Играющие неподалеку мальчишки переключились с пса на игру в салки и с громким гиканьем бегали друг за другом, поднимая дорожную пыль. С крыльца неподалеку выскочила девушка и, шикая на детей, поспешно утащила их домой.
— Бабушка Агайна, — сама того не замечая, я снизила голос до шепота. — Это ведь изумрудная гнильянка?
Старушка медленно кивнула. Ее пальцы крепко сжали бусины заговоренных браслетов.
— Духовная хворь. Страшное дело, не иначе происки хейви. При моей жизни впервые такое, Лия. И про болезнь мне почти ничего неизвестно. Поселение полнится слухами, но половина из них не иначе как пустая брехня, да кто там уже разберет. Как твой брат и другие подцепили хворь, никто не знает. Может, заразу на нас и вовсе навели старые враги?..
Бабушка Агайна как бы ненароком взглянула на нэндесийцев.
— Постойте, другие?.. Так есть и другие?
— Только за последнюю неделю пятеро, а сколько всего точно, знает разве что твой дядюшка да лекари. Все заболевшие — говорящие с духами, самый цвет клана. Лекари Нэндонс толкуют, что сделали все, чтобы зараза на людей не поползла, но разве можно им верить на слово? Нэндонс пришли под предлогом помощи и сразу же навели свои порядки. Теперь под запретом даже ходить в Шепчущий лес, а это неслыханно...
Я ошеломленно покачала головой.
— Так они здесь все из-за гнильянки? В самый тяжелый момент мы взяли и так просто пустили Нэндонс на нашу землю? Они же скорее хейви нас скормят, чем станут помогать!
— Тише, — вздрогнула бабушка Агайна. — Не надо так громко, дорогая. Они тут по указке сверху, и мы только-только смогли спокойно вздохнуть после всех тех неприятных стычек.
— С чего это вдруг правительству понадобилось принимать подобные решения? — спросила я обескуражено, окончательно отказываясь понимать логику происходящего.
— Говорят, клан Нэндонс когда-то пострадал от изумрудной гнильянки. И что, дескать, они лучше знают, как ее лечить. — Бабушка Агайна и не думала скрывать сомнение. Она украдкой оглянулась. — Нет, не место об этом судачить. Если тебе нужны ответы, я помочь не смогу. Сходи-ка лучше к своему дяде. Это Маркений принял Нэндонс, ему и говорить.
Маркений. Он ужом прогибался под соседей, что, впрочем, ничуть не предотвращало новых конфликтов. Но чтобы мой дорогой дядюшка позволил Нэндонс по прихоти центра приехать в Обери и установить новые правила?.. Даже для него это было слишком!
— Рада была увидеться, бабушка, — положила я ладонь на покатое плечо старушки. — Передавайте своим привет от меня, а мне…. Мне нужно идти.
Я сжала зубы и быстрым шагом устремилась по знакомой улице. Но нетерпение жгло ноги, и я перешла на бег.
Несколько раз меня окликали знакомые голоса, но я не обращала на них внимания. Чем ближе я подбиралась к родительскому дому, тем быстрее внутри оттаивал кусок льда, запечатавший слезы в ночь получения послания от брата. Скачущие перед глазами улицы слились в одну, бесконечно длинную и никак не желающую кончаться.
Уже ничего не различая вокруг, я выскочила к окраине Обери, к самой кромке Шепчущего леса.
Я влетела во внутренний дворик отчего дома, громко хлопнув калиткой, и едва не сбила с ног высокого мужчину, который неожиданно оказался за моим забором. Я остановилась рядом с незнакомцем, чувствуя, как быстро в груди скачет сердце.
— Эй, потише, — оторопело проговорил мужчина, отшатываясь.
Виски его были выбриты, а кожа — обветрена. Лицо же обладало жесткими чертами человека, который успел достаточно повидать и испытать. Он мог бы казаться значительно старше, но возраст выдавали глаза — живые, подвижные.
— Ты ведь из клана Нэндонс? — выпалила я, тяжело дыша.
Молодой мужчина кивнул. Незваного гостя определенно не заботило, что сам факт его появления на нашем пороге был ожившим кошмаром моих покойных родителей.
