Да, здесь было куда просторнее, чище и пахло приятнее, но от этого мир не засиял красками. Я до сих пор была напряжена, ожидая в любом окружении подвоха. Так странно, мне с самого начала мышь Каама не очень понравилась, но в итоге она оказалась не такой уж плохой. Только, если она специально не сплавила меня замуж за крота, но это уже из раздела фантастики. Правда, именно в фантастическом мире я нынче и обитаю. Стоит ли бояться любого своего шага? Или, наконец, хоть кому-то довериться и расслабиться?
Размышляя, я поднялась с мягкой перины, чтобы выглянуть в окно и оценить окружающую обстановку. Вдруг всё не так радужно, как кажется на первый взгляд. Крепко стоя на ногах, я смогла оценить лишь свой внешний вид. Кто-то меня избавил от кротовьего свадебного платья, но не побеспокоился о том, чтобы облачить хоть в какое-нибудь подобие одежды. Я была обнажена полностью, не прикрытая даже привычным бельём. Это, конечно же, стало значительной помехой к осмотру «достопримечательностей». Я быстренько юркнула обратно под одеялко, натягивая то до самого подбородка. Оставалось только дождаться, когда в комнату пожалует мой спаситель и потребовать одежду.
Ждать оказалось недолго, вскоре в дверь постучали. Я от неожиданности даже забыла сказать своё согласие, как дверь отворилась и в комнату заглянуло поистине интересное существо. В какой-то мере оно было даже пугающим. Происходи знакомство не средь бела дня, а в ночное время, то я определённо заорала бы и попыталась удрать куда глаза глядят. Вытянутая вперёд нижняя часть лица с крохотным разрезом рта без единого намёка на губы, огромные выпуклые глаза, словно заполненные песком вперемешку с блёстками. Ушей на голове не было, а шея невообразимо изгибалась, будучи настолько длинной, что изначально моему взору предстала только голова, а уж потом узкое и тонкое тело. Выделялись на нём такие острые плечи, что казалось на них с лёгкостью можно было наколоть бумагу. Когда же оно полностью предстало передо мной, то я не смогла не ощутить некоего отвращения. Впрочем, для неё, а это определённо была особь женского пола, я могла быть не менее отвратительны, ведь кардинально отличалась.
Женщина была эдакой помесью богомола с человеком. Лишних конечностей, кроме двух ног и двух рук у неё не было, но все прочие части тела откровенно намекали на её принадлежность к насекомым. Пришелица была одета весьма скромно – удлинённая юбка светло-зелёного цвета и короткий шифоновый тон, чуть прикрывавший маленькую грудь. Настолько маленькую, что я немного возгордилась своими выпуклостями. Видимо, не так уж всё у меня плохо.
– Доброго лейта, человеческая женщина, – просвистела сверчком дама.
Я давно заметила, что жители этого мира общаются странным образом, своим звукопроизношением очень напоминая тех существ, на которых они похожи. Собственно, раньше мне никогда не доводилось слышать, как переговариваются богомолы, но говор этой женщины носил что-то похожее на свист сверчка. Другими словами, едва удалось разобрать, что она сказала.
– Доброго, – коротко ответила я, не вполне понимая, что это за приветствие такое.
– Меня зовут Хиао, я прислуживаю в доме герцога Циалькобе. Позвольте, я помогу вам привести себя в порядок, – всё это она проговорила с грудным свистом, чуть наклонив голову и не глядя на меня. Признаться, я немного занервничала, потому что никак не могла взять в толк, как она с такими лапками-ручками, с множеством цепких крючков, чтобы ухватить свою добычу, будет трогать меня. Меня аж озноб охватил.
– Спасибо, – выдавила я. – Мне помощь не нужна. Разве что одежда необходима.
– Сию минуту, – качнулась всем телом к полу Хиао и скрылась за дверью.
