Там надо в какой-то ведомости расписаться! Я, в общем-то, затем тебя и искала, не дождавшись в казарме! Меня Лизуня, секретарь нашего канцлера, на самом выходе подлови-ла! - слова эти прозвучали уже на стремительно удаляющемся ходу.
А я так и осталась стоять у своей разлюбимой ниши. С широко распахнутым ртом… Да-а… Как говорит наш, только что упомянутый, канцлер:
- Да-а… И… ой. Мне же обратно, наверх надо. Сейчас ведь результаты должны огласить! – и подорвалась вслед за исчезнувшей за поворотом к лестничному пролету приятельницей…
Интуиция – вещь интересная. Крайне полезная и занимательная. Женская интуиция – во многажды раз. Ведь она совершенно не подразумевает под собой логической базы. Просто: нельзя, не ходи, руку отдерни, нос не суй. А почему?.. Моя личная интуиция исключением не была. И проявлялась в двух вариантах: ощущением переставленной в давно обжитом помещении мебели (если опасность грозила извне) и дисбалансом, как от тесной не по размеру одежды (если дело касалось внутренней составляющей). Так вот…
- Так вот… - передернув плечами, словно подправив съехавшие назад рукава, уселась я на кровати удобней. – Так вот… Что мы имеем? – и вновь поднесла к глазам пустую мензурку, извлеченную из-под соседской кровати. Потом - к носу и глубоко вдохнула. – Настойка травы череды. Антиаллергенное снадобье. Ксюхи. Употреблялось минимум четыре-пять дней назад, а применяется ею же раз в году, в период весеннего повсеместного цвета. И откуда это у «на четверть аланта»? Или… - еще раз вдохнула. – после заглатывания вовнутрь мятосодержащих продуктов… Или напитков. Значит, она что-то запрещенное ела или пила как раз пока я была у родителей. Но зачем? На моей памяти это было единожды: первый курс, мороженное с апельсиново-мятным сиропом. А потом – галопом к нашему лекарю и страшная клятва: «Никогда!» перед пятнистым отражением в зеркале. Значит, причина была слишком веской… А если еще… поискать? – и пошла по второму кругу нашей с Ксюхой маленькой комнатки… - Нет, - констатировала через пару минут. – Все чисто. Особенно… Ага. Значит, все-таки пила, - и замерла напротив тщательно вытертых пустых бокалов на полке буфета. Да они у нас сроду так не блестели. – Значит, пила. И, если б одна, то, конечно, другое. Получается, что за компанию. Без меня. И вот с кем? Ради кого подобная «маскировка»? Ведь еще и полотенцем прошлась. И заклятием чистоты шандарахнула. – Ой… Нет. А если и «да»? Да нет. Да в любом случае… Вот только, без «абсолютов», кадет Вешковская. Давайте ко лучше о чужих. Например, о все той же Ксении. А какой у нее абсолют? «Быть всегда и во всем в курсе». Так с чего вдруг такая прыть? Ведь заинтересовал же ее господин некромант? Глеб Анчаров, наш представитель в Бередне? А унеслась, только хвост просвистел. Смена женского абсолюта? Тогда ради чего? Или… ради кого? Ради кого женщина меняет свои гранитные догмы? Наверное, этот «кто-то» стоит и собственной аллергии? А еще сохранения тайны. Да, кадет Вешковская, вовремя вы вернулись в реальность…
- Ксюха! Ксю! – разродилась последняя громким истошным криком из-под нашего распахнутого настежь окна. Воробьи из черемухи привычно взлетать не стали. Стерпелись. Я – тоже:
- Ло! – и высунулась через подоконник.
- Агата?! – прищуренный ввысь третьего этажа парень, выказав удивленье, почесал кудрявую рыжую макушку. – А-а…
- А я здесь тоже живу. Пять лет уже… Ло, «призывом» ее не пробовал? – и постучала пальцем в висок.
- Так пробовал! – огласились мне снизу. – Не отзывается. Как обычно.
- Ну, это… да, - подумав, скривилась я. Может, в цирюльне под «волшебными» пальцами маэстро Понти млеет или… - Ло, а…
- Не знаю!
- Что ты «не знаешь»?
- Где она может быть! – переступив, пояснил однокурсник. – Агата, как защита прошла?! Мне Ник сказал, вроде…
- Высший балл.
