Что поделать. Подобных душами не корми – дай создать очередной культ в жалкой попытке вернуть былую власть.
Услышав упоминание о гибели священнослужителей, отец Измаил окаменел.
– А ты большой лицемер... Разве между тобой и той, что стоит за культом Паучьей лилии, есть разница? – Спросила Ванесса. – Высшая нежить одинакова. Что бы не случилась между вами с бывшей Дланью Дейшар еще во времена империи, вы охотно снова используйте друг друга. И вас не заботит цена, которую заплатят простые смертные во имя ваших планов. Да и с чего бы? Плата за само рождение лича – десятки невинных жизней.
Агата неосознанно шагнула вперед, сжав кулаки. Себастьян предусмотрительно преградил ей путь к клетке.
Впрочем, его выражение лица не сулило магичке теней ничего хорошего.
– Нет, только ты здесь лицемерная дрянь... – едва сдерживаясь, прошипела Агата. – Тебе было прекрасно известно о местном культе, который виноват во всей этой мерзости в Рэймоне... И ты палец об палец не ударила, чтобы это прекратить! А, может, не одна ты – кто еще в ордене знал обо всем этом?.. Сколько времени мы с Себастьяном потратили впустую!
Госпожа Милоу попыталась изобразить усмешку – но ее губы предательски дрогнули. Тем не менее голос женщины прозвучал на удивление твердо.
– Ради спасения многих приходится жертвовать малым – так работает настоящий мир, девочка. Но ты так наивна, что даже сдружилась со этим отродьем – раз искренне веришь, что он не воспользуется шансом объединиться с прежней хозяйкой.
– Не нужно, – быстро сказал Себастьян прежде, чем его напарница дала окончательно волю эмоциям. – Закончим уже эти разговоры и перейдем к более интересной части. – Он улыбнулся одними губами. – Поверьте, госпожа Милоу, я стараюсь не разочаровывать людей, которые считают меня чудовищем. Отче, у вас же не будет... возражений?
Священник поднял на Ванессу мрачный взгляд. Его пальцы то и дело касались запястья там, где некогда были алые четки – словно он искал способ успокоения, и никак не находил его.
– Делайте все, что посчитаете нужным. – Негромко сказал он. – Если понадобится, я исцелю то, что от нее останется.
Госпожа Милоу изумленно уставилась на священника, явно не ожидая такого ответа.
А затем она упрямо вскинула голову, демонстрируя прежнее высокомерие. Но впервые в ее глазах мелькнуло нечто, что можно было бы принять за страх.
29.11
Ноги сами вывели Агату наружу.
С застывшей бесчувственностью она разглядывала внутренний двор: аккуратные дорожки и розовые кусты, ухоженные и рассаженные в строгом порядке. В прозрачной воде искусственного пруда лениво плескались небольшие серебристые рыбки. Выхолощенное благообразие и даже неожиданная сдержанность этого небольшого островка уединения не соответствовали ни убранству замка, ни характеру его владельца.
Агата не сразу заметила присутствие отца Измаила. Он стоял чуть поодаль, словно из чувства уважения к уединению некромантки.
На вид безмятежно спокойный, он сложил руки на животе в характерном жесте, присущим всем служителям Святой Седьмицы.
– Думала, вы останетесь с Себастьяном.
Священник с промедлением взглянул на Агату.
– Прошу прощения?... А, в этом не было нужды. Ваш напарник лучше многих знает устройство и пределы человеческого тела. Госпожа Милоу...
– Я не про это, – Чересчур резко осекла его Агата. Некромантка медленно вздохнула, на пару мгновений прикрывая глаза. – Отче... Неужели, после всего, что сказала Ванесса, вы по-прежнему нам доверяйте?
– Нет. – Отец Измаил мягко улыбнулся. – Вряд ли это для вас станет новостью, но Себастьян – последний, кому бы я стал доверять... Но я не могу сказать того же о вас, Агата. Печать, сдерживающая этого монстра, в ваших руках. А видит Седьмица, в вас жива искра благоразумия, – и я все чаще начинаю думать, что вы единственная здесь, кто сохранил ее.
