Агата лежала, не в силах пошевелиться, полностью захваченная этой красотой.
Музыка то заметно мрачнела, то сменялась светлой грустью, а затем сквозила призрачной надеждой. Почти обещанием – далеким и неуловимо прекрасным. Вместе с этим, казалось, она настойчиво старалась что-то рассказать. О долгом одиночестве и чем-то драгоценном, но утраченном. О превратностях судьбы и поиске смыслов. О тихой, сосредоточенной силе, за которую когда-то пришлось дорого заплатить.
Агата и сама не понимала, почему эта игра на пианино рождает столь определенные, такие четкие образы. Словно мелодия позволяла заглянуть в душу исполнителя, пока тот, перебирая клавиши, извлекал все эти восхитительные звуки.
Музыка мягко обволакивала, проникала в потаённые уголки сознания и незаметно смывала тяжесть прошедшего дня. Мысли о Себастьяне, о Паучьей лилии и печати медленно уплывали прочь, а веки приятно тяжелели.
И на самой грани сна и яви девушке почудилось, как прохладные пальцы на мгновение с необычайной нежностью коснулись ее щеки.
Агата резко села, скидывая наваждение. Она прижала ладонь к лицу и встревоженно всмотрелась в темноту.
Но в комнате никого не было. Свет луны слабо серебрил занавески, ясно очерчивал контуры старинной мебели. А музыка продолжала литься чистым хрустальным потоком, и новые щемящие ноты как-то особенно тревожно ложились на сердце.
Что-то в них заставило девушку откинуть одеяло. Она осторожно ступила босыми ногами на мягкий ковер, чтобы затем приоткрыть дверь своей спальни.
В коридоре музыка звучала отчетливей и громче. Пианино стояло где-то рядом – и Агата ощутила, как ее непреодолимо влечет к нему. Зов был недостаточно сильным, чтобы ему нельзя было противится, но более чем ощутимым, чтобы легко проигнорировать его.
И девушка, помедлив мгновение, пошла навстречу музыке.
08.10
В просторной зале жарко горел камин. Свет давал он, и еще десяток свечей в роскошных бронзовых канделябрах. Теплое, живое пламя дрожало и колыхалось, откидывая на старинные портреты и потемневшие от времени гобелены беспокойные тени.
Когда Агата приблизилась, пальцы пианиста замерли над клавишами. Тишину нарушало потрескивание поленьев.
– Вы пришли, – утвердительно произнес Клауд.
Трепет от чудесной музыки еще не отпустил сердце Агаты. Искренняя похвала мастерской игре на пианино почти сорвалась с ее губ, но вместо этого девушка нахмурилась.
Каменный пол неприятно холодил босые ступни, возвращая в реальность.
– Господин Шер... И как это понимать?
Ведомая музыкой, наполненной чарами вампира, Агата пришла сюда прямо в чем была – без обуви и в одной ночной рубашке. Как тут не вспомнить легенды о девах, завороженных созданиями ночи ради лакомой крови.
Агате хотелось бы верить, чтобы все совсем не так, как выглядит со стороны, но больше не ждала ничего хорошего от любых сюрпризов. И, стоя в полумраке залы, вполне она допускала, что господин Шер дал волю хищной натуре.
– Прошу прощенье за небольшую дерзость, – улыбнулся Клауд без малейшего намека на сожаление. – Я посчитал, что будет лучше, если именно вы сейчас придете ко мне, а не наоборот. Без приглашения посетить спальню молодой леди в это час было бы не вежливо.
Недостатки логики в словах вампира были очевидны, и Агата усмехнулась. Но стоило ей вспомнить о мимолетном прикосновении, выведшем ее из дремы, и она подавила неуместное веселье.
Это были лишь причуды воображения? Или...
Девушка прямо посмотрела на вампира.
– Что-то случилось? Раз я так срочно вам понадобилась. – Сухо спросила она.
Господин Шер неопределенно повел плечами. Его распущенные волосы, точно жидкий шелк, заиграли блестящими отсветами пламени.
