Ума не приложу, где в деревне можно найти вертолет, но, видимо, я слишком мало понимаю в этой жизни. Безумно рада была ее видеть. Вместе с ней был муж, дядя и сестра мужа. Вообще, поверить не могу, что она замужем. Я думала, замужние дамы варят борщи и пылесосят, а не путешествуют автостопом в одиночку. На первый взгляд, между ними нет ничего общего — приветливый, веселый, болтливый, и выглядит едва ли не моложе ее. Хотя, может, они друг друга удачно дополняют? Говорят же, что противоположности притягиваются. Их компания путешествует дикарем каждое лето и в этот раз они почему-то решили навестить нашу Агаповку. Папа звал их погостить у нас, но они уже успели договориться с бабой Зиной, Гришкиной бабушкой. Ну и ладно, в гости будут приходить.
Фух, вроде все. Спать!!!
Не успела я приехать, уже зовут на шашлыки! Была уверена, что папа не отпустит, да и не отпустил бы, если б не Оля. Все-таки она старше, и он успел с ней хорошо пообщаться еще по дороге в Агаповку, в общем, он ей доверяет и согласился при условии, что она тоже пойдет. Ей самой, наверное, не слишком это интересно, все ребята примерно моего возраста, хотя о чем это я, она ведь замужем! Но пойдет вроде бы без мужа. Ксюха сказала, что на шашлыках будет Корсар, и они с Олей отлично подойдут друг другу.
Корсар — это новенький из большого дома, он живет там вместе с пожилым отцом и братом Лешей. Ксюха говорит, что они отличные ребята, «хоть и мажоры», и что идея с шашлыками принадлежит именно им. Немного стесняюсь, я ведь совсем не знаю их, да еще и с местными не виделась целый год. Хоть мы и общались прошлым летом, но за зиму все равно всегда появляется некоторая отчужденность. Ну да ладно, со мной будет моя любимая подружка!
Успела сегодня кучу всего нарисовать: и яблоню, и сарай за домом, а еще несколько набросков домашней птицы. Какие же они забавные, особенно, когда наступает время кормежки! Обступают деда со всех сторон, и кажется, что ему уже не выбраться, но он, не стесняясь, их распихивает, а сам смеется.
Мне кажется, бабушка и дед стали какими-то странными… Не такими, как были год назад, прошлым летом. Не могу понять и объяснить, в чем причина, и что именно не так. Какая-то неуловимая отчужденность между ними, да и между нами тоже. Раньше, когда я показывала свои рисунки, они искренно ими восхищались, а сейчас хвалят, но так, будто им все равно. Ну то есть, для меня, конечно, очень важны их мнение и похвала… но раньше это было такое живое участие в моем творчестве, они пытались уловить настроение, посыл, заложенный в картине, скрытый смысл. А сейчас соглашаются, мол, красиво, а за сколько это можно продать? Немного переживаю за них, может, кто-то из них болен и скрывает это? Надо поговорить с папой. Наверное, я зря накручиваю, скорее всего, просто стариковское зрение начинает подводить, а может, я уже не так хорошо рисую, как год назад.
Зря я им сказала, что начала продавать свои работы…
Боже мой, кажется, я влюбилась!
Вчера поехали на пикник с Ксюхой и ребятами из деревни. Она бегло рассказывала про новеньких из большого дома, что это они организовывают шашлыки. Их двое братьев, старший Дима-Корсар, младший Лешка, и вчера мы познакомились.
Это просто мой идеал! Боюсь в это поверить, но он именно тот мужчина, о котором можно только мечтать. Веселый, добрый, ласковый, заботливый! Не отходил от меня ни на шаг с первого же момента знакомства. Потом мы сидели вместе у костра, обнявшись; рассказывали какие-то ужастики, но я ни одной не запомнила. Разве может что-то напугать в таких теплых, надежных объятиях?
Он очень красивый: светлые локоны, как у ангелочка, и ясные голубые глаза, лучащиеся искренней добротой, и при этом он мужественный, высокий и сильный. Несколько раз легко, как пушинку, поднимал меня на руки, даже подбрасывал, и все это с артистичной непринужденностью.