Агата недоверчиво вгляделась в лицо священника, по уже въевшейся привычке ища подвох.
– Не думаю, что заслужила столь высокой оценки. – Потянула она. – А себя вы не берете в расчет, святой отец?
Улыбка на губах священника погасла. Он посмотрел на пруд, где танцевали солнечные блики.
– Я принял сан, желая оставить прошлое позади. Но я не обманываюсь. Под одеждами священника прячется все тот же раб своих страстей... Груз моих прегрешений слишком тяжел, Агата. Он давно не дает мне видеть ясно.
– Человека с вашим даром не стоит бросаться такими словами, чтобы не быть понятым превратно.
– Ваши колкости – меньшее, что я заслужил. В конце концов, если мы в корне ошиблись по поводу Ванессы, то я обрек ее на бессмысленные муки. Я не страшусь ответит за это перед орденом. Однако рано или поздно мы все предстанем перед судом Седьмицы.
– Но не ради ли Церкви вы не стали останавливать Себастьяна? Вы настолько сильно желаете отомстить за погибших священослужителей, что готовы рискнуть взять на душу еще один грех?
Священник так долго молчал, что Агата уже не надеялась получить ответ.
– Поймите. Я не питаю иллюзий – Церковь Седьмицы не идеальна. Она состоит из людей, а в человеческое природе совершать ошибки. Но став ее частью, я ощутил то, как если бы после долгого пути, наконец-то, вернулся домой. Это дорого стоит... Для такого как я, слишком щедрый подарок, чтобы принять его безвозмездно. – Отец Измаил слабо улыбнулся. – Поэтому, в каком-то смысле, я выбрал самый легкий способ, приехав в Рэймон. И всего лишь пожелал делать то, что хорошо умею.
Едва уловимая тоска кольнула Агату. Она отвела глаза.
– Скажите... – Не без труда решившись, проговорила некромантка. – Как вы поступите, если выяснится, что Корн Дерг не предавал орден?
Отец Измаил чуть наклонил голову. Он не выглядел хоть сколько то удивленным, услышав вопрос Агаты.
– И как давно вы считаете, что не только Корн Дерг, но и руководство ордена служит интересам высшей нежити? – Ровно произнес он, сразу поняв, что Агата имела в виду. – Бывшая Длань Дейшар, которую знает Себастьян, и некий культ Рэймона, который он упоминал... Да, все это приобретает еще более зловещий смысл, если учесть, что именно вас двоих сюда послали...
Некромантка взволнованно шагнула навстречу священнику.
– Отец Измаил...
– Я не дам вам легких ответов, госпожа Вайзовски. – Предугадывая ее слова, ответил священник. – Если вы спросите меня, возможно ли, что орден отвернулся от своих принципов, мне нечего вам сказать. Я – всего лишь бывший каратель, в чьи обязанности входило устранение опасных существ. Не всегда я был согласен с приказами... Что еще хуже, орден мог отменить задание, и я оставлял в живых те сущности, которых следовало убить. – Отец Измаил ненадолго замолчал, прежде чем вновь продолжил. Его лицо ожесточилось. – Одно я знаю точно. Если орден Святой Франциски примкнул к злу, отвернулся от Мольхар и простых людей, то я сделаю все что в моих силах, чтобы уничтожить его. Как некогда уничтожал всех, на кого он указал.
03.12
Когда отец Измаил отчеканил последние слова, раздались негромкие хлопки.
– Браво, отче!.. Проникновенно, хотя и очень самоуверенно. Ох, знал бы, какие острые темы вы вдруг решили обсудить, заглянул бы пораньше и обязательно бы послушал вас с самого начала.
Святой отец развернулся резко, в полной готовности дать отпор. Агата, едва поняв в чем дело, предусмотрительно придержала его за плечо.
Господин Шер, который бесшумно возник во внутреннем дворе, неприкрыто наслаждался эффектом неожиданности и реакцией отца Измаила. Будь здесь Себастьян, вряд ли Клауду удалось бы подойти так близко незамеченным, но ему вполне удалось обмануть слух священника.
