Всё, вместе взятое, позволило молодой женщине следующие три года очень успешно практиковать в частном порядке. Когда заработанных денег почти хватило на квартиру, обстановку, недорогую машину и оплату полугодовых курсов обучения гипнозу и самогипнозу, Ленчик сократила до минимума число клиентов, полностью бросать консультирование она не захотела, и устроилась на работу к Пал Палычу. Случившиеся за эти годы несколько романов были приятны из-за отсутствия с её стороны положенных по сюжету надежд на совместное будущее, познавательны, но сердца не тронули. Хотя, как минимум трое, влюбились в нашу умницу и красавицу всеми силами души и при расставании бились головой о стенку. Ни от одного из этих кавалеров Лена не захотела впасть в беременность, так как дело попахивало расчётом, а её чувства ушли погулять далеко и возвращаться не спешили. Делу помог случай. Время от времени она навещала родителей Андрея и как-то майским праздничным днём Егор Демидович оказался дома один потому, что Ирина Аркадьевна уехала на месяц в Нерюнгри к новорождённому внуку, а заодно и к двухлетней внучке Катеньке, которую уже год не видела, ещё к сыну Андрюшеньке и даже к его жене Нине. В голове у Лены громко щелкнуло, и она наполнилась сиреневым туманом, а колени сильно задрожали. Они вместе пообедали, затем смотрели телевизор и фотографии из Нерюнгри, после ужина бывшая родственница осталась ночевать в её «единоличной» спальне. Лёжа в постели с книжкой в руках Ураева с отчаянно колотящимся сердцем соображала, хватит ли решимости Егору Демидовичу прийти к ней и устроить сексуальные домогательства или ей самой придётся с бесстыжими глазами переться к нему в районе полуночи. До крайностей не дошло, папик Андрюши, на которого их та, давняя первая встреча, так же произвела глубокое впечатление, зашёл поцеловать гостью на ночь и так увлёкся, что остался с Леночкой в постели до утра. Почти месяц продлился этот лихорадочный, страстный, ночной секс-марафон, партнёры испытывали всепоглощающее упоение друг другом. Незадолго до возвращения Ирины Аркадьевны они обстоятельно обговорили ситуацию и решили, что всё случившееся было прекрасным, замечательно украсило их жизнь, но должно быть прекращено и никогда больше не повторяться. Егор Демидович и Лена любили и уважали хозяйку дома, они очень не хотели сделать ей больно. Уборка квартиры и тщательная ликвидация следов преступной страсти подарили недавним любовникам немало волнующих воспоминаний, а когда жилище окончательно приняло самый невинный вид и после обычного чаепития Ленчик, чмокнув хозяина в щёчку, упорхнула в прихожую обувать босоножки, Егору Демидовичу стало немного не по себе, а не приснились ли ему эти фантастические ночи. Вернувшаяся Ирина Аркадьевна ничего не заподозрила, только упрекнула мужа заброшенностью дачных дел, на что уважаемый супруг аккуратно отговорился недомоганием. Полная впечатлений от поездки, хороших и не очень, ибо редкая мамаша бывает полностью довольна женой сына или мужем дочери, она с удовольствием делилась увиденным и с Леной, и с дорогой половиной. Через месяц Ураева обнаружила, что ждёт ребёнка, и легко догадалась от кого. Назвать данное событие полностью неожиданным было бы трудно, ибо она совершенно не предохранялась, но всё-таки. После тщательных размышлений Лена решилась на отчаянный шаг, так как не нашла другого подходящего выхода. Она пригласила Ирину Аркадьевну позавтракать в дорогом ресторане и, где-то между салатом и основным блюдом, призналась в содеянном и его последствиях. Вначале дорогая собеседница захотела покидаться тем, что было на столе в проклятую змеюку, но утреннее спокойствие почти пустого зала и официальная белоснежность занавесей и скатертей к этому совершенно не располагали. Тогда, обманутая жена стала называть распутную тварь, сидящую напротив, разными нехорошими словами и при этом сама не замечала, что делает это негромко, дабы не привлекать чужого внимания. Обрадованная таким маленьким успехом Леночка попросила Ирину Аркадьевну не тратить силы на то, что она и сама прекрасно знает, и достала из сумочки несколько скреплённых листов в доказательство. Сбитая с толку, обвинительница прочитала их не без удовольствия и пришла в лёгкое замешательство. Заверенная у нотариуса и подписанная двумя незаинтересованными свидетелями рукопись содержала пятьдесят три пункта, в которых Ураева последовательно и весьма изобретательно излагала, кем она себя считает по отношению к уважаемой собеседнице. Наступившая тишина показала окончание самой взрывоопасной стадии. Когда с лангетом и бифштексом было покончено и в дело вступили десертные ложечки, на глазах постаревшая Ирина Аркадьевна чужим голосом спросила.