- А кто б сомневался? – оскалились мне весьма убедительно. – И даже мымра…
- Да сдалась она вам. Уже вчерашняя притча, - зато сегодня мне свежих навали… - Ло! А ты сейчас сам куда?!
- Я?..
- Ты? С сумкой наперевес?
Парень неожиданно скосился в черемуху:
- Да, недалеко здесь. И… Агата, я тороплюсь!
И этот «торопится». Ну, уж нет!
- Ло! Лоуп! Я – с тобой!
- Куда?!
- За ворота! У меня… Мне Софико нужна! И ты меня к ней проводишь!
Ло буквально взмолился:
- Агата, давай подвалом! Я и сам им планировал!
- В подвале мозги не проветришь! Жди меня тут! Я – скоро! Только форму скину и платье надену! Лоуп?!
- Вот ведь… и… к тому ж… Понял! Жду… - вот и жди. «Язык без костей», добытый в полемической схватке.
В результате по казарменной лестнице я скакала, уже на ходу обматывая талию длинным плетеным шнурком. И выпорхнув на крыльцо, замерла… Ах! Тонкий лен платья после шерстяного казенного сукна – легче перышка под полуденным июньским ветром. И я не удержалась – в два прыжка слевитировала прямо к застывшему со скрещенными на груди руками Ло:
- По-шли.
- По-шли, - не разделив моего девического восторга, буркнул тот и первым развернулся к распахнутым в конце аллейки высоким воротам. – Значит, уже свободна?
- Ага. Полностью. Целых четыре дня, - уверенно пристроилась я к быстрому размашистому шагу.
- А… потом? – скосился на меня однокурсник.
- Потом? – вот об этом последние пару недель как-то не думалось. – Потом – диплом подмышку и через два месяца – служба. Как и у всех.
- А-а… Ник говорил, ему место предложили в пятой столичной комтурии.
- Преступления «против Короны». Ну да.
- А тебя ведь тоже туда ждут?
- В девятую. К любимой нечисти.
- И что?
- И пойду. А как же иначе? – вот же дурень. И вопросы дурацкие. – Ло, мы с ним еще с пятого курса решили, что всегда будем вместе. И, по-моему, за последние пять дней планы не поменялись. Или… - прищурилась я сбоку на парня. Тот поспешно выкатил свои глаза:
- Понятия не имею.
- Ага… Ло?
- Что, Агата?
- А чем вы тут занимались? У вас ведь времени свободного больше было.
- Когда?
- Ну, например, сразу после практического экзамена. Я ведь тогда Ника, перед своим отбытием в Тайриль, так и не поймала. Он мне тоже на «призыв» не откликнулся.
- Ну так, отмечали. Как положено. Правда, в мужском половинном составе: Софико к своей политэкономии готовилась, а Ксюха… не знаю. Вроде, в казарме сидела.
- Так вы, значит, втроем: Ник, ты и Года?
- Угу, - кивнул, гладя под ноги, Ло.
- И где?
- Да как обычно - в «Бесхвостом драконе», - и, поддернув тощую сумку, ощутимо прибавил шаг. Однако и я не отстала:
- В «Бесхвостом драконе». Поняла… А следующие несколько дней?
- Да к защите готовились. Мне вообще пришлось две главы переделать. А Нику… Агата, спроси у него сама.
- И спрошу. Только вот встречу.
- О-о, так сейчас-то? – оскалился мне уверенно Ло. – Ты ж теперь – с нами. Вменяема.
- Вменяема, - уверила я его. – И знаешь, что? Дальше – своими подвалами. Я тебя отпускаю.
- Угу.
- Ага. Пока, Ло.
- Агата, до вечера! – и, словно с цепи молодым кобелем. Прямо под готовую арку: был и нет.
- Да-а… «Бесхвостый дракон»… Значит, всё у нас, как обычно, - и сразу от ворот свернула на «обычный» наш, утоптанный сотнями кадетских стертых подошв, маршрут.