Всю ночь мы провели, обнявшись, но он не сделал ни единого пошлого намека, ни какой-либо попытки соблазнить меня — хотя я не уверена, что выстояла бы. Болтали обо всем на свете, я рассказывала ему про живопись, про великих мастеров, а он очень внимательно, заинтересованно слушал, хотя, по его словам, рисовать никогда не умел и может изобразить только змейку и чайку, хаха! Они с братом занимались скалолазанием и серфингом до переезда, а потом из-за отца пришлось все бросить, он надеется, что временно. Я спросила, что с глазом у его брата — оказалось, получил тяжелую травму, когда служил, глаз спасти не удалось. Их отец, кстати, тоже военный, и тоже получил увечье во время каких-то боевых действий. Я думала, что Лешка после такого печального опыта отмажется от службы, как делают все у нас в городе, но он уверенно заявил, что тоже хочет быть настоящим мужиком. Даже если из-за этого будет хром или слеп. Ну, надеюсь, на нем череда травм и увечий прервется.
Когда мы вернулись в деревню, Лешка проводил меня до самой калитки и не уходил, пока я не зашла в дом. Кажется, папе можно больше не волноваться за мою безопасность. Надо будет их познакомить, чтобы ни у кого не возникало сомнений относительно моего… парня? Он, в принципе, не предложил мне встречаться, но ведь мы целовались… и он сказал, что у него никогда не было и нет девушки. Очевидно же, что это не было игрой на один вечер. Ах, я прямо таки боюсь поверить, что все может быть так чудесно!
Я проспала весь день после вчерашнего! Надеюсь, папа ничего не подозревает.
Ладно, кажется, надо дойти до Ксюшки. Вроде бы они опять поругались с Владом, и она вчера весь вечер была грустная.
Была у Ксюхи. Она заставляет меня волноваться…
Вроде бы с Владом они расстались окончательно, и она находится в какой-то прострации. То есть, я так думаю, потому что внешне она как никогда спокойна и жизнерадостна. Говорит, что рада была освободиться от груза, и теперь чувствует себя абсолютно счастливой и свободной. Почему-то я ей не верю.
Она со вчерашнего дня не бралась за гитару, это совсем на нее не похоже. Просто ее любимица осталась стоять в сенях с тех пор, как Ксюха вернулась с шашлыков. Понимаю, я тоже сразу брякнулась спать, и порисовать еще толком не успела… но она со своей гитарой как одно целое, перед сном, после сна, вместо сна. Не узнаю ее…
Ладно, может, мы просто так давно не виделись, она успела измениться, или я опять себя накручиваю. Ушла от нее, не побыв и часа. Не могу ее такой видеть. Верните мне мою Ксюху обратно!
Целые дни провожу вместе с Лешкой. Мне кажется, я уже жить без него не могу. Он рядом, даже когда я рисую. Мы можем говорить о разном, а можем молчать часами, и никому из нас от этого не скучно и не тягостно. Он очень понравился папе, можно сказать, папа дал добро!
Честно, даже не знаю, о чем еще написать. Счастливые часов не наблюдают и, видимо, дневников не ведут. Потому что дневник — это способ осмыслить и пережить какие-то тяжелые события в твоей жизни, а счастливый человек не раздумывает над свой судьбой, он просто наслаждается.
С Ксюхой почти не общаемся… Пару раз забегали друг другу в гости на часик, и все. Чувствую себя немного виноватой перед ней, все-таки мы вроде как хорошие подруги, и я должна поддержать ее в трудную минуту… но она всем своим видом показывает, что счастлива и самодостаточна, и ей не нужна никакая поддержка. Не понимаю, что с ней творится. Гитара так и стоит в сенях, может, творческий кризис? Попросила ее спеть что-нибудь, она чуть помялась, но все-таки сходила за гитарой, спела одну из старых песен. Хорошо, умело, но мыслями где-то в другом месте. Может, нам просто стоит серьезно поговорить?
Сегодня уехал папа. Они с мамой еще хотят успеть слетать на море, а отпуск всего две недели.
