— Эрин! – радостно воскликнул Крис и, бросив посох, что тут же превратился в пар, побежал к ней. Он обнял Эрин со спины. Она кашляла, как чахоточная перед кончиной. — Спасибо. Спасибо, – почти обезумев от счастья, шептал он.
Эрин хотела встать, будто так можно было сбежать от боли, но тело не слушалось. Ноги будто чужие, лишь поскреблись по земле. Откашлявшись, Эрин всё равно с трудом дышала. Всё вокруг казалось резким, шумным. Хоть затмение только начало идти на убыток, свет резал ей глаза. От слишком громких звуков раскалывалась голова. Мысли, воспоминания до и после смерти перемешались в непонятную кашу. Она не понимала, кто обнимал её и был ли это вообще человек, но схватилась за него как за опору.
— Тише, тише, Эрин, всё хорошо, ? пытался успокоить её Крис. ? Теперь всё будет хорошо.
Будто не слыша его, Эрин продолжала вырываться, при этом вцепившись в его куртку мёртвой хваткой. Каблуками она уже разрыла землю, кожа оставалась бледной. На шее и лбу вздулись вены. Каждый судорожный вдох сопровождался хрипом. Зрение затуманивала тьма, обещая покой. Замерев, она протяжно выдохнула и снова безвольно повисла в его руках.
— Нет-нет, ? в панике встряхнув её, сказал Крис. ? Только не снова. Эрин! — Успокойся, ? остановив его, сказал Эдгар и крепче сжал его дрожащие руки. ? Она жива, жива. Просто без сознания.
Крис замер. Долго, невыносимо долго Эрин лежала неподвижно, но затем сделала медленный, спокойный вдох. Со следующим вдохом щёк тронул лёгкий румянец. Она жива, Эрин была жива. Вдохнув, будто только сам начал снова дышать, Крис обнял её крепче и прижался губами к щеке. Ему было плевать, что Эдгар всё ещё держит его предплечье, плевать, что остальные неотрывно смотрят на них. Важным было только дыхание Эрин, живое тепло, что он ощутил губами.
— Дай ей отдохнуть, ? с неловкостью сказал Эдгар. ? А мы пока обработаем раны.
Крис медлил с ответом, но всё же кивнул. Первым делом они осмотрели Эрин. Она была в крови, но ран или даже ссадин не осталось. О случившемся напоминал только багровый, бугристый шрам на месте, где была рана. Несмотря на согласие и необходимость, Крис не хотел отходить от Эрин, и потому он был последним в очереди на обработку ран. Он всё вслушивался в её дыхание, ощущения её сердцебиения, когда Эдгар его позвал. Отговорок больше не было, и ему пришлось отойти от Эрин.
— Как остальные? – сняв кольчугу и рубаху, спросил он. — Нам досталось, но очень серьёзных травм нет. Хороший отдых и правильное лечение всё залечат.
Открыв глаза, Эрин схватилась за грудь, всё ещё чувствуя кинжал. С каждым вдохом она будто чувствовала, как лезвие царапает кость, как он рассекает плоть. Одежда неприятно липла к телу. В нос бил неимоверно резкий, сильный запах смерти. Эрин медленно села. От движения грудь вновь отозвалась болью, но терпимой. Сердцебиение ускорилось, по телу разлилось приятное тепло и дурманящая слабость.
— Крис, – перевязывая ногу, сказал Андэр. – Она очнулась.
Крис резко обернулся и попытался встать, но Эдгар ему не дал.
— Посиди минуту! – надавив на плечи друга, он снова усадил его. — Эдгар! Эрин!
— За минуту ничего не случится, ? усмехнулся он, от того что это действительно было так.
Рыцари как-то странно, будто с каким-то ожиданием, смотрели на неё. Взгляд упал на лежавшего рядом сауруса, Эрин нахмурилась. Что-то было не так. Неправильно. Но что? Заметив блеск в нескольких метрах, она взяла ошейник левой рукой и, едва встав, пошла к нему. Он манил, словно звал её тихим голоском. Чем ближе она подходила, тем сильнее становилось странное ощущение. Она чувствовала, как взгляды рыцарей казалось, впивались ей в спину, наблюдая за каждым её движением. В этом молчаливом внимании было что-то тревожное.