Как и всегда, он был прекрасен – и безупречным цветом кожи, и нарочитой небрежностью домашнего свободного одеяния. Но Агата успела привыкнуть к этой нечеловеческой красоте.
А еще она слишком устала, чтобы быть терпеливой. Видит Седьмица, Кдауд выбрал не лучший момент, чтобы втянуть ее в непонятные игры.
– Если дело, ради которого вы вытащили меня из постели, подождет до утра, то тогда я лучше...
– Я знаю ваш секрет, Агата, – Негромко перебил девушку вампир.
Некромантка замолкла на полуслове.
Неужели Клауд все же почувствовал сущность Себастьяна после того, как тот получил часть былой силы? Даже долгие годы жизни не уменьшили ненависть господина Шер к личам и империи Зуккар.
Это было совсем не вовремя – обрести нового врага, когда выяснилось, что местный культ возглавляет бывшая Длань Дейшар.
– Мой секрет? – Девушка постаралась улыбнуться – Что именно вы имеете в виду?
Господин Шер мягко рассмеялся.
– О, не сомневаюсь, что у вас немало секретов. Но один из них мне хорошо известен, смею вас заверить.
Он поднялся и направился к Агате. Некромантка выдержала его пронзительный взгляд.
– Вы, очевидно, слишком молоды для того, чтобы магия смерти уже начала подтачивать ваше здоровье, но тем не менее... Вы были серьезно отравлены некротикой, Агата. И сейчас вряд ли можете без серьезных последствий применять свой дар.
Агата ощутила, как кровь схлынула с ее лица. Меньше всего она ожидала, что Клауд скажет ей именно это.
– Откуда вы... – растерянно проговорила она.
– Запах вашей крови. – Сощурился господин Шер. – У меня закрались сомнения, еще когда Эндрю укусил вас на благотворительном приеме. После, тет-а-тет, он подтвердил мои догадки. А когда мы проникли в больничный морг, я уже и сам отчетливо это почувствовал.
Агата живо вспомнила выражение лица Клауда в морге, стоило ей порезала ножом ладонь.
– И хочу еще раз извиниться за ту глупую импровизацию, – другим тоном продолжил вампир. – Хотя ваша кровь, безусловно, превосходно пахнет даже вопреки гнилостному остатку некротической энергии. Что редкость.
Комплимент вампира показался сомнителен, но Агата вовремя прикусила язык.
– Не нужно беспокоиться. – Сказала она. – Мои личные проблемы не повлияет на поимку преступника-некроманта. Себастьян справится и без моей магии.
Вампир остановился в шаге от Агаты и приподнял бровь.
– Что?.. О, нет. Вы не так поняли. Я не думал о вашем состоянии в подобном ключе. В конце концов, вряд ли орден ценит вас за ваши магические способности. Среди ваших коллег встречаются выдающиеся маги своего поколения, но вы к ним не относитесь. – Бесстрастно заметил Клауд, и девушка нервно поморщилась. – Но, без всякого сомнения, у вас есть ряд других неоспоримых достоинств. Ум и решительность не менее ценны, чем чистая сила. Я... я беспокоюсь о вас самой.
Агата настороженно смотрела на вампира, силясь понять, к чему он ведет.
– Не стоит, господин Шер. После того, как мы разберемся с культом в Рэймоне, я... обязательно возьму отпуск. Отдых мне, и правда, не повредит, – девушка растянула губы в улыбке.
– Он мало что изменит. – Вкрадчиво проговорил вампир. – Конечно, вы можете и дальше делать вид, что держите ситуацию под контролем, но... Я живу не первое столетие. Не знаю точно, насколько плохи ваши дела. Допускаю, что в этот раз вам даже удастся поправится и выгадать несколько лет практики некромантии. Но долго вы не проживете. В не такой отдаленный момент даже небольшое влияние ауры смерти начнет серьезно разрушать ваше тело. И я вижу в этом... ужасную несправедливость.
15.10
С этими словами Клауд протянул ладонь. Длинные изящные пальцы замерли возле лица Агаты и очертили линию от ее щеки до подбородка. Вампир не касался кожи девушки, но незримые искры то ли холода, то ли жара, следуя за кончиками его ногтей, опалили некромантку.
