И телом и ограничиться. Мне вы нужны вся, целиком, а для этого афродизиак не помощник. Вы бы возненавидели меня потом. Вы ведь умеете накладывать отвод глаз? – внезапно переключился Гарибад.
– Да.
– Наведите его на нас и пойдём потихоньку по этой дорожке ко дворцу. Я должен убедиться, что вы благополучно влились в компанию придворных дам.
После того, как я выполнила пожелание Гарибада, мне пришлось опереться на его руку, чтобы идти дальше. Это сейчас мой дар позволяет накладывать отводящие взгляд чары легко, а тогда это требовало усилий. И после волшбы, да ещё и волнений от всего случившегося, мной овладела слабость.
Я шла молча, тяжело опираясь на руку Гарибада. Никого в обозримом пространстве нам пока не попадался, и видно поэтому Гарибад, плохо переносивший молчание, продолжил рассуждать о происшествии, не требуя от меня поддержания разговора.
– Но молчаливое исчезновение зрителей – это самый безобидный для меня исход. Меня могли бы банально прикончить сразу, “защищая вашу честь”, а я бы, одурманенный, даже не заметил бы нападения.
– Да, могли бы, – согласилась я.
– И убийцу никто бы не осудил. Даже разбираться не стали бы. И полное молчании о случившемся все бы сочли заботой о репутации благородной девы.
Какое-то время Гарибад шёл молча, обдумывая, похоже, свою неслучившуюся смерть.
– Да, получается, главной целью могли быть не вы, а я.
– Думаете, вас хотели убить, воспользовавшись мной, как прикрытием? Не слишком ли это сложно? И почему сейчас?
Про причины убить Гарибада и наличие желающих я спрашивать не стала. И так ясно, что и поводов, и желающих уничтожить Гарибада всегда в избытке. Даже мы с Марой иногда желали ему смерти.
– Момент показался удобным. Я немного отвлёкся на вас, вот враги и оживились, – пожал плечами мой спутник. – А может, меня не планировали убить так примитивно. Замысел мог быть и изящней. Тогда никаких зрителей могло бы и не быть.
Я бросила на него вопросительный взгляд и, ободрённый такой молчаливой поддержкой, Бэзил Гарибад продолжил выстраивать планы за своего неизвестного пока врага:
– Очевидно же, что я и вы выпили бы разное количество вина. Вы – меньше, я – больше. И одурманило бы нас по-разному. Я потерял бы контроль полностью, так как и без того увлечён вами, а вы могли бы частично выйти из-под действия возбуждающего средства. Сочли бы происходящее насилием...
Я представила и мне стало дурно. Это и было бы насилием, только Бэзил, и так склонный всегда идти к поставленной цели, но обычно достаточно осторожный, одурманенный, не отступил бы, а я с ним вряд ли бы справилась.
– Вы ударили бы своим даром со всей силой, так как тоже были бы частично одурманены, и выжгли бы мне все мозги. Дар у вас сильный.
До сих пор помню, как посмотрел на меня Гарибад, живо, как и я, представивший описанное. Видно было, что он впервые осознал, что я могу быть опасна. Так что меня не удивило его исчезновение после того, как он благополучно доставил меня во дворец. И больше он не искал со мной встреч до сегодняшнего дня, но тогда из-за всех свалившихся на меня переживаний, а потом и отъезда с мужем в провинцию, мне некогда было обдумать случившееся. Я так и не узнала, кто стоял за попыткой то ли покушения на Гарибада, то ли моей окончательной компрометации.
Видно, из-за нераскрытой загадки это происшествие и сохранилось в памяти так ярко. Но сейчас его разгадка уже не имела значения.
– Почему ты здесь, а не в моей спальне? – прервал мои размышления вошедший в мою комнату император.
– Я не знала, когда вы вернётесь. Думала, что поздно. И к тому же...
– Боялась, что выпью лишнего? Твой Бэзил - не та компания для долгой пьянки.
– Он не мой! – возразила я и поинтересовалась. – Стал вашим?
– А ты бы хотела?
– Мне всё равно, – открестилась я.