Блеск, что её манил, отбрасывал кинжал. Нагнувшись, Эрин подняла его. Холодная сталь будто обожгла кожу. Распространённый кинжал квилон имел необычную форму. Довольно узкий клинок длиной около пятнадцати сантиметров, гарда закруглялась небольшой дугой в сторону острия. Рукоятка в виде спирали и шарообразное яблоко с полосами, делившими его на ровные доли. Эрин очень хорошо знала этот кинжал.
— Всё, иди, – закончив перевязку, сказал Эдгар.
Вскочив, Крис радостно побежал к Эрин. Но когда приблизился, она обернулась, направив на него кинжал. Он был безоружен, но она знала, чувствовала, что он смертельно опасен. Крис замер от неожиданности, а улыбка застыла на его губах. В глазах Эрин горел холодный огонь решимости. Лезвие кинжала темнело от её собственной крови. Эрин сжимала рукоять так крепко, что костяшки побелели, а дыхание стало прерывистым, словно она готовилась защищать свою жизнь любыми способами.
— Эй, ? поглядывая на кинжал, Крис поднял руки. ? Эрин, что ты делаешь? — Ещё один шаг, и ты труп! – до жути уверенно предупредила она. — Опусти кинжал. Мы же не враги.
— Ага, конечно! – кивнула она, отступая к лошадям. — Никто из нас не причинит тебе вреда, – сказал Эдгар, бросив собирать лекарства. — Хватит держать меня за дуру!
— Эрин, посмотри на меня, – опустив руки, Крис подошёл ближе. – Мы друзья. Опусти кинжал.
Эрин засмеялась. От этого смеха у Криса всё похолодело в душе. В нём не было веселья или злорадства, он не был истерическим или нервным. В смехе Эрин звучало безумие.
— О-о-о, ты умеешь красиво говорить, но не умеешь врать! ? её голос дрожал, но в нём звучала сталь.
Эрин сделала ещё один шаг назад, её пальцы крепче сжали рукоять кинжала. Видя, что слова не действуют, Андэр попытался подойти с другой стороны, но Эрин резко повернулась, направляя острие на него.
— Не приближайтесь!
Они видели, что Эрин находится на грани, и любое резкое движение могло привести к непоправимым последствиям. Она не видела, не знала, как каждый из них горевал из-за её гибели, как отстаивали необходимость её воскрешения. Они расставались врагами, и такими оставались доныне.
— Хорошо, Эрин, ? примирительно сказал Крис и отступил. ? Мы не будем приближаться. Но ты тоже должна опустить кинжал. Пожалуйста. Мы просто поговорим, хорошо?
Крис смотрел ей в глаза, пытаясь передать всю искренность своих слов. Он видел, как в её взгляде борются страх и недоверие, но где-то глубоко, он надеялся, ещё оставалась частичка той Эрин, которую он знал и любил. Той, которая не была охвачена этим безумием.
Рука с кинжалом дрогнула вниз, но тут же снова поднялась. Казалось, что Эрин боролась сама с собой. Воспоминания об их смехе, их заботе, их дружбе казались далёкими, призрачными, погребёнными под грузом боли и предательства. Её взгляд скользнул по их лицам. В их глазах была вина, переживания и что-то ещё ? отчаяние, похожее на её собственное. Но это не могло стереть ту пропасть, которая теперь разделяла их. Рука Эрин медленно, неуверенно опустилась. Когда рыцари вздохнули с облегчением, она резко развернулась и бросилась к Бэксу.
— Эрин, стой! – крикнул Крис, побежав за ней.
Не останавливаясь, она запрыгнула в седло, развернула коня и галопом помчалась прочь.
— Твою мать! – крикнул Крис и, свернув, побежал к другой лошади.