— Тебе лучше уйти, о-терис. — Он, как и бабушка Агайна, использовал вежливое традиционное обращение к девушке или молодой женщине. — Нечего здесь праздно шататься.
Его спокойный тон поначалу вызвал изумление, которое мгновенно сменилось злостью.
— Нет уж, это тебе лучше уйти, — распахнула я калитку и красноречиво указала нэндесийцу на выход. — Ты явно что-то перепутал. Это мой дом, не твой. Или с приходом Нэндонс все дома в поселении теперь принадлежат вам?
Сдержанная улыбка в ответ только сильнее разожгла мою ярость. Я стояла, изо всех стараясь не кинуться на мерзавца.
— Здесь всего один жилец, девочка. Если ты не уйдешь сама, то я тебе в этом помогу.
Нэндесиец немного растягивал слова, явно выигрывая время, чтобы тщательней меня рассмотреть.
Северяне были в разы выносливее и физически сильнее, чем люди в остальных частях Галентии. Даже я, хрупкая девушка, в учебном бою одерживала верх над большей частью своих одногруппников, а почти все они превосходили меня в весовой категории.
Но передо мной стоял северянин. Высокий, крупный и опытный боец.
Я бы представляла для него угрозу, только будучи искусной говорящей с духами, а таковой я не была. Если мне придется идти напролом, то пригодится вся моя ловкость, и что важнее — удача.
— Ты... кем ты приходишься Лэнсу? — вдруг спросил нэндесиец.
Неужели за моей головой все-таки кого-то послали?
Теперь настал мой черед раздражающе улыбаться. Затем я как бы ненароком посмотрела на свои кроссовки и наклонилась, будто собиралась поправить шнурок.
Через мгновение нэндесиец крепко перехватил мою занесенную руку с песком, которым я собиралась швырнуть ему в глаза. Быстрый. Я сжала кулак и напрягла предплечье, но каменные пальцы мерзавца заставили со стоном разжать ладонь.
— Ты сестра Лэнса, — утвердительно проговорил нэндесиец. Он усилил нажим, и я стремительно пришла к выводу, что больше не стоит совершать необдуманных телодвижений.
По крайней мере, прямо сейчас.
— Сестра, — выдавила я.
Всерьез притворяться кем-то другим не имело смысла, этот тип явно знал некоторые подробности о моей семье, а мой облик выдавал меня с потрохами. Чтобы понять, кто я, достаточно было совсем немного напрячь голову.
— О-терис, слушай меня внимательно. Веди себя вежливо. Если бы не Нэндонс, зараженных бы уже сожгли и закопали подальше от поселения, это тебе ясно?.. Я здесь только для того, чтобы люди твоего клана не натворили дел. Для защиты твоего брата. Поняла?
Моя губа дрогнула от ярости. Да что он несет?
— Ты меня поняла, о-терис? Без глупостей.
Я уже почти не чувствовала руки, и пришлось промычать согласие. Нэндесиец отпустил меня, предусмотрительно отступив назад. Я удостоила его обжигающим взглядом, пока растирала запястье.
— Лэнс говорил о тебе. Быстро с тебя слетела столичная шелуха.
— С тобой? Обо мне? — Я едко прыснула. — С чего бы брату беседовать обо мне со своим... конвоиром?
Воин со вздохом покачал головой.
— Ты в корне неверно понимаешь, что тут происходит… Неважно. Идем.
Вопреки желанию любым способом избавиться от нэндесийца, пришлось последовать за ним.
Заросший кустарником дворик от калитки до крыльца занимал от силы десяток шагов, дальше стоял наш старый приземистый и небольшой дом. Когда нэндесийский воин достал знакомую связку ключей, я подавила импульс вырвать их прямо у него из рук.
По нашим законам на собственной земле я была в полном праве выставить вон настойчивых чужаков любым выбранным методом, и сдержало меня исключительно неравенство сил. Вопросы к Маркению множились, и мне не терпелось их задать, едва выпадет подходящий случай.