Иногда в Дамиане так явно прорывалась ревность, что дразнить его сейчас точно не стоило. Наверняка, Гарибад и так не удержался, чтобы не поиграть на нервах окружающих.
Я вдруг подумала, что Дамиану сейчас столько же лет, сколько было Бэзилу, когда он сказал о том, что вышел из возраста “пылкого вьюноши”. А если и Дамиану мало моего тела, и он хочет всё?
Уж не знаю что именно в сегодняшнем вечере так впечатлило императора, но доставив на руках меня в свою спальню, он словно старался выжечь пламенем страсти из моей памяти всех и всё. Огненные печати поцелуев, мучительно долгие ласки, заставлявшие стонать и едва ли не плакать от наслаждения, умолять его о большем. Сдерживая себя, он вглядывался в меня, словно ища что-то на дне моих затуманенных желанием глаз.
Лишь услышав из моих уст на пике моего наслаждения своё имя, он наконец потерял контроль и с тихим рычанием устремился к огненному апогею своего наслаждения.
Проверяя возникшую мысль, я снова нежно прошептала-пропела:
– Дамиан, – и почувствовала, как его тело откликнулось последними сладкими содроганиями.
Мне вдруг показалось весёлой шуткой назвать в постели намеренно Дамиана Бэзилом. Всего одно слово - и готова месть за мои прошлые страхи сразу двум властным и сильным мужчинам. Но тотчас устыдилась глупого веселья, осознав, что это было бы слишком жестоко по отношению к обоим.
Я думала, что Дамиан сразу уснёт, и уже представляла, как буду выбираться из-под расслабленного тяжёлого тела. Я и сама казалась себе выброшенной на берег медузой, растёкшейся тёплой лужицей на прогретом солнцем песке, которая даже при желании не в состоянии пошевелиться. Но мой любовник оказался из более крепкого теста. Уже скоро он соскользнул с меня, лёг на спину рядом, уложил мою голову себе на плечо и принялся перебирать мои спутанные локоны.
– Я опять лишил тебя подарка, – произнёс Дамиан.
– О чём ты? – я бы лучше уснула, но пришлось поддерживать разговор.
– Финлис попросил менестреля, чтобы он своими песнями порадовал его жену.
– Да, точно! Лария ведь тоже тогда была среди придворных дам принцессы. Ей приятно будет вспомнить то время, когда Константис за ней ухаживал. Только причём здесь я?
– Менестрель – это подарок тебе от Гарибада.
– Я думала, подарок – песни, а не целый музыкант. Что мне с ним делать? При дворе графа Финлиса он более уместен.
Дамиан шумно вздохнул и неохотно признал:
– При моём дворе менестрель тоже бы не помешал, но Финлису он сейчас нужнее. Его жена умирает.
– Это точно? – не хотелось верить.
– Да, – подтвердил император.
Сердце сжалось от жалости. Лария всего на год или два старше меня, а в моей памяти она и вовсе сохранилась совсем юной, ведь после моего замужества я её больше не видела.
– Жаль их обоих. Константис и Лария так любили друг друга.
– Константис... Бэзил...
– Да, так когда-то мы называли друг друга в кругу принцессы Юлианы. Это предложил Гарибад. Мол, дружба возможно лишь среди равных, и в знак дружбы близкий круг принцессы в неофициальной обстановке должен обращаться друг к другу по именам. Федру мысль понравилась...
– Федру? Герцогу?
– Ну да... Если вы не забыли, Дамиан, герцог – брат принцессы Юлианы, он по возрасту довольно близок к ней и был очень дружен со своей средней сестрой. И Финлис, и Гарибад входили в его свиту. Гарибад был старше нас всех, но его приставила к герцогу герцогиня-мать и потому он разделял все развлечения и дела герцога.
– И ты обращалась к герцогу по имени? – рука Дамиана неосознанно немного больно дёрнула мою прядь, выдавая его напряжение.