Эрин хорошо знала местность, и скрыться по тропам для неё не было проблемой. Хотя это и не было особо нужно, она на всякий случай отклонилась от начального пути, уезжая в другую сторону. От этих можно ждать чего угодно. Она убегала, но не была уверена, что только от них. Что-то давило в груди, мешало дышать, будто даже скребло по рёбрам.
Пока внимание Дека захватила возлюбленная, стражники увели Эрин. Несмотря на уговоры Лиз, он всё же пошёл за ними, чтобы Эрин не навредили. Он надеялся поговорить с Повелителем прежде, чем она как-то вызовет его гнев. А в том, что так оно и будет, он не сомневался. Когда стражник начал бить Эрин, Лиз чуть ли не в прямом смысле повисла на нём, чтобы удержать. Пока Дек пытался высвободиться из отчаянной хватки любимой, из палатки вышел Грам. Никто и глазом не успел моргнуть, как он сломал руку стражнику. Дек замер. Грам ещё ни за кого так молниеносно и без слов не заступался. Кем же была Эрин, что Грам так наказал одного из лучших своих людей?
Лиз дёрнула его раз-другой, и он уже послушно пошёл следом. Эта сцена всё не выходила у него из головы. Что, если Эрин расскажет про полёты и падение? Расскажет, как он душил её? На шее наверняка остались следы. Дек не заметил, как они дошли до палатки. Как только они зашли, Лиз повалила его на раскладушку.
— Лиз, сейчас не время, ? едва прервал он её страстные поцелуи. — Я так соскучилась.
— Я тоже, но нам нужно подождать. — Она тебе понравилась?! ? Сев и скрестив руки, надула она губы. — Ни одна женщина с тобой не сравнится, ? обняв её, Дек нежно поцеловал её плечо. — У меня для тебя есть подарок, ? тут же сменила она тему.
— Ты же знаешь, что я не люблю подарки.
— Этот тебе понравится! Я сейчас, подожди меня здесь! ? Хихикнув, она выбежала из палатки.
Вздохнув, Дек покачал головой. После долгих разлук, что в последнее время были частыми, Лиз всегда бросалась во всё, как в омут с головой, пытаясь наверстать упущенное время. Он любил её, и они уже обговаривали свадьбу, но она всё равно будто боялась, что он уйдёт от неё, если она не будет достаточно хороша. От воспоминаний, что она делала в постели лишь бы угодить ему, у Дека до сих пор на затылке поднимались волосы. Нельзя настолько возвышать любимого, чтобы совсем уж забывать о себе.
Дек знал, что Лиз не знала другого способа выражать свою любовь. По неизвестным ему причинам её семья отказалась от неё. И величайший её страх ? быть снова покинутой. Она цеплялась за него, как за спасательный круг, и даже сейчас, когда их отношения были прочны, как никогда, она продолжала вкладывать всю себя, чтобы заслужить его любовь. Её неистовость порой пугала его.
Выбежав из палатки, Лиз остановилась в паре метров от неё. Из поля доносился слабый звон мечей.
— Дек! ? закричала Лиз с трясущимися руками, вбежав в палатку. ? Она… она сейчас убьёт Повелителя! Они на поле и… — Чёрт! ? выкрикнул Дек.
Он, как ошпаренный, рванул к полю. Дек спешил как мог, но, как ни старался, не успевал. Видя, как Эрин уже занесла меч для удара, он рефлекторно вынул кинжал. Он всю жизнь был благодарен за спасение и чувствовал долг перед Повелителем. Тот не просто спас его, но и приютил, затем помог найти семью и никогда не считал чужим. Дек когда-то клялся самому себе и духам семьи, что сделает всё, что от него зависит, чтобы никто и ничто не навредило его спасителю.
Даже не задумавшись, он метнул кинжал и замер как вкопанный, не найдя в себе сил даже пошевелиться. Несмотря на все старания, он опоздал. А его кинжал торчал точно из груди Эрин. Дек хотел лишь ранить, помешать, но никак не убивать. Не хотел, вот только метнул не подумав. Если бы он не знал, что у неё сердце справа. Странная дрожь прошла по его телу.