Нэндесиец отпер дверь, и я влетела внутрь, демонстративно задев его плечом. Я пробежала сквозь общую комнату, едва не наступая на разбросанные для сиденья подушки, и зашла в родительскую спальню, которую перед моим уходом занял Лэнс.
Терпкость нагретого дерева и сладость подсыхающих цветов бередили душу и сплетались в одно, родное. И оттого вкрадчивый запах затхлости и больничной койки особенно резанул нос.
Брат с прикрытыми глазами лежал на широкой родительской постели. Окно предусмотрительно распахнули, но в комнате все равно было душно. На бледном лбу Лэнса блестела обильная испарина.
Выроненная сумка упала на пол. Я шагнула к брату, но подоспевший нэндесиец остановил меня, прихватив за ворот.
— Ты можешь здесь находиться. Недолго. И не подходи близко. Лекари сделали все, чтобы он был не заразным, но никто не даст гарантий, что для тебя это будет полностью безопасно.
Я молча вырвала куртку и пошла вперед, надеясь, что выходец из Нэндонс оставит меня в покое.
Брат крепко спал под тонким летним одеялом. Небольшая капелька пота скользнула по его шее и замерла в районе яремной ямки.
Я опустилась возле Лэнса на колени прямо на дощатый пол.
В последний раз я видела брата четыре года назад, хотя у меня и была возможность навестить его.
Ежегодная практика в академии заканчивалась с первым месяцем лета, а как провести его остаток, оставляли на усмотрение учащихся. Большинство одногруппников радостно разъезжались по домам, и в общежитии становилось необычайно тихо. Так тихо, что я слышала каждый свой шаг, гулко разносившийся по широким казенным коридорам с безликими стенами, покрашенными желтой краской.
За все обучение я ни разу не покидала общежитие, в то время как брат настойчиво просил меня приехать.
Терзаемая совестью, поначалу я позорно прикрывалась выдуманной необходимостью подработок, хотя стипендии хватало. Только потом, через пару лет, я сумела прямо сказать, что ничего в этом мире не способно заставить меня приехать на Север.
Между мной и прошлым выросла преграда. Она защищала меня от обвинений в сторону клана, от воспоминаний о тех днях, когда родители были живы. Именно эти воспоминания приносили наибольшую боль, оттеняя пустую темноту, которая вошла в меня, когда их не стало.
И все же, несмотря на прошедшие годы, я прекрасно помнила, как выглядел брат, словно мы попрощались вчера. Высокий красавец с вечной полуулыбкой на пухлых губах. Веселый, с голубыми глазами, полными смешинок, он источал такую энергию, которой можно было только позавидовать.
Но теперь я видела жалкую бледную копию Лэнса.
Смуглая кожа посерела и приобрела темно-зеленый оттенок, обычно несвойственный людям. Под ввалившимися глазами лежали большие темные и болезненные синяки, на исхудавшем лице заострились скулы. Шея истончилась, как у старика.
Там, где покоилась правая рука, из-под одеяла выглядывал кусок желтоватого бинта, остро пахнущий мазью.
— Как... Как это произошло? — прошептала я. — Откуда эта болезнь?
— Этихелии пошли по руке от ладони. Скорее всего, он к чему-то прикоснулся. К чему-то, что было источником скверны. — Воин из Нэндонс настойчиво смотрел мимо меня вбок. — Мы так и не выяснили, что же это было. Лэнс не смог вспомнить ничего подозрительного. Как и остальные, кому не повезло.
— Этихелии? — Я поморщилась. Слово не было мне знакомо.
— Наросты на коже. Изумрудная гнильянка зовется таковой не просто так... Не бери в голову. Лучше тебе их никогда не видеть.
Я поморщилась, как если бы у меня разом свело все зубы. Я отказывалась верить в реальность происходящего. Неужели мы и правда говорим об изумрудной гнильянке как о настоящей болезни, а не о детской страшилке из историй, где хейви наводят на человека что угодно с помощью богатой фантазии самого рассказчика?
После паузы воин вновь заговорил.
— Для заражения гнильянкой здоровому человеку, каким был твой брат, необходим прямой контакт со скверной. Удивительно, что никто из заболевших ничего не заметил.