Закончив с импровизированными аплодисментами, господин Шер лукаво усмехнулся.
– Впрочем, надеюсь, ваши рассуждения имели исключительно гипотетический характер. Иначе, святой отец, настоятельно прошу дать ордену отсрочку, чтобы ваши коллеги успели как следует разобраться со всем мусором, который отравляет мою жизнь в Рэймоне.
Отец Измаил презрительно скривился, но прежде чем он успел хоть что-то сказать, Агата громко рассмеялась.
– О, господин Шер... – Она с шутливой жеманностью махнула рукой и обаятельно улыбнулась. – Раз вы так настаиваете, то, конечно, мы учтем ваши пожелания.
– Чудно, госпожа Вайзовски. Тогда не забудьте добавить в свое плотное расписание и это, – Клауд с мастерством уличного фокусника вытащил из воздуха алые, с золотистым теснением конверты. – Вы, должно быть, уже наслышаны о ежегодном бале-маскараде благотворительного фонда имени Амелии Корц. Все же он стал небольшой местной традицией. Каждый год чета Корц выбирают новую дату – и, кажется, в этот раз они решили не затягивать. Так уж вышло, что у меня есть несколько приглашений...
Священник с нечитаемым выражением лица наблюдал за ужимками вампиром. Агата вдруг с облегчением поняла, что Клауд слишком увлекся собственной новостью, чтобы задуматься над словами отца Измаила всерьез.
– Это просто восхитительно, господин Шер. Как же вам удалось их заполучить? – Быстро спросила Агата.
– Моя дорогая, вы забывайтесь, – довольно ответил вампир. – Эндрю от имени моей семьи пожертвовал фонду кругленькую сумму. На такое значимое событие мне исправно присылали пригласительные на всех членов моего скромного семейства. Этот год не стал исключением.
– Они именные?
– Естественно, а как же иначе. Но речь идет о маскараде, что упрощает нам задачу. Бал состоится через несколько дней – но смею вас уверить, даже за такой короткий срок я обеспечу нас лучшими образами.
– Господин Шер, сколько всего у вас приглашений? – Неожиданно спросил отец Измаил.
Вампир с прохладой взглянул на священника, словно только что вспомнив, что они с Агатой не одни. Кажется, господин Шер выносил присутствие бывшего карателя только в качестве безмолвного свидетеля – или, на крайний случай, объекта насмешки.
– Всем в Рэймоне известно, что у меня трое чудесным отпрысков – и ни единым больше. Если принять это во внимание, приглашений должно быть всего четыре, не так ли?
– Я пойду с вами, Агата, – священник решительно повернулся к девушке. – Я больше не собираюсь отсиживаться в стороне. Вы уже отвергали мою помощь раньше, но не пренебрегайте ею сейчас.
18.12
– Постойте... Не так быстро. Этот вопрос прежде стоит обсудить со мной, – обманчиво мягко заметил господин Шер. – А мне не нужен лишний человек, за которым придется приглядывать, чтобы не накликать неприятности на наши головы.
– Понимаю. Я – служитель церкви Святой Седьмицы, а вы не из тех...
– О, святой отец, вы слегка ошиблись в формулировках. Мне нет никакого дела, какому богу вы молитесь. Видите ли, я отношусь ко всем религиозным течениям и их представителям с одинаковой неприязнью. И почти всегда это взаимно. – Клауд перебрал пальцами, словно неожиданно заинтересовавшись состоянием своих безупречно отполированных ногтей. – Разве вы сами тому не подтверждение?
– Господин Шер! – Поспешила вмешаться некромантка. – Отец Измаил владеет магией света, и я видела, на что он способен. Поверьте, будет лучше, если он пойдет с нами.
– Слишком хлопотно... – потянул вампир. – Достаточно и того, что я позволил святому отцу ненадолго остаться в моем замке.
– Это может напрямую повлиять на исход дела, о которым вы так печетесь!
Клауд поймал упрямый взгляд некромантки и как бы нехотя качнул головой.