По сложившейся же традиции, протекал он вдоль узкой окраинной улицы Куполграда, ведущей прямиком в центр. Тихой совсем в это время. Я и обеденный зной имею в виду и отсутствие толп выпущенных на свободу «узников» казармы. Конец июня. Маются в оставленных за спиной коридорах лишь выпускники и малышня под присмотром рыцарей-наставников (не все музеи еще в столице обозрели). Оттого и тишина сейчас вокруг. Благодать…
- О-хо-хо, - прихлопнула я рукой собственный, перетянутый шнурком живот. Тот, прямо в ладошку вновь жалобно огласился. Законным правом на обед. Хотя, и завтрак тоже мимо прошел. Так что… - «Бесхвостый дракон»… Всем доброго дня!
Тоже наше «обычное» место. Слегка обшарпанное, но полное кадетских легенд и баек. С длинными столами из дуба и видавшими виды (спины, затылки и ноги) скамейками. И отдельным залом для рыцарей-педагогов, защищенным регулярно пробиваемой кадетами магией. Тоже – местная, от курса к курсу, традиция. И, задержавшись лишь на секунду у входа, свернула в сторону нашего «обычного» углового стола. Парочка первокурсников, важно заседавших поодаль, пихнув друг друга локтями, скосилась на мою голодную физиономию. Я тоже им… подмигнула. Да, после «общения» со сколопендрой я теперь сама – новая кадетская байка. На полноценную легенду скромность девичья претендовать не позволит. Вот Ник, он точно. Правда, после другого «общения». И уже не здесь, а на Склочных болотах, где мы в прошлом мае дружно проходили специальную практику. Считай, повезло. А осенью угораздило уже Годарда с Софико. Хотя, она – единственная из нас шестерых, не маг и «гражданская». Студентка Куполградского университета. И вообще, барышня из приличной аристократической семьи… Она и Году раненого тогда из подворотни пёрла тоже, не теряя аристократического достоинства. С идеально прямой спиной: «А тебе, дорогой, не мешало бы и похудеть». С тех пор - одна из наших любимых присказок…
- Агата, привет! Как твоя защита? – упитанный и вечно лохматый Хью, нынешний хозяин «Бесхвоста», хлопнулся на противоположную через стол скамью и продолжил надраивать полотенцем и без того полированную кружку. – Ты ведь последней из вашей компании…
- Ага. В яблочко. Теперь давай, корми меня. Кстати, почему сам? Милена где?
- А, я ей выходной дал, - придирчиво обозрел мужчина глубокое глиняное нутро. – Сейчас соображу самолично. А-а…
- Мымра, как обычно, - смеясь, закончила я. – Сдалась она вам.
- О-о, не далее, как вчера, тут, - мотнул тройным подбородком в сторону соседнего зала Хью. – заседала: конспектами обложилась и одна целый галлон кофе… Я сейчас, не скучай.
- Ага, - проводила я широкую спину с поникшим фартучным бантиком поперек до самой двери кухни и подперла щеку кулаком.
Не скучай… Да разве сейчас до скуки? И вертится вокруг головы что-то важное, да только вовнутрь пока никак. А насчет «Мымры». «Мантикоры». Госпожи Лэшок… Чего душой кривить? На самом деле, я ей искренне благодарна. За Ника. Пусть это и странно. И нелогично. Хотя, с какой стороны смотреть…
Поначалу, на самом первом «сопливом» курсе, отношения у нас с этой преподавательницей складывались ровно. Да и предмет ее, больше схожий со «сказочкой на ночь», стоял одиноким часом в течение всей учебной недели. Пока во втором полугодии не свернул в древнюю историю полудикой и полузнакомой соседки по Бетану, Бередни. Вот тогда исторические сказки в исполнении госпожи Лэшок приобрели совсем уж зловещий характер: нечисть из них поперла завидным для некромантских практик потоком, а когда речь дошла до северо-предгорных перевертышей… мне стало уже по-настоящему интересно:
- А почему вы, госпожа Лэшок, называете этих оборотней «тварями»?
- Потому что твари они и есть. На их счету не одно загубленное селение. Разве вы меня плохо слушали, кадет Вешковская? Или у вас другая позиция? – и руки свои с ногтями, не хуже медвежьих, скрестила с вызовом на груди.
Я же важно потянула и вправду сопливым носом (зима ведь, а горок – целый парад):
- Ага. Мой пра-пра… не помню, сколько еще «пра», был перевертышем с истинной медвежьей ипостасью. Значит, я тоже, «тварь»?
