скрипнул зубами.
– Я всегда буду помнить, что граф стал первым арджурцем, обновившим вассальные клятвы Империи. Но у вас ещё есть шанс занять достойное место рядом с императорским троном. Впрочем, об этом не стоит говорить на голодный желудок. Приглашаю вас разделить со мной ужин, – и Дамиан предложил мне руку, чтобы провести в распахнувшиеся двери малой столовой.
Теперь, после слов Бэзила, стало понятно, почему круг гостей этого ужина столь узок. Из дам была только я. Похоже, визит его должен был быть окутан тайной. Сохранить его полностью в секрете невозможно, но знать детали встречи главы рода Гарибад и императора смогут немногие.
За столом ничего важного не обсуждали. Мне пришлось поддерживать светский разговор и создавать лёгкую атмосферу сразу за всех отсутствующих дам, но благодаря талантам Гарибада и галантной вежливости графа Финлиса я справилась.
Прода от 17.04.2026, 00:02
Незадолго до того момента, когда этикет позволял мне покинуть ужин и оставить мужчин, Гарибад вновь обратился ко мне с неожиданными словами:
– Эвелин, я помню, как вы любили музыку, и мне захотелось порадовать вас. Вы позволите, Ваше Величество, моему менестрелю исполнить несколько песен для нисы?
Я видела, что Дамиан удивился. Вспомнила, что Бэзил Гарибад отличался изысканным вкусом и стремился иметь рядом с собой только лучшее, или, по-крайнем мере, редкое. Потому выбранный им музыкант наверняка хорош. Дамиан почему-то не ответил сразу на просьбу Гарибада, и я умоляюще посмотрела на него.
– Я так давно не слышала хорошей музыки...
– Как я могу отказать прекрасной нисе? – пожал плечами император. – Впрочем, я тоже с удовольствием послушаю вашего менестреля.
Менестрелем оказался мужчина среднего роста, примерно моего возраста, больше похожий на воина скупой точностью движений и внимательным взглядом. Он не отличался какой-то особой красотой, но стоило зазвучать глубокому сильному голосу, как его лицо преобразилось, став невыразимо привлекательным.
Я действительно давно не слышала такого прекрасного голоса и не менее искусного владения инструментом. Баллада о любви рыцаря и нежной девы мне была незнакома, и это заставляло ещё внимательней вслушиваться в слова, написанные неплохим поэтом.
Когда песня отзвучала, похлопала музыканту не только я, но и император. По кивку Дамиана менестрель вновь прикоснулся к струнам, и моё сердце на миг замерло, а потом забилось быстрей. Я узнала мелодию и, едва зазвучали слова, словно перенеслась в прошлое.
Эту незатейливую песенку очень любила принцесса Юлиана, и песня звучала в мой последний год в герцогском дворце едва ли не каждый день, так что под конец печальная история любви пастушки и рыцаря чаще вызывала или смех, или досаду.
Но сейчас я словно ощутила аромат роз, который всегда сопровождал принцессу, увидела сияние безоблачного неба, почувствовала себя вновь той юной счастливицей, которая верит в то, что чудеса случаются.
Сладкая щемящая боль ностальгии по прошедшей юности и исчезнувшему счастью едва не вызвала слёзы, но зазвучавшая следом другая, бойкая и весёлая песня помогла сдержаться. Эта мелодия заставляла нас тогда пускаться в пляс, если звучала в покоях принцессы, где никто посторонний не мог видеть наше нарушающее этикет веселье, или улыбаться и пальцами отбивать ритм, если мы наслаждались музыкой на людях. Вот и сейчас я не могла сдержать улыбки. В моих ушах вновь звучал счастливый смех моих утраченных подруг.
– Ниса Эвелин, наш гость наверняка не может оставаться здесь долго, – прервал волшебные чары Дамиан, когда менестрель допел третью песню.
Я не сразу сообразила, что император намекает на то, что мне, как даме, пора их покинуть, дав возможность продолжить переговоры за бокалом с вином. Мне хотелось бы ещё послушать музыканта, но пришлось покорно подняться и направиться к выходу.