Предсмертный взгляд Эрин, казалось, пронзил его душу. Совсем рядом раздался пробирающий до мурашек вой. Баргест разрывал тишину скорбным реквиемом. Дек не мог пошевелиться, его тело, словно пригвождённое к земле, отказывалось подчиняться. Когда Эрин начала падать, в голове, заглушая всё, медленно замирая, стучал огромный барабан. С касанием головы Эрин прекрасных цветов, притоптанных в сражении, раздался последний глухой удар. Волна непонятной магии устремилась от неё. Пульсируя, она обвила Дека плотно, будто змея свою добычу. Грудь пронзила жгучая боль. Она была всепоглощающей и невыносимой.
Схватившись за грудь, он упал на колени, не в состоянии сделать вдох. К Эрин подбежал рыцарь, что-то кричал и тормошил её, но она не двигалась. Дек сходил с ума от боли, лёгкие горели от нехватки кислорода, а душа выла от горечи потери. Он не слышал, как возле него приземлился Юрден. Взяв хозяина передней лапой, он взлетел. Пролетая над Эрин, Дек видел её лицо, словно он стоял над ней, и знал, что этот миг ему никогда не забыть. И он закричал, как не должен кричать ни один человек в жизни. Боль не думала проходить, а только усиливалась.
Мир вокруг исчезал, каждый звук становился переломным эхом агонии. Юрден, словно почувствовав его отчаяние, усилил хватку. Его крылья мощно рассекали воздух, унося прочь от места, где жизнь будто бы остановилась. Но даже в полёте Дек не мог избавиться от образа Эрин. Её взгляд, её неподвижность были более сильными, чем любая боль, что он испытывал.
Юрден гнал изо всех сил. Тяжело дыша, он, сев у самого порога дома тётушки и дяди, положив Дека на землю, обеспокоенно склонился. Скрутившись на земле, держась за грудь, Дек рыдал, кричал, выл. Его тело сотрясали судороги, а из глаз текли горькие слёзы, смешиваясь с потом, стекавшим по искажённому мукой лицу. Дек метался, пытаясь найти хоть какое-то положение, при котором боль утихла бы, но тщетно. Каждый вдох давался с трудом, словно лёгкие наполнялись свинцом, а сердце билось так сильно, что казалось, вот-вот вырвется из груди. Закрывая глаза, он видел Эрин. Её лицо, удивлённое, такое бледное, преследовало его. Деку доводилось убивать и раньше, но с Эрин было всё иначе. Он знал, что она останется с ним навсегда, как тень, что будет сопровождать его до конца жизни.
На крики первой выбежала тётушка Альна. Не мыслимая боль полностью овладела сознанием Дека. Он не понимал, что происходит, что ему говорят, и практически не мог идти. С трудом пожилая пара затащила его в дом. Так как они не в силах были его поднять, то положили на пол в гостиной.
— Что случилось? – спросил прибежавший на крики Митчелл. — Не мешай! – От нервов довольно грубо сказала тётушка. – Я не вижу ран! — Он хватается за грудь! – Так же, не видя крови, сказал Санк. — Митчелл, принеси нож! – Не сумев оторвать руки Дека от груди, чтобы его раздеть, сказала тётушка.
Мальчишка, плача, метнулся на кухню и принёс нож. Разрезав рубаху, они так и не смогли найти повреждений. А Дек всё кричал, уже сорвав голос. Санк, вскочив, побежал в кладовку за маковым молочком.
— Что же с тобой, мой мальчик? – Ненавидя себя за бессилие, смотря на страдания Дека, со слезами спросила тётушка.