- Чего ты с меня хочешь? Забрать моего мужа?
Леночка от неожиданности замахала руками.
- Что вы, что вы, побойтесь бога так говорить!
- Ты, как вижу, не сильно его побоялась! Особенно, когда трусы стягивала и ноги раздвигала, бесстыдница!
-Виновата кругом, каюсь.
- Так зачем ты мне всю эту гадость рассказала, получить удовольствие, глядя на меня?
- Нет, совсем по другой причине. И никакого удовольствия я не получаю. В общем …, Ирина Аркадьевна, я прошу вас разрешить родить мне этого ребёнка.
Чуть не подавившись мороженным, собеседница, немного помедлив, поинтересовалась.
- А если …не разрешу?
- Пойду делать аборт.
Поразмышляв с минуту, обиженная жена решила кое-что уточнить.
- Мой козёл знает?
- Нет. И если вы не разрешите, то также никогда ничего знать не будет, во всяком случае, не от меня.
Пока официант уносил использованную посуду и доставлял назад кофе и конфеты, Ирина Аркадьевна ещё подумала и ядовито спросила.
- Ну, излагай засранка, зачем тебе нужно моё разрешение?
Ленчик и не подумала обидеться на мелкий укол раненого самолюбия, слишком велики были ставки на переговорах.
- Когда я узнала, что жду ребёнка, то о многих вещах стала думать в другом свете. Но сначала позвольте заверить вас Ирина Аркадьевна, что случившееся между мной и вашим мужем никогда больше не повторится, могу поклясться, чем угодно. Если ребёнок родится, то в свидетельстве о рождении должен быть вписан настоящий отец, который будет принимать активное участие в его воспитании. Без вашего снисхождения — это невозможно.
- И как ты себе воображаешь такой бред практически?
- Ничего сложного. Я – мать ребёнка, Егор Демидович – отец, вы – законная жена Егора Демидовича.