- Вы?.. – ученая дама вытянула на меня свою длинную шею из-под кружевного жабо. – Перевертыш? - и скептически наморщила нос. – Вы на себя наговариваете, кадет Вешковская. Хотя, в таком юном возрасте подобный экзольтизм…
- И вовсе нет!
- Агата, молчи, - Ло, не отрываясь выпученными глазами от замершей у кафедры «мантикоры», дернул меня за косу. Я набычилась уже по серьезному:
- И вовсе нет. Я доказать вам могу.
- Ну-ну. И коим образом? – почти не размыкая губ, процедила госпожа педагог.
- Своей природной интуицией.
- Так вы упорствуете? Подобное качество хорошо на ристалище, а не за партой, где учитель – единственно достойный авторитет… Извольте. А мы потом все вместе посмеемся.
- Боюсь, вам не понравится.
- Что? – прищурилась она на меня.
- То, над чем мы будем смеяться.
- Кадет Вешковская! Да вы забываетесь и со своим воспитанием, действительно, спустились с гор, где и понятия не имеют о…
- Вас ждет неминуемая опасность.
- Где? – на выдохе замерла она.
- Прямо здесь, - с прищуром кивнула я на учительский стол. – Здесь она вас и ждет. Если вы туда подойдете и… сядете.
- Да с чего, вдруг? – скосилась дама туда же. – Что вы там… сделали?
Дежурный по курсу Года стремительно подпрыгнул со своего стула в самом конце кабинета:
- Ничего! Вы нас запустили вовнутрь лишь после колокольчика на занятие! Мы бы и при… желании не успели.
- Так-так… - госпожа Лэшок пристально оглядела притихшую в предвкушении мелкую «публику» и снова уставилась в ознаменованный пророчеством стул. - Ну, что ж… Остается лишь… - пять быстрых шагов, вдох и решительно…Тр-ресь! Хр-ба-бах!.. Одинокое тихое хи-хи… И полная ти-ши-на… - Ка-дет Вешковская?
- Так точно, - я сама от удивления едва шевелила губами, но через секунду уже испуганно зажмурила глаза:
- Кадет Вешковская! Я не знаю, когда вы успели! – едва подскочив на ноги, во всю мощь заорала взлохмаченная педагог. - И помогал ли вам кто-нибудь из присутствующих! Но, этот поступок, действительно, присущ только твари! Твари, которой неведом стыд! Вы…
- Госпожа Лэшок.
- Да, кадет Подугор?!
- Если бы вы были мужчиной, я бы вызвал вас на поединок за оскорбление, несовместимое с честью будущего рыцаря Прокурата, - Ник, медленно поднявшийся с места, сжал свои кулачки, а я тогда отстраненно подумала: «А у него на руках цыпки… Тоже, на горке…», - и сглотнула слюну.
- Что?! – на госпожу же учителя я теперь даже взглянуть забоялась. – Что вы сказали?.. Да я вас обоих… Обоих… А, ну, оба – за мной в кабинет канцлера Исбурга! Быстро! – и первой застучала каблуками к двери…
Однако в кабинет за высокой полированной дверью нас тогда не пустили. Мы сидели рядом на длинной холодной кушетке и громко сопели в унисон, слушая, приглушенный магией крик, доносящийся с другой ее стороны. Госпожа Лэшок единовластно солировала. Я – тихо сопела. Ник первым открыл рот с этой:
- А здорово ты ее, - буркнул, сцепив свои руки в цыпках. – проучила.
- Ага… - и, повернувшись, подняла на него глаза. – Ты тоже… здорово… Николас.
- Зови меня Ник… Агата, - и улыбнулся, пожалуй, впервые за первую половину года нашего первого совместного курса. – Я Ник для друзей.
- Так, а мы теперь – друзья?
- Угу. И я тебя защищать стану.
- Вот еще. Я ведь – не дама, а сама – почти рыцарь.
- Но, ты ведь – девочка? – удивленно наморщил он нос.
- Ну… да, - удивилась и я такой логике. – А-а…
- А раз так, то положено.
- А-а-а… Ну, это мы еще поглядим. Ты не думай, я – сильная. У меня знаешь, какие мышцы? Тебе показать?
- Не надо. Я тебе верю, - глубокомысленно вздохнул мой защитник. Однако в следующие одиннадцать лет, все же остался верным себе.