— Откуда Нэндонс знать о подобном? — тугой волной меня захлестнул бессильный гнев. — Ваш клан никогда не славился необыкновенным врачеванием, так какого хейви именно вы занялись проблемами Меносис?
— Мы имели дело с гнильянкой. Тридцать лет назад несколько сотен наших людей погибло во время эпидемии.
— Никогда не слышала о подобном.
— И не услышала бы, если бы эта зараза не всплыла вновь, уже на вашей земле.
— Это можно вылечить?.. — Мой хриплый голос почти сорвался. Задавая этот вопрос, я подступила к отчаянно тонкой грани.
За которой только тьма и смерть.
— Успокойся, о-терис. Да, это возможно. Если найти источник скверны.
Я облегченно выдохнула.
В этот момент глаза брата распахнулись. Я вздрогнула.
Белки его глаз имели тот же зеленый оттенок, что и кожа. Некогда голубая радужка ощутимо потемнела, и сейчас черные зрачки практически сливались с неестественным болотным цветом.
— Лия… Сестренка…
Тихие шаги за спиной и скрип дверных петель свидетельствовали о том, что нэндесиец решил оставить нас наедине.
Я по наитию поднесла пальцы к щеке брата, но Лэнс отдернулся:
— Нет! Не нужно. Слышишь, Лия?..
Ладонь остановилась в паре сантиметров от него. Пальцы дрогнули, и я покорно убрала руку. Залегшие на лбу брата складки разгладились.
— Я не опасен для окружающих. Но прикасаться ни к чему… — Он извиняющееся улыбнулся, на мгновение став чуть более похожим на самого себя. Но потом его лоб вновь нахмурился. — Погоди, что ты вообще здесь делаешь?.. Матерь духов, сейчас в поселении слишком опасно, ты совсем с ума сошла?! Возвращаться в такое время!
— Я... подожди... но ведь ты… я же получила письмо, — опешила я.
— Тебе что, наш дядя написал, что я заболел? Ты же не собиралась больше приезжать на Север... Лия, как ты могла! Тебе нужно было остаться в столице. Немедленно уезжай, слышишь?!
Брат со второй попытки сел. Он окончательно проснулся и, кажется, пришел в ужас от того, что я оказалась рядом. Я с огромным трудом подавила панику.
Почерк Лэнса напоминал каракули, и при должном желании его наверняка было несложно подделать. Но какого хейви кому-то понадобилось писать от его имени? Если бы о болезни брата я узнала от кого-то другого, я бы все равно приехала на Север.
Голова пошла кругом.
— ... Лия, ты меня слышишь? Это серьезно!
— А что это был за парень?
Я понимала, что если срочно не переведу тему, Лэнс не успокоится, пока не выставит меня.
— Ты о ком? — растерялся брат.
— Ну, нэндесиец, который вроде как тебя охраняет. Представляешь, он даже не хотел меня пускать. Что он делает здесь на самом деле?
— А, ты о Моисе. — Лэнс утер пот со лба здоровой рукой. Тирады отняли у него много сил. — Моис неплохой человек. Некоторые люди из нашего поселения, они... испугались, когда я и несколько моих товарищей заболели. Моиса приставили после этого случая.
— Испугались? Тебя что, хотели убить люди нашего клана?! Так этот твой Моис не врал мне. Кто это был? Назови имена!
Я сама не поняла, как вскочила на ноги.
— Лия, перестань!.. Пожалуйста. Их наказали, о мести и речи быть не может. Я никого не виню. Я не знаю, как сам поступил бы на их месте.
Это было не просто, но я заставила себя снова сесть.
— В общем, всех больных собрали в лазарете и выставили охрану. Но так как я — племянник вождя и живу один, а гнильянка у меня не зашла далеко, я остался дома. Поэтому присутствие Моиса, считай, привилегия. К тому же он сносно готовит, если вовремя успевать прятать молотый перец.
Я не сдержала улыбки. Лэнс, несмотря ни на что, шутил, а значит, не пал духом.
— Так Маркений вспомнил о наших кровных узах? — Я покачала головой. — Не знаю, чему удивляться больше, этому, или что изумрудная гнильянка вообще существует.