Он лёг на бок, чтобы лучше меня видеть. Хотелось закрыть глаза и сделать вид, что сплю. Но император вряд ли поверит и точно не отстанет. Пришлось подтвердить:
– Только в неформальной обстановке, как и все из нашего круга. Я ведь была тенью принцессы Юлианы и везде сопровождала её. Герцог знал меня с детства.
– Ты никогда не говорила про столь близкое знакомство.
– Вы не спрашивали, – очень не хотелось продолжения расспросов, и я поторопилась сменить тему. – Мне неприятно вспоминать то, что давно исчезло. Я так и не поняла, зачем вы устроили мою встречу с Бэзилом? Мне показалось, что сегодня вполне можно было обойтись и без неё.
– Нельзя. Он написал тебе.
–Вначале. Потом-то переписку вели вы.
– Неважно. Чтобы принять решение о дальнейшем сотрудничестве нам нужна была эта встреча.
– Нам - это вам, императору Рихантии? Я бы точно обошлась без неё.
– Нам – это мне, императору Рихантии, и нису Бэзилу Гарибаду, второму советнику герцога Арджурии. Ты, я верю, обошлась бы и без неё, – усмехнулся Дамиан и шутливо щёлкнул меня по носу.
– И зачем?..
– Я хотел понять, что вас связывало.
– Не любовники ли мы в прошлом? Не любовники!
– Я понял. Не были и не будете.
– Это точно!
– А Бэзил, – выделил голосом имя Гарибада император, – хотел увидеть, насколько ты для него опасна, прежде чем решиться перейти на мою сторону.
– Я? Опасна? Для него? Смешно!
– Нисколько. Вдруг бы ты всё ещё таила обиду на него за его неудачные ухаживания и за твой брак с дер Барри. И чтобы отплатить, настроила бы меня против него.
Раньше я стала бы доказывать, что никак не могу повлиять на Дамиана. Я ведь поклялась не использовать магию против него. Но сейчас, после мелькнувшей в голове мысли о шутке, я хорошо представляла, что могла бы и без всякой магии доставить Бэзилу море неприятностей.
– Неужели на императорское решение могла бы повлиять такая мелочь, как прошлые обиды вашей любовницы?
– На этапе принятия решения – да. Сейчас Гарибад – мой враг и лишь потенциально ненадёжный союзник. Убить врага и порадовать этим тебя – почему бы и нет? Одним ударом я лишаю герцога толкового и влиятельного приближённого, избавляю себя от будущей маеты с проверкой его лояльности, и экономлю на подарке тебе, заслужив твою улыбку такой приятной мелочью, как избавление от Гарибада, – сверкнул белозубой усмешкой император.
– Вы так расписали, что хочется уточнить – Гарибад жив?
– Да. Оказалось, что тебя его смерть не порадует, а значит с его убийством можно не торопиться. Пусть и ненадёжный, но всё же союзник в сердце Арджурии не помешает.
Дамиан снова опустился на подушки и уложил мою голову на своё плечо. Щелчком пальцев погасил магический светильник, и темноту спальни разбавлял теперь только свет полной луны, заглядывавшей в окно.
Какое-то время мы лежали молча, и я уже начала уплывать в дрёму, когда Дамиан негромко произнёс:
– А я думал, ты вышла замуж потому что любила своего дер Барри.
Можно было и не отвечать, но лунный свет толкал к откровенности:
– Нет. Я не любила его. Но Тим... Тимерий был хорошим... Я ни разу не пожалела, что вышла за него.
Я не стала ничего пояснять. Вряд ли Дамиан поймёт, как много значило для сироты обрести семью, дом, род. И то, как он унизительно грубо выдернул меня из неидеальной, но моей первой и единственной семьи, я ему до конца не простила.
– Я тоже не любил свою жену. Брак императора – это политика. Сделка. И брак с нею был условием моего восхождения на престол, – негромко сказал Дамиан. – Но я до сих пор виню себя в её смерти. Выкидыши, неудачные беременности слишком истощили её жизненные силы. После того, как у нас почти получилось.... после я хотел сделать перерыв. Дать ей окрепнуть. Но её отец настаивал, давил на меня, пугал её тем, что наследника для меня родит другая, и она снова попыталась... Мне не надо было даже её касаться!