Я тоже хочу на море!
Но папа подмигнул, пошутил, что у меня сейчас кроме моря есть чем насладиться, и пообещал, что осенью слетаем еще раз, все вместе. Напоследок, конечно, велел вести себя хорошо, быть осторожной и нормально кушать.
Хочу сегодня попробовать нарисовать Лешку. Сначала просто несколько этюдов, портрет… а потом, может, в каком-нибудь образе Айвенго или, может, Тарзана? Для позирования в виде дикаря ему придется раздеться, айайай, пошлая Оля!
Я в растерянности. В ужасе, если быть точнее.
Никогда бы не подумала, что такое может случиться со мной.
Меня только что чуть не изнасиловали. И это был Лешка. Со своим братом.
Не могу в это поверить. Как же так, почему?! Как он мог?
Ненавижу его…
Не представляю, как теперь появляться на улице, как объяснить бабушке с дедом, что это не просто ссора.
Может, я сама виновата? Зачем пошла к нему, еще и ночью, идиотка, дура! Сотни раз слышала, с чего начинаются истории об изнасиловании, но ведь со мной такого не случится! Ведь Лешенька — он волшебный, он идеальный, он не способен на подлость или грубость!
Меня до сих пор всю трясет…
Мы уже вроде бы собирались расходиться, стояли возле моей калитки и все никак не могли нацеловаться. И ведь он ни разу даже не облапал меня, обнимал целомудренно, за талию, за плечи! Вдруг мимо нас пролетела Оля, какая-то странная, и еще вроде мокрая, а следом за ней Корсар, Лешкин брат. Он, кажется, ее догонял, но увидев нас, остановился, поздоровался со мной.
— Что вы тут торчите то, в подворотне? — спросил он и предложил: — Леш, зови ее на чай, хватит уже шляться где попало, с отцом познакомишь.
Лешка было замялся, но я была не против, и он повел меня к себе домой.
Дура! Чего мне не хватало? Знакомства с его долбанным отцом? Посмотреть, насколько шикарен их дом изнутри? Чтобы меня они вдвоем меня изнасиловали, он и его старший брат?
По-моему, даже старик поглядел на меня плотоядно… улыбнулся как-то фальшиво, сказал, что одобряет выбор сына, и попросил Корсара помочь ему добраться до постели. Он ведь колясочник, его отец.
Пока Корсар отвозил отца наверх по специальному домашнему пандусу, Лашка привел меня на кухню, ласковый и заботливый, как обычно. Поставил чайник. Мы сидели напротив друг друга за столом…
И тут вернулся Корсар. И с порога сказал:
— Долго это будет продолжаться?!
Я не поняла, к чему это, а вот Лешка как-то сразу стал жаться в сторону, потом встал, отошел к выходу, видимо, чтобы я не сбежала.
— Ты так и будешь с ней гулять? Будешь изображать ухажера?! Думаешь, сможешь обмануть сам себя?
Он говорил резко и громко, обращаясь к Лешке, а смотрел на меня. Как же было страшно! Я спросила, что происходит, но никто даже внимания на это не обратил.
— Хреновый из тебя соблазнитель, если ты до сих пор не получил ее, — заключил Корсар, а потом добавил, сделав шаг ко мне: — Самое время исправить.
Я вскочила. Корсар сделал еще шаг, между нами был только стол, Лешка стоял возле выхода, а потом тоже начал двигаться ко мне. Они огибали стол с двух сторон, зажимая меня в угол. Не знаю, почему, но я от страха не могла даже пискнуть, не то что кричать. Корсар приговаривал «Не бойся, тихо, тихо», а потом протянул руки, чтобы схватить.
Я рванулась, как бешеная. Перевернула на него стол, он вроде бы упал вместе со столом куда-то вбок, я — к выходу, Лешка наперерез. Схватил меня, поднял над полом, не знаю, откуда у меня сил хватило и духу пнуть его, а потом еще и ногтями в лицо впиться. Наверное, от отчаяния, ведь от него то я точно не ожидала такой подлости.