Какое-то время я была предоставлена сама себе, но воспользоваться подобным уединением не смогла по причине стеснения своей наготы. А вдруг в комнату войдёт сам этот герцог Циальбабве, или как там его. Пусть и из насекомых, но он мужчина, а сверкать своим телесами перед совершенно незнакомым существом мне не престало. Кстати, стало ужасно интересно, а как же выглядит сам хозяин этих хором, если его прислуга такая нелицеприятная. Но поразмышлять на эту тему особо у меня не вышло, так как вернулась Хиао, выкатывая перед собой тележку. На той были тарелки, накрытые крышками, а под столешницей на полочке свёрток. Служанка прошла по спальне и развесила одеяние, коим являлось ярко-розовое платье, с таким ядовитым оттенком фуксии, что глаза заломило в тот же миг. Кто у них заведует модой? Здесь явный перебор красок, рюшек, бантиков и кружев. Снова создалось ощущение, что я попала на рисунок маленькой девочки, которая фанатеет от розового цвета, принцесс и фей. Единственная неувязочка – таких чудищ человеко-насекомых она вряд ли потерпела бы в своём розово-лиловом мире.
Пока я, скривившись, рассматривала то, что вскоре мне предстояло на себя натянуть, женщина-богомол подкатила тележку к кровати и поставила поднос с яствами на свободное место возле меня. И только когда звякнула крышка первого из всех представленных блюд, я пришла в себя и смогла вернуть взгляд к Хиао. Вблизи она казалась ещё страшнее, чем на расстоянии, что заставило меня вздрогнуть и чуть отодвинуться. Надеюсь, она не обидится, но меня всегда немного приводили в ужас насекомые.
– Что-нибудь ещё, человеческая женщина? – склонив голову в поклоне и никак не отреагировав на моё поведение, сказала та.
– Эм… спасибо, – выдавила и заставила себя улыбнуться.
– Тогда прошу вас одеться, принять пищу и быть готовой принять гостей.
– Гостей?
– Герцог Циалькобе очень ждёт встречи с вами, – она в очередной раз качнулась всем телом к полу и молниеносно удалилась, оставляя меня в ещё большем недоумении. С чего бы герцог снизошёл до того, чтобы посетить меня, а не потребовал явиться пред его очи? И вообще, что за царский приём столь низкой особы?
Облачившись в платье «вырви глаз» и хорошенько перекусив, я собралась было выйти из своего временного заточения, но не успела даже взяться рукой за ручку двери, как та отворилась, явив на пороге нового персонажа. Это был высокий, широкоплечий мужчина с двумя парами верхних конечностей. По блестящей броне на груди я поняла, что именно он спас меня из логова кротов. Он был высок настолько, что мне пришлось забрать голову, чтобы взглянуть ему в лицо. Впрочем, лицом оно было условно, так как являло собой очередную смесь человеческих черт и насекомых. Чего только стоили его жвала, и сетчатые глаза. А венчали это всё мохнатые на концах рога. Или это своеобразные усики? Из-за своей нелюбви к насекомым, их осмотром и осмыслением членов никогда не увлекалась, что теперь стало препятствием к охарактеризовыванию очередного представителя.
– Леди, – склонился в поклоне этот человек-жук, щёлкнув пятками. – Простите, что побеспокоил, но не мог и дальше находиться вдали от вас.
Очень быстро, я даже не успела заметить, как это произошло, он взял мою руку в свою и поцеловал тыльную сторону ладони. Я смутилась, ощущая себя не в своей тарелке. Со мной никогда раньше не обращались таким образом. Что и говорить, в нашем мире подобное было лишь проявлением фарса у великосветских снобов. Я продолжала смотреть на герцога, а кем мог ещё быть этот почтительный человек (или всё же будет правильным называть его жуком?), что с каким-то одному ему известным трепетом держал мою ладонь в своих крепких пальцах, облачённых в белые перчатки.
– Вы верно напуганы мои неожиданным приходом, – запричитал тот, как-то по-своему истолковав моё молчание.
– Что вы, – поспешила я его успокоить. – Это же я у вас в гостях.
– Вы подарили мне надежду на то, что я смогу снискать вашего внимания, – отпустив наконец мою руку, проговорил герцог, снова чуть поклонившись.
– Ой, – смутилась я ещё больше, осознавая, что всё это время держу хозяина дома на пороге. – Прошу вас, проходите.
– Не смею, – приложив руку к груди, туда, где предположительно находится сердце, склонил голову тот. – В опочивальню к девушке, не являющейся невестой или родственницей, ступить не имею права.
Я вдруг ощутила себя некоей барышней на выданье, что позволила себе непростительную вольность в отношении постороннего. Щёки запылали огнём, хоть я никогда раньше с такой лёгкостью не краснела. Определённо этот мир влияет на меня как-то странно. Стоит ли говорить, что несмотря на весь странный вид, жук-человек мне даже немного понравился. Как ни странно, он не вызывал резкой антипатии и прочих раздражительных эмоций, которые накрывали меня при общении с людьми.
– Позвольте пригласить вас на завтрак, – приятным баритоном проговорил герцог.
– Конечно, – кивнула я, подавая ему руку, чтобы быть препровождённой в столовую.
Мы шли по широкому коридору, который был украшен вьющимися цветами флуоресцентного розового и лилового цветов. В какой-то миг мне показалось, что эти цветы растут прямо сквозь стену, впутываясь в бесконечную вязь ярко-зелёных обоев. В воздухе витал пьянящий сладкий аромат, от которого есть захотелось со страшной силой.
– О, святая Сииока! – неожиданно воскликнул герцог, останавливаясь и отступая от меня на шаг. – Простите мне моё невежество, Леди. – Он вновь склонил голову. – Я до сих пор не представился, что непростительно. Тиззук Циалькобе к вашим услугам.
– Ох. Софья Белорукова. Вы ведь герцог?
– Для вас я просто Тиззук, о прекрасная Софья, – прижимая обе пары рук к груди, с придыханием воскликнул он. Мне это показалось несколько пафосным, но, тем не менее, приятным.
– Скажите, Тиззук, что произошло в норе крота? – спросила я, когда мы вновь двинулись по коридору. Жук предложил мне взять его под руку, и я, неожиданно для себя, кокетливо похлопав ресницами, согласилась.
– Это долгая и весьма неприятная история, – отмахнулся Тиззук. – Милой леди будет скучно это выслушивать.
– В конце концов вы меня спасли от лап кротовьего семейства, – я непроизвольно вздрогнула, вспоминая, что совсем недавно чуть было не стала частью этого семейства.
– Я был счастлив это сделать, дорогая Софья, – чуть поклонился герцог, увиливая от ответа. А меня наоборот стала заедать мысль, что не спроста же он там оказался. К тому же наверняка не один, а с целым войском, раз удалось стену взорвать. Что-то было не так, но похоже, мне никто ответа так и не даст. Что ж, подождём пока, а потом обязательно вернёмся к данной теме.
Тем временем мы уже подошли к высоким узорчатым дверям, что при нашем приближении поспешили распахнуться, являя нашему взору огромную залу, стены которой были полностью покрыты нежно-фиалковыми цветами. Но несмотря на это в воздухе витал иной аромат, заставивший мой неугомонный нынче желудок вновь заурчать. И это после того, как я уже отведала булочек и нежнейшего пудинга, что приносила мне Хиао.
Я смутилась подобной реакции своего организма и поспешила отвлечься, принявшись рассматривать обстановку. Длинный-предлинный стол, накрытый с двух сторон, и огромнейшие во всю стену окна на противоположной от дверей стороне. Собственно, больше ничего примечательного не было, и я стала пялиться на стены, пытаясь понять, каким образом удалось на них разместить столько живых (в этом сомнений не была) цветов. И что происходит, стоит какому-нибудь цветку завять? Или тут на магии всё замешано, и цветочки цветут долгосрочно?
– Вам не интересно моё общество? – печально вопросил Тиззук, прерывая мои размышления.
Обернувшись на голос, заметила, что он отошёл к столу, выдвинул стул (видимо для меня), и терпеливо ожидает моей реакции, пока я витаю в облаках.
— Ой, простите, Тиззук, — я поспешно подошла к столу, чувствуя, как подол платья-фуксии путается в ногах. — Просто я... я никогда не видела ничего подобного. В моем мире цветы обычно стоят в вазах, а не захватывают жилплощадь целиком. Это очень красиво. И пугающе одновременно.
Я опустилась на предложенный стул, который оказался неожиданно мягким, словно был сделан из спрессованного пуха. Герцог устроился напротив. Его нижняя пара рук сложилась на коленях, а верхняя — грациозно потянулась к серебряному колокольчику.
— Цветы питаются светом наших мыслей, Софья, — мягко пояснил он, и его рога-усики чуть качнулись влево. — В Осавионе природа и архитектура — это одно целое. Если цветы завянут, значит, хозяин дома потерял вкус к жизни. Но сегодня... — он сделал паузу, и его сетчатые глаза сверкнули, — сегодня они сияют как никогда ярко. Думаю, они приветствуют новую жизнь, которую вы в себе несете.
Я невольно прижала руку к животу. Снова этот пафос. Но в этот раз он не раздражал, а скорее убаюкивал.
Двери в конце залы снова открылись, и целая процессия служанок-богомолов — все как на подбор тонкие и свистящие — ввезла несколько тележек. Перед нами начали расставлять тарелки из тончайшего прозрачного камня.
— Вы, должно быть, устали от грубой пищи кротов, — Тиззук жестом указал на мою тарелку, где лежало нечто, напоминающее россыпь разноцветной икры в облаке взбитых сливок. — Это эмбриональный нектар, собранный с утренних роз, и белковые соты. Идеально для формирования энергетических каналов у... плода.
Я взяла ложку, которая по форме напоминала узкий лепесток. Вкус оказался божественным — смесь земляники, топленого молока и какой-то пронзительной свежести. Но стоило мне проглотить первую порцию, как в голове раздался тихий, едва слышный щелчок.
Свет в зале внезапно изменился. Цветы на стенах из фиалковых стали темно-пурпурными, а Тиззук... его фигура на мгновение подернулась дымкой. Мне показалось, что на его груди, прямо под броней, бьется второе сердце, излучающее мертвенно-зеленый свет. Я замерла с поднятой ложкой.
— Тиззук... почему цветы меняют цвет? И что это за звук за окном?
Я посмотрела в сторону панорамных окон. Там, в небе Осавиона, среди белых облаков начали медленно кружить черные точки. И они стремительно увеличивались в размерах.
— Это всего лишь облачные тени, дорогая Софья, — голос герцога оставался спокойным, но его жвала едва заметно дрогнули. — Ешьте. Вам нужны силы для того, что последует за завтраком.
Ложка с нежнейшим пудингом замерла на полпути к моему рту. Взгляд Тиззука, устремленный на меня, казался каким-то слишком уж... липким. Как патока. Его усики подрагивали, а в сетчатых глазах отражались тысячи маленьких розовых «меня» в этом дурацком платье.
— Почему вы не едите, дорогая Софья? — Тиззук подтолкнул ко мне позолоченную пиалу с лазурным напитком. — Это «Дыхание Рассвета». Оно поможет вам расслабиться и забыть о тех ужасах, что вы пережили в сырых норах. В нашем мире покой — это высшая ценность.
Я нехотя сделала глоток. Напиток был до приторности сладким, с каким-то тяжелым цветочным послевкусием. Почти сразу я почувствовала, как по телу разливается странная, тяжелая нега. Мысли, которые еще минуту назад метались в голове испуганными птицами, вдруг стали вялыми. Ярость на похитителей, страх перед неизвестностью — всё это стало каким-то... неважным. Далеким. Как будто я смотрела кино про чужую жизнь.