Молча я погладила его грудь, где часто и сильно билось сердце. Как бы и я хотела, чтобы у меня от Тима остался малыш. Тогда всё было бы по-другому. И вот этого я не прощу уже герцогине.
Дамиан обнял меня крепче, и какое-то время мы молча лежали, думая каждый о своём. А потом незаметно уснули.
Почему-то я думала, что военные действия прекратились до весны, но оказалось, что у императора были другие планы. Едва закончилась распутица и подсохшую землю прихватило морозом, присыпало тонким слоем снега, как стало ясно, что армия готовится к дальнейшему походу.
На моё удивления:
– А разве зимой воюют?
Дамиан ответил:
– А что нам помешает? Чем прожирать провиант и терять людей в мелких стычках, лучше постараться добить арджурцев до весны. Условно лояльных нам земель уже две трети. Осталось до Финлиссы не так много. Есть смысл попытаться решить всё за ближайший месяц, когда здесь стоит сухая и бесснежная погода.
Больше мы о ближайшем будущем не говорили. Императору было не до меня. За его бесчисленными совещаниями, выездами куда-то из замка я видела его теперь только ночью. И то не всегда.
Ко мне вновь стали возвращаться мысли об исчезновении. После того, как император отправится в поход, а я останусь в этом замке, что меня ждёт?
Я слишком хорошо помнила, как стала узницей Северной башни. Потом я редко видела хозяина замка и его семью. Они в присутствии императора, похоже, чувствовали себя гостями в собственном доме, и я с ними почти не общалась. Но у меня были сильные подозрения, что неприязнь, которую выказал тогда ко мне их домашний жрец, хозяин замка во многом разделяет. Он, конечно, не рискнёт причинить мне вред, но разделять кров с недоброжелательными ко мне людьми не слишком приятно.
И вообще, пока император был занят, у меня появилось время подумать о своём будущем. Сейчас у меня довольно прочное положение, которое останется таким до конца Арджурской компании независимо от пылкости чувств императора. Он вполне оценил мою помощь и не откажется от неё. Но что потом?
В Дагронии я ему не нужна. Тамошних правил и людей я не знаю, а красавиц, желающих согреть ему ложе, как я помню из слов Гайера, там и без меня хватает. Оставаться в Арджурии? Но вести прежнюю скромную жизнь нисы дер Барри мне вряд ли удастся. Слишком уж большое внимание привлекла я к себе. После того, как император вернётся в столицу Рихантии, меня не оставят в покое. Значит мне надо, чтобы или император взял меня с собою в Дагронию, или исчезнуть сейчас, пока большинство представителей знатных родов если и знают меня теперешнюю, то только по переписке. В памяти тех, кто знал меня когда-то, облик десятилетней давности – юной воспитанницы герцогской семьи, а не нынешняя Эвелин.
И чем больше я думала о своём возможном будущем, тем больше жизнь скромной вдовы, о которой никто из сильных мира сего не знает, казалась мне привлекательней. Начать такую жизнь, исчезнув из этого замка, когда армия императора уйдёт вперёд, будет намного проще, чем потом. И искать меня у Дамиана не будет времени.
Я решила обсудить свои планы с Марой. Она меня вначале не поддержала.
– Что за глупости, голубка моя! У тебя сейчас наконец всё хорошо. Даже лучше, чем раньше! Вон даже личная горничная есть. Какие платья тебя шьют, как заботятся! Почёт, уважение, даже мне немного перепадает.
– Мара, это всё временно! Ты что, не понимаешь?
– Э, милая, мы и на земле-то живём временно. Было бы об чём горевать! Сейчас хорошо, и слава Богине-Матери, радуйся. Или ты боишься, что надоешь императору? Ну так что ж. Он мужчина заботливый, не бросит тебя голой и босой на улице.
– Так ты что, со мной не пойдёшь, если я решу уйти отсюда?
– Куда ж я денусь, детка? На кого я тебя оставлю? Пойду с тобой. Только подумай, куда спешить? Зачем искать себе неприятности раньше, чем они и так по твою душу явятся? И когда ты бежать надумала?