Для скорейшего и большего эффекта Санк заставил выпить Дека неразбавленное маковое молочко. Это немного уменьшило физическую боль, но на агонию души не повлияло. Воспользовавшись временной слабостью Дека, они привязали его руки верёвками к самой массивной мебели, чтобы иметь полный доступ к телу. На его груди, немного справа, краснела короткая полоса, от которой в разные стороны, словно паутинки, расходились другие. Уже больше хрипя, чем крича, Дек дёрнул рукой, снова пытаясь притянуть её к груди. Дернувшись, будто от судороги, он закричал с новой силой. У супругов одновременно перехватило дыхание. Лёгкий, как весенний ветерок, поток магии пронёсся волной, во второй раз за день захватив врасплох всех магических существ. С этой волной боль, терзавшая Дека, мгновенно и практически полностью ушла.
— Жива… Жива, – улыбнувшись, прошептал он и потерял сознание.
Затмение уже достаточно ушло на спад, чтобы можно было пользоваться магией. Радуясь и надеясь, что состояние Дека улучшилось, супружеская пара развязала ему руки и с помощью магии перенесла в комнату.
— Санк, я совсем запуталась, ? укрыв парня, сев на стул, сказала Альна. ? Неужели наш малыш причастен к смерти хранителя? И что это была за вторая волна? Почему она была такой же? Ведь нельзя умереть дважды.
Эрин хотела встать, будто так можно было сбежать от боли, но тело не слушалось. Ноги будто чужие, лишь поскреблись по земле. Откашлявшись, Эрин всё равно с трудом дышала. Всё вокруг казалось резким, шумным. Хоть затмение только начало идти на убыток, свет резал ей глаза. От слишком громких звуков раскалывалась голова. Мысли, воспоминания до и после смерти перемешались в непонятную кашу. Она не понимала, кто обнимал её и был ли это вообще человек, но схватилась за него как за опору.
— Тише, тише, Эрин, всё хорошо, ? пытался успокоить её Крис. ? Теперь всё будет хорошо.
Будто не слыша его, Эрин продолжала вырываться, при этом вцепившись в его куртку мёртвой хваткой. Каблуками она уже разрыла землю, кожа оставалась бледной. На шее и лбу вздулись вены. Каждый судорожный вдох сопровождался хрипом. Зрение затуманивала тьма, обещая покой. Замерев, она протяжно выдохнула и снова безвольно повисла в его руках.
— Нет-нет, ? в панике встряхнув её, сказал Крис. ? Только не снова. Эрин! — Успокойся, ? остановив его, сказал Эдгар и крепче сжал его дрожащие руки. ? Она жива, жива. Просто без сознания.
Крис замер. Долго, невыносимо долго Эрин лежала неподвижно, но затем сделала медленный, спокойный вдох. Со следующим вдохом щёк тронул лёгкий румянец. Она жива, Эрин была жива. Вдохнув, будто только сам начал снова дышать, Крис обнял её крепче и прижался губами к щеке. Ему было плевать, что Эдгар всё ещё держит его предплечье, плевать, что остальные неотрывно смотрят на них. Важным было только дыхание Эрин, живое тепло, что он ощутил губами.
— Дай ей отдохнуть, ? с неловкостью сказал Эдгар. ? А мы пока обработаем раны.
Крис медлил с ответом, но всё же кивнул. Первым делом они осмотрели Эрин. Она была в крови, но ран или даже ссадин не осталось. О случившемся напоминал только багровый, бугристый шрам на месте, где была рана. Несмотря на согласие и необходимость, Крис не хотел отходить от Эрин, и потому он был последним в очереди на обработку ран. Он всё вслушивался в её дыхание, ощущения её сердцебиения, когда Эдгар его позвал. Отговорок больше не было, и ему пришлось отойти от Эрин.
— Как остальные? – сняв кольчугу и рубаху, спросил он. — Нам досталось, но очень серьёзных травм нет. Хороший отдых и правильное лечение всё залечат.
Открыв глаза, Эрин схватилась за грудь, всё ещё чувствуя кинжал. С каждым вдохом она будто чувствовала, как лезвие царапает кость, как он рассекает плоть. Одежда неприятно липла к телу. В нос бил неимоверно резкий, сильный запах смерти. Эрин медленно села. От движения грудь вновь отозвалась болью, но терпимой. Сердцебиение ускорилось, по телу разлилось приятное тепло и дурманящая слабость.