Хотя, тот знаменательный день, положивший начало нашему неравному противостоянию с госпожой Лэшок, дал нам с Ником еще одного «защитника», выступившего прекрасным внешним «противовесом»:
А я так и осталась стоять у своей разлюбимой ниши. С широко распахнутым ртом… Да-а… Как говорит наш, только что упомянутый, канцлер:
- Да-а… И… ой. Мне же обратно, наверх надо. Сейчас ведь результаты должны огласить! – и подорвалась вслед за исчезнувшей за поворотом к лестничному пролету приятельницей…
Интуиция – вещь интересная. Крайне полезная и занимательная. Женская интуиция – во многажды раз. Ведь она совершенно не подразумевает под собой логической базы. Просто: нельзя, не ходи, руку отдерни, нос не суй. А почему?.. Моя личная интуиция исключением не была. И проявлялась в двух вариантах: ощущением переставленной в давно обжитом помещении мебели (если опасность грозила извне) и дисбалансом, как от тесной не по размеру одежды (если дело касалось внутренней составляющей). Так вот…
- Так вот… - передернув плечами, словно подправив съехавшие назад рукава, уселась я на кровати удобней. – Так вот… Что мы имеем? – и вновь поднесла к глазам пустую мензурку, извлеченную из-под соседской кровати. Потом - к носу и глубоко вдохнула. – Настойка травы череды. Антиаллергенное снадобье. Ксюхи. Употреблялось минимум четыре-пять дней назад, а применяется ею же раз в году, в период весеннего повсеместного цвета. И откуда это у «на четверть аланта»? Или… - еще раз вдохнула. – после заглатывания вовнутрь мятосодержащих продуктов… Или напитков. Значит, она что-то запрещенное ела или пила как раз пока я была у родителей. Но зачем? На моей памяти это было единожды: первый курс, мороженное с апельсиново-мятным сиропом. А потом – галопом к нашему лекарю и страшная клятва: «Никогда!» перед пятнистым отражением в зеркале. Значит, причина была слишком веской… А если еще… поискать? – и пошла по второму кругу нашей с Ксюхой маленькой комнатки… - Нет, - констатировала через пару минут. – Все чисто. Особенно… Ага. Значит, все-таки пила, - и замерла напротив тщательно вытертых пустых бокалов на полке буфета. Да они у нас сроду так не блестели. – Значит, пила. И, если б одна, то, конечно, другое. Получается, что за компанию. Без меня. И вот с кем? Ради кого подобная «маскировка»? Ведь еще и полотенцем прошлась. И заклятием чистоты шандарахнула. – Ой… Нет. А если и «да»? Да нет. Да в любом случае… Вот только, без «абсолютов», кадет Вешковская. Давайте ко лучше о чужих. Например, о все той же Ксении. А какой у нее абсолют? «Быть всегда и во всем в курсе». Так с чего вдруг такая прыть? Ведь заинтересовал же ее господин некромант? Глеб Анчаров, наш представитель в Бередне? А унеслась, только хвост просвистел. Смена женского абсолюта? Тогда ради чего? Или… ради кого? Ради кого женщина меняет свои гранитные догмы? Наверное, этот «кто-то» стоит и собственной аллергии? А еще сохранения тайны. Да, кадет Вешковская, вовремя вы вернулись в реальность…
- Ксюха! Ксю! – разродилась последняя громким истошным криком из-под нашего распахнутого настежь окна. Воробьи из черемухи привычно взлетать не стали. Стерпелись. Я – тоже:
- Ло! – и высунулась через подоконник.
- Агата?! – прищуренный ввысь третьего этажа парень, выказав удивленье, почесал кудрявую рыжую макушку. – А-а…
- А я здесь тоже живу. Пять лет уже… Ло, «призывом» ее не пробовал? – и постучала пальцем в висок.
- Так пробовал! – огласились мне снизу. – Не отзывается. Как обычно.
- Ну, это… да, - подумав, скривилась я. Может, в цирюльне под «волшебными» пальцами маэстро Понти млеет или… - Ло, а…
- Не знаю!
- Что ты «не знаешь»?
- Где она может быть! – переступив, пояснил однокурсник. – Агата, как защита прошла?! Мне Ник сказал, вроде…
- Высший балл.