– Хорошо. Так и быть. Раз вы, Агата, настаиваете и искренне считаете, что святой отец будет нам полезен, то я проведу на бал и его. Хотя это далеко не то место, где следовало бы находиться человеку в сане... Надеюсь, моя драгоценная, вы не забудете, сколько раз вынудили меня идти на уступки. – Вампир мимолетно коснулся кончиками пальцев своих губ, что в совокупности со вкрадчивым тоном придало его последним словам особую ауру интимности. – А теперь, прошу меня простить, но я вынужден откланяться. Сегодня мне еще предстоит несколько деловых встреч. Увидимся за ужином, Агата.
Отец Измаил с нескрываемым недоумением уставился на вампира, когда тот на прощание неспешно поцеловал руку некромантки, на что девушка вежливо улыбнулась.
Стоило господину Шер скрыться из виду, и священник процедил:
– Держитесь с ним настороже, Агата. Не оставайтесь с этим вампиром наедине. Его прихоти могут обойтись вам слишком дорого.
Некромантка дотронулась до тыльной стороны ладони, где вопреки логики все еше чувствовала прикосновение губ Клауда.
Совет святого отца был во всех отношениях справедлив, но несколько запоздал.
– А нам впредь стоит помнить, что хозяин этого дома может появится в любой момент. – Несколько мгновений Агата колебалась, прежде чем продолжить. – Отец Измаил, вы уже знаете многое, но я хочу рассказать вам больше о том, что мы выяснили про культ и с чем мы столкнулись в Рэймоне. Мне нужно забрать кое-какие вещи из места, где мы с напарником не так давно обосновались. Составите мне компанию?
– Конечно. Но нам вновь придется столкнуться с опасностью, я бы хотел узнать больше и о Себастьяне. Там, в подземельях Рэймона...
Агата с промедлением кивнула.
Отец Измаил не видел, как девушка сняла ограничение сил Себастьяна, но не мог не ощутить мощного выплеска магии и не заметить изменений, произошедших с ее напарником. Дар святого отца не был всеобъемлющ. Но священник прекрасно видел то, что более уже не сдерживала печать.
Многое из того, что уже узнала Агата из тех же снов, было слишком личным для Себастьяна, чтобы она имела права кому-то об этом рассказывать. Но отец Измаил заслуживал своей доли честности.
К тому же, было еще нечто важное – о чем девушка обычно предпочитала лишний раз не вспоминать. Может, пора, наконец, поделиться с кем-то и переосмыслить детали той тяжелой ночи, когда в ее темных волосах появилась седая прядь?
Звук скрипнувшей двери, и в пыльный затхлый кабинет ворвался хриплый голос магистра Голба Виззер:
– Агата Вайзовски.
Девушка хладнокровно взглянула на лицо магистра, напоминающее бесформенный кусок оплавленного воска, в которой рассекли щель для безгубого рта и глубоко вдавили впадины глазниц. Бугристую кожу покрывали старые ожоги – путь мастера алхимии и тонких магических искусств был тернист, а успехи на этом поприще порой имели очень высокую цену.
Агату вызвали на закате, и уже минуло за полночь. Все это время она просидела в старой, почти не используемой части штаба, где обветшалые комнаты давно требовали ремонта. Девушку подмывало высказать все, что она думает об опоздании Голба Виззер, но его статус в ордене вкупе с мрачным видом вынудили девушку благоразумно промолчать.
Ожидание было выматывающим. о оно не шло ни в какое сравнение с бесконечными проверками, которые она прошла за последний месяц вопреки плотному графику собственной работы. Агата сдавала кровь, высиживала мучительные часы под всевозможными датчиками неизвестных ей приборов и отвечала на самые разные вопросы, которые нередко вели к ее детству и отцу – что не сильно удивило девушку, ведь она была из рода потомственных некромантов. Ментальные испытания стали самой болезненной частью, но к своей чести она достойно справилась и с этой пыткой.
Было неблагоразумно злить того, кто мог вновь послать ее в лабораторию для дополнительных проверок.
Магистр почему-то молчал, пристально оглядывая некромантку. По изувеченному лицу было невозможно понять, что именно оно выражало.