Вырвалась, убежала… Сижу, укутавшись в одеяло, даже заплакать не могу. Говорила же я, не может быть все так хорошо! Что я скажу завтра бабушке?! Как вообще теперь пережить все это?
Этот мерзавец сначала названивал, теперь строчит сообщения… Даже не читаю, сразу удаляю. Нет ничего, чтобы он мог сказать в свое оправдание. Хотя, наверное, он просто боится последствий…
Оль, эту часть пишу для тебя, пока жду тебя на вашем крыльце. Если не дождусь — значит, я отправилась пешком на остановку. Я пыталась дозвониться до тебя, все рассказать — но твой телефон выключен. Если что, пожалуйста, сохрани мои рисунки, я перезвоню, как только смогу.
Бабушка даже не спросила, почему я так поздно вернулась. Сказала только, что я плохо ем. Я так боялась разговора, боялась, что придется все объяснять, но теперь мне самой хотелось облегчить душу. Я подумала, что может стоит заявить в полицию, хотя изнасилования, конечно, не было как такового…
Я попросила бабушку меня выслушать. Все рассказала. Расплакалась, все вспоминая и переживая еще раз.
Бабушка меня обняла, успокоила и сказала, что сходит к ним, поговорит сперва с их отцом. Я просила ее не ходить, мне почему-то так страшно за нее стало… но она пошла.
Я спряталась в кустах малины возле ограды и оттуда следила, как она поднялась к ним на веранду и исчезла в доме, а через полчаса появилась в сопровождении Корсара. И они смеялись!!!
Следом вышел Лешка, они проводили бабушку до калитки, чуть ли не целовались на прощанье, и она ушла от них совершенно довольная!
Они что, денег ей дали? Вдруг они купили меня у моей бабушки?
Я проследила, как она прошла через нашу калитку, по дорожке через сад к крыльцу, зашла в дом. Выбралась из малины и побежала следом, в сенях возле приоткрытой двери прислушалась к голосам внутри. Бабушка и дед обсуждали какие-то совершенно бытовые проблемы, меня не касающиеся. Она деду ни слова не сказала обо мне и Лешке, и о покушении на изнасилование.
— Бабушка, ты ходила? Что ты им сказала? — кинулась я к ней, как только дед ушел в сарай.
— А?
— Ты ходила к новеньким в большой дом, разговаривала?
И она мне начала что-то про помидоры, про открытый грунт, мол, они ей пообещали пару кустов… Она что, променяла меня на помидоры? Оль, такое бывает?
— Бабушка, а как же наш разговор?
— Какой разговор?
Продолжать я не стала, убежала в сад. Она правда не помнит, или прикидывается?! Ей действительно может быть все равно, что ее внучку почти изнасиловали, ей правда важнее помидоры?! Когда она вышла в сад по каким-то своим делам, я окончательно перепугалась, что она сдаст меня Корсару, что убежала на улицу.
Пошла к Ксюхе, ведь ей можно довериться…
И знаешь, что же мне сказала Ксюха?!
— Перестань, тебе просто показалось. Я знаю Корсара, он не такой, он в жизни бы так не сделал.
Она мне не поверила!!! Она знает меня не первый год, мы считали друг друга лучшими подругами — блин, я точно считала! А теперь она выбирает Корсара, которого знает от силы неделю!
У нее зазвонил телефон, она сняла трубку, некоторое время слушала, потом протянула мне:
— Это Лешка. Места себе не находит. Хватит уже с ума сходить!
Хватит с ума сходить? Почему они все выставляют меня за дуру?!
Позвонила тебе — телефон выключен. Мой скоро тоже сдохнет от Лешкиных звонков… Я отправилась к тебе лично. Огородами, пугаясь каждого силуэта, потому что на улице запросто можно было встретить Корсара или Лешку. Баба Зина сказала, что тебя нет, что ты со своим дядей ушла в соседнюю деревню, в церковь.