– ... Но в моей власти эту несправедливость исправить, – негромко добавил господин Шер.
От глубокого и бархатистого тембра по позвонками пробежала волна мурашек. Агата повела плечами, пытаясь скинуть хватку манящего и темного очарования, и отступила на пару шагов.
– Неужели... вы предлагаете мне... – произнесла она, слегка запинаясь.
– Присоединиться к моей семье, – подсказал Клауд. – Да, именно это я вам и предлагаю, Агата.
На губах девушки появилась мучительная улыбка.
Из-за защиты ожерелья легко забывалось, что даже небольшая доза некротики теперь для нее смертельно опасна. Но когда Агата все же мысленно возвращалась к поискам средства, которое могло бы ей помочь, и в моменты острого отчаяния ей не приходило в голову обращение в вампира.
Разве она могла подумать, что господин Шер готов сделать ее одной из них? Обычно смертные боялись подобных Клауду, но во все века находились те, кто просил у вампиров вечной жизни. Желаемое получали единицы.
Однако некромантка ощущала едкую горечь. Если уж господин Шер увидел в недуге Агаты достаточную причину, чтобы предложить свою помощь, вряд ли найдется другой, не столь радикальный способ вылечить ее.
– Но почему? – Едва слышно проговорила Агата. – Разве вы достаточно хорошо меня для этого знаете?..
Казалось, господин Шер ожидал от Агаты совершенно другой реакции. С заметным разочарованием он опустил руку и медленно оправил складки на длинном рукаве.
– Понимаю, конечно... Я застал вас врасплох, – потянул Клауд, и в зале стало едва заметно холодней. – Будь у вас в запасе больше времени, я бы ни в коем случае не стал так торопить события.
– Но почему именно я? – Настойчиво повторила Агата. – Вы же не стали бы обращать любого знакомого смертного, которому не суждено дожить до старости?
История с Эндрю наглядно показала, что уже как минимум раз Клауд сделал поспешный выбор. Но господин Шер не из тех, кто не учел бы ошибки прошлого. Особенно, когда их последствия совсем недавно едва не привели к беде.
– А разве вы сами не понимаете? – мягко спросил Клауд.
– Нет. – Резче, чем ей хотелось бы, ответила некромантка. – Мне и правда неясно, чем же я заслужила ваше расположение, раз вы готовы... меня удочерить. Мы не так близки, чтобы у меня не возникло вопросов. Зачем вам это? Такие дары не предлагают безвозмездно.
Чем она могла быть полезна господину Шер?
Вряд ли его настолько впечатлили какие-то ее таланты. Она не имела полезных связей или власти, ее статус в ордене был незначителен – если не знать о печати и природе Себастьяна. Но, учитывая отношение вампира к высшей нежити, вампир скорее захотел бы уничтожить могущественного лича, и с большей вероятностью попытался бы убить Агату, а не предлагал ей вечную жизнь.
Сам господин Шер молчал, не спеша с объяснениями. Его взгляд медленно скользнул по фигуре девушки, прежде чем вернулся к ее глазам.
Некромантку отчего-то бросило в жар.
– Удочерить?.. Вы опять меня неверно поняли, – наконец, нарушил тишину господин Шер. В безупречном изгибе губ на мгновение блеснули белоснежные клыки. – Я вижу вас совершенно в другой роли.
Господин Шер с утонченной галантностью взял ее ладонь и, не встретив сопротивления, дотронулся губами до костяшек пальцев. Кожа вампира сквозила прохладой, но в самом прикосновении читалась чувственная теплота.
Когда Агата поняла, к чему ведет Клауд, ее глаза расширились от изумления.
– ... Еще в первую нашу встречу вы пробудили во мне искренний интерес, – услышала Агата обжигающий шепот. Клауд не наклонялся, но она почти физически почувствовала на себе его дыхание. – Прекрасный цветок, отмеченный даром некроманта, а потому – обреченный на ранее увядание. На хрупком стебле скрывались шипы, но они лишь оттенили очарование бутона.