— Крис, – перевязывая ногу, сказал Андэр. – Она очнулась.
Крис резко обернулся и попытался встать, но Эдгар ему не дал.
— Посиди минуту! – надавив на плечи друга, он снова усадил его. — Эдгар! Эрин!
— За минуту ничего не случится, ? усмехнулся он, от того что это действительно было так.
Рыцари как-то странно, будто с каким-то ожиданием, смотрели на неё. Взгляд упал на лежавшего рядом сауруса, Эрин нахмурилась. Что-то было не так. Неправильно. Но что? Заметив блеск в нескольких метрах, она взяла ошейник левой рукой и, едва встав, пошла к нему. Он манил, словно звал её тихим голоском. Чем ближе она подходила, тем сильнее становилось странное ощущение. Она чувствовала, как взгляды рыцарей казалось, впивались ей в спину, наблюдая за каждым её движением. В этом молчаливом внимании было что-то тревожное.
Блеск, что её манил, отбрасывал кинжал. Нагнувшись, Эрин подняла его. Холодная сталь будто обожгла кожу. Распространённый кинжал квилон имел необычную форму. Довольно узкий клинок длиной около пятнадцати сантиметров, гарда закруглялась небольшой дугой в сторону острия. Рукоятка в виде спирали и шарообразное яблоко с полосами, делившими его на ровные доли. Эрин очень хорошо знала этот кинжал.
— Всё, иди, – закончив перевязку, сказал Эдгар.
Вскочив, Крис радостно побежал к Эрин. Но когда приблизился, она обернулась, направив на него кинжал. Он был безоружен, но она знала, чувствовала, что он смертельно опасен. Крис замер от неожиданности, а улыбка застыла на его губах. В глазах Эрин горел холодный огонь решимости. Лезвие кинжала темнело от её собственной крови. Эрин сжимала рукоять так крепко, что костяшки побелели, а дыхание стало прерывистым, словно она готовилась защищать свою жизнь любыми способами.
— Эй, ? поглядывая на кинжал, Крис поднял руки. ? Эрин, что ты делаешь? — Ещё один шаг, и ты труп! – до жути уверенно предупредила она. — Опусти кинжал. Мы же не враги.
— Ага, конечно! – кивнула она, отступая к лошадям. — Никто из нас не причинит тебе вреда, – сказал Эдгар, бросив собирать лекарства. — Хватит держать меня за дуру!
— Эрин, посмотри на меня, – опустив руки, Крис подошёл ближе. – Мы друзья. Опусти кинжал.
Эрин засмеялась. От этого смеха у Криса всё похолодело в душе. В нём не было веселья или злорадства, он не был истерическим или нервным. В смехе Эрин звучало безумие.
— О-о-о, ты умеешь красиво говорить, но не умеешь врать! ? её голос дрожал, но в нём звучала сталь.
Эрин сделала ещё один шаг назад, её пальцы крепче сжали рукоять кинжала. Видя, что слова не действуют, Андэр попытался подойти с другой стороны, но Эрин резко повернулась, направляя острие на него.
— Не приближайтесь!
Они видели, что Эрин находится на грани, и любое резкое движение могло привести к непоправимым последствиям. Она не видела, не знала, как каждый из них горевал из-за её гибели, как отстаивали необходимость её воскрешения. Они расставались врагами, и такими оставались доныне.
— Хорошо, Эрин, ? примирительно сказал Крис и отступил. ? Мы не будем приближаться. Но ты тоже должна опустить кинжал. Пожалуйста. Мы просто поговорим, хорошо?
Крис смотрел ей в глаза, пытаясь передать всю искренность своих слов. Он видел, как в её взгляде борются страх и недоверие, но где-то глубоко, он надеялся, ещё оставалась частичка той Эрин, которую он знал и любил. Той, которая не была охвачена этим безумием.