- А кто б сомневался? – оскалились мне весьма убедительно. – И даже мымра…
- Да сдалась она вам. Уже вчерашняя притча, - зато сегодня мне свежих навали… - Ло! А ты сейчас сам куда?!
- Я?..
- Ты? С сумкой наперевес?
Парень неожиданно скосился в черемуху:
- Да, недалеко здесь. И… Агата, я тороплюсь!
И этот «торопится». Ну, уж нет!
- Ло! Лоуп! Я – с тобой!
- Куда?!
- За ворота! У меня… Мне Софико нужна! И ты меня к ней проводишь!
Ло буквально взмолился:
- Агата, давай подвалом! Я и сам им планировал!
- В подвале мозги не проветришь! Жди меня тут! Я – скоро! Только форму скину и платье надену! Лоуп?!
- Вот ведь… и… к тому ж… Понял! Жду… - вот и жди. «Язык без костей», добытый в полемической схватке.
В результате по казарменной лестнице я скакала, уже на ходу обматывая талию длинным плетеным шнурком. И выпорхнув на крыльцо, замерла… Ах! Тонкий лен платья после шерстяного казенного сукна – легче перышка под полуденным июньским ветром. И я не удержалась – в два прыжка слевитировала прямо к застывшему со скрещенными на груди руками Ло:
- По-шли.
- По-шли, - не разделив моего девического восторга, буркнул тот и первым развернулся к распахнутым в конце аллейки высоким воротам. – Значит, уже свободна?
- Ага. Полностью. Целых четыре дня, - уверенно пристроилась я к быстрому размашистому шагу.
- А… потом? – скосился на меня однокурсник.
- Потом? – вот об этом последние пару недель как-то не думалось. – Потом – диплом подмышку и через два месяца – служба. Как и у всех.
- А-а… Ник говорил, ему место предложили в пятой столичной комтурии.
- Преступления «против Короны». Ну да.
- А тебя ведь тоже туда ждут?
- В девятую. К любимой нечисти.
- И что?
- И пойду. А как же иначе? – вот же дурень. И вопросы дурацкие. – Ло, мы с ним еще с пятого курса решили, что всегда будем вместе. И, по-моему, за последние пять дней планы не поменялись. Или… - прищурилась я сбоку на парня. Тот поспешно выкатил свои глаза:
- Понятия не имею.
- Ага… Ло?
- Что, Агата?
- А чем вы тут занимались? У вас ведь времени свободного больше было.
- Когда?
- Ну, например, сразу после практического экзамена. Я ведь тогда Ника, перед своим отбытием в Тайриль, так и не поймала. Он мне тоже на «призыв» не откликнулся.
- Ну так, отмечали. Как положено. Правда, в мужском половинном составе: Софико к своей политэкономии готовилась, а Ксюха… не знаю. Вроде, в казарме сидела.
- Так вы, значит, втроем: Ник, ты и Года?
- Угу, - кивнул, гладя под ноги, Ло.
- И где?
- Да как обычно - в «Бесхвостом драконе», - и, поддернув тощую сумку, ощутимо прибавил шаг. Однако и я не отстала:
- В «Бесхвостом драконе». Поняла… А следующие несколько дней?
- Да к защите готовились. Мне вообще пришлось две главы переделать. А Нику… Агата, спроси у него сама.
- И спрошу. Только вот встречу.
- О-о, так сейчас-то? – оскалился мне уверенно Ло. – Ты ж теперь – с нами. Вменяема.
- Вменяема, - уверила я его. – И знаешь, что? Дальше – своими подвалами. Я тебя отпускаю.
- Угу.
- Ага. Пока, Ло.
- Агата, до вечера! – и, словно с цепи молодым кобелем. Прямо под готовую арку: был и нет.
- Да-а… «Бесхвостый дракон»… Значит, всё у нас, как обычно, - и сразу от ворот свернула на «обычный» наш, утоптанный сотнями кадетских стертых подошв, маршрут.
По сложившейся же традиции, протекал он вдоль узкой окраинной улицы Куполграда, ведущей прямиком в центр. Тихой совсем в это время. Я и обеденный зной имею в виду и отсутствие толп выпущенных на свободу «узников» казармы. Конец июня. Маются в оставленных за спиной коридорах лишь выпускники и малышня под присмотром рыцарей-наставников (не все музеи еще в столице обозрели). Оттого и тишина сейчас вокруг. Благодать…
- О-хо-хо, - прихлопнула я рукой собственный, перетянутый шнурком живот. Тот, прямо в ладошку вновь жалобно огласился. Законным правом на обед. Хотя, и завтрак тоже мимо прошел. Так что… - «Бесхвостый дракон»… Всем доброго дня!