Девушка ощутила, как кровь, вопреки воле, прилила к щекам, заставив их вспыхнуть. Клауд продолжал сжимать ее ладонь, и она различала мельчайшие переливы света в черных бездонных радужках – каких не встретишь у смертного человека.
– Но не только это толкнуло меня позвать вас сегодня ко мне... – уже не шепотом, а голосом произнес вампир, и его глаза на миг вспыхнули темным пламенем. – Вы видели мою истинную ипостась, Агата. И я ясно ощутил, как вы обуздали тот глубинный ужас, который всегда испытывают люди при виде моей подлинной природы. Не одна только власть крови заставляет моих детей склонять голову передо мной. А я не нуждаюсь в покорной последовательнице, не ищу в женщине преданность из благоговения или страха. Мне нужна та, страсть и смелость которой позволят занять ей место подле меня. Стать моей – и держаться наравне.
Соблазнительные речи господина Шер походили на признание, и Агата солгала бы, если бы сказала, что они не нашли в ней никакого отклика. Сложно оставаться равнодушной, имея дело с Клаудом, и некромантка прежде не раз ловила себя на мыслях о вампире. Немало женщин хотели бы оказаться на ее месте – отчасти это даже льстило девушке, не до конца осознавшей всю серьезность происходящего.
Но Агата осознавала: пусть Клауд и утверждал, что видит в ней свою возможную спутницу, говорил он далеко не о любви. Могут ли вампиры испытывать те же чувства, что и смертные, или ими руководит одна лишь жажда обладания тем, кто по какой-то причине привлек их внимание?
И что скрывалось под пониманием старого вампира в его «держаться наравне»?
– Все это... Все это и правда чересчур неожиданно... – начала было некромантка, но господин Шер поднял руку в немом предупреждении.
– Я не жду прямо сейчас от вас ответа. Вам только предстоит обдумать, готовы ли вы к будущему, которое я готов вам дать.
Он отпустил ладонь Агаты, чтобы через долю секунды оказаться у камина.
– Вижу, по моей оплошности вы совсем замерзли. Подойдите, согрейтесь у огня. Мне еще есть, что вам сегодня предложить.
Девушка обескуражено приподняла бровь, затем едва заметно сглотнула и изобразила улыбку.
– Вы итак предложили более чем достаточно... господин Шер.
– Неужели у вас еще остались подозрения, что я собираюсь причинить вам вред? – вкрадчиво спросил вампир.
Агата неосознанно коснулась запястья, где по-прежнему вилась вязь печати – она лишилась одной линии, но еще оставляла возможность позвать Себастьяна.
Только из-за уверенности, что ее напарник в случае опасности сможет ее защитить, девушка двинулась к огню.
21.10
Возле каминной решетки лежала шкура какого-то пепельного зверя.
Босые ступни Агаты по щиколотку утонули в густом нагретом меху, и живительное тепло устремилось вверх по ногам. После ледяного пола это было настоящим блаженством, но Агата не поддалась искушению расслабиться.
С отстраненным видом она украдкой наблюдала за вампиром.
Господин Шер по-человечески размеренно взял с каминной полки початую бутылку вина и наполнил изящный бокал. Как и большинство вещей в замке, тот отличался кичливой роскошью: по прозрачным стенкам вились узоры, венчавшиеся позолоченной каймой.
Бокал был всего один, и это показалось странным. Не то чтобы Агата собиралась пить в компании вампира, но Клауд сам позвал ее и прежде не пренебрегал вежливостью, продиктованной этикетом.
– Надеюсь, вы согрелись. – Господин Шер встал рядом и взглянул на огонь. Раскаленные угли с обманчивой мягкостью алели в глубине камина. – Это все моя вина... Признаюсь, я уже смутно помню, каково это – быть человеком. И ощущаю холод совершенно иначе. У меня нет нужды учитывать десятки мелочей, которые ежедневно заботят людей. Я соблюдаю привычные ритуалы и слежу за быстротой движений только потому, что мне нравится человеческое общество.
– Но оно вам нравится, – резонно заметила Агата.