Тогда я вернулась домой, тихонько пробралась в свою комнату, чтобы бабушка не заметила, собрала вещи, сложила рисунки в папку. Мне было безумно горько, страшно и одиноко. Я просто поверить не могла, что такое возможно, что когда-то буду бояться собственной бабушки. Что она вот так легко предаст меня, и Ксюха тоже…
Телефон разрывался…
Уже не сдерживая рыданий, я схватила его, приняла вызов и заорала в трубку:
— Будь ты проклят! Я ненавижу тебя! Оставь меня в покое, урод! Все кончено!
Фух, вроде все. Спать!!!
Не успела я приехать, уже зовут на шашлыки! Была уверена, что папа не отпустит, да и не отпустил бы, если б не Оля. Все-таки она старше, и он успел с ней хорошо пообщаться еще по дороге в Агаповку, в общем, он ей доверяет и согласился при условии, что она тоже пойдет. Ей самой, наверное, не слишком это интересно, все ребята примерно моего возраста, хотя о чем это я, она ведь замужем! Но пойдет вроде бы без мужа. Ксюха сказала, что на шашлыках будет Корсар, и они с Олей отлично подойдут друг другу.
Корсар — это новенький из большого дома, он живет там вместе с пожилым отцом и братом Лешей. Ксюха говорит, что они отличные ребята, «хоть и мажоры», и что идея с шашлыками принадлежит именно им. Немного стесняюсь, я ведь совсем не знаю их, да еще и с местными не виделась целый год. Хоть мы и общались прошлым летом, но за зиму все равно всегда появляется некоторая отчужденность. Ну да ладно, со мной будет моя любимая подружка!
Успела сегодня кучу всего нарисовать: и яблоню, и сарай за домом, а еще несколько набросков домашней птицы. Какие же они забавные, особенно, когда наступает время кормежки! Обступают деда со всех сторон, и кажется, что ему уже не выбраться, но он, не стесняясь, их распихивает, а сам смеется.
Мне кажется, бабушка и дед стали какими-то странными… Не такими, как были год назад, прошлым летом. Не могу понять и объяснить, в чем причина, и что именно не так. Какая-то неуловимая отчужденность между ними, да и между нами тоже. Раньше, когда я показывала свои рисунки, они искренно ими восхищались, а сейчас хвалят, но так, будто им все равно. Ну то есть, для меня, конечно, очень важны их мнение и похвала… но раньше это было такое живое участие в моем творчестве, они пытались уловить настроение, посыл, заложенный в картине, скрытый смысл. А сейчас соглашаются, мол, красиво, а за сколько это можно продать? Немного переживаю за них, может, кто-то из них болен и скрывает это? Надо поговорить с папой. Наверное, я зря накручиваю, скорее всего, просто стариковское зрение начинает подводить, а может, я уже не так хорошо рисую, как год назад.
Зря я им сказала, что начала продавать свои работы…
Боже мой, кажется, я влюбилась!
Вчера поехали на пикник с Ксюхой и ребятами из деревни. Она бегло рассказывала про новеньких из большого дома, что это они организовывают шашлыки. Их двое братьев, старший Дима-Корсар, младший Лешка, и вчера мы познакомились.
Это просто мой идеал! Боюсь в это поверить, но он именно тот мужчина, о котором можно только мечтать. Веселый, добрый, ласковый, заботливый! Не отходил от меня ни на шаг с первого же момента знакомства. Потом мы сидели вместе у костра, обнявшись; рассказывали какие-то ужастики, но я ни одной не запомнила. Разве может что-то напугать в таких теплых, надежных объятиях?
Он очень красивый: светлые локоны, как у ангелочка, и ясные голубые глаза, лучащиеся искренней добротой, и при этом он мужественный, высокий и сильный. Несколько раз легко, как пушинку, поднимал меня на руки, даже подбрасывал, и все это с артистичной непринужденностью.