Проходя мимо Гарибада, я на миг задержалась:
– Спасибо, Бэзил.
– Тогда в знак мира позвольте вашу ручку, ниса, – усмехнулся он.
– Ну, если только в знак мира, – со смешком я протянула ему ладонь, думая, что он лишь изобразит поцелуй.
Бэзил прикоснулся осторожно, как к фарфоровой, и поцеловал кончики моих пальцев.
****
Мужчины проводили взглядом стройную фигуру.
– Ловко вы, Бэзил, – со странной интонацией произнёс граф Финлис. – Несколько песен – и вы по-настоящему прощены.
– Когда-то, Константис, я всерьёз собирался завоевать её сердце и изучил всё, что может порадовать нису Эвелин.
Обращался Гарибад к Финлису, но смотрел при этом на императора.
– Но вам это не помогло, – с лёгкой насмешкой заметил граф.
– Увы! Или, может быть, к счастью – не сложилось, – пожал плечами Гарибад.
– И вы до сих пор помните?
– У меня прекрасная память, Ваше Величество. Помню всё, что даже кажется уже ненужным. Знания карман не тянут, а всегда могут пригодиться. Как сейчас.
– И вы готовы поделиться накопленным? – спросил Филип, бросив короткий взгляд на императора.
– Зачем это нужно, когда крепость уже завоевана? – фыркнул Алексис Комин. – Разве что Филип имел в виду что-нибудь более полезное из ваших бездонных запасов знаний.
– Завоевана…– по губам Гарибада скользнула улыбка. – Женское сердце что птичка на ветке. Сейчас она здесь, радует тебя трелями, а через мгновение – вспорхнула и исчезла в небе. Чтобы она тебе радовала дольше, надо постоянно подбрасывать зёрна в кормушку. А что касается полезных Филипу сведений, то я готов ими делиться, но, как понимаете, не бескорыстно.
– А какую плату вы, Бэзил, потребуете, если я попрошу на время уступить мне вашего менестреля? – поспешил спросить граф Финлис и пояснил. – Хочу порадовать жену,
– О, это уже не ко мне. Я ведь подарил его нисе Эвелин, так что теперь она решает.
– Уверен, ниса Эвелин не будет против того, чтобы поделиться с подругой, – сказал император. – Можете его забирать прямо сегодня, когда отправитесь домой.
****
– Похоже, вам нравится дёргать тигра за усы, Бэзил, – насмешливо протянул имя гостя провожавший его Комин.
– Для вас - нис Гарибад. Не обижайтесь, Комин. По имени я позволяю обращаться к себе немногим.
– Вот-вот. Император это заметил, – хохотнул Алексис Комин. – Его явно от этого передёргивало. Стоило ли ради улыбки нисы раздражать Дагрониса?
– Пожалуй, тут обратный мотив. Ради раздражения императора я вызывал улыбку нисы.
– Тогда тем более не понимаю.
– Прежде чем выбирать сторону, предпочитаю заранее выяснить, насколько хладнокровен сюзерен. А то характер у меня сложный, и репутация у Гарибадов как вассалов тоже не ахти. Вдруг перейду на вашу сторону, а меня потом испепелят из-за неудачной шутки. Но вижу, ваш император достаточно владеет собой, чтобы этого не опасаться.
Прода от 21.04.2026, 06:01
ГЛАВА 5
Встреча с Гарибадом, песня менестреля растревожили память и, оставшись одна в своей комнате, я невольно погрузилась в прошлое. Вспомнилась почему-то наша последняя перед моим замужеством встреча с Бэзилом наедине.
Он держал меня тогда на крючке страха за Мару. Если за меня ещё было кому заступиться, да и общественное мнение осудило бы явную обиду, нанесённую благородной девице, то за служанку не вступился бы никто. Даже её исчезновение никого бы не встревожило. Кроме меня.