Ирина Аркадьевна, тяжко вздохнув, углубилась в себя. Проклятая девчонка победила, ну не может она отослать под нож или к вакуумной присоске почти что родную, хотя и непутёвую, подлую дочь. Насчёт будущего можно не беспокоиться, Ленка по-крупному враньём никогда мараться не будет, ах, если бы она раньше, пусть в шутку, взяла слово с Ураевой не ложить глаз на её Демидовича, то могла бы уезжать хоть на год и быть спокойной, но кто ж мог подумать? К тому же её замучает совесть и однажды она проговорится мужу сама о совершённом и не оправдаешься тем, что приняла её слова не всерьёз, уж больно хорошо их славный треугольник знает друг друга. Представив, как муж холодно окинет её взглядом и процедит сквозь зубы «да неужели», Ирина Аркадьевна невольно поёжилась. Егор в молодости хотел троих детей, но её здоровье заставило ограничиться одним Андрюшей. И тут же накатили горькие мысли о том, как её предали самые близкие люди, подло ударили в спину, оставив один на один с личной катастрофой. Чувствуя горечь во рту, она подняла взгляд, чтобы сказать Лене о своём согласии на рождение ребёнка, но так и осталась с полуоткрытым ртом. Ураева сидела с каменным, застывшим лицом, смотрела невидящим взглядом в сторону буфета, а сжатые до синевы пальцы вздрагивали в ожидании приговора. Она так напомнила Ирине Аркадьевне ту давнюю напуганную девчонку на кухне, ожидающую всевозможных неприятностей, что нервы не выдержали и после нескольких всхлипываний начались настоящие рыдания. Ленчик тут же заревела, как по сигналу, в ответ, через минуту женщины обнялись и с удвоенной эффективностью продолжили увлажнять скатерть на столике. Растерянный официант, от неожиданности сперва решивший, что дамы плачут из-за поданного им счёта к оплате, попытался приблизиться, но был отогнан назад энергичными жестами буфетчика, который, пользуясь отсутствием клиентов, уже с полчаса наслаждался бесплатным спектаклем с помощью встроенного в стенку бара направленного микрофона. Отрыдав в своё полное удовольствие и заказав двести коньяка, из которых будущей маме было выделено только двадцать пять грамм, Ирина Аркадьевна и Лена на пятнадцать минут погрузились в оживлённый бестолковый разговор, когда каждой стороне важно высказаться и облегчить душу, невзирая на то, слушают тебя или не слушают. Известие о принадлежности будущего ребёнка к разряду мальчиков отчего-то изрядно подбодрило обманутую жену, почти так же, как вопль Якубовича «сектор приз» - удачливого игрока. Перед уходом Ленчик пошептала на ухо своей старой новой родственницы и они с фальшивым равнодушием приблизились к буфету. Ирина Аркадьевна небрежно ткнула пальцем в список и поинтересовалась, подходит ли этот коктейль таким замечательным дамам – ей и Ураевой. Наклонившийся посмотреть буфетчик был немедленно пойман за уши с двух сторон, притиснут носом к стойке и под душеспасительную лекцию о вреде подслушивания принялся старательно полировать лицом поверхность. Вторично растерянный официант опять попытался приблизиться, но снова был отогнан энергичными жестами буфетчика, не перестающего при этом тщательно осваивать новый вид чистки стойки.
- Дамы, простите! – взмолился он, ворочая носом туда-сюда.
- Отпустите, я больше не буду!
Дамы, неровно дыша, вняли призыву, присели тут же, и Ленчик меланхолично поинтересовалась, где можно найти директора ресторана.
- Не надо никакого директора! – вскричал специалист по рюмкам, тарелкам и бутылкам.
- Разрешите искупить и загладить, тем более что в последний раз я получил такое большое удовольствие аж полгода назад.
- А о чём тогда шла речь? – сравнительно мирно осведомилась Ирина Аркадьевна, у неё начало немного гудеть в голове.
- О вреде поэзии.
- Тогда, понятно, конечно.
После окончательного улаживания дела к всеобщему удовольствию, буфетчик поинтересовался.
- А как вы меня раскрыли, это мой первый прокол?!
Ленчик не стала выдумывать.
- Я на телевидении работаю, ясно?
Уже вслед уходящим дамам новый знакомый мечтательно посоветовал.
- Мальчика Сашей назовите, хорошее имя.
- Шуриком что ли? – ехидно отозвалась Ирина Аркадьевна.
- Это уж он сам решит, когда вырастет, кем ему по жизни быть – Александром или Шуриком.
- Уж ты точно по жизни Шурик, – легко определила Ленчик.
- Раз уж не смог назвать своих детей, как хотел.