Тоже наше «обычное» место. Слегка обшарпанное, но полное кадетских легенд и баек. С длинными столами из дуба и видавшими виды (спины, затылки и ноги) скамейками. И отдельным залом для рыцарей-педагогов, защищенным регулярно пробиваемой кадетами магией. Тоже – местная, от курса к курсу, традиция. И, задержавшись лишь на секунду у входа, свернула в сторону нашего «обычного» углового стола. Парочка первокурсников, важно заседавших поодаль, пихнув друг друга локтями, скосилась на мою голодную физиономию. Я тоже им… подмигнула. Да, после «общения» со сколопендрой я теперь сама – новая кадетская байка. На полноценную легенду скромность девичья претендовать не позволит. Вот Ник, он точно. Правда, после другого «общения». И уже не здесь, а на Склочных болотах, где мы в прошлом мае дружно проходили специальную практику. Считай, повезло. А осенью угораздило уже Годарда с Софико. Хотя, она – единственная из нас шестерых, не маг и «гражданская». Студентка Куполградского университета. И вообще, барышня из приличной аристократической семьи… Она и Году раненого тогда из подворотни пёрла тоже, не теряя аристократического достоинства. С идеально прямой спиной: «А тебе, дорогой, не мешало бы и похудеть». С тех пор - одна из наших любимых присказок…
- Агата, привет! Как твоя защита? – упитанный и вечно лохматый Хью, нынешний хозяин «Бесхвоста», хлопнулся на противоположную через стол скамью и продолжил надраивать полотенцем и без того полированную кружку. – Ты ведь последней из вашей компании…
- Ага. В яблочко. Теперь давай, корми меня. Кстати, почему сам? Милена где?
- А, я ей выходной дал, - придирчиво обозрел мужчина глубокое глиняное нутро. – Сейчас соображу самолично. А-а…
- Мымра, как обычно, - смеясь, закончила я. – Сдалась она вам.
- О-о, не далее, как вчера, тут, - мотнул тройным подбородком в сторону соседнего зала Хью. – заседала: конспектами обложилась и одна целый галлон кофе… Я сейчас, не скучай.
- Ага, - проводила я широкую спину с поникшим фартучным бантиком поперек до самой двери кухни и подперла щеку кулаком.
Не скучай… Да разве сейчас до скуки? И вертится вокруг головы что-то важное, да только вовнутрь пока никак. А насчет «Мымры». «Мантикоры». Госпожи Лэшок… Чего душой кривить? На самом деле, я ей искренне благодарна. За Ника. Пусть это и странно. И нелогично. Хотя, с какой стороны смотреть…
Поначалу, на самом первом «сопливом» курсе, отношения у нас с этой преподавательницей складывались ровно. Да и предмет ее, больше схожий со «сказочкой на ночь», стоял одиноким часом в течение всей учебной недели. Пока во втором полугодии не свернул в древнюю историю полудикой и полузнакомой соседки по Бетану, Бередни. Вот тогда исторические сказки в исполнении госпожи Лэшок приобрели совсем уж зловещий характер: нечисть из них поперла завидным для некромантских практик потоком, а когда речь дошла до северо-предгорных перевертышей… мне стало уже по-настоящему интересно:
- А почему вы, госпожа Лэшок, называете этих оборотней «тварями»?
- Потому что твари они и есть. На их счету не одно загубленное селение. Разве вы меня плохо слушали, кадет Вешковская? Или у вас другая позиция? – и руки свои с ногтями, не хуже медвежьих, скрестила с вызовом на груди.
Я же важно потянула и вправду сопливым носом (зима ведь, а горок – целый парад):
- Ага. Мой пра-пра… не помню, сколько еще «пра», был перевертышем с истинной медвежьей ипостасью. Значит, я тоже, «тварь»?
- Вы?.. – ученая дама вытянула на меня свою длинную шею из-под кружевного жабо. – Перевертыш? - и скептически наморщила нос. – Вы на себя наговариваете, кадет Вешковская. Хотя, в таком юном возрасте подобный экзольтизм…
- И вовсе нет!