– Да.
– Наведите его на нас и пойдём потихоньку по этой дорожке ко дворцу. Я должен убедиться, что вы благополучно влились в компанию придворных дам.
После того, как я выполнила пожелание Гарибада, мне пришлось опереться на его руку, чтобы идти дальше. Это сейчас мой дар позволяет накладывать отводящие взгляд чары легко, а тогда это требовало усилий. И после волшбы, да ещё и волнений от всего случившегося, мной овладела слабость.
Я шла молча, тяжело опираясь на руку Гарибада. Никого в обозримом пространстве нам пока не попадался, и видно поэтому Гарибад, плохо переносивший молчание, продолжил рассуждать о происшествии, не требуя от меня поддержания разговора.
– Но молчаливое исчезновение зрителей – это самый безобидный для меня исход. Меня могли бы банально прикончить сразу, “защищая вашу честь”, а я бы, одурманенный, даже не заметил бы нападения.
– Да, могли бы, – согласилась я.
– И убийцу никто бы не осудил. Даже разбираться не стали бы. И полное молчании о случившемся все бы сочли заботой о репутации благородной девы.
Какое-то время Гарибад шёл молча, обдумывая, похоже, свою неслучившуюся смерть.
– Да, получается, главной целью могли быть не вы, а я.
– Думаете, вас хотели убить, воспользовавшись мной, как прикрытием? Не слишком ли это сложно? И почему сейчас?
Про причины убить Гарибада и наличие желающих я спрашивать не стала. И так ясно, что и поводов, и желающих уничтожить Гарибада всегда в избытке. Даже мы с Марой иногда желали ему смерти.
– Момент показался удобным. Я немного отвлёкся на вас, вот враги и оживились, – пожал плечами мой спутник. – А может, меня не планировали убить так примитивно. Замысел мог быть и изящней. Тогда никаких зрителей могло бы и не быть.
Я бросила на него вопросительный взгляд и, ободрённый такой молчаливой поддержкой, Бэзил Гарибад продолжил выстраивать планы за своего неизвестного пока врага:
– Очевидно же, что я и вы выпили бы разное количество вина. Вы – меньше, я – больше. И одурманило бы нас по-разному. Я потерял бы контроль полностью, так как и без того увлечён вами, а вы могли бы частично выйти из-под действия возбуждающего средства. Сочли бы происходящее насилием...
Я представила и мне стало дурно. Это и было бы насилием, только Бэзил, и так склонный всегда идти к поставленной цели, но обычно достаточно осторожный, одурманенный, не отступил бы, а я с ним вряд ли бы справилась.
– Вы ударили бы своим даром со всей силой, так как тоже были бы частично одурманены, и выжгли бы мне все мозги. Дар у вас сильный.
До сих пор помню, как посмотрел на меня Гарибад, живо, как и я, представивший описанное. Видно было, что он впервые осознал, что я могу быть опасна. Так что меня не удивило его исчезновение после того, как он благополучно доставил меня во дворец. И больше он не искал со мной встреч до сегодняшнего дня, но тогда из-за всех свалившихся на меня переживаний, а потом и отъезда с мужем в провинцию, мне некогда было обдумать случившееся. Я так и не узнала, кто стоял за попыткой то ли покушения на Гарибада, то ли моей окончательной компрометации.
Видно, из-за нераскрытой загадки это происшествие и сохранилось в памяти так ярко. Но сейчас его разгадка уже не имела значения.
– Почему ты здесь, а не в моей спальне? – прервал мои размышления вошедший в мою комнату император.
– Я не знала, когда вы вернётесь. Думала, что поздно. И к тому же...
– Боялась, что выпью лишнего? Твой Бэзил - не та компания для долгой пьянки.
– Он не мой! – возразила я и поинтересовалась. – Стал вашим?
– А ты бы хотела?
– Мне всё равно, – открестилась я.
Иногда в Дамиане так явно прорывалась ревность, что дразнить его сейчас точно не стоило. Наверняка, Гарибад и так не удержался, чтобы не поиграть на нервах окружающих.