Услышав упоминание о гибели священнослужителей, отец Измаил окаменел.
– А ты большой лицемер... Разве между тобой и той, что стоит за культом Паучьей лилии, есть разница? – Спросила Ванесса. – Высшая нежить одинакова. Что бы не случилась между вами с бывшей Дланью Дейшар еще во времена империи, вы охотно снова используйте друг друга. И вас не заботит цена, которую заплатят простые смертные во имя ваших планов. Да и с чего бы? Плата за само рождение лича – десятки невинных жизней.
Агата неосознанно шагнула вперед, сжав кулаки. Себастьян предусмотрительно преградил ей путь к клетке.
Впрочем, его выражение лица не сулило магичке теней ничего хорошего.
– Нет, только ты здесь лицемерная дрянь... – едва сдерживаясь, прошипела Агата. – Тебе было прекрасно известно о местном культе, который виноват во всей этой мерзости в Рэймоне... И ты палец об палец не ударила, чтобы это прекратить! А, может, не одна ты – кто еще в ордене знал обо всем этом?.. Сколько времени мы с Себастьяном потратили впустую!
Госпожа Милоу попыталась изобразить усмешку – но ее губы предательски дрогнули. Тем не менее голос женщины прозвучал на удивление твердо.
– Ради спасения многих приходится жертвовать малым – так работает настоящий мир, девочка. Но ты так наивна, что даже сдружилась со этим отродьем – раз искренне веришь, что он не воспользуется шансом объединиться с прежней хозяйкой.
– Не нужно, – быстро сказал Себастьян прежде, чем его напарница дала окончательно волю эмоциям. – Закончим уже эти разговоры и перейдем к более интересной части. – Он улыбнулся одними губами. – Поверьте, госпожа Милоу, я стараюсь не разочаровывать людей, которые считают меня чудовищем. Отче, у вас же не будет... возражений?
Священник поднял на Ванессу мрачный взгляд. Его пальцы то и дело касались запястья там, где некогда были алые четки – словно он искал способ успокоения, и никак не находил его.
– Делайте все, что посчитаете нужным. – Негромко сказал он. – Если понадобится, я исцелю то, что от нее останется.
Госпожа Милоу изумленно уставилась на священника, явно не ожидая такого ответа.
А затем она упрямо вскинула голову, демонстрируя прежнее высокомерие. Но впервые в ее глазах мелькнуло нечто, что можно было бы принять за страх.
29.11
***
Ноги сами вывели Агату наружу.
С застывшей бесчувственностью она разглядывала внутренний двор: аккуратные дорожки и розовые кусты, ухоженные и рассаженные в строгом порядке. В прозрачной воде искусственного пруда лениво плескались небольшие серебристые рыбки. Выхолощенное благообразие и даже неожиданная сдержанность этого небольшого островка уединения не соответствовали ни убранству замка, ни характеру его владельца.
Агата не сразу заметила присутствие отца Измаила. Он стоял чуть поодаль, словно из чувства уважения к уединению некромантки.
На вид безмятежно спокойный, он сложил руки на животе в характерном жесте, присущим всем служителям Святой Седьмицы.
– Думала, вы останетесь с Себастьяном.
Священник с промедлением взглянул на Агату.
– Прошу прощения?... А, в этом не было нужды. Ваш напарник лучше многих знает устройство и пределы человеческого тела. Госпожа Милоу...
– Я не про это, – Чересчур резко осекла его Агата. Некромантка медленно вздохнула, на пару мгновений прикрывая глаза. – Отче... Неужели, после всего, что сказала Ванесса, вы по-прежнему нам доверяйте?
– Нет. – Отец Измаил мягко улыбнулся. – Вряд ли это для вас станет новостью, но Себастьян – последний, кому бы я стал доверять... Но я не могу сказать того же о вас, Агата. Печать, сдерживающая этого монстра, в ваших руках. А видит Седьмица, в вас жива искра благоразумия, – и я все чаще начинаю думать, что вы единственная здесь, кто сохранил ее.