– Не меньше, чем мне нравится быть тем, кто я есть.
Музыка то заметно мрачнела, то сменялась светлой грустью, а затем сквозила призрачной надеждой. Почти обещанием – далеким и неуловимо прекрасным. Вместе с этим, казалось, она настойчиво старалась что-то рассказать. О долгом одиночестве и чем-то драгоценном, но утраченном. О превратностях судьбы и поиске смыслов. О тихой, сосредоточенной силе, за которую когда-то пришлось дорого заплатить.
Агата и сама не понимала, почему эта игра на пианино рождает столь определенные, такие четкие образы. Словно мелодия позволяла заглянуть в душу исполнителя, пока тот, перебирая клавиши, извлекал все эти восхитительные звуки.
Музыка мягко обволакивала, проникала в потаённые уголки сознания и незаметно смывала тяжесть прошедшего дня. Мысли о Себастьяне, о Паучьей лилии и печати медленно уплывали прочь, а веки приятно тяжелели.
И на самой грани сна и яви девушке почудилось, как прохладные пальцы на мгновение с необычайной нежностью коснулись ее щеки.
Агата резко села, скидывая наваждение. Она прижала ладонь к лицу и встревоженно всмотрелась в темноту.
Но в комнате никого не было. Свет луны слабо серебрил занавески, ясно очерчивал контуры старинной мебели. А музыка продолжала литься чистым хрустальным потоком, и новые щемящие ноты как-то особенно тревожно ложились на сердце.
Что-то в них заставило девушку откинуть одеяло. Она осторожно ступила босыми ногами на мягкий ковер, чтобы затем приоткрыть дверь своей спальни.
В коридоре музыка звучала отчетливей и громче. Пианино стояло где-то рядом – и Агата ощутила, как ее непреодолимо влечет к нему. Зов был недостаточно сильным, чтобы ему нельзя было противится, но более чем ощутимым, чтобы легко проигнорировать его.
И девушка, помедлив мгновение, пошла навстречу музыке.
08.10
В просторной зале жарко горел камин. Свет давал он, и еще десяток свечей в роскошных бронзовых канделябрах. Теплое, живое пламя дрожало и колыхалось, откидывая на старинные портреты и потемневшие от времени гобелены беспокойные тени.
Когда Агата приблизилась, пальцы пианиста замерли над клавишами. Тишину нарушало потрескивание поленьев.
– Вы пришли, – утвердительно произнес Клауд.
Трепет от чудесной музыки еще не отпустил сердце Агаты. Искренняя похвала мастерской игре на пианино почти сорвалась с ее губ, но вместо этого девушка нахмурилась.
Каменный пол неприятно холодил босые ступни, возвращая в реальность.
– Господин Шер... И как это понимать?
Ведомая музыкой, наполненной чарами вампира, Агата пришла сюда прямо в чем была – без обуви и в одной ночной рубашке. Как тут не вспомнить легенды о девах, завороженных созданиями ночи ради лакомой крови.
Агате хотелось бы верить, чтобы все совсем не так, как выглядит со стороны, но больше не ждала ничего хорошего от любых сюрпризов. И, стоя в полумраке залы, вполне она допускала, что господин Шер дал волю хищной натуре.
– Прошу прощенье за небольшую дерзость, – улыбнулся Клауд без малейшего намека на сожаление. – Я посчитал, что будет лучше, если именно вы сейчас придете ко мне, а не наоборот. Без приглашения посетить спальню молодой леди в это час было бы не вежливо.
Недостатки логики в словах вампира были очевидны, и Агата усмехнулась. Но стоило ей вспомнить о мимолетном прикосновении, выведшем ее из дремы, и она подавила неуместное веселье.
Это были лишь причуды воображения? Или...
Девушка прямо посмотрела на вампира.
– Что-то случилось? Раз я так срочно вам понадобилась. – Сухо спросила она.
Господин Шер неопределенно повел плечами. Его распущенные волосы, точно жидкий шелк, заиграли блестящими отсветами пламени.
Как и всегда, он был прекрасен – и безупречным цветом кожи, и нарочитой небрежностью домашнего свободного одеяния. Но Агата успела привыкнуть к этой нечеловеческой красоте.