Я вдруг подумала, что Дамиану сейчас столько же лет, сколько было Бэзилу, когда он сказал о том, что вышел из возраста “пылкого вьюноши”. А если и Дамиану мало моего тела, и он хочет всё?
Прода от 28.04.2026, 11:58
ГЛАВА 6
Уж не знаю что именно в сегодняшнем вечере так впечатлило императора, но доставив на руках меня в свою спальню, он словно старался выжечь пламенем страсти из моей памяти всех и всё. Огненные печати поцелуев, мучительно долгие ласки, заставлявшие стонать и едва ли не плакать от наслаждения, умолять его о большем. Сдерживая себя, он вглядывался в меня, словно ища что-то на дне моих затуманенных желанием глаз.
Лишь услышав из моих уст на пике моего наслаждения своё имя, он наконец потерял контроль и с тихим рычанием устремился к огненному апогею своего наслаждения.
Проверяя возникшую мысль, я снова нежно прошептала-пропела:
– Дамиан, – и почувствовала, как его тело откликнулось последними сладкими содроганиями.
Мне вдруг показалось весёлой шуткой назвать в постели намеренно Дамиана Бэзилом. Всего одно слово - и готова месть за мои прошлые страхи сразу двум властным и сильным мужчинам. Но тотчас устыдилась глупого веселья, осознав, что это было бы слишком жестоко по отношению к обоим.
Я думала, что Дамиан сразу уснёт, и уже представляла, как буду выбираться из-под расслабленного тяжёлого тела. Я и сама казалась себе выброшенной на берег медузой, растёкшейся тёплой лужицей на прогретом солнцем песке, которая даже при желании не в состоянии пошевелиться. Но мой любовник оказался из более крепкого теста. Уже скоро он соскользнул с меня, лёг на спину рядом, уложил мою голову себе на плечо и принялся перебирать мои спутанные локоны.
– Я опять лишил тебя подарка, – произнёс Дамиан.
– О чём ты? – я бы лучше уснула, но пришлось поддерживать разговор.
– Финлис попросил менестреля, чтобы он своими песнями порадовал его жену.
– Да, точно! Лария ведь тоже тогда была среди придворных дам принцессы. Ей приятно будет вспомнить то время, когда Константис за ней ухаживал. Только причём здесь я?
– Менестрель – это подарок тебе от Гарибада.
– Я думала, подарок – песни, а не целый музыкант. Что мне с ним делать? При дворе графа Финлиса он более уместен.
Дамиан шумно вздохнул и неохотно признал:
– При моём дворе менестрель тоже бы не помешал, но Финлису он сейчас нужнее. Его жена умирает.
– Это точно? – не хотелось верить.
– Да, – подтвердил император.
Сердце сжалось от жалости. Лария всего на год или два старше меня, а в моей памяти она и вовсе сохранилась совсем юной, ведь после моего замужества я её больше не видела.
– Жаль их обоих. Константис и Лария так любили друг друга.
– Константис... Бэзил...
– Да, так когда-то мы называли друг друга в кругу принцессы Юлианы. Это предложил Гарибад. Мол, дружба возможно лишь среди равных, и в знак дружбы близкий круг принцессы в неофициальной обстановке должен обращаться друг к другу по именам. Федру мысль понравилась...
– Федру? Герцогу?
– Ну да... Если вы не забыли, Дамиан, герцог – брат принцессы Юлианы, он по возрасту довольно близок к ней и был очень дружен со своей средней сестрой. И Финлис, и Гарибад входили в его свиту. Гарибад был старше нас всех, но его приставила к герцогу герцогиня-мать и потому он разделял все развлечения и дела герцога.
– И ты обращалась к герцогу по имени? – рука Дамиана неосознанно немного больно дёрнула мою прядь, выдавая его напряжение.
Он лёг на бок, чтобы лучше меня видеть. Хотелось закрыть глаза и сделать вид, что сплю. Но император вряд ли поверит и точно не отстанет. Пришлось подтвердить:
– Только в неформальной обстановке, как и все из нашего круга. Я ведь была тенью принцессы Юлианы и везде сопровождала её. Герцог знал меня с детства.