- Агата, молчи, - Ло, не отрываясь выпученными глазами от замершей у кафедры «мантикоры», дернул меня за косу. Я набычилась уже по серьезному:
- И вовсе нет. Я доказать вам могу.
- Ну-ну. И коим образом? – почти не размыкая губ, процедила госпожа педагог.
- Своей природной интуицией.
- Так вы упорствуете? Подобное качество хорошо на ристалище, а не за партой, где учитель – единственно достойный авторитет… Извольте. А мы потом все вместе посмеемся.
- Боюсь, вам не понравится.
- Что? – прищурилась она на меня.
- То, над чем мы будем смеяться.
- Кадет Вешковская! Да вы забываетесь и со своим воспитанием, действительно, спустились с гор, где и понятия не имеют о…
- Вас ждет неминуемая опасность.
- Где? – на выдохе замерла она.
- Прямо здесь, - с прищуром кивнула я на учительский стол. – Здесь она вас и ждет. Если вы туда подойдете и… сядете.
- Да с чего, вдруг? – скосилась дама туда же. – Что вы там… сделали?
Дежурный по курсу Года стремительно подпрыгнул со своего стула в самом конце кабинета:
- Ничего! Вы нас запустили вовнутрь лишь после колокольчика на занятие! Мы бы и при… желании не успели.
- Так-так… - госпожа Лэшок пристально оглядела притихшую в предвкушении мелкую «публику» и снова уставилась в ознаменованный пророчеством стул. - Ну, что ж… Остается лишь… - пять быстрых шагов, вдох и решительно…Тр-ресь! Хр-ба-бах!.. Одинокое тихое хи-хи… И полная ти-ши-на… - Ка-дет Вешковская?
- Так точно, - я сама от удивления едва шевелила губами, но через секунду уже испуганно зажмурила глаза:
- Кадет Вешковская! Я не знаю, когда вы успели! – едва подскочив на ноги, во всю мощь заорала взлохмаченная педагог. - И помогал ли вам кто-нибудь из присутствующих! Но, этот поступок, действительно, присущ только твари! Твари, которой неведом стыд! Вы…
- Госпожа Лэшок.
- Да, кадет Подугор?!
- Если бы вы были мужчиной, я бы вызвал вас на поединок за оскорбление, несовместимое с честью будущего рыцаря Прокурата, - Ник, медленно поднявшийся с места, сжал свои кулачки, а я тогда отстраненно подумала: «А у него на руках цыпки… Тоже, на горке…», - и сглотнула слюну.
- Что?! – на госпожу же учителя я теперь даже взглянуть забоялась. – Что вы сказали?.. Да я вас обоих… Обоих… А, ну, оба – за мной в кабинет канцлера Исбурга! Быстро! – и первой застучала каблуками к двери…
Однако в кабинет за высокой полированной дверью нас тогда не пустили. Мы сидели рядом на длинной холодной кушетке и громко сопели в унисон, слушая, приглушенный магией крик, доносящийся с другой ее стороны. Госпожа Лэшок единовластно солировала. Я – тихо сопела. Ник первым открыл рот с этой:
- А здорово ты ее, - буркнул, сцепив свои руки в цыпках. – проучила.
- Ага… - и, повернувшись, подняла на него глаза. – Ты тоже… здорово… Николас.
- Зови меня Ник… Агата, - и улыбнулся, пожалуй, впервые за первую половину года нашего первого совместного курса. – Я Ник для друзей.
- Так, а мы теперь – друзья?
- Угу. И я тебя защищать стану.
- Вот еще. Я ведь – не дама, а сама – почти рыцарь.
- Но, ты ведь – девочка? – удивленно наморщил он нос.
- Ну… да, - удивилась и я такой логике. – А-а…
- А раз так, то положено.
- А-а-а… Ну, это мы еще поглядим. Ты не думай, я – сильная. У меня знаешь, какие мышцы? Тебе показать?
- Не надо. Я тебе верю, - глубокомысленно вздохнул мой защитник. Однако в следующие одиннадцать лет, все же остался верным себе.
Хотя, тот знаменательный день, положивший начало нашему неравному противостоянию с госпожой Лэшок, дал нам с Ником еще одного «защитника», выступившего прекрасным внешним «противовесом»:
