Даже территориалам мэнээс не может намекнуть на суть дела, большая тайна. В третьем слое томятся еще десять тысяч долларов, собранные с помощью родственников, чтобы Валера стал доктором наук. Немножко туманной остается перспектива влезть в члены-корреспонденты, но возможны разные варианты: в долг, частично в долг, вдруг получится разбогатеть раньше или, самое желаемое, по бартеру.
Куратор закончил мечтать вслух и победно устремил взгляд на территориалов, ожидая одобрительной реакции, желательно с нотками зависти. Бокрановцы, прекрасно осведомленные, что во внешнем мире умудряются рушиться с пугающей регулярностью куда более надежные строения, стоящие, казалось бы, на незыблемых основаниях, все-таки огорчать Валеру и обзывать его дураком не стали. Горбатого могила исправит.
- Ты английским языком хорошо владеешь? – поинтересовалась Мэла.
- Нет, не очень,- удивился мэнээс. – А при чем здесь это?
- Да не хотелось бы, чтоб ты опозорился на приеме у английской королевы.
- Нуу, до этого еще далеко, еще успею.
- Э, нет. Если ты до сих пор не сподобился, то дальше будет сложнее, тем более, при столь экстремальных карьерных усилиях. Но не переживай, мы тебе поможем.
Сказано – сделано. Отныне каждый рабочий день территориалы небрежно окунали Валеру на два часа в английскую разговорную речь безо всякой жалости. А на выходные давали домашнее задание и следили за его выполнением. Поначалу мэнээс чувствовал себя в мутном английском потоке полным дятлом и не раз проклял свою болтливость.
На стадии изготовления испытательных стендов руководство перешло к Мэле, а Мэл предпринял турне по большим библиотекам и научно-технических сборищам. И если знакомство в тишине читального зала с некоторыми трудами авторов по электромагнетизму, термодинамике, астрономии и релятивистской механике приносило время от времени радость открытия нового, то прослушивание вживую представителей науки оказалось разочаровывающим. Сначала Мэл поприсутствовал на защите докторской диссертации об озоновых дырах. Новаторские подходы соискателя, объясняющие их увеличение и углубляющие понимание некоторых процессов, идущих под влиянием хозяйственной деятельности человека, были сдержанно одобрены оппонентами. По мнению же территориала, свежеиспекающийся доктор технических наук просто теребил деревянного коня за хвост. А уж до второй ступени неудовлетворительного труда, копания ямы не в том месте, ему было, как пешком до Луны. Простейшая пятиминутная проверка основной идеи на вшивость, по перекрестному балансу ионизированного, атомарного, молекулярного кислорода и озона, обращала все новаторские подходы в дурацкую сказку для непонятно кого. Но, не пропадать же банкету, и одним доктором наук на планете стало больше.
Потом территориал попал на встречу преподавателей физики высших школ, которая была организована министерством образования. Как объяснил сосед по стулу, к обсуждаемым вопросам качества преподавания были привлечены несколько корифеев и указал их в президиуме. Предвкушение Мэла о предстоящем пиршестве творческой мысли категорически не оправдалось. С каких бы тонкостей преподавательской деятельности не начинались речи выступающих, завершались они удивительно одинаково: дайте нам побольше финансирования и умных студентов. Кто им должен был подать и то, и другое на блюдечке с голубой каемочкой, и ради какой великой цели, территориал так и не понял. В перерыве Мэл и его сосед пошли глянуть на выставку-продажу учебных, методических и научно-популярных книг и пособий. Здесь им немного не повезло. Когда они хихикали над одним, особо злостным учебником, нормально учиться по которому могли попытаться действительно только умные и очень умные студенты, их накрыл автор произведения и сурово спросил, как уважаемые господа находят его опус. Мэл деликатно промолчал, а сосед легко выкрутился за обоих. Смягчившийся корифей минут пять снисходительно порекламировал свой товар и предложил задавать вопросы. Территориал поинтересовался личным мнением обоих присутствующих глубокоуважаемых специалистов, будет ли Вселенная расширяться бесконечно или все-таки наступит фаза сжатия. Корифей с соседом недоуменно переглянулись и тупо уставились на Мэла. Весь их облик красноречиво говорил, да какой смысл размышлять над такими делами, если никто по договору не перечисляет за это деньги. Бокрановец не стал настаивать на развитии темы, если люди не понимают, что два варианта ответа ведут к весьма разным пониманиям смысла существования как отдельного человека, так и всего человечества в целом, то пусть не понимают и дальше. Вернувшись в зал, он высидел мероприятие до конца, но ничего нового не узрел. Продолжилась все та же байга про большее финансирование и умных студентов. Причем, корифеи в президиуме больше упирали на финансовый момент, а их карифаны-преподаватели в зале – на студенческий фактор.