А еще она слишком устала, чтобы быть терпеливой. Видит Седьмица, Кдауд выбрал не лучший момент, чтобы втянуть ее в непонятные игры.
– Если дело, ради которого вы вытащили меня из постели, подождет до утра, то тогда я лучше...
– Я знаю ваш секрет, Агата, – Негромко перебил девушку вампир.
Некромантка замолкла на полуслове.
Неужели Клауд все же почувствовал сущность Себастьяна после того, как тот получил часть былой силы? Даже долгие годы жизни не уменьшили ненависть господина Шер к личам и империи Зуккар.
Это было совсем не вовремя – обрести нового врага, когда выяснилось, что местный культ возглавляет бывшая Длань Дейшар.
– Мой секрет? – Девушка постаралась улыбнуться – Что именно вы имеете в виду?
Господин Шер мягко рассмеялся.
– О, не сомневаюсь, что у вас немало секретов. Но один из них мне хорошо известен, смею вас заверить.
Он поднялся и направился к Агате. Некромантка выдержала его пронзительный взгляд.
– Вы, очевидно, слишком молоды для того, чтобы магия смерти уже начала подтачивать ваше здоровье, но тем не менее... Вы были серьезно отравлены некротикой, Агата. И сейчас вряд ли можете без серьезных последствий применять свой дар.
Агата ощутила, как кровь схлынула с ее лица. Меньше всего она ожидала, что Клауд скажет ей именно это.
– Откуда вы... – растерянно проговорила она.
– Запах вашей крови. – Сощурился господин Шер. – У меня закрались сомнения, еще когда Эндрю укусил вас на благотворительном приеме. После, тет-а-тет, он подтвердил мои догадки. А когда мы проникли в больничный морг, я уже и сам отчетливо это почувствовал.
Агата живо вспомнила выражение лица Клауда в морге, стоило ей порезала ножом ладонь.
– И хочу еще раз извиниться за ту глупую импровизацию, – другим тоном продолжил вампир. – Хотя ваша кровь, безусловно, превосходно пахнет даже вопреки гнилостному остатку некротической энергии. Что редкость.
Комплимент вампира показался сомнителен, но Агата вовремя прикусила язык.
– Не нужно беспокоиться. – Сказала она. – Мои личные проблемы не повлияет на поимку преступника-некроманта. Себастьян справится и без моей магии.
Вампир остановился в шаге от Агаты и приподнял бровь.
– Что?.. О, нет. Вы не так поняли. Я не думал о вашем состоянии в подобном ключе. В конце концов, вряд ли орден ценит вас за ваши магические способности. Среди ваших коллег встречаются выдающиеся маги своего поколения, но вы к ним не относитесь. – Бесстрастно заметил Клауд, и девушка нервно поморщилась. – Но, без всякого сомнения, у вас есть ряд других неоспоримых достоинств. Ум и решительность не менее ценны, чем чистая сила. Я... я беспокоюсь о вас самой.
Агата настороженно смотрела на вампира, силясь понять, к чему он ведет.
– Не стоит, господин Шер. После того, как мы разберемся с культом в Рэймоне, я... обязательно возьму отпуск. Отдых мне, и правда, не повредит, – девушка растянула губы в улыбке.
– Он мало что изменит. – Вкрадчиво проговорил вампир. – Конечно, вы можете и дальше делать вид, что держите ситуацию под контролем, но... Я живу не первое столетие. Не знаю точно, насколько плохи ваши дела. Допускаю, что в этот раз вам даже удастся поправится и выгадать несколько лет практики некромантии. Но долго вы не проживете. В не такой отдаленный момент даже небольшое влияние ауры смерти начнет серьезно разрушать ваше тело. И я вижу в этом... ужасную несправедливость.
15.10
С этими словами Клауд протянул ладонь. Длинные изящные пальцы замерли возле лица Агаты и очертили линию от ее щеки до подбородка. Вампир не касался кожи девушки, но незримые искры то ли холода, то ли жара, следуя за кончиками его ногтей, опалили некромантку.