Рука с кинжалом дрогнула вниз, но тут же снова поднялась. Казалось, что Эрин боролась сама с собой. Воспоминания об их смехе, их заботе, их дружбе казались далёкими, призрачными, погребёнными под грузом боли и предательства. Её взгляд скользнул по их лицам. В их глазах была вина, переживания и что-то ещё ? отчаяние, похожее на её собственное. Но это не могло стереть ту пропасть, которая теперь разделяла их. Рука Эрин медленно, неуверенно опустилась. Когда рыцари вздохнули с облегчением, она резко развернулась и бросилась к Бэксу.
— Эрин, стой! – крикнул Крис, побежав за ней.
Не останавливаясь, она запрыгнула в седло, развернула коня и галопом помчалась прочь.
— Твою мать! – крикнул Крис и, свернув, побежал к другой лошади.
Эрин хорошо знала местность, и скрыться по тропам для неё не было проблемой. Хотя это и не было особо нужно, она на всякий случай отклонилась от начального пути, уезжая в другую сторону. От этих можно ждать чего угодно. Она убегала, но не была уверена, что только от них. Что-то давило в груди, мешало дышать, будто даже скребло по рёбрам.
Прода от 12.07.2026, 07:02
Эпилог
Пока внимание Дека захватила возлюбленная, стражники увели Эрин. Несмотря на уговоры Лиз, он всё же пошёл за ними, чтобы Эрин не навредили. Он надеялся поговорить с Повелителем прежде, чем она как-то вызовет его гнев. А в том, что так оно и будет, он не сомневался. Когда стражник начал бить Эрин, Лиз чуть ли не в прямом смысле повисла на нём, чтобы удержать. Пока Дек пытался высвободиться из отчаянной хватки любимой, из палатки вышел Грам. Никто и глазом не успел моргнуть, как он сломал руку стражнику. Дек замер. Грам ещё ни за кого так молниеносно и без слов не заступался. Кем же была Эрин, что Грам так наказал одного из лучших своих людей?
Лиз дёрнула его раз-другой, и он уже послушно пошёл следом. Эта сцена всё не выходила у него из головы. Что, если Эрин расскажет про полёты и падение? Расскажет, как он душил её? На шее наверняка остались следы. Дек не заметил, как они дошли до палатки. Как только они зашли, Лиз повалила его на раскладушку.
— Лиз, сейчас не время, ? едва прервал он её страстные поцелуи. — Я так соскучилась.
— Я тоже, но нам нужно подождать. — Она тебе понравилась?! ? Сев и скрестив руки, надула она губы. — Ни одна женщина с тобой не сравнится, ? обняв её, Дек нежно поцеловал её плечо. — У меня для тебя есть подарок, ? тут же сменила она тему.
— Ты же знаешь, что я не люблю подарки.
— Этот тебе понравится! Я сейчас, подожди меня здесь! ? Хихикнув, она выбежала из палатки.
Вздохнув, Дек покачал головой. После долгих разлук, что в последнее время были частыми, Лиз всегда бросалась во всё, как в омут с головой, пытаясь наверстать упущенное время. Он любил её, и они уже обговаривали свадьбу, но она всё равно будто боялась, что он уйдёт от неё, если она не будет достаточно хороша. От воспоминаний, что она делала в постели лишь бы угодить ему, у Дека до сих пор на затылке поднимались волосы. Нельзя настолько возвышать любимого, чтобы совсем уж забывать о себе.
Дек знал, что Лиз не знала другого способа выражать свою любовь. По неизвестным ему причинам её семья отказалась от неё. И величайший её страх ? быть снова покинутой. Она цеплялась за него, как за спасательный круг, и даже сейчас, когда их отношения были прочны, как никогда, она продолжала вкладывать всю себя, чтобы заслужить его любовь. Её неистовость порой пугала его.
Выбежав из палатки, Лиз остановилась в паре метров от неё. Из поля доносился слабый звон мечей.
— Дек! ? закричала Лиз с трясущимися руками, вбежав в палатку. ? Она… она сейчас убьёт Повелителя! Они на поле и… — Чёрт! ? выкрикнул Дек.
Он, как ошпаренный, рванул к полю. Дек спешил как мог, но, как ни старался