Завершал свои похождения Мэл на научной конференции, посвященной предстоящему строительству нового мощного ускорителя частиц. По большому счету, эта рекламная акция была излишней, решение о выделении средств на высшем уровне уже состоялось и оставалось только формально утвердить проект в Думе, сразу во всех чтениях. Но не сдавать же в самом деле выданные на пиар деньги, половина которых истрачена, а оставшиеся давно … расписаны по мероприятиям. Организаторы хорошо подготовили конференцию, пригласили ученых, журналистов, депутатов, чиновников министерства финансов и многих других важных людей. В изобилии имелась печатная продукция с любой информацией о будущем ускорителе и сказочном преображении качества жизни людей в ближайших от места стройки поселках. Не забыли заказать банкетный зал на триста персон. Утвердили количество выступающих и подготовили итоговое решение. Но, буквально в последний момент, случилось непредвиденное. Партия «Единая Россия», устами одного из своих лидеров, объявила, что берет под личный патронаж строительство ускорителя-гиганта и будет всемерно способствовать развитию национальной науки, выведению ее в мировые лидеры.
В светлый день конференции, организаторы с ужасом обнаружили увеличение количества выступающих в пользу строительства на десять человек, таким образом, общее количество безумно вопящих ура ускорителю достигло девятнадцать штук. Стройные ряды формальных противников, состоящие из трех личностей, заявлением партии были смяты. Один прикинулся больным, а другой не захотел плевать против ветра, даже условно. Третий все же решил выступить, но гораздо помягче. За час до открытия сложилась странная ситуация, на якобы объективном обсуждении проекта девятнадцать с половиной безусловно за, а, даже немножко, против – никого. Организаторы, хватаясь за голову, отчаянно пытались выправить положение и найти хоть каких-нибудь оппонентов. За сорок минут лихорадочных усилий удалось уговорить только одного участника, да и то за неимоверно высокую цену. Будущий критик согласился высказать осторожные сомнения по экологической стороне проекта, если ему перенесут очередь в проведении экспериментов на ускорителе со сто пятого места хотя бы на шестидесятое. Сторговались на семьдесят девятом.
За двадцать минут до открытия конференции в поле зрения одного из организаторов попал Мэл, который сидел за столом с рекламными проспектами и внимательно их просматривал. Выяснив, что серьезный молодой человек является студентом технического ВУЗа, организатор взволновался и пристал к территориалу с предложением выступить и критикануть проект. Кому еще, как не молодежи, проявлять чудеса храбрости. Бокрановец, дабы от него отвязались, запросил за крамольную речь триста долларов. Искуситель мгновенно исчез, а Мэл, ухмыльнувшись, вернулся к своему занятию. Не прошло и двух минут, как знакомое лицо в сопровождении трех незнакомых лиц опять нарисовалось около Мэла. Игнорируя скептические взгляды спутников, организатор вручил территориалу три зеленые бумажки и замер в молчаливом ожидании.
Вздохнув про себя, бокрановец спросил у заказчиков, как ему метелить проект, нежно, со средней силой или наотмашь? Вся четверка в один голос предложила проехать по ускорителю в самом жестком режиме. Благодаря свалившемуся с неба камикадзе, мероприятие снова обретало хоть какое-то подобие смысла. Спешно была выстроена новая схема прений. Сначала три патриота пробулькают свое полное одобрение, затем выступит защитник экологии. Следующие семь патриотов затопчут его в порошок и воспоют славу ускорителю. В этот момент, чтобы присутствующих окончательно не замутило, Мэл и взорвет свою бомбу. Еще шесть решительных сторонников проекта двинут пылкие речи и в борьбу вступит жалкий остаток первоначальной армии оппонентов. Завершат дело трое испытанных краснобаев, которые окончательно убедят журналистов и финансовых чиновников в необходимости начать строительные работы как можно быстрее. Когда очередь выступать добралась до территориала, в зале преобладали скука, апатия и головная боль. Слишком уж постарались два предыдущих оратора, явно перегрузившие свои речи техническими и научными тонкостями как при описании самого ускорителя, так и при представлении своих будущих экспериментов на нем.