Когда перед удивлённым Егором Демидовичем на пороге возникли две знакомые женщины в довольно-таки возбуждённом виде, размахивающие шампанским и чуть ли не полукилограммовой большой шоколадкой, он слегка оторопел. Тем не менее, после слов жены: «Ну, Егорка, радость у нас, Лена ждёт ребёнка», повёл себя правильно, пал на колени и, прижав руки Ирины к своему лицу, попросил прощения. Родившегося в положенный срок мальчика нарекли почему-то Сашей, а когда Саша слегка подрос и с трёх лет соизволил посещать детсад, то сразу же заявил воспитательнице о наличии у него трёх родителей, одного папы и двух мам. Детский лепет остался бы, разумеется, незамеченным, если бы не подтвердился на практике. И к приходящей вечером забирать ребёнка домой Лене, и к Ирине Аркадьевне дитё радостно вешалось на шею с криком «мама пришла». Заинтригованные воспитательницы, услышав, что и та, и другая, не задумываясь, называют Сашу своим сыночком, пришли в недоумение. Все тонкие подходы к малолетнему воспитаннику провалились с треском, мальчик искренне считал, что у него две мамы и не видел в этом ничего плохого. Персонал детсада, соглашаясь с ним в душе, отчаянно жаждал осветить ситуацию и подкатил с вопросами уже к Ленчику и Ирине Аркадьевне. Но любопытство воспитательниц так и осталось навеки неудовлетворённым, директор садика запретила, под страхом увольнения, совать длинные носы в это дело. Посетивший её накануне Егор Демидович объяснил, что сейчас толкнёт обличительную речь, но как человек культурный, в некоторых местах вместо грубых слов будет говорить «пик-пик». Так как пик-пиков оказалось больше, чем остальных слов, вместе взятых, выводы были сделаны. Ирина Аркадьевна тоже поначалу противилась Лениным усилиям воспитывать Сашу так, чтобы он считал её второй мамой, но чего только не под силу хорошему психологу. Как в доказательство последней мысли у Ураевой зазвонил телефон, и Пал Палыч попросил Ленчика посидеть в качестве его официального представителя на второй вёрстке, сам же он убывает подписывать договор с территориалами, они оказались готовы раньше запланированного дня и упускать такой момент не хочется.
- Да я и сама хотела там быть, – не стала возражать Лена.
- Но в чём, собственно, должна выразиться моя представительская роль?
- Гасить возможные страсти и скандалы.
- А-а-а. Будет сделано.
- Надеюсь на это, а в чём твой собственный интерес, ты же не очень любишь бывать на вёрстках?
- В этой программе территориалам задают несколько вопросов и мне крайне важно протолкнуть два своих.
- Считай, что они уже в сценарии, передашь Левшенко – я приказал.
- Ой, как здорово, спасибо – благодарю!
- Ну, я на тебя рассчитываю, пока.
Если б не было ни неба, ни земли, а стояли одни голые плетни. Непонятно, правда, на чём.
Доктор наук господин Петров нудно читал свою нудную лекцию перед студенческой аудиторией третьего курса по теоретической электродинамике Максвелла. Меланхолично вылетающие слова: ротор, дивергенция, тензор, градиент и им подобные ударяли в молодые головы и упруго отскакивали назад, не проникая внутрь. Мэла и Мэл, также присутствующие на этом празднике научной мысли, нисколько не удивлялись такому результату. У них имелся отксерокопированный вариант лекций, они с ним тщательно ознакомились и наивно полагали, что кабальеро Петров Н. П. использует эти писульки в качестве основы, а в живом исполнении будут яркие примеры, глубокие парадоксы и чёткие выделения по этапам физических сущностей из самых заверченных формул. Хотелось также узнать о практическом применении суровых математических преобразований в промышленности. Но, увы, лектор или не имел об этом никакого понятия, или тщательно скрывал информацию, опасаясь шпионажа. Складывалось явное впечатление, что уважаемый Николай Петрович бубнит уже много лет, когда-то записанный материал под девизом «шаг влево, шаг вправо недопустим и считается побегом». Мэла осмотрела аудиторию и заметила, что у третьей части студентов, как и у них самих, имеется отксерокопированный труд лектора и, удивительным образом, большинство счастливых обладателей водили ручкой или пальчиком по строкам, видимо во что-то вникая. Другая же часть присутствующих откровенно гоняла балду, вплоть до карточных игр на последних рядах. Окончательно разочаровавшись в происходящем, Мэл решил не терять даром оставшиеся двадцать пять минут первого часа лекции и по стандартной технологии конуса за минуту отключился на 95 процентов от раздражителей окружающего пространства.