– ... Но в моей власти эту несправедливость исправить, – негромко добавил господин Шер.
От глубокого и бархатистого тембра по позвонками пробежала волна мурашек. Агата повела плечами, пытаясь скинуть хватку манящего и темного очарования, и отступила на пару шагов.
– Неужели... вы предлагаете мне... – произнесла она, слегка запинаясь.
– Присоединиться к моей семье, – подсказал Клауд. – Да, именно это я вам и предлагаю, Агата.
На губах девушки появилась мучительная улыбка.
Из-за защиты ожерелья легко забывалось, что даже небольшая доза некротики теперь для нее смертельно опасна. Но когда Агата все же мысленно возвращалась к поискам средства, которое могло бы ей помочь, и в моменты острого отчаяния ей не приходило в голову обращение в вампира.
Разве она могла подумать, что господин Шер готов сделать ее одной из них? Обычно смертные боялись подобных Клауду, но во все века находились те, кто просил у вампиров вечной жизни. Желаемое получали единицы.
Однако некромантка ощущала едкую горечь. Если уж господин Шер увидел в недуге Агаты достаточную причину, чтобы предложить свою помощь, вряд ли найдется другой, не столь радикальный способ вылечить ее.
– Но почему? – Едва слышно проговорила Агата. – Разве вы достаточно хорошо меня для этого знаете?..
Казалось, господин Шер ожидал от Агаты совершенно другой реакции. С заметным разочарованием он опустил руку и медленно оправил складки на длинном рукаве.
– Понимаю, конечно... Я застал вас врасплох, – потянул Клауд, и в зале стало едва заметно холодней. – Будь у вас в запасе больше времени, я бы ни в коем случае не стал так торопить события.
– Но почему именно я? – Настойчиво повторила Агата. – Вы же не стали бы обращать любого знакомого смертного, которому не суждено дожить до старости?
История с Эндрю наглядно показала, что уже как минимум раз Клауд сделал поспешный выбор. Но господин Шер не из тех, кто не учел бы ошибки прошлого. Особенно, когда их последствия совсем недавно едва не привели к беде.
– А разве вы сами не понимаете? – мягко спросил Клауд.
– Нет. – Резче, чем ей хотелось бы, ответила некромантка. – Мне и правда неясно, чем же я заслужила ваше расположение, раз вы готовы... меня удочерить. Мы не так близки, чтобы у меня не возникло вопросов. Зачем вам это? Такие дары не предлагают безвозмездно.
Чем она могла быть полезна господину Шер?
Вряд ли его настолько впечатлили какие-то ее таланты. Она не имела полезных связей или власти, ее статус в ордене был незначителен – если не знать о печати и природе Себастьяна. Но, учитывая отношение вампира к высшей нежити, вампир скорее захотел бы уничтожить могущественного лича, и с большей вероятностью попытался бы убить Агату, а не предлагал ей вечную жизнь.
Сам господин Шер молчал, не спеша с объяснениями. Его взгляд медленно скользнул по фигуре девушки, прежде чем вернулся к ее глазам.
Некромантку отчего-то бросило в жар.
– Удочерить?.. Вы опять меня неверно поняли, – наконец, нарушил тишину господин Шер. В безупречном изгибе губ на мгновение блеснули белоснежные клыки. – Я вижу вас совершенно в другой роли.
Господин Шер с утонченной галантностью взял ее ладонь и, не встретив сопротивления, дотронулся губами до костяшек пальцев. Кожа вампира сквозила прохладой, но в самом прикосновении читалась чувственная теплота.
Когда Агата поняла, к чему ведет Клауд, ее глаза расширились от изумления.
– ... Еще в первую нашу встречу вы пробудили во мне искренний интерес, – услышала Агата обжигающий шепот. Клауд не наклонялся, но она почти физически почувствовала на себе его дыхание. – Прекрасный цветок, отмеченный даром некроманта, а потому – обреченный на ранее увядание. На хрупком стебле скрывались шипы, но они лишь оттенили очарование бутона.