Всю ночь мы провели, обнявшись, но он не сделал ни единого пошлого намека, ни какой-либо попытки соблазнить меня — хотя я не уверена, что выстояла бы. Болтали обо всем на свете, я рассказывала ему про живопись, про великих мастеров, а он очень внимательно, заинтересованно слушал, хотя, по его словам, рисовать никогда не умел и может изобразить только змейку и чайку, хаха! Они с братом занимались скалолазанием и серфингом до переезда, а потом из-за отца пришлось все бросить, он надеется, что временно. Я спросила, что с глазом у его брата — оказалось, получил тяжелую травму, когда служил, глаз спасти не удалось. Их отец, кстати, тоже военный, и тоже получил увечье во время каких-то боевых действий. Я думала, что Лешка после такого печального опыта отмажется от службы, как делают все у нас в городе, но он уверенно заявил, что тоже хочет быть настоящим мужиком. Даже если из-за этого будет хром или слеп. Ну, надеюсь, на нем череда травм и увечий прервется.
Когда мы вернулись в деревню, Лешка проводил меня до самой калитки и не уходил, пока я не зашла в дом. Кажется, папе можно больше не волноваться за мою безопасность. Надо будет их познакомить, чтобы ни у кого не возникало сомнений относительно моего… парня? Он, в принципе, не предложил мне встречаться, но ведь мы целовались… и он сказал, что у него никогда не было и нет девушки. Очевидно же, что это не было игрой на один вечер. Ах, я прямо таки боюсь поверить, что все может быть так чудесно!
Я проспала весь день после вчерашнего! Надеюсь, папа ничего не подозревает.
Ладно, кажется, надо дойти до Ксюшки. Вроде бы они опять поругались с Владом, и она вчера весь вечер была грустная.
Была у Ксюхи. Она заставляет меня волноваться…
Вроде бы с Владом они расстались окончательно, и она находится в какой-то прострации. То есть, я так думаю, потому что внешне она как никогда спокойна и жизнерадостна. Говорит, что рада была освободиться от груза, и теперь чувствует себя абсолютно счастливой и свободной. Почему-то я ей не верю.
Она со вчерашнего дня не бралась за гитару, это совсем на нее не похоже. Просто ее любимица осталась стоять в сенях с тех пор, как Ксюха вернулась с шашлыков. Понимаю, я тоже сразу брякнулась спать, и порисовать еще толком не успела… но она со своей гитарой как одно целое, перед сном, после сна, вместо сна. Не узнаю ее…
Ладно, может, мы просто так давно не виделись, она успела измениться, или я опять себя накручиваю. Ушла от нее, не побыв и часа. Не могу ее такой видеть. Верните мне мою Ксюху обратно!
Целые дни провожу вместе с Лешкой. Мне кажется, я уже жить без него не могу. Он рядом, даже когда я рисую. Мы можем говорить о разном, а можем молчать часами, и никому из нас от этого не скучно и не тягостно. Он очень понравился папе, можно сказать, папа дал добро!
Честно, даже не знаю, о чем еще написать. Счастливые часов не наблюдают и, видимо, дневников не ведут. Потому что дневник — это способ осмыслить и пережить какие-то тяжелые события в твоей жизни, а счастливый человек не раздумывает над свой судьбой, он просто наслаждается.
С Ксюхой почти не общаемся… Пару раз забегали друг другу в гости на часик, и все. Чувствую себя немного виноватой перед ней, все-таки мы вроде как хорошие подруги, и я должна поддержать ее в трудную минуту… но она всем своим видом показывает, что счастлива и самодостаточна, и ей не нужна никакая поддержка. Не понимаю, что с ней творится. Гитара так и стоит в сенях, может, творческий кризис? Попросила ее спеть что-нибудь, она чуть помялась, но все-таки сходила за гитарой, спела одну из старых песен. Хорошо, умело, но мыслями где-то в другом месте. Может, нам просто стоит серьезно поговорить?
Сегодня уехал папа. Они с мамой еще хотят успеть слетать на море, а отпуск всего две недели.
Я тоже хочу на море!
Но папа подмигнул, пошутил, что у меня сейчас кроме моря есть чем насладиться, и пообещал, что осенью слетаем еще раз, все вместе. Напоследок, конечно, велел вести себя хорошо, быть осторожной и нормально кушать.