Агата недоверчиво вгляделась в лицо священника, по уже въевшейся привычке ища подвох.
– Не думаю, что заслужила столь высокой оценки. – Потянула она. – А себя вы не берете в расчет, святой отец?
Улыбка на губах священника погасла. Он посмотрел на пруд, где танцевали солнечные блики.
– Я принял сан, желая оставить прошлое позади. Но я не обманываюсь. Под одеждами священника прячется все тот же раб своих страстей... Груз моих прегрешений слишком тяжел, Агата. Он давно не дает мне видеть ясно.
– Человека с вашим даром не стоит бросаться такими словами, чтобы не быть понятым превратно.
– Ваши колкости – меньшее, что я заслужил. В конце концов, если мы в корне ошиблись по поводу Ванессы, то я обрек ее на бессмысленные муки. Я не страшусь ответит за это перед орденом. Однако рано или поздно мы все предстанем перед судом Седьмицы.
– Но не ради ли Церкви вы не стали останавливать Себастьяна? Вы настолько сильно желаете отомстить за погибших священослужителей, что готовы рискнуть взять на душу еще один грех?
Священник так долго молчал, что Агата уже не надеялась получить ответ.
– Поймите. Я не питаю иллюзий – Церковь Седьмицы не идеальна. Она состоит из людей, а в человеческое природе совершать ошибки. Но став ее частью, я ощутил то, как если бы после долгого пути, наконец-то, вернулся домой. Это дорого стоит... Для такого как я, слишком щедрый подарок, чтобы принять его безвозмездно. – Отец Измаил слабо улыбнулся. – Поэтому, в каком-то смысле, я выбрал самый легкий способ, приехав в Рэймон. И всего лишь пожелал делать то, что хорошо умею.
Едва уловимая тоска кольнула Агату. Она отвела глаза.
– Скажите... – Не без труда решившись, проговорила некромантка. – Как вы поступите, если выяснится, что Корн Дерг не предавал орден?
Отец Измаил чуть наклонил голову. Он не выглядел хоть сколько то удивленным, услышав вопрос Агаты.
– И как давно вы считаете, что не только Корн Дерг, но и руководство ордена служит интересам высшей нежити? – Ровно произнес он, сразу поняв, что Агата имела в виду. – Бывшая Длань Дейшар, которую знает Себастьян, и некий культ Рэймона, который он упоминал... Да, все это приобретает еще более зловещий смысл, если учесть, что именно вас двоих сюда послали...
Некромантка взволнованно шагнула навстречу священнику.
– Отец Измаил...
– Я не дам вам легких ответов, госпожа Вайзовски. – Предугадывая ее слова, ответил священник. – Если вы спросите меня, возможно ли, что орден отвернулся от своих принципов, мне нечего вам сказать. Я – всего лишь бывший каратель, в чьи обязанности входило устранение опасных существ. Не всегда я был согласен с приказами... Что еще хуже, орден мог отменить задание, и я оставлял в живых те сущности, которых следовало убить. – Отец Измаил ненадолго замолчал, прежде чем вновь продолжил. Его лицо ожесточилось. – Одно я знаю точно. Если орден Святой Франциски примкнул к злу, отвернулся от Мольхар и простых людей, то я сделаю все что в моих силах, чтобы уничтожить его. Как некогда уничтожал всех, на кого он указал.
03.12
Когда отец Измаил отчеканил последние слова, раздались негромкие хлопки.
– Браво, отче!.. Проникновенно, хотя и очень самоуверенно. Ох, знал бы, какие острые темы вы вдруг решили обсудить, заглянул бы пораньше и обязательно бы послушал вас с самого начала.
Святой отец развернулся резко, в полной готовности дать отпор. Агата, едва поняв в чем дело, предусмотрительно придержала его за плечо.
Господин Шер, который бесшумно возник во внутреннем дворе, неприкрыто наслаждался эффектом неожиданности и реакцией отца Измаила. Будь здесь Себастьян, вряд ли Клауду удалось бы подойти так близко незамеченным, но ему вполне удалось обмануть слух священника.