Девушка ощутила, как кровь, вопреки воле, прилила к щекам, заставив их вспыхнуть. Клауд продолжал сжимать ее ладонь, и она различала мельчайшие переливы света в черных бездонных радужках – каких не встретишь у смертного человека.
– Но не только это толкнуло меня позвать вас сегодня ко мне... – уже не шепотом, а голосом произнес вампир, и его глаза на миг вспыхнули темным пламенем. – Вы видели мою истинную ипостась, Агата. И я ясно ощутил, как вы обуздали тот глубинный ужас, который всегда испытывают люди при виде моей подлинной природы. Не одна только власть крови заставляет моих детей склонять голову передо мной. А я не нуждаюсь в покорной последовательнице, не ищу в женщине преданность из благоговения или страха. Мне нужна та, страсть и смелость которой позволят занять ей место подле меня. Стать моей – и держаться наравне.
Соблазнительные речи господина Шер походили на признание, и Агата солгала бы, если бы сказала, что они не нашли в ней никакого отклика. Сложно оставаться равнодушной, имея дело с Клаудом, и некромантка прежде не раз ловила себя на мыслях о вампире. Немало женщин хотели бы оказаться на ее месте – отчасти это даже льстило девушке, не до конца осознавшей всю серьезность происходящего.
Но Агата осознавала: пусть Клауд и утверждал, что видит в ней свою возможную спутницу, говорил он далеко не о любви. Могут ли вампиры испытывать те же чувства, что и смертные, или ими руководит одна лишь жажда обладания тем, кто по какой-то причине привлек их внимание?
И что скрывалось под пониманием старого вампира в его «держаться наравне»?
– Все это... Все это и правда чересчур неожиданно... – начала было некромантка, но господин Шер поднял руку в немом предупреждении.
– Я не жду прямо сейчас от вас ответа. Вам только предстоит обдумать, готовы ли вы к будущему, которое я готов вам дать.
Он отпустил ладонь Агаты, чтобы через долю секунды оказаться у камина.
– Вижу, по моей оплошности вы совсем замерзли. Подойдите, согрейтесь у огня. Мне еще есть, что вам сегодня предложить.
Девушка обескуражено приподняла бровь, затем едва заметно сглотнула и изобразила улыбку.
– Вы итак предложили более чем достаточно... господин Шер.
– Неужели у вас еще остались подозрения, что я собираюсь причинить вам вред? – вкрадчиво спросил вампир.
Агата неосознанно коснулась запястья, где по-прежнему вилась вязь печати – она лишилась одной линии, но еще оставляла возможность позвать Себастьяна.
Только из-за уверенности, что ее напарник в случае опасности сможет ее защитить, девушка двинулась к огню.
21.10
Возле каминной решетки лежала шкура какого-то пепельного зверя.
Босые ступни Агаты по щиколотку утонули в густом нагретом меху, и живительное тепло устремилось вверх по ногам. После ледяного пола это было настоящим блаженством, но Агата не поддалась искушению расслабиться.
С отстраненным видом она украдкой наблюдала за вампиром.
Господин Шер по-человечески размеренно взял с каминной полки початую бутылку вина и наполнил изящный бокал. Как и большинство вещей в замке, тот отличался кичливой роскошью: по прозрачным стенкам вились узоры, венчавшиеся позолоченной каймой.
Бокал был всего один, и это показалось странным. Не то чтобы Агата собиралась пить в компании вампира, но Клауд сам позвал ее и прежде не пренебрегал вежливостью, продиктованной этикетом.
– Надеюсь, вы согрелись. – Господин Шер встал рядом и взглянул на огонь. Раскаленные угли с обманчивой мягкостью алели в глубине камина. – Это все моя вина... Признаюсь, я уже смутно помню, каково это – быть человеком. И ощущаю холод совершенно иначе. У меня нет нужды учитывать десятки мелочей, которые ежедневно заботят людей. Я соблюдаю привычные ритуалы и слежу за быстротой движений только потому, что мне нравится человеческое общество.
– Но оно вам нравится, – резонно заметила Агата.
– Не меньше, чем мне нравится быть тем, кто я есть.