По этой причине, а также из-за присутствия достаточно большого количества людей, далеких от проблем атомной физики, Мэл предпочел изъясняться не в научном, а в популярном стиле.
- Уважаемое собрание. С сожалением должен признаться, что речи предыдущих выступающих не произвели на меня большого впечатления. Скорее наоборот, я только укрепился во мнении о ненужности всей затеи. Строить ускоритель не надо вовсе, это пустая трата денег, материалов, сил и времени. Для чего вообще нужна наука? Для добычи необходимых знаний. Для чего нужны знания? Для того, чтобы сделать жизнь человека легкой, комфортной, удобной, здоровой, интересной. Все ли добытые знания нужны людям? Нет, далеко не все. Есть знания полезные, есть знания пустые. Раз очевидно, что ускоритель даст знания пустые и ненужные, так зачем его строить? Вспомним главный принцип действия, заряды разгоняются магнитным полем по окружности, потом, ударившись о подставленную мишень, можно сказать, взрываются и осколки от них и от мишени летят в разные стороны. Копаясь в этих осколках, ученые обнаруживают все новые и новые элементарные частицы, которые будто бы являются основой мироздания. Чем мощнее ускоритель, тем выше скорость налетающих на мишень зарядов, сильнее взрыв и больше пыли. Вчера были известны десятки элементарных частиц, сегодня – сотни, завтра – тысячи. Ну и что, спрашиваю я вас? Разве таким методом мы постигаем тайны нашего мира? Да никоим образом. Разве можно изучать океан по пене его волн? Я буду крайне удивлен, если кто-либо, например, инопланетяне, располагая только образчиками этой грязной субстанции, сумеют раскрыть его тайны. Конечно, проведя скрупулёзные анализы они что-то установят точно, что-то приблизительно, могут попытаться создавать модели нашего океана на своих компьютерах. Но, и самая лучшая из миллионов версий будет так же близка к истине, как тропическая пальма к белому медведю. Совершенно аналогично элементарные частицы являются пеной нашего мира, нашей Вселенной. Неужели ученые этого направления всерьез рассчитывают упорно перебирая, так и сяк комбинируя, все возрастающее количество частиц, увеличить знания о реальном мире? О его прошлом, настоящем и будущем? Мне представляется это смешным.
Так что же все-таки можно узнать, создавая все более мощные ускорители? Чтобы ответить на этот вопрос, проведем еще одну аналогию. Красивая легенда гласит о рождении Афродиты из пены морской. Условно примем ситуацию всерьез и сделаем допущение об однократной возможности такого чуда. Чем теперь становится изучение легендарной пенки? Пустым делом? Не совсем. Исследования могут показать, как при изменении тех или иных начальных параметров мог бы родиться слон. Или ежик. Или дирижабль. Но, появилась Афродита, морская пена утеряла способность рождать, а эксперименты с ней дают знания ради знаний, и все. Беспросветный тупик. Точно так же ученые, исходя из узнаваемых ими свойств и особенностей элементарных частиц, могут гипотетически создавать бесчисленное количество миров, которые никогда не возникнут. К нашему реальному миру, родившемуся когда-то подобно прекрасной Афродите, все эти изыскания отношения не имеют и никаких наших проблем не решают. Пустые знания, не более того. Истинные магистральные пути дальнейших исследований и открытий достаточно очевидны: создать космические корабли с ядерными двигателями и устремиться в солнечную систему, овладеть термоядерным управляемым синтезом и расселиться на ближайшие планеты и Луну, создать искусственный интеллект и наращивать его мощь. Вот куда надо двигать финансы и таланты, вот где надо изо всех сил бороться за успех. Никак не могу одобрить готовящееся спускание денег в грязь, пусть даже это грязь Вселенной. Давайте еще раз представим, как группа из ста туристов оказалась в далекой экзотической стране. Все люди, как люди, ходят по театрам, торговым центрам, интересуются памятниками старины. И только один предпочел узнавать страну, ковыряясь в помойках, да в мусорных кучах. Выглядит нелепо, но он хоть финансирования не требует. И ускоритель на помойные исследования ему не нужен. А, напоследок, разрешите обратить ваше внимание на одну любопытную тонкость. До сих пор никакой реальной пользы, практической отдачи от познавания элементарных частиц нет. Есть только десятки и сотни противоречивых гипотез и предположений, проще говоря, хлам. Впрочем, другого результата я не ожидаю и в дальнейшем. Спасибо.