Закончив с импровизированными аплодисментами, господин Шер лукаво усмехнулся.
– Впрочем, надеюсь, ваши рассуждения имели исключительно гипотетический характер. Иначе, святой отец, настоятельно прошу дать ордену отсрочку, чтобы ваши коллеги успели как следует разобраться со всем мусором, который отравляет мою жизнь в Рэймоне.
Отец Измаил презрительно скривился, но прежде чем он успел хоть что-то сказать, Агата громко рассмеялась.
– О, господин Шер... – Она с шутливой жеманностью махнула рукой и обаятельно улыбнулась. – Раз вы так настаиваете, то, конечно, мы учтем ваши пожелания.
– Чудно, госпожа Вайзовски. Тогда не забудьте добавить в свое плотное расписание и это, – Клауд с мастерством уличного фокусника вытащил из воздуха алые, с золотистым теснением конверты. – Вы, должно быть, уже наслышаны о ежегодном бале-маскараде благотворительного фонда имени Амелии Корц. Все же он стал небольшой местной традицией. Каждый год чета Корц выбирают новую дату – и, кажется, в этот раз они решили не затягивать. Так уж вышло, что у меня есть несколько приглашений...
Священник с нечитаемым выражением лица наблюдал за ужимками вампиром. Агата вдруг с облегчением поняла, что Клауд слишком увлекся собственной новостью, чтобы задуматься над словами отца Измаила всерьез.
– Это просто восхитительно, господин Шер. Как же вам удалось их заполучить? – Быстро спросила Агата.
– Моя дорогая, вы забывайтесь, – довольно ответил вампир. – Эндрю от имени моей семьи пожертвовал фонду кругленькую сумму. На такое значимое событие мне исправно присылали пригласительные на всех членов моего скромного семейства. Этот год не стал исключением.
– Они именные?
– Естественно, а как же иначе. Но речь идет о маскараде, что упрощает нам задачу. Бал состоится через несколько дней – но смею вас уверить, даже за такой короткий срок я обеспечу нас лучшими образами.
– Господин Шер, сколько всего у вас приглашений? – Неожиданно спросил отец Измаил.
Вампир с прохладой взглянул на священника, словно только что вспомнив, что они с Агатой не одни. Кажется, господин Шер выносил присутствие бывшего карателя только в качестве безмолвного свидетеля – или, на крайний случай, объекта насмешки.
– Всем в Рэймоне известно, что у меня трое чудесным отпрысков – и ни единым больше. Если принять это во внимание, приглашений должно быть всего четыре, не так ли?
– Я пойду с вами, Агата, – священник решительно повернулся к девушке. – Я больше не собираюсь отсиживаться в стороне. Вы уже отвергали мою помощь раньше, но не пренебрегайте ею сейчас.
18.12
– Постойте... Не так быстро. Этот вопрос прежде стоит обсудить со мной, – обманчиво мягко заметил господин Шер. – А мне не нужен лишний человек, за которым придется приглядывать, чтобы не накликать неприятности на наши головы.
– Понимаю. Я – служитель церкви Святой Седьмицы, а вы не из тех...
– О, святой отец, вы слегка ошиблись в формулировках. Мне нет никакого дела, какому богу вы молитесь. Видите ли, я отношусь ко всем религиозным течениям и их представителям с одинаковой неприязнью. И почти всегда это взаимно. – Клауд перебрал пальцами, словно неожиданно заинтересовавшись состоянием своих безупречно отполированных ногтей. – Разве вы сами тому не подтверждение?
– Господин Шер! – Поспешила вмешаться некромантка. – Отец Измаил владеет магией света, и я видела, на что он способен. Поверьте, будет лучше, если он пойдет с нами.
– Слишком хлопотно... – потянул вампир. – Достаточно и того, что я позволил святому отцу ненадолго остаться в моем замке.
– Это может напрямую повлиять на исход дела, о которым вы так печетесь!
Клауд поймал упрямый взгляд некромантки и как бы нехотя качнул головой.