Потому я послушно отправилась в дальний конец парка, где в беседке у грота меня ждал Бэзил Гарибад. Здесь мало кто бывал, и свидетелей у нашего свидания не должно было появиться. Это добавляло мне неуверенности, и Гарибад, конечно же, это заметил.
– Эвелин, не бойтесь. Проходите, располагайтесь, – широким жестом пригласил он меня в беседку. – Вам ничего не грозит! Я всего лишь хочу накормить вас и поговорить. Вы ведь не думаете, что я могу напасть на вас? Лучшую ученицу нисы Риды?
Напоминание о том, что я хорошо владею женской магией и Гарибад об этом прекрасно знает, придало мне уверенности. Он не прикоснётся ко мне, если только я сама этого не позволю. А я не позволю!
Подбодрённая этой мыслью, я прошла в беседку и присела на мраморную скамью напротив Гарибада. Тот поднял с пола корзину, открыл её и принялся расставлять на плоском камне, игравшем в беседке роль стола, подготовленные слугами блюда и бокалы.
– Вы позвали меня сюда, чтобы накормить?
– И поговорить. Но покормить в первую очередь. Вы всегда были нежной и хрупкой барышней, а в последнее время и вовсе пугаете меня своим почти призрачным видом. Мне начинает казаться, что вы в любой момент развоплотитесь, как видение Лунной Девы. Успокоюсь, только когда увижу, как вы едите этот кусочек языка, – усмехаясь, сказал Гарибад, вкладывая мне в руку кусок хлеба с тонким ломтем какого-то мяса.
Из-за тогдашних переживаний я действительно почти перестала есть, и здесь, в беседке на свежем воздухе, в отсутствии любопытных взглядов, что преследовали меня во дворце, аппетит мой внезапно проснулся, и присутствие Гарибада этому не помешало.
Увидев это, Гарибад довольно улыбнулся и, как заботливый дядюшка, принялся подкладывать мне на тарелку “самые вкусные кусочки”.
– Не волнуйтесь, Эвелин, это самое слабое вино из моих запасов, – сказал он, извлекая из казавшейся бездонной корзины бутылку вина. – К тому же я велел разбавить его водой. Так что можете его пить, не опасаясь.
Я не стала с ним спорить, решив, что от пары глотков ничего страшного не случится. Он принялся разливать вино в бокалы, и мне показалось, что камень на его перстне вдруг замерцал. Я подумала, что солнечный свет так необычно играет на гранях, но так как заполнять молчание чем-то надо, то сказала:
– Как ярко сверкает камень на вашем перстне. Тоже, наверно, какая-то редкость?
Любовь Гарибада к собиранию всяческих редкостей была постоянной темой шуток во дворце. Сейчас я подозревала, что и его тогдашний интерес ко мне был вызван той же причиной - хотелось включить в свою коллекцию безродную сироту, воспитанную как принцесса.
– Сверкает?.. – задумчиво протянул Гарибад и бросил взгляд на привлёкшее моё внимание кольцо. – Этот?
Он провёл рукой над своим, а потом и моим бокалами, и камень засветился ярче. Стало понятно, что солнечные блики не причём. Свет исходил от кольца.
Гарибад нахмурился и окунул камень в свой бокал. Вынул и, подняв руку, внимательно всмотрелся в перстень. Я не могла видеть обращённый к нему камень, но, судя по продолжавшему хмуриться Гарибаду, ничего хорошего он не увидел.
– Нас хотели отравить? – спросила я, догадавшись, что это кольцо-артефакт.
– Не совсем... Это афродизиак, – и не давая дальнейших пояснений, вскочил на ноги.
Он выплеснул налитое из бокалов, вылил и бросил в траву у беседки бутылку, торопливо побросал в корзину выставленные ранее блюда, не заботясь о том, что всё перепутается. Мне было немного жаль булочки и сыр, которые я не успела попробовать.
Видя, как я провожаю исчезающую еду грустным взглядом, Гарибад пояснил:
– Мало ли, остальное тоже может быть отравлено. Проверять некогда. Уходим! – и подхватив в одну руку корзину, в другую – мой локоть, потянул меня прочь из беседки.