Здесь Мэл совершил заранее продуманный маневр. Он открыто покинул конференцию через одни двери, а потом незаметно вернулся через другие и сразу же устроился на боковом стуле за спиной организаторов. С минуту, выбитый из равновесия зал, не мог собраться с мыслями. Еще минута была потрачена на выяснения, говорил ли оратор с чьей-то высокой санкции или порол от себя. Едва лишь художественная самодеятельность стала очевидной, возмущению присутствующих не было предела. Подумать только, какой-то засранец посмел покуситься на святая святых, на их булочку с маслом. Из последовавших выступлений Мэл узнал много нового о себе и своих родственниках. Предлагалось даже такие позорные явления линчевать с корнем. Хотя возражений по существу дела, над которыми стоило бы поразмыслить, территориал не услышал, он не расстроился, ибо удалось зарядиться психической энергией под завязку, раздраженный зал извергал ее удивительно много. Завершающим штрихом не слишком удачного периода в учебных занятиях стало посещение ректора Босенкова Артура Гавриловича. Узнав, что Нелли Григорьевна занимается с ними на чистом энтузиазме, Мэл и Мэла попросили оплачивать этот труд. Язва ректор категорически отказал, да еще принялся выражать резкое неудовольствие участием территориалов в ток-шоу. Через минуту бокрановец начал сосредоточенно подбирать словосочетания, которые проймут Артура Гавриловича до глубины души, но землячка его опередила. Она перекрыла бессмысленный речевой поток Босенкова сообщением о срочном важном деле, оно настоятельно требует присутствия обоих студентов в лаборатории и молодые люди удалились. Как ректор ни бесился, но поделать ничего не мог.
Куратор закончил мечтать вслух и победно устремил взгляд на территориалов, ожидая одобрительной реакции, желательно с нотками зависти. Бокрановцы, прекрасно осведомленные, что во внешнем мире умудряются рушиться с пугающей регулярностью куда более надежные строения, стоящие, казалось бы, на незыблемых основаниях, все-таки огорчать Валеру и обзывать его дураком не стали. Горбатого могила исправит.
- Ты английским языком хорошо владеешь? – поинтересовалась Мэла.
- Нет, не очень,- удивился мэнээс. – А при чем здесь это?
- Да не хотелось бы, чтоб ты опозорился на приеме у английской королевы.
- Нуу, до этого еще далеко, еще успею.
- Э, нет. Если ты до сих пор не сподобился, то дальше будет сложнее, тем более, при столь экстремальных карьерных усилиях. Но не переживай, мы тебе поможем.
Сказано – сделано. Отныне каждый рабочий день территориалы небрежно окунали Валеру на два часа в английскую разговорную речь безо всякой жалости. А на выходные давали домашнее задание и следили за его выполнением. Поначалу мэнээс чувствовал себя в мутном английском потоке полным дятлом и не раз проклял свою болтливость.
На стадии изготовления испытательных стендов руководство перешло к Мэле, а Мэл предпринял турне по большим библиотекам и научно-технических сборищам. И если знакомство в тишине читального зала с некоторыми трудами авторов по электромагнетизму, термодинамике, астрономии и релятивистской механике приносило время от времени радость открытия нового, то прослушивание вживую представителей науки оказалось разочаровывающим. Сначала Мэл поприсутствовал на защите докторской диссертации об озоновых дырах. Новаторские подходы соискателя, объясняющие их увеличение и углубляющие понимание некоторых процессов, идущих под влиянием хозяйственной деятельности человека, были сдержанно одобрены оппонентами. По мнению же территориала, свежеиспекающийся доктор технических наук просто теребил деревянного коня за хвост. А уж до второй ступени неудовлетворительного труда, копания ямы не в том месте, ему было, как пешком до Луны. Простейшая пятиминутная проверка основной идеи на вшивость, по перекрестному балансу ионизированного, атомарного, молекулярного кислорода и озона, обращала все новаторские подходы в дурацкую сказку для непонятно кого. Но, не пропадать же банкету, и одним доктором наук на планете стало больше.