- Чего ты с меня хочешь? Забрать моего мужа?
Леночка от неожиданности замахала руками.
- Что вы, что вы, побойтесь бога так говорить!
- Ты, как вижу, не сильно его побоялась! Особенно, когда трусы стягивала и ноги раздвигала, бесстыдница!
-Виновата кругом, каюсь.
- Так зачем ты мне всю эту гадость рассказала, получить удовольствие, глядя на меня?
- Нет, совсем по другой причине. И никакого удовольствия я не получаю. В общем …, Ирина Аркадьевна, я прошу вас разрешить родить мне этого ребёнка.
Чуть не подавившись мороженным, собеседница, немного помедлив, поинтересовалась.
- А если …не разрешу?
- Пойду делать аборт.
Поразмышляв с минуту, обиженная жена решила кое-что уточнить.
- Мой козёл знает?
- Нет. И если вы не разрешите, то также никогда ничего знать не будет, во всяком случае, не от меня.
Пока официант уносил использованную посуду и доставлял назад кофе и конфеты, Ирина Аркадьевна ещё подумала и ядовито спросила.
- Ну, излагай засранка, зачем тебе нужно моё разрешение?
Ленчик и не подумала обидеться на мелкий укол раненого самолюбия, слишком велики были ставки на переговорах.
- Когда я узнала, что жду ребёнка, то о многих вещах стала думать в другом свете. Но сначала позвольте заверить вас Ирина Аркадьевна, что случившееся между мной и вашим мужем никогда больше не повторится, могу поклясться, чем угодно. Если ребёнок родится, то в свидетельстве о рождении должен быть вписан настоящий отец, который будет принимать активное участие в его воспитании. Без вашего снисхождения — это невозможно.
- И как ты себе воображаешь такой бред практически?
- Ничего сложного. Я – мать ребёнка, Егор Демидович – отец, вы – законная жена Егора Демидовича.
Ирина Аркадьевна, тяжко вздохнув, углубилась в себя. Проклятая девчонка победила, ну не может она отослать под нож или к вакуумной присоске почти что родную, хотя и непутёвую, подлую дочь. Насчёт будущего можно не беспокоиться, Ленка по-крупному враньём никогда мараться не будет, ах, если бы она раньше, пусть в шутку, взяла слово с Ураевой не ложить глаз на её Демидовича, то могла бы уезжать хоть на год и быть спокойной, но кто ж мог подумать? К тому же её замучает совесть и однажды она проговорится мужу сама о совершённом и не оправдаешься тем, что приняла её слова не всерьёз, уж больно хорошо их славный треугольник знает друг друга. Представив, как муж холодно окинет её взглядом и процедит сквозь зубы «да неужели», Ирина Аркадьевна невольно поёжилась. Егор в молодости хотел троих детей, но её здоровье заставило ограничиться одним Андрюшей. И тут же накатили горькие мысли о том, как её предали самые близкие люди, подло ударили в спину, оставив один на один с личной катастрофой. Чувствуя горечь во рту, она подняла взгляд, чтобы сказать Лене о своём согласии на рождение ребёнка, но так и осталась с полуоткрытым ртом. Ураева сидела с каменным, застывшим лицом, смотрела невидящим взглядом в сторону буфета, а сжатые до синевы пальцы вздрагивали в ожидании приговора. Она