— Вот так, — баритон герцога прозвучал где-то совсем рядом, хотя он сидел напротив. — Позвольте миру позаботиться о вас.
Размышляя, я поднялась с мягкой перины, чтобы выглянуть в окно и оценить окружающую обстановку. Вдруг всё не так радужно, как кажется на первый взгляд. Крепко стоя на ногах, я смогла оценить лишь свой внешний вид. Кто-то меня избавил от кротовьего свадебного платья, но не побеспокоился о том, чтобы облачить хоть в какое-нибудь подобие одежды. Я была обнажена полностью, не прикрытая даже привычным бельём. Это, конечно же, стало значительной помехой к осмотру «достопримечательностей». Я быстренько юркнула обратно под одеялко, натягивая то до самого подбородка. Оставалось только дождаться, когда в комнату пожалует мой спаситель и потребовать одежду.
Ждать оказалось недолго, вскоре в дверь постучали. Я от неожиданности даже забыла сказать своё согласие, как дверь отворилась и в комнату заглянуло поистине интересное существо. В какой-то мере оно было даже пугающим. Происходи знакомство не средь бела дня, а в ночное время, то я определённо заорала бы и попыталась удрать куда глаза глядят. Вытянутая вперёд нижняя часть лица с крохотным разрезом рта без единого намёка на губы, огромные выпуклые глаза, словно заполненные песком вперемешку с блёстками. Ушей на голове не было, а шея невообразимо изгибалась, будучи настолько длинной, что изначально моему взору предстала только голова, а уж потом узкое и тонкое тело. Выделялись на нём такие острые плечи, что казалось на них с лёгкостью можно было наколоть бумагу. Когда же оно полностью предстало передо мной, то я не смогла не ощутить некоего отвращения. Впрочем, для неё, а это определённо была особь женского пола, я могла быть не менее отвратительны, ведь кардинально отличалась.
Женщина была эдакой помесью богомола с человеком. Лишних конечностей, кроме двух ног и двух рук у неё не было, но все прочие части тела откровенно намекали на её принадлежность к насекомым. Пришелица была одета весьма скромно – удлинённая юбка светло-зелёного цвета и короткий шифоновый тон, чуть прикрывавший маленькую грудь. Настолько маленькую, что я немного возгордилась своими выпуклостями. Видимо, не так уж всё у меня плохо.
– Доброго лейта, человеческая женщина, – просвистела сверчком дама.
Я давно заметила, что жители этого мира общаются странным образом, своим звукопроизношением очень напоминая тех существ, на которых они похожи. Собственно, раньше мне никогда не доводилось слышать, как переговариваются богомолы, но говор этой женщины носил что-то похожее на свист сверчка. Другими словами, едва удалось разобрать, что она сказала.
– Доброго, – коротко ответила я, не вполне понимая, что это за приветствие такое.
– Меня зовут Хиао, я прислуживаю в доме герцога Циалькобе. Позвольте, я помогу вам привести себя в порядок, – всё это она проговорила с грудным свистом, чуть наклонив голову и не глядя на меня. Признаться, я немного занервничала, потому что никак не могла взять в толк, как она с такими лапками-ручками, с множеством цепких крючков, чтобы ухватить свою добычу, будет трогать меня. Меня аж озноб охватил.
– Спасибо, – выдавила я. – Мне помощь не нужна. Разве что одежда необходима.
– Сию минуту, – качнулась всем телом к полу Хиао и скрылась за дверью.
Какое-то время я была предоставлена сама себе, но воспользоваться подобным уединением не смогла по причине стеснения своей наготы. А вдруг в комнату войдёт сам этот герцог Циальбабве, или как там его. Пусть и из насекомых, но он мужчина, а сверкать своим телесами перед совершенно незнакомым существом мне не престало. Кстати, стало ужасно интересно, а как же выглядит сам хозяин этих хором, если его прислуга такая нелицеприятная. Но поразмышлять на эту тему особо у меня не вышло, так как вернулась Хиао, выкатывая перед собой тележку. На той были тарелки, накрытые крышками, а под столешницей на полочке свёрток. Служанка прошла по спальне и развесила одеяние, коим являлось ярко-розовое платье, с таким ядовитым оттенком фуксии, что глаза заломило в тот же миг. Кто у них заведует модой? Здесь явный перебор красок, рюшек, бантиков и кружев. Снова создалось ощущение, что я попала на рисунок маленькой девочки, которая фанатеет от розового цвета, принцесс и фей. Единственная неувязочка – таких чудищ человеко-насекомых она вряд ли потерпела бы в своём розово-лиловом мире.
Пока я, скривившись, рассматривала то, что вскоре мне предстояло на себя натянуть, женщина-богомол подкатила тележку к кровати и поставила поднос с яствами на свободное место возле меня. И только когда звякнула крышка первого из всех представленных блюд, я пришла в себя и смогла вернуть взгляд к Хиао. Вблизи она казалась ещё страшнее, чем на расстоянии, что заставило меня вздрогнуть и чуть отодвинуться. Надеюсь, она не обидится, но меня всегда немного приводили в ужас насекомые.
– Что-нибудь ещё, человеческая женщина? – склонив голову в поклоне и никак не отреагировав на моё поведение, сказала та.
– Эм… спасибо, – выдавила и заставила себя улыбнуться.
– Тогда прошу вас одеться, принять пищу и быть готовой принять гостей.
– Гостей?
– Герцог Циалькобе очень ждёт встречи с вами, – она в очередной раз качнулась всем телом к полу и молниеносно удалилась, оставляя меня в ещё большем недоумении. С чего бы герцог снизошёл до того, чтобы посетить меня, а не потребовал явиться пред его очи? И вообще, что за царский приём столь низкой особы?
Облачившись в платье «вырви глаз» и хорошенько перекусив, я собралась было выйти из своего временного заточения, но не успела даже взяться рукой за ручку двери, как та отворилась, явив на пороге нового персонажа. Это был высокий, широкоплечий мужчина с двумя парами верхних конечностей. По блестящей броне на груди я поняла, что именно он спас меня из логова кротов. Он был высок настолько, что мне пришлось забрать голову, чтобы взглянуть ему в лицо. Впрочем, лицом оно было условно, так как являло собой очередную смесь человеческих черт и насекомых. Чего только стоили его жвала, и сетчатые глаза. А венчали это всё мохнатые на концах рога. Или это своеобразные усики? Из-за своей нелюбви к насекомым, их осмотром и осмыслением членов никогда не увлекалась, что теперь стало препятствием к охарактеризовыванию очередного представителя.
– Леди, – склонился в поклоне этот человек-жук, щёлкнув пятками. – Простите, что побеспокоил, но не мог и дальше находиться вдали от вас.
Очень быстро, я даже не успела заметить, как это произошло, он взял мою руку в свою и поцеловал тыльную сторону ладони. Я смутилась, ощущая себя не в своей тарелке. Со мной никогда раньше не обращались таким образом. Что и говорить, в нашем мире подобное было лишь проявлением фарса у великосветских снобов. Я продолжала смотреть на герцога, а кем мог ещё быть этот почтительный человек (или всё же будет правильным называть его жуком?), что с каким-то одному ему известным трепетом держал мою ладонь в своих крепких пальцах, облачённых в белые перчатки.
– Вы верно напуганы мои неожиданным приходом, – запричитал тот, как-то по-своему истолковав моё молчание.
– Что вы, – поспешила я его успокоить. – Это же я у вас в гостях.
– Вы подарили мне надежду на то, что я смогу снискать вашего внимания, – отпустив наконец мою руку, проговорил герцог, снова чуть поклонившись.