Потом территориал попал на встречу преподавателей физики высших школ, которая была организована министерством образования. Как объяснил сосед по стулу, к обсуждаемым вопросам качества преподавания были привлечены несколько корифеев и указал их в президиуме. Предвкушение Мэла о предстоящем пиршестве творческой мысли категорически не оправдалось. С каких бы тонкостей преподавательской деятельности не начинались речи выступающих, завершались они удивительно одинаково: дайте нам побольше финансирования и умных студентов. Кто им должен был подать и то, и другое на блюдечке с голубой каемочкой, и ради какой великой цели, территориал так и не понял. В перерыве Мэл и его сосед пошли глянуть на выставку-продажу учебных, методических и научно-популярных книг и пособий. Здесь им немного не повезло. Когда они хихикали над одним, особо злостным учебником, нормально учиться по которому могли попытаться действительно только умные и очень умные студенты, их накрыл автор произведения и сурово спросил, как уважаемые господа находят его опус. Мэл деликатно промолчал, а сосед легко выкрутился за обоих. Смягчившийся корифей минут пять снисходительно порекламировал свой товар и предложил задавать вопросы. Территориал поинтересовался личным мнением обоих присутствующих глубокоуважаемых специалистов, будет ли Вселенная расширяться бесконечно или все-таки наступит фаза сжатия. Корифей с соседом недоуменно переглянулись и тупо уставились на Мэла. Весь их облик красноречиво говорил, да какой смысл размышлять над такими делами, если никто по договору не перечисляет за это деньги. Бокрановец не стал настаивать на развитии темы, если люди не понимают, что два варианта ответа ведут к весьма разным пониманиям смысла существования как отдельного человека, так и всего человечества в целом, то пусть не понимают и дальше. Вернувшись в зал, он высидел мероприятие до конца, но ничего нового не узрел. Продолжилась все та же байга про большее финансирование и умных студентов. Причем, корифеи в президиуме больше упирали на финансовый момент, а их карифаны-преподаватели в зале – на студенческий фактор.
Завершал свои похождения Мэл на научной конференции, посвященной предстоящему строительству нового мощного ускорителя частиц. По большому счету, эта рекламная акция была излишней, решение о выделении средств на высшем уровне уже состоялось и оставалось только формально утвердить проект в Думе, сразу во всех чтениях. Но не сдавать же в самом деле выданные на пиар деньги, половина которых истрачена, а оставшиеся давно … расписаны по мероприятиям. Организаторы хорошо подготовили конференцию, пригласили ученых, журналистов, депутатов, чиновников министерства финансов и многих других важных людей. В изобилии имелась печатная продукция с любой информацией о будущем ускорителе и сказочном преображении качества жизни людей в ближайших от места стройки поселках. Не забыли заказать банкетный зал на триста персон. Утвердили количество выступающих и подготовили итоговое решение. Но, буквально в последний момент, случилось непредвиденное. Партия «Единая Россия», устами одного из своих лидеров, объявила, что берет под личный патронаж строительство ускорителя-гиганта и будет всемерно способствовать развитию национальной науки, выведению ее в мировые лидеры.
В светлый день конференции, организаторы с ужасом обнаружили увеличение количества выступающих в пользу строительства на десять человек, таким образом, общее количество безумно вопящих ура ускорителю достигло девятнадцать штук. Стройные ряды формальных противников, состоящие из трех личностей, заявлением партии были смяты. Один прикинулся больным, а другой не захотел плевать против ветра, даже условно. Третий все же решил выступить, но гораздо помягче. За час до открытия сложилась странная ситуация, на якобы объективном обсуждении проекта девятнадцать с половиной безусловно за, а, даже немножко, против – никого. Организаторы, хватаясь за голову, отчаянно пытались выправить положение и найти хоть каких-нибудь оппонентов. За сорок минут лихорадочных усилий удалось уговорить только одного участника, да и то за неимоверно высокую цену. Будущий критик согласился высказать осторожные сомнения по экологической стороне проекта, если ему перенесут очередь в проведении экспериментов на ускорителе со сто пятого места хотя бы на шестидесятое. Сторговались на семьдесят девятом.