Лэнс хрипло рассмеялся. Он уже расслабился, опершись спиной на изголовье кровати.
— Бабушка Агайна, — сама того не замечая, я снизила голос до шепота. — Это ведь изумрудная гнильянка?
Старушка медленно кивнула. Ее пальцы крепко сжали бусины заговоренных браслетов.
— Духовная хворь. Страшное дело, не иначе происки хейви. При моей жизни впервые такое, Лия. И про болезнь мне почти ничего неизвестно. Поселение полнится слухами, но половина из них не иначе как пустая брехня, да кто там уже разберет. Как твой брат и другие подцепили хворь, никто не знает. Может, заразу на нас и вовсе навели старые враги?..
Бабушка Агайна как бы ненароком взглянула на нэндесийцев.
— Постойте, другие?.. Так есть и другие?
— Только за последнюю неделю пятеро, а сколько всего точно, знает разве что твой дядюшка да лекари. Все заболевшие — говорящие с духами, самый цвет клана. Лекари Нэндонс толкуют, что сделали все, чтобы зараза на людей не поползла, но разве можно им верить на слово? Нэндонс пришли под предлогом помощи и сразу же навели свои порядки. Теперь под запретом даже ходить в Шепчущий лес, а это неслыханно...
Я ошеломленно покачала головой.
— Так они здесь все из-за гнильянки? В самый тяжелый момент мы взяли и так просто пустили Нэндонс на нашу землю? Они же скорее хейви нас скормят, чем станут помогать!
— Тише, — вздрогнула бабушка Агайна. — Не надо так громко, дорогая. Они тут по указке сверху, и мы только-только смогли спокойно вздохнуть после всех тех неприятных стычек.
— С чего это вдруг правительству понадобилось принимать подобные решения? — спросила я обескуражено, окончательно отказываясь понимать логику происходящего.
— Говорят, клан Нэндонс когда-то пострадал от изумрудной гнильянки. И что, дескать, они лучше знают, как ее лечить. — Бабушка Агайна и не думала скрывать сомнение. Она украдкой оглянулась. — Нет, не место об этом судачить. Если тебе нужны ответы, я помочь не смогу. Сходи-ка лучше к своему дяде. Это Маркений принял Нэндонс, ему и говорить.
Маркений. Он ужом прогибался под соседей, что, впрочем, ничуть не предотвращало новых конфликтов. Но чтобы мой дорогой дядюшка позволил Нэндонс по прихоти центра приехать в Обери и установить новые правила?.. Даже для него это было слишком!
— Рада была увидеться, бабушка, — положила я ладонь на покатое плечо старушки. — Передавайте своим привет от меня, а мне…. Мне нужно идти.
Я сжала зубы и быстрым шагом устремилась по знакомой улице. Но нетерпение жгло ноги, и я перешла на бег.
Несколько раз меня окликали знакомые голоса, но я не обращала на них внимания. Чем ближе я подбиралась к родительскому дому, тем быстрее внутри оттаивал кусок льда, запечатавший слезы в ночь получения послания от брата. Скачущие перед глазами улицы слились в одну, бесконечно длинную и никак не желающую кончаться.
Уже ничего не различая вокруг, я выскочила к окраине Обери, к самой кромке Шепчущего леса.
Я влетела во внутренний дворик отчего дома, громко хлопнув калиткой, и едва не сбила с ног высокого мужчину, который неожиданно оказался за моим забором. Я остановилась рядом с незнакомцем, чувствуя, как быстро в груди скачет сердце.
— Эй, потише, — оторопело проговорил мужчина, отшатываясь.
Виски его были выбриты, а кожа — обветрена. Лицо же обладало жесткими чертами человека, который успел достаточно повидать и испытать. Он мог бы казаться значительно старше, но возраст выдавали глаза — живые, подвижные.
— Ты ведь из клана Нэндонс? — выпалила я, тяжело дыша.
Молодой мужчина кивнул. Незваного гостя определенно не заботило, что сам факт его появления на нашем пороге был ожившим кошмаром моих покойных родителей.