Причём потянул не на выложенную камнями дорожку, по которой я сюда пришла, а в кусты и деревья, окружавшие место нашего сорвавшегося свидания. Сейчас я бы этому не удивилась, а тогда только растерянность и страх перед Гарибадом помешали мне сразу засопротивляться столь странному маршруту. Помню, что я мысленно возмущалась, переживая за свои тонкие парчовые туфельки, совсем неприспособленные для ходьбы по лесу, в который давно превратилась эта часть парка.
– Куда мы спешим? – всё же спросила я, устав запинаться о корни и камни, прятавшиеся в траве.
– Как можно дальше от ловушки.
– Ловушки?
– Беседки, – пояснил Бэзил Гарибад. – Раз нам подмешали афродизиак, а не редкий яд, значит, рассчитывали на пикантное зрелище. И скоро могут появиться зрители. Если бы не вы, Эвелин, я бы остался, чтобы точно знать цели недоброжелателя.
– Думаете, я вам помешаю? Я немного владею защитной магией.
– Вы, конечно, способны на многое, Эвелин, но я предпочту не рисковать вами. Слишком мало сведений, чтобы судить о степени опасности.
– Опасности?
– Вы знаете, что такое афродизиак? Как они действуют? – спросил Гарибад, выведя меня наконец на малохоженную, судя по пробивающейся между камней траве, дорожку.
– Да, – подтвердила я и смущённо покраснела под внимательным взглядом мужчины.
Прода от 24.04.2026, 01:36
– Тогда понимаете, чем могло бы закончиться наше свидание. Отнюдь не так невинно, как я задумывал.
– Я всё равно не понимаю в чём опасность для вас. Даже если кто-то нас увидел бы, окончательно рухнула бы только моя репутация.
– Моя бы тоже пострадала. Всё же я женатый человек.
– Что-то это вас до сих пор не останавливало!
– Но всё же прямых поводов для насмешек над моей супругой я старался не давать. Но вы правы, Эвелин, моей репутации случившееся особо не повредило бы.
– Только не старайтесь убедить, что заботились исключительно обо мне!
– Не собираюсь. Вы всё равно не поверите, – засмеялся Гарибад и остановившись, принялся меня внимательно осматривать.
Я едва не отпрыгнула, когда он вдруг наклонился к моим ногам и схватил меня за юбку. Лишь заметив листик в его руках, поняла, что Гарибад собрался устранить следы нашего пребывания в кустах.
– Возможно, кто-то действительно хотел предъявить кому-то подтверждение вашего легкомыслия и окончательно разрушить вашу репутацию. А я выступал бы как необходимое, но легко заменяемое, дополнение к сцене. И в самом безопасном для меня варианте невольные свидетели увидев всё, что хотели, молча покинули нас, не став мешать. И мы бы даже не узнали, что свидетели были. Подмешанный нам афродизиак не только пробуждает страсть, но и основательно путает сознание.
Говоря это, Бэзил продолжал осматривать меня и снимать приставший мусор с моих волос и платья. Это без всякого афродилиака смущало меня и заставляло сердце биться быстрее. Поэтому я сердито сказала:
– Зачем же тогда вы разрушили их планы? Разве это не то, что вы и так хотели – овладеть мной?
– Милая Эвелин, я конечно хотел обладать вами, но не так. Во-первых, я хотел бы сделать это в полном сознании, контролируя, так сказать, процесс, а не одуревшим от похоти, как мартовский кот. Во-вторых, наличие зрителей иногда придаёт яркости ощущениям, но в случае с вами я в дополнительных стимулах не нуждаюсь.
Я не видела себя со стороны, но по ощущениям - полыхала от смущения. Полюбовавшись этим зрелищем какое-то время, Бэзил продолжил:
– А в-третьих, дорогая девочка, я уже не пылкий вьюноша, у которого одна мысль – как заполучить на своё ложе понравившееся тело.