так напомнила Ирине Аркадьевне ту давнюю напуганную девчонку на кухне, ожидающую всевозможных неприятностей, что нервы не выдержали и после нескольких всхлипываний начались настоящие рыдания. Ленчик тут же заревела, как по сигналу, в ответ, через минуту женщины обнялись и с удвоенной эффективностью продолжили увлажнять скатерть на столике. Растерянный официант, от неожиданности сперва решивший, что дамы плачут из-за поданного им счёта к оплате, попытался приблизиться, но был отогнан назад энергичными жестами буфетчика, который, пользуясь отсутствием клиентов, уже с полчаса наслаждался бесплатным спектаклем с помощью встроенного в стенку бара направленного микрофона. Отрыдав в своё полное удовольствие и заказав двести коньяка, из которых будущей маме было выделено только двадцать пять грамм, Ирина Аркадьевна и Лена на пятнадцать минут погрузились в оживлённый бестолковый разговор, когда каждой стороне важно высказаться и облегчить душу, невзирая на то, слушают тебя или не слушают. Известие о принадлежности будущего ребёнка к разряду мальчиков отчего-то изрядно подбодрило обманутую жену, почти так же, как вопль Якубовича «сектор приз» - удачливого игрока. Перед уходом Ленчик пошептала на ухо своей старой новой родственницы и они с фальшивым равнодушием приблизились к буфету. Ирина Аркадьевна небрежно ткнула пальцем в список и поинтересовалась, подходит ли этот коктейль таким замечательным дамам – ей и Ураевой. Наклонившийся посмотреть буфетчик был немедленно пойман за уши с двух сторон, притиснут носом к стойке и под душеспасительную лекцию о вреде подслушивания принялся старательно полировать лицом поверхность. Вторично растерянный официант опять попытался приблизиться, но снова был отогнан энергичными жестами буфетчика, не перестающего при этом тщательно осваивать новый вид чистки стойки.
- Дамы, простите! – взмолился он, ворочая носом туда-сюда.
- Отпустите, я больше не буду!
Дамы, неровно дыша, вняли призыву, присели тут же, и Ленчик меланхолично поинтересовалась, где можно найти директора ресторана.
- Не надо никакого директора! – вскричал специалист по рюмкам, тарелкам и бутылкам.
- Разрешите искупить и загладить, тем более что в последний раз я получил такое большое удовольствие аж полгода назад.
- А о чём тогда шла речь? – сравнительно мирно осведомилась Ирина Аркадьевна, у неё начало немного гудеть в голове.
- О вреде поэзии.
- Тогда, понятно, конечно.
После окончательного улаживания дела к всеобщему удовольствию, буфетчик поинтересовался.
- А как вы меня раскрыли, это мой первый прокол?!
Ленчик не стала выдумывать.
- Я на телевидении работаю, ясно?
Уже вслед уходящим дамам новый знакомый мечтательно посоветовал.
- Мальчика Сашей назовите, хорошее имя.
- Шуриком что ли? – ехидно отозвалась Ирина Аркадьевна.
- Это уж он сам решит, когда вырастет, кем ему по жизни быть – Александром или Шуриком.
- Уж ты точно по жизни Шурик, – легко определила Ленчик.
- Раз уж не смог назвать своих детей, как хотел.