— Тебе лучше уйти, о-терис. — Он, как и бабушка Агайна, использовал вежливое традиционное обращение к девушке или молодой женщине. — Нечего здесь праздно шататься.
Его спокойный тон поначалу вызвал изумление, которое мгновенно сменилось злостью.
— Нет уж, это тебе лучше уйти, — распахнула я калитку и красноречиво указала нэндесийцу на выход. — Ты явно что-то перепутал. Это мой дом, не твой. Или с приходом Нэндонс все дома в поселении теперь принадлежат вам?
Сдержанная улыбка в ответ только сильнее разожгла мою ярость. Я стояла, изо всех стараясь не кинуться на мерзавца.
— Здесь всего один жилец, девочка. Если ты не уйдешь сама, то я тебе в этом помогу.
Нэндесиец немного растягивал слова, явно выигрывая время, чтобы тщательней меня рассмотреть.
Северяне были в разы выносливее и физически сильнее, чем люди в остальных частях Галентии. Даже я, хрупкая девушка, в учебном бою одерживала верх над большей частью своих одногруппников, а почти все они превосходили меня в весовой категории.
Но передо мной стоял северянин. Высокий, крупный и опытный боец.
Я бы представляла для него угрозу, только будучи искусной говорящей с духами, а таковой я не была. Если мне придется идти напролом, то пригодится вся моя ловкость, и что важнее — удача.
— Ты... кем ты приходишься Лэнсу? — вдруг спросил нэндесиец.
Неужели за моей головой все-таки кого-то послали?
Теперь настал мой черед раздражающе улыбаться. Затем я как бы ненароком посмотрела на свои кроссовки и наклонилась, будто собиралась поправить шнурок.
Через мгновение нэндесиец крепко перехватил мою занесенную руку с песком, которым я собиралась швырнуть ему в глаза. Быстрый. Я сжала кулак и напрягла предплечье, но каменные пальцы мерзавца заставили со стоном разжать ладонь.
— Ты сестра Лэнса, — утвердительно проговорил нэндесиец. Он усилил нажим, и я стремительно пришла к выводу, что больше не стоит совершать необдуманных телодвижений.
По крайней мере, прямо сейчас.
— Сестра, — выдавила я.
Всерьез притворяться кем-то другим не имело смысла, этот тип явно знал некоторые подробности о моей семье, а мой облик выдавал меня с потрохами. Чтобы понять, кто я, достаточно было совсем немного напрячь голову.
— О-терис, слушай меня внимательно. Веди себя вежливо. Если бы не Нэндонс, зараженных бы уже сожгли и закопали подальше от поселения, это тебе ясно?.. Я здесь только для того, чтобы люди твоего клана не натворили дел. Для защиты твоего брата. Поняла?
Моя губа дрогнула от ярости. Да что он несет?
— Ты меня поняла, о-терис? Без глупостей.
Я уже почти не чувствовала руки, и пришлось промычать согласие. Нэндесиец отпустил меня, предусмотрительно отступив назад. Я удостоила его обжигающим взглядом, пока растирала запястье.
— Лэнс говорил о тебе. Быстро с тебя слетела столичная шелуха.
— С тобой? Обо мне? — Я едко прыснула. — С чего бы брату беседовать обо мне со своим... конвоиром?
Воин со вздохом покачал головой.
— Ты в корне неверно понимаешь, что тут происходит… Неважно. Идем.
Вопреки желанию любым способом избавиться от нэндесийца, пришлось последовать за ним.
Заросший кустарником дворик от калитки до крыльца занимал от силы десяток шагов, дальше стоял наш старый приземистый и небольшой дом. Когда нэндесийский воин достал знакомую связку ключей, я подавила импульс вырвать их прямо у него из рук.
По нашим законам на собственной земле я была в полном праве выставить вон настойчивых чужаков любым выбранным методом, и сдержало меня исключительно неравенство сил. Вопросы к Маркению множились, и мне не терпелось их задать, едва выпадет подходящий случай.
Нэндесиец отпер дверь, и я влетела внутрь, демонстративно задев его плечом. Я пробежала сквозь общую комнату, едва не наступая на разбросанные для сиденья подушки, и зашла в родительскую спальню, которую перед моим уходом занял Лэнс.