– Ты никогда не говорила про столь близкое знакомство.
– Вы не спрашивали, – очень не хотелось продолжения расспросов, и я поторопилась сменить тему. – Мне неприятно вспоминать то, что давно исчезло. Я так и не поняла, зачем вы устроили мою встречу с Бэзилом? Мне показалось, что сегодня вполне можно было обойтись и без неё.
– Нельзя. Он написал тебе.
–Вначале. Потом-то переписку вели вы.
– Неважно. Чтобы принять решение о дальнейшем сотрудничестве нам нужна была эта встреча.
– Нам - это вам, императору Рихантии? Я бы точно обошлась без неё.
– Нам – это мне, императору Рихантии, и нису Бэзилу Гарибаду, второму советнику герцога Арджурии. Ты, я верю, обошлась бы и без неё, – усмехнулся Дамиан и шутливо щёлкнул меня по носу.
– И зачем?..
– Я хотел понять, что вас связывало.
– Не любовники ли мы в прошлом? Не любовники!
– Я понял. Не были и не будете.
– Это точно!
Прода от 01.05.2026, 01:15
– А Бэзил, – выделил голосом имя Гарибада император, – хотел увидеть, насколько ты для него опасна, прежде чем решиться перейти на мою сторону.
– Я? Опасна? Для него? Смешно!
– Нисколько. Вдруг бы ты всё ещё таила обиду на него за его неудачные ухаживания и за твой брак с дер Барри. И чтобы отплатить, настроила бы меня против него.
Раньше я стала бы доказывать, что никак не могу повлиять на Дамиана. Я ведь поклялась не использовать магию против него. Но сейчас, после мелькнувшей в голове мысли о шутке, я хорошо представляла, что могла бы и без всякой магии доставить Бэзилу море неприятностей.
– Неужели на императорское решение могла бы повлиять такая мелочь, как прошлые обиды вашей любовницы?
– На этапе принятия решения – да. Сейчас Гарибад – мой враг и лишь потенциально ненадёжный союзник. Убить врага и порадовать этим тебя – почему бы и нет? Одним ударом я лишаю герцога толкового и влиятельного приближённого, избавляю себя от будущей маеты с проверкой его лояльности, и экономлю на подарке тебе, заслужив твою улыбку такой приятной мелочью, как избавление от Гарибада, – сверкнул белозубой усмешкой император.
– Вы так расписали, что хочется уточнить – Гарибад жив?
– Да. Оказалось, что тебя его смерть не порадует, а значит с его убийством можно не торопиться. Пусть и ненадёжный, но всё же союзник в сердце Арджурии не помешает.
Дамиан снова опустился на подушки и уложил мою голову на своё плечо. Щелчком пальцев погасил магический светильник, и темноту спальни разбавлял теперь только свет полной луны, заглядывавшей в окно.
Какое-то время мы лежали молча, и я уже начала уплывать в дрёму, когда Дамиан негромко произнёс:
– А я думал, ты вышла замуж потому что любила своего дер Барри.
Можно было и не отвечать, но лунный свет толкал к откровенности:
– Нет. Я не любила его. Но Тим... Тимерий был хорошим... Я ни разу не пожалела, что вышла за него.
Я не стала ничего пояснять. Вряд ли Дамиан поймёт, как много значило для сироты обрести семью, дом, род. И то, как он унизительно грубо выдернул меня из неидеальной, но моей первой и единственной семьи, я ему до конца не простила.
– Я тоже не любил свою жену. Брак императора – это политика. Сделка. И брак с нею был условием моего восхождения на престол, – негромко сказал Дамиан. – Но я до сих пор виню себя в её смерти. Выкидыши, неудачные беременности слишком истощили её жизненные силы. После того, как у нас почти получилось.... после я хотел сделать перерыв. Дать ей окрепнуть. Но её отец настаивал, давил на меня, пугал её тем, что наследника для меня родит другая, и она снова попыталась... Мне не надо было даже её касаться!