За двадцать минут до открытия конференции в поле зрения одного из организаторов попал Мэл, который сидел за столом с рекламными проспектами и внимательно их просматривал. Выяснив, что серьезный молодой человек является студентом технического ВУЗа, организатор взволновался и пристал к территориалу с предложением выступить и критикануть проект. Кому еще, как не молодежи, проявлять чудеса храбрости. Бокрановец, дабы от него отвязались, запросил за крамольную речь триста долларов. Искуситель мгновенно исчез, а Мэл, ухмыльнувшись, вернулся к своему занятию. Не прошло и двух минут, как знакомое лицо в сопровождении трех незнакомых лиц опять нарисовалось около Мэла. Игнорируя скептические взгляды спутников, организатор вручил территориалу три зеленые бумажки и замер в молчаливом ожидании.
Вздохнув про себя, бокрановец спросил у заказчиков, как ему метелить проект, нежно, со средней силой или наотмашь? Вся четверка в один голос предложила проехать по ускорителю в самом жестком режиме. Благодаря свалившемуся с неба камикадзе, мероприятие снова обретало хоть какое-то подобие смысла. Спешно была выстроена новая схема прений. Сначала три патриота пробулькают свое полное одобрение, затем выступит защитник экологии. Следующие семь патриотов затопчут его в порошок и воспоют славу ускорителю. В этот момент, чтобы присутствующих окончательно не замутило, Мэл и взорвет свою бомбу. Еще шесть решительных сторонников проекта двинут пылкие речи и в борьбу вступит жалкий остаток первоначальной армии оппонентов. Завершат дело трое испытанных краснобаев, которые окончательно убедят журналистов и финансовых чиновников в необходимости начать строительные работы как можно быстрее. Когда очередь выступать добралась до территориала, в зале преобладали скука, апатия и головная боль. Слишком уж постарались два предыдущих оратора, явно перегрузившие свои речи техническими и научными тонкостями как при описании самого ускорителя, так и при представлении своих будущих экспериментов на нем.
По этой причине, а также из-за присутствия достаточно большого количества людей, далеких от проблем атомной физики, Мэл предпочел изъясняться не в научном, а в популярном стиле.
- Уважаемое собрание. С сожалением должен признаться, что речи предыдущих выступающих не произвели на меня большого впечатления. Скорее наоборот, я только укрепился во мнении о ненужности всей затеи. Строить ускоритель не надо вовсе, это пустая трата денег, материалов, сил и времени. Для чего вообще нужна наука? Для добычи необходимых знаний. Для чего нужны знания? Для того, чтобы сделать жизнь человека легкой, комфортной, удобной, здоровой, интересной. Все ли добытые знания нужны людям? Нет, далеко не все. Есть знания полезные, есть знания пустые. Раз очевидно, что ускоритель даст знания пустые и ненужные, так зачем его строить? Вспомним главный принцип действия, заряды разгоняются магнитным полем по окружности, потом, ударившись о подставленную мишень, можно сказать, взрываются и осколки от них и от мишени летят в разные стороны. Копаясь в этих осколках, ученые обнаруживают все новые и новые элементарные частицы, которые будто бы являются основой мироздания. Чем мощнее ускоритель, тем выше скорость налетающих на мишень зарядов, сильнее взрыв и больше пыли. Вчера были известны десятки элементарных частиц, сегодня – сотни, завтра – тысячи. Ну и что, спрашиваю я вас? Разве таким методом мы постигаем тайны нашего мира? Да никоим образом. Разве можно изучать океан по пене его волн? Я буду крайне удивлен, если кто-либо, например, инопланетяне, располагая только образчиками этой грязной субстанции, сумеют раскрыть его тайны. Конечно, проведя скрупулёзные анализы они что-то установят точно, что-то приблизительно, могут попытаться создавать модели нашего океана на своих компьютерах. Но, и самая лучшая из миллионов версий будет так же близка к истине, как тропическая пальма к белому медведю. Совершенно аналогично элементарные частицы являются пеной нашего мира, нашей Вселенной. Неужели ученые этого направления всерьез рассчитывают упорно перебирая, так и сяк комбинируя, все возрастающее количество частиц, увеличить знания о реальном мире? О его прошлом, настоящем и будущем? Мне представляется это смешным.