Терпкость нагретого дерева и сладость подсыхающих цветов бередили душу и сплетались в одно, родное. И оттого вкрадчивый запах затхлости и больничной койки особенно резанул нос.
Брат с прикрытыми глазами лежал на широкой родительской постели. Окно предусмотрительно распахнули, но в комнате все равно было душно. На бледном лбу Лэнса блестела обильная испарина.
Выроненная сумка упала на пол. Я шагнула к брату, но подоспевший нэндесиец остановил меня, прихватив за ворот.
— Ты можешь здесь находиться. Недолго. И не подходи близко. Лекари сделали все, чтобы он был не заразным, но никто не даст гарантий, что для тебя это будет полностью безопасно.
Я молча вырвала куртку и пошла вперед, надеясь, что выходец из Нэндонс оставит меня в покое.
Брат крепко спал под тонким летним одеялом. Небольшая капелька пота скользнула по его шее и замерла в районе яремной ямки.
Я опустилась возле Лэнса на колени прямо на дощатый пол.
В последний раз я видела брата четыре года назад, хотя у меня и была возможность навестить его.
Ежегодная практика в академии заканчивалась с первым месяцем лета, а как провести его остаток, оставляли на усмотрение учащихся. Большинство одногруппников радостно разъезжались по домам, и в общежитии становилось необычайно тихо. Так тихо, что я слышала каждый свой шаг, гулко разносившийся по широким казенным коридорам с безликими стенами, покрашенными желтой краской.
За все обучение я ни разу не покидала общежитие, в то время как брат настойчиво просил меня приехать.
Терзаемая совестью, поначалу я позорно прикрывалась выдуманной необходимостью подработок, хотя стипендии хватало. Только потом, через пару лет, я сумела прямо сказать, что ничего в этом мире не способно заставить меня приехать на Север.
Между мной и прошлым выросла преграда. Она защищала меня от обвинений в сторону клана, от воспоминаний о тех днях, когда родители были живы. Именно эти воспоминания приносили наибольшую боль, оттеняя пустую темноту, которая вошла в меня, когда их не стало.
И все же, несмотря на прошедшие годы, я прекрасно помнила, как выглядел брат, словно мы попрощались вчера. Высокий красавец с вечной полуулыбкой на пухлых губах. Веселый, с голубыми глазами, полными смешинок, он источал такую энергию, которой можно было только позавидовать.
Но теперь я видела жалкую бледную копию Лэнса.
Смуглая кожа посерела и приобрела темно-зеленый оттенок, обычно несвойственный людям. Под ввалившимися глазами лежали большие темные и болезненные синяки, на исхудавшем лице заострились скулы. Шея истончилась, как у старика.
Там, где покоилась правая рука, из-под одеяла выглядывал кусок желтоватого бинта, остро пахнущий мазью.
— Как... Как это произошло? — прошептала я. — Откуда эта болезнь?
— Этихелии пошли по руке от ладони. Скорее всего, он к чему-то прикоснулся. К чему-то, что было источником скверны. — Воин из Нэндонс настойчиво смотрел мимо меня вбок. — Мы так и не выяснили, что же это было. Лэнс не смог вспомнить ничего подозрительного. Как и остальные, кому не повезло.
— Этихелии? — Я поморщилась. Слово не было мне знакомо.
— Наросты на коже. Изумрудная гнильянка зовется таковой не просто так... Не бери в голову. Лучше тебе их никогда не видеть.
Я поморщилась, как если бы у меня разом свело все зубы. Я отказывалась верить в реальность происходящего. Неужели мы и правда говорим об изумрудной гнильянке как о настоящей болезни, а не о детской страшилке из историй, где хейви наводят на человека что угодно с помощью богатой фантазии самого рассказчика?
После паузы воин вновь заговорил.
— Для заражения гнильянкой здоровому человеку, каким был твой брат, необходим прямой контакт со скверной. Удивительно, что никто из заболевших ничего не заметил.
— Откуда Нэндонс знать о подобном? — тугой волной меня захлестнул бессильный гнев. — Ваш клан никогда не славился необыкновенным врачеванием, так какого хейви именно вы занялись проблемами Меносис?