Молча я погладила его грудь, где часто и сильно билось сердце. Как бы и я хотела, чтобы у меня от Тима остался малыш. Тогда всё было бы по-другому. И вот этого я не прощу уже герцогине.
Дамиан обнял меня крепче, и какое-то время мы молча лежали, думая каждый о своём. А потом незаметно уснули.
Почему-то я думала, что военные действия прекратились до весны, но оказалось, что у императора были другие планы. Едва закончилась распутица и подсохшую землю прихватило морозом, присыпало тонким слоем снега, как стало ясно, что армия готовится к дальнейшему походу.
На моё удивления:
– А разве зимой воюют?
Дамиан ответил:
– А что нам помешает? Чем прожирать провиант и терять людей в мелких стычках, лучше постараться добить арджурцев до весны. Условно лояльных нам земель уже две трети. Осталось до Финлиссы не так много. Есть смысл попытаться решить всё за ближайший месяц, когда здесь стоит сухая и бесснежная погода.
Больше мы о ближайшем будущем не говорили. Императору было не до меня. За его бесчисленными совещаниями, выездами куда-то из замка я видела его теперь только ночью. И то не всегда.
Ко мне вновь стали возвращаться мысли об исчезновении. После того, как император отправится в поход, а я останусь в этом замке, что меня ждёт?
Я слишком хорошо помнила, как стала узницей Северной башни. Потом я редко видела хозяина замка и его семью. Они в присутствии императора, похоже, чувствовали себя гостями в собственном доме, и я с ними почти не общалась. Но у меня были сильные подозрения, что неприязнь, которую выказал тогда ко мне их домашний жрец, хозяин замка во многом разделяет. Он, конечно, не рискнёт причинить мне вред, но разделять кров с недоброжелательными ко мне людьми не слишком приятно.
И вообще, пока император был занят, у меня появилось время подумать о своём будущем. Сейчас у меня довольно прочное положение, которое останется таким до конца Арджурской компании независимо от пылкости чувств императора. Он вполне оценил мою помощь и не откажется от неё. Но что потом?
В Дагронии я ему не нужна. Тамошних правил и людей я не знаю, а красавиц, желающих согреть ему ложе, как я помню из слов Гайера, там и без меня хватает. Оставаться в Арджурии? Но вести прежнюю скромную жизнь нисы дер Барри мне вряд ли удастся. Слишком уж большое внимание привлекла я к себе. После того, как император вернётся в столицу Рихантии, меня не оставят в покое. Значит мне надо, чтобы или император взял меня с собою в Дагронию, или исчезнуть сейчас, пока большинство представителей знатных родов если и знают меня теперешнюю, то только по переписке. В памяти тех, кто знал меня когда-то, облик десятилетней давности – юной воспитанницы герцогской семьи, а не нынешняя Эвелин.
И чем больше я думала о своём возможном будущем, тем больше жизнь скромной вдовы, о которой никто из сильных мира сего не знает, казалась мне привлекательней. Начать такую жизнь, исчезнув из этого замка, когда армия императора уйдёт вперёд, будет намного проще, чем потом. И искать меня у Дамиана не будет времени.
Прода от 05.05.2026, 06:34
ГЛАВА 7
Я решила обсудить свои планы с Марой. Она меня вначале не поддержала.
– Что за глупости, голубка моя! У тебя сейчас наконец всё хорошо. Даже лучше, чем раньше! Вон даже личная горничная есть. Какие платья тебя шьют, как заботятся! Почёт, уважение, даже мне немного перепадает.
– Мара, это всё временно! Ты что, не понимаешь?
– Э, милая, мы и на земле-то живём временно. Было бы об чём горевать! Сейчас хорошо, и слава Богине-Матери, радуйся. Или ты боишься, что надоешь императору? Ну так что ж. Он мужчина заботливый, не бросит тебя голой и босой на улице.
– Так ты что, со мной не пойдёшь, если я решу уйти отсюда?
– Куда ж я денусь, детка? На кого я тебя оставлю? Пойду с тобой. Только подумай, куда спешить? Зачем искать себе неприятности раньше, чем они и так по твою душу явятся? И когда ты бежать надумала?