Так что же все-таки можно узнать, создавая все более мощные ускорители? Чтобы ответить на этот вопрос, проведем еще одну аналогию. Красивая легенда гласит о рождении Афродиты из пены морской. Условно примем ситуацию всерьез и сделаем допущение об однократной возможности такого чуда. Чем теперь становится изучение легендарной пенки? Пустым делом? Не совсем. Исследования могут показать, как при изменении тех или иных начальных параметров мог бы родиться слон. Или ежик. Или дирижабль. Но, появилась Афродита, морская пена утеряла способность рождать, а эксперименты с ней дают знания ради знаний, и все. Беспросветный тупик. Точно так же ученые, исходя из узнаваемых ими свойств и особенностей элементарных частиц, могут гипотетически создавать бесчисленное количество миров, которые никогда не возникнут. К нашему реальному миру, родившемуся когда-то подобно прекрасной Афродите, все эти изыскания отношения не имеют и никаких наших проблем не решают. Пустые знания, не более того. Истинные магистральные пути дальнейших исследований и открытий достаточно очевидны: создать космические корабли с ядерными двигателями и устремиться в солнечную систему, овладеть термоядерным управляемым синтезом и расселиться на ближайшие планеты и Луну, создать искусственный интеллект и наращивать его мощь. Вот куда надо двигать финансы и таланты, вот где надо изо всех сил бороться за успех. Никак не могу одобрить готовящееся спускание денег в грязь, пусть даже это грязь Вселенной. Давайте еще раз представим, как группа из ста туристов оказалась в далекой экзотической стране. Все люди, как люди, ходят по театрам, торговым центрам, интересуются памятниками старины. И только один предпочел узнавать страну, ковыряясь в помойках, да в мусорных кучах. Выглядит нелепо, но он хоть финансирования не требует. И ускоритель на помойные исследования ему не нужен. А, напоследок, разрешите обратить ваше внимание на одну любопытную тонкость. До сих пор никакой реальной пользы, практической отдачи от познавания элементарных частиц нет. Есть только десятки и сотни противоречивых гипотез и предположений, проще говоря, хлам. Впрочем, другого результата я не ожидаю и в дальнейшем. Спасибо.
Здесь Мэл совершил заранее продуманный маневр. Он открыто покинул конференцию через одни двери, а потом незаметно вернулся через другие и сразу же устроился на боковом стуле за спиной организаторов. С минуту, выбитый из равновесия зал, не мог собраться с мыслями. Еще минута была потрачена на выяснения, говорил ли оратор с чьей-то высокой санкции или порол от себя. Едва лишь художественная самодеятельность стала очевидной, возмущению присутствующих не было предела. Подумать только, какой-то засранец посмел покуситься на святая святых, на их булочку с маслом. Из последовавших выступлений Мэл узнал много нового о себе и своих родственниках. Предлагалось даже такие позорные явления линчевать с корнем. Хотя возражений по существу дела, над которыми стоило бы поразмыслить, территориал не услышал, он не расстроился, ибо удалось зарядиться психической энергией под завязку, раздраженный зал извергал ее удивительно много. Завершающим штрихом не слишком удачного периода в учебных занятиях стало посещение ректора Босенкова Артура Гавриловича. Узнав, что Нелли Григорьевна занимается с ними на чистом энтузиазме, Мэл и Мэла попросили оплачивать этот труд. Язва ректор категорически отказал, да еще принялся выражать резкое неудовольствие участием территориалов в ток-шоу. Через минуту бокрановец начал сосредоточенно подбирать словосочетания, которые проймут Артура Гавриловича до глубины души, но землячка его опередила. Она перекрыла бессмысленный речевой поток Босенкова сообщением о срочном важном деле, оно настоятельно требует присутствия обоих студентов в лаборатории и молодые люди удалились. Как ректор ни бесился, но поделать ничего не мог.