— Мы имели дело с гнильянкой. Тридцать лет назад несколько сотен наших людей погибло во время эпидемии.
— Никогда не слышала о подобном.
— И не услышала бы, если бы эта зараза не всплыла вновь, уже на вашей земле.
— Это можно вылечить?.. — Мой хриплый голос почти сорвался. Задавая этот вопрос, я подступила к отчаянно тонкой грани.
За которой только тьма и смерть.
— Успокойся, о-терис. Да, это возможно. Если найти источник скверны.
Я облегченно выдохнула.
В этот момент глаза брата распахнулись. Я вздрогнула.
Белки его глаз имели тот же зеленый оттенок, что и кожа. Некогда голубая радужка ощутимо потемнела, и сейчас черные зрачки практически сливались с неестественным болотным цветом.
— Лия… Сестренка…
Тихие шаги за спиной и скрип дверных петель свидетельствовали о том, что нэндесиец решил оставить нас наедине.
Я по наитию поднесла пальцы к щеке брата, но Лэнс отдернулся:
— Нет! Не нужно. Слышишь, Лия?..
Ладонь остановилась в паре сантиметров от него. Пальцы дрогнули, и я покорно убрала руку. Залегшие на лбу брата складки разгладились.
— Я не опасен для окружающих. Но прикасаться ни к чему… — Он извиняющееся улыбнулся, на мгновение став чуть более похожим на самого себя. Но потом его лоб вновь нахмурился. — Погоди, что ты вообще здесь делаешь?.. Матерь духов, сейчас в поселении слишком опасно, ты совсем с ума сошла?! Возвращаться в такое время!
— Я... подожди... но ведь ты… я же получила письмо, — опешила я.
— Тебе что, наш дядя написал, что я заболел? Ты же не собиралась больше приезжать на Север... Лия, как ты могла! Тебе нужно было остаться в столице. Немедленно уезжай, слышишь?!
Брат со второй попытки сел. Он окончательно проснулся и, кажется, пришел в ужас от того, что я оказалась рядом. Я с огромным трудом подавила панику.
Почерк Лэнса напоминал каракули, и при должном желании его наверняка было несложно подделать. Но какого хейви кому-то понадобилось писать от его имени? Если бы о болезни брата я узнала от кого-то другого, я бы все равно приехала на Север.
Голова пошла кругом.
— ... Лия, ты меня слышишь? Это серьезно!
— А что это был за парень?
Я понимала, что если срочно не переведу тему, Лэнс не успокоится, пока не выставит меня.
— Ты о ком? — растерялся брат.
— Ну, нэндесиец, который вроде как тебя охраняет. Представляешь, он даже не хотел меня пускать. Что он делает здесь на самом деле?
— А, ты о Моисе. — Лэнс утер пот со лба здоровой рукой. Тирады отняли у него много сил. — Моис неплохой человек. Некоторые люди из нашего поселения, они... испугались, когда я и несколько моих товарищей заболели. Моиса приставили после этого случая.
— Испугались? Тебя что, хотели убить люди нашего клана?! Так этот твой Моис не врал мне. Кто это был? Назови имена!
Я сама не поняла, как вскочила на ноги.
— Лия, перестань!.. Пожалуйста. Их наказали, о мести и речи быть не может. Я никого не виню. Я не знаю, как сам поступил бы на их месте.
Это было не просто, но я заставила себя снова сесть.
— В общем, всех больных собрали в лазарете и выставили охрану. Но так как я — племянник вождя и живу один, а гнильянка у меня не зашла далеко, я остался дома. Поэтому присутствие Моиса, считай, привилегия. К тому же он сносно готовит, если вовремя успевать прятать молотый перец.
Я не сдержала улыбки. Лэнс, несмотря ни на что, шутил, а значит, не пал духом.
— Так Маркений вспомнил о наших кровных узах? — Я покачала головой. — Не знаю, чему удивляться больше, этому, или что изумрудная гнильянка вообще существует.
Лэнс хрипло рассмеялся. Он уже расслабился, опершись спиной на изголовье кровати.