Когда перед удивлённым Егором Демидовичем на пороге возникли две знакомые женщины в довольно-таки возбуждённом виде, размахивающие шампанским и чуть ли не полукилограммовой большой шоколадкой, он слегка оторопел. Тем не менее, после слов жены: «Ну, Егорка, радость у нас, Лена ждёт ребёнка», повёл себя правильно, пал на колени и, прижав руки Ирины к своему лицу, попросил прощения. Родившегося в положенный срок мальчика нарекли почему-то Сашей, а когда Саша слегка подрос и с трёх лет соизволил посещать детсад, то сразу же заявил воспитательнице о наличии у него трёх родителей, одного папы и двух мам. Детский лепет остался бы, разумеется, незамеченным, если бы не подтвердился на практике. И к приходящей вечером забирать ребёнка домой Лене, и к Ирине Аркадьевне дитё радостно вешалось на шею с криком «мама пришла». Заинтригованные воспитательницы, услышав, что и та, и другая, не задумываясь, называют Сашу своим сыночком, пришли в недоумение. Все тонкие подходы к малолетнему воспитаннику провалились с треском, мальчик искренне считал, что у него две мамы и не видел в этом ничего плохого. Персонал детсада, соглашаясь с ним в душе, отчаянно жаждал осветить ситуацию и подкатил с вопросами уже к Ленчику и Ирине Аркадьевне. Но любопытство воспитательниц так и осталось навеки неудовлетворённым, директор садика запретила, под страхом увольнения, совать длинные носы в это дело. Посетивший её накануне Егор Демидович объяснил, что сейчас толкнёт обличительную речь, но как человек культурный, в некоторых местах вместо грубых слов будет говорить «пик-пик». Так как пик-пиков оказалось больше, чем остальных слов, вместе взятых, выводы были сделаны. Ирина Аркадьевна тоже поначалу противилась Лениным усилиям воспитывать Сашу так, чтобы он считал её второй мамой, но чего только не под силу хорошему психологу. Как в доказательство последней мысли у Ураевой зазвонил телефон, и Пал Палыч попросил Ленчика посидеть в качестве его официального представителя на второй вёрстке, сам же он убывает подписывать договор с территориалами, они оказались готовы раньше запланированного дня и упускать такой момент не хочется.
- Да я и сама хотела там быть, – не стала возражать Лена.
- Но в чём, собственно, должна выразиться моя представительская роль?
- Гасить возможные страсти и скандалы.
- А-а-а. Будет сделано.
- Надеюсь на это, а в чём твой собственный интерес, ты же не очень любишь бывать на вёрстках?
- В этой программе территориалам задают несколько вопросов и мне крайне важно протолкнуть два своих.
- Считай, что они уже в сценарии, передашь Левшенко – я приказал.
- Ой, как здорово, спасибо – благодарю!
- Ну, я на тебя рассчитываю, пока.
Если б не было ни неба, ни земли, а стояли одни голые плетни. Непонятно, правда, на чём.
Доктор наук господин Петров нудно читал свою нудную лекцию перед студенческой аудиторией третьего курса по теоретической электродинамике Максвелла. Меланхолично вылетающие слова: ротор, дивергенция, тензор, градиент и им подобные ударяли в молодые головы и упруго отскакивали назад, не проникая внутрь. Мэла и Мэл, также присутствующие на этом празднике научной мысли, нисколько не удивлялись такому результату. У них имелся отксерокопированный вариант лекций, они с ним тщательно ознакомились и наивно полагали, что кабальеро Петров Н. П. использует эти писульки в качестве основы, а в живом исполнении будут яркие примеры, глубокие парадоксы и чёткие выделения по этапам физических сущностей из самых заверченных формул. Хотелось также узнать о практическом применении суровых математических преобразований в промышленности. Но, увы, лектор или не имел об этом никакого понятия, или тщательно скрывал информацию, опасаясь шпионажа. Складывалось явное впечатление, что уважаемый Николай Петрович бубнит уже много лет, когда-то записанный материал под девизом «шаг влево, шаг вправо недопустим и считается побегом». Мэла осмотрела аудиторию и заметила, что у третьей части студентов, как и у них самих, имеется отксерокопированный труд лектора и, удивительным образом, большинство счастливых обладателей водили ручкой или пальчиком по строкам, видимо во что-то вникая. Другая же часть присутствующих откровенно гоняла балду, вплоть до карточных игр на последних рядах. Окончательно разочаровавшись в происходящем, Мэл решил не терять даром оставшиеся двадцать пять минут первого часа лекции и по стандартной технологии конуса за минуту отключился на 95 процентов от раздражителей окружающего пространства.