Хочу сегодня попробовать нарисовать Лешку. Сначала просто несколько этюдов, портрет… а потом, может, в каком-нибудь образе Айвенго или, может, Тарзана? Для позирования в виде дикаря ему придется раздеться, айайай, пошлая Оля!
Я в растерянности. В ужасе, если быть точнее.
Никогда бы не подумала, что такое может случиться со мной.
Меня только что чуть не изнасиловали. И это был Лешка. Со своим братом.
Не могу в это поверить. Как же так, почему?! Как он мог?
Ненавижу его…
Не представляю, как теперь появляться на улице, как объяснить бабушке с дедом, что это не просто ссора.
Может, я сама виновата? Зачем пошла к нему, еще и ночью, идиотка, дура! Сотни раз слышала, с чего начинаются истории об изнасиловании, но ведь со мной такого не случится! Ведь Лешенька — он волшебный, он идеальный, он не способен на подлость или грубость!
Меня до сих пор всю трясет…
Мы уже вроде бы собирались расходиться, стояли возле моей калитки и все никак не могли нацеловаться. И ведь он ни разу даже не облапал меня, обнимал целомудренно, за талию, за плечи! Вдруг мимо нас пролетела Оля, какая-то странная, и еще вроде мокрая, а следом за ней Корсар, Лешкин брат. Он, кажется, ее догонял, но увидев нас, остановился, поздоровался со мной.
— Что вы тут торчите то, в подворотне? — спросил он и предложил: — Леш, зови ее на чай, хватит уже шляться где попало, с отцом познакомишь.
Лешка было замялся, но я была не против, и он повел меня к себе домой.
Дура! Чего мне не хватало? Знакомства с его долбанным отцом? Посмотреть, насколько шикарен их дом изнутри? Чтобы меня они вдвоем меня изнасиловали, он и его старший брат?
По-моему, даже старик поглядел на меня плотоядно… улыбнулся как-то фальшиво, сказал, что одобряет выбор сына, и попросил Корсара помочь ему добраться до постели. Он ведь колясочник, его отец.
Пока Корсар отвозил отца наверх по специальному домашнему пандусу, Лашка привел меня на кухню, ласковый и заботливый, как обычно. Поставил чайник. Мы сидели напротив друг друга за столом…
И тут вернулся Корсар. И с порога сказал:
— Долго это будет продолжаться?!
Я не поняла, к чему это, а вот Лешка как-то сразу стал жаться в сторону, потом встал, отошел к выходу, видимо, чтобы я не сбежала.
— Ты так и будешь с ней гулять? Будешь изображать ухажера?! Думаешь, сможешь обмануть сам себя?
Он говорил резко и громко, обращаясь к Лешке, а смотрел на меня. Как же было страшно! Я спросила, что происходит, но никто даже внимания на это не обратил.
— Хреновый из тебя соблазнитель, если ты до сих пор не получил ее, — заключил Корсар, а потом добавил, сделав шаг ко мне: — Самое время исправить.
Я вскочила. Корсар сделал еще шаг, между нами был только стол, Лешка стоял возле выхода, а потом тоже начал двигаться ко мне. Они огибали стол с двух сторон, зажимая меня в угол. Не знаю, почему, но я от страха не могла даже пискнуть, не то что кричать. Корсар приговаривал «Не бойся, тихо, тихо», а потом протянул руки, чтобы схватить.
Я рванулась, как бешеная. Перевернула на него стол, он вроде бы упал вместе со столом куда-то вбок, я — к выходу, Лешка наперерез. Схватил меня, поднял над полом, не знаю, откуда у меня сил хватило и духу пнуть его, а потом еще и ногтями в лицо впиться. Наверное, от отчаяния, ведь от него то я точно не ожидала такой подлости.
Вырвалась, убежала… Сижу, укутавшись в одеяло, даже заплакать не могу. Говорила же я, не может быть все так хорошо! Что я скажу завтра бабушке?! Как вообще теперь пережить все это?