– Ой, – смутилась я ещё больше, осознавая, что всё это время держу хозяина дома на пороге. – Прошу вас, проходите.
– Не смею, – приложив руку к груди, туда, где предположительно находится сердце, склонил голову тот. – В опочивальню к девушке, не являющейся невестой или родственницей, ступить не имею права.
Я вдруг ощутила себя некоей барышней на выданье, что позволила себе непростительную вольность в отношении постороннего. Щёки запылали огнём, хоть я никогда раньше с такой лёгкостью не краснела. Определённо этот мир влияет на меня как-то странно. Стоит ли говорить, что несмотря на весь странный вид, жук-человек мне даже немного понравился. Как ни странно, он не вызывал резкой антипатии и прочих раздражительных эмоций, которые накрывали меня при общении с людьми.
– Позвольте пригласить вас на завтрак, – приятным баритоном проговорил герцог.
– Конечно, – кивнула я, подавая ему руку, чтобы быть препровождённой в столовую.
Мы шли по широкому коридору, который был украшен вьющимися цветами флуоресцентного розового и лилового цветов. В какой-то миг мне показалось, что эти цветы растут прямо сквозь стену, впутываясь в бесконечную вязь ярко-зелёных обоев. В воздухе витал пьянящий сладкий аромат, от которого есть захотелось со страшной силой.
– О, святая Сииока! – неожиданно воскликнул герцог, останавливаясь и отступая от меня на шаг. – Простите мне моё невежество, Леди. – Он вновь склонил голову. – Я до сих пор не представился, что непростительно. Тиззук Циалькобе к вашим услугам.
– Ох. Софья Белорукова. Вы ведь герцог?
– Для вас я просто Тиззук, о прекрасная Софья, – прижимая обе пары рук к груди, с придыханием воскликнул он. Мне это показалось несколько пафосным, но, тем не менее, приятным.
– Скажите, Тиззук, что произошло в норе крота? – спросила я, когда мы вновь двинулись по коридору. Жук предложил мне взять его под руку, и я, неожиданно для себя, кокетливо похлопав ресницами, согласилась.
– Это долгая и весьма неприятная история, – отмахнулся Тиззук. – Милой леди будет скучно это выслушивать.
– В конце концов вы меня спасли от лап кротовьего семейства, – я непроизвольно вздрогнула, вспоминая, что совсем недавно чуть было не стала частью этого семейства.
– Я был счастлив это сделать, дорогая Софья, – чуть поклонился герцог, увиливая от ответа. А меня наоборот стала заедать мысль, что не спроста же он там оказался. К тому же наверняка не один, а с целым войском, раз удалось стену взорвать. Что-то было не так, но похоже, мне никто ответа так и не даст. Что ж, подождём пока, а потом обязательно вернёмся к данной теме.
Тем временем мы уже подошли к высоким узорчатым дверям, что при нашем приближении поспешили распахнуться, являя нашему взору огромную залу, стены которой были полностью покрыты нежно-фиалковыми цветами. Но несмотря на это в воздухе витал иной аромат, заставивший мой неугомонный нынче желудок вновь заурчать. И это после того, как я уже отведала булочек и нежнейшего пудинга, что приносила мне Хиао.
Я смутилась подобной реакции своего организма и поспешила отвлечься, принявшись рассматривать обстановку. Длинный-предлинный стол, накрытый с двух сторон, и огромнейшие во всю стену окна на противоположной от дверей стороне. Собственно, больше ничего примечательного не было, и я стала пялиться на стены, пытаясь понять, каким образом удалось на них разместить столько живых (в этом сомнений не была) цветов. И что происходит, стоит какому-нибудь цветку завять? Или тут на магии всё замешано, и цветочки цветут долгосрочно?
– Вам не интересно моё общество? – печально вопросил Тиззук, прерывая мои размышления.
Обернувшись на голос, заметила, что он отошёл к столу, выдвинул стул (видимо для меня), и терпеливо ожидает моей реакции, пока я витаю в облаках.