– Хорошо. Так и быть. Раз вы, Агата, настаиваете и искренне считаете, что святой отец будет нам полезен, то я проведу на бал и его. Хотя это далеко не то место, где следовало бы находиться человеку в сане... Надеюсь, моя драгоценная, вы не забудете, сколько раз вынудили меня идти на уступки. – Вампир мимолетно коснулся кончиками пальцев своих губ, что в совокупности со вкрадчивым тоном придало его последним словам особую ауру интимности. – А теперь, прошу меня простить, но я вынужден откланяться. Сегодня мне еще предстоит несколько деловых встреч. Увидимся за ужином, Агата.
Отец Измаил с нескрываемым недоумением уставился на вампира, когда тот на прощание неспешно поцеловал руку некромантки, на что девушка вежливо улыбнулась.
Стоило господину Шер скрыться из виду, и священник процедил:
– Держитесь с ним настороже, Агата. Не оставайтесь с этим вампиром наедине. Его прихоти могут обойтись вам слишком дорого.
Некромантка дотронулась до тыльной стороны ладони, где вопреки логики все еше чувствовала прикосновение губ Клауда.
Совет святого отца был во всех отношениях справедлив, но несколько запоздал.
– А нам впредь стоит помнить, что хозяин этого дома может появится в любой момент. – Несколько мгновений Агата колебалась, прежде чем продолжить. – Отец Измаил, вы уже знаете многое, но я хочу рассказать вам больше о том, что мы выяснили про культ и с чем мы столкнулись в Рэймоне. Мне нужно забрать кое-какие вещи из места, где мы с напарником не так давно обосновались. Составите мне компанию?
– Конечно. Но нам вновь придется столкнуться с опасностью, я бы хотел узнать больше и о Себастьяне. Там, в подземельях Рэймона...
Агата с промедлением кивнула.
Отец Измаил не видел, как девушка сняла ограничение сил Себастьяна, но не мог не ощутить мощного выплеска магии и не заметить изменений, произошедших с ее напарником. Дар святого отца не был всеобъемлющ. Но священник прекрасно видел то, что более уже не сдерживала печать.
Многое из того, что уже узнала Агата из тех же снов, было слишком личным для Себастьяна, чтобы она имела права кому-то об этом рассказывать. Но отец Измаил заслуживал своей доли честности.
К тому же, было еще нечто важное – о чем девушка обычно предпочитала лишний раз не вспоминать. Может, пора, наконец, поделиться с кем-то и переосмыслить детали той тяжелой ночи, когда в ее темных волосах появилась седая прядь?
***
Звук скрипнувшей двери, и в пыльный затхлый кабинет ворвался хриплый голос магистра Голба Виззер:
– Агата Вайзовски.
Девушка хладнокровно взглянула на лицо магистра, напоминающее бесформенный кусок оплавленного воска, в которой рассекли щель для безгубого рта и глубоко вдавили впадины глазниц. Бугристую кожу покрывали старые ожоги – путь мастера алхимии и тонких магических искусств был тернист, а успехи на этом поприще порой имели очень высокую цену.
Агату вызвали на закате, и уже минуло за полночь. Все это время она просидела в старой, почти не используемой части штаба, где обветшалые комнаты давно требовали ремонта. Девушку подмывало высказать все, что она думает об опоздании Голба Виззер, но его статус в ордене вкупе с мрачным видом вынудили девушку благоразумно промолчать.
Ожидание было выматывающим. о оно не шло ни в какое сравнение с бесконечными проверками, которые она прошла за последний месяц вопреки плотному графику собственной работы. Агата сдавала кровь, высиживала мучительные часы под всевозможными датчиками неизвестных ей приборов и отвечала на самые разные вопросы, которые нередко вели к ее детству и отцу – что не сильно удивило девушку, ведь она была из рода потомственных некромантов. Ментальные испытания стали самой болезненной частью, но к своей чести она достойно справилась и с этой пыткой.
Было неблагоразумно злить того, кто мог вновь послать ее в лабораторию для дополнительных проверок.
Магистр почему-то молчал, пристально оглядывая некромантку. По изувеченному лицу было невозможно понять, что именно оно выражало.