Этот мерзавец сначала названивал, теперь строчит сообщения… Даже не читаю, сразу удаляю. Нет ничего, чтобы он мог сказать в свое оправдание. Хотя, наверное, он просто боится последствий…
Оль, эту часть пишу для тебя, пока жду тебя на вашем крыльце. Если не дождусь — значит, я отправилась пешком на остановку. Я пыталась дозвониться до тебя, все рассказать — но твой телефон выключен. Если что, пожалуйста, сохрани мои рисунки, я перезвоню, как только смогу.
Бабушка даже не спросила, почему я так поздно вернулась. Сказала только, что я плохо ем. Я так боялась разговора, боялась, что придется все объяснять, но теперь мне самой хотелось облегчить душу. Я подумала, что может стоит заявить в полицию, хотя изнасилования, конечно, не было как такового…
Я попросила бабушку меня выслушать. Все рассказала. Расплакалась, все вспоминая и переживая еще раз.
Бабушка меня обняла, успокоила и сказала, что сходит к ним, поговорит сперва с их отцом. Я просила ее не ходить, мне почему-то так страшно за нее стало… но она пошла.
Я спряталась в кустах малины возле ограды и оттуда следила, как она поднялась к ним на веранду и исчезла в доме, а через полчаса появилась в сопровождении Корсара. И они смеялись!!!
Следом вышел Лешка, они проводили бабушку до калитки, чуть ли не целовались на прощанье, и она ушла от них совершенно довольная!
Они что, денег ей дали? Вдруг они купили меня у моей бабушки?
Я проследила, как она прошла через нашу калитку, по дорожке через сад к крыльцу, зашла в дом. Выбралась из малины и побежала следом, в сенях возле приоткрытой двери прислушалась к голосам внутри. Бабушка и дед обсуждали какие-то совершенно бытовые проблемы, меня не касающиеся. Она деду ни слова не сказала обо мне и Лешке, и о покушении на изнасилование.
— Бабушка, ты ходила? Что ты им сказала? — кинулась я к ней, как только дед ушел в сарай.
— А?
— Ты ходила к новеньким в большой дом, разговаривала?
И она мне начала что-то про помидоры, про открытый грунт, мол, они ей пообещали пару кустов… Она что, променяла меня на помидоры? Оль, такое бывает?
— Бабушка, а как же наш разговор?
— Какой разговор?
Продолжать я не стала, убежала в сад. Она правда не помнит, или прикидывается?! Ей действительно может быть все равно, что ее внучку почти изнасиловали, ей правда важнее помидоры?! Когда она вышла в сад по каким-то своим делам, я окончательно перепугалась, что она сдаст меня Корсару, что убежала на улицу.
Пошла к Ксюхе, ведь ей можно довериться…
И знаешь, что же мне сказала Ксюха?!
— Перестань, тебе просто показалось. Я знаю Корсара, он не такой, он в жизни бы так не сделал.
Она мне не поверила!!! Она знает меня не первый год, мы считали друг друга лучшими подругами — блин, я точно считала! А теперь она выбирает Корсара, которого знает от силы неделю!
У нее зазвонил телефон, она сняла трубку, некоторое время слушала, потом протянула мне:
— Это Лешка. Места себе не находит. Хватит уже с ума сходить!
Хватит с ума сходить? Почему они все выставляют меня за дуру?!
Позвонила тебе — телефон выключен. Мой скоро тоже сдохнет от Лешкиных звонков… Я отправилась к тебе лично. Огородами, пугаясь каждого силуэта, потому что на улице запросто можно было встретить Корсара или Лешку. Баба Зина сказала, что тебя нет, что ты со своим дядей ушла в соседнюю деревню, в церковь.
Тогда я вернулась домой, тихонько пробралась в свою комнату, чтобы бабушка не заметила, собрала вещи, сложила рисунки в папку. Мне было безумно горько, страшно и одиноко. Я просто поверить не могла, что такое возможно, что когда-то буду бояться собственной бабушки. Что она вот так легко предаст меня, и Ксюха тоже…
Телефон разрывался…
Уже не сдерживая рыданий, я схватила его, приняла вызов и заорала в трубку:
— Будь ты проклят! Я ненавижу тебя! Оставь меня в покое, урод! Все кончено!