Прода от 02.05.2026, 19:14
— Ой, простите, Тиззук, — я поспешно подошла к столу, чувствуя, как подол платья-фуксии путается в ногах. — Просто я... я никогда не видела ничего подобного. В моем мире цветы обычно стоят в вазах, а не захватывают жилплощадь целиком. Это очень красиво. И пугающе одновременно.
Я опустилась на предложенный стул, который оказался неожиданно мягким, словно был сделан из спрессованного пуха. Герцог устроился напротив. Его нижняя пара рук сложилась на коленях, а верхняя — грациозно потянулась к серебряному колокольчику.
— Цветы питаются светом наших мыслей, Софья, — мягко пояснил он, и его рога-усики чуть качнулись влево. — В Осавионе природа и архитектура — это одно целое. Если цветы завянут, значит, хозяин дома потерял вкус к жизни. Но сегодня... — он сделал паузу, и его сетчатые глаза сверкнули, — сегодня они сияют как никогда ярко. Думаю, они приветствуют новую жизнь, которую вы в себе несете.
Я невольно прижала руку к животу. Снова этот пафос. Но в этот раз он не раздражал, а скорее убаюкивал.
Двери в конце залы снова открылись, и целая процессия служанок-богомолов — все как на подбор тонкие и свистящие — ввезла несколько тележек. Перед нами начали расставлять тарелки из тончайшего прозрачного камня.
— Вы, должно быть, устали от грубой пищи кротов, — Тиззук жестом указал на мою тарелку, где лежало нечто, напоминающее россыпь разноцветной икры в облаке взбитых сливок. — Это эмбриональный нектар, собранный с утренних роз, и белковые соты. Идеально для формирования энергетических каналов у... плода.
Я взяла ложку, которая по форме напоминала узкий лепесток. Вкус оказался божественным — смесь земляники, топленого молока и какой-то пронзительной свежести. Но стоило мне проглотить первую порцию, как в голове раздался тихий, едва слышный щелчок.
Свет в зале внезапно изменился. Цветы на стенах из фиалковых стали темно-пурпурными, а Тиззук... его фигура на мгновение подернулась дымкой. Мне показалось, что на его груди, прямо под броней, бьется второе сердце, излучающее мертвенно-зеленый свет. Я замерла с поднятой ложкой.
— Тиззук... почему цветы меняют цвет? И что это за звук за окном?
Я посмотрела в сторону панорамных окон. Там, в небе Осавиона, среди белых облаков начали медленно кружить черные точки. И они стремительно увеличивались в размерах.
— Это всего лишь облачные тени, дорогая Софья, — голос герцога оставался спокойным, но его жвала едва заметно дрогнули. — Ешьте. Вам нужны силы для того, что последует за завтраком.
Ложка с нежнейшим пудингом замерла на полпути к моему рту. Взгляд Тиззука, устремленный на меня, казался каким-то слишком уж... липким. Как патока. Его усики подрагивали, а в сетчатых глазах отражались тысячи маленьких розовых «меня» в этом дурацком платье.
— Почему вы не едите, дорогая Софья? — Тиззук подтолкнул ко мне позолоченную пиалу с лазурным напитком. — Это «Дыхание Рассвета». Оно поможет вам расслабиться и забыть о тех ужасах, что вы пережили в сырых норах. В нашем мире покой — это высшая ценность.
Я нехотя сделала глоток. Напиток был до приторности сладким, с каким-то тяжелым цветочным послевкусием. Почти сразу я почувствовала, как по телу разливается странная, тяжелая нега. Мысли, которые еще минуту назад метались в голове испуганными птицами, вдруг стали вялыми. Ярость на похитителей, страх перед неизвестностью — всё это стало каким-то... неважным. Далеким. Как будто я смотрела кино про чужую жизнь.
— Вот так, — баритон герцога прозвучал где-то совсем рядом, хотя он сидел напротив. — Позвольте миру позаботиться о вас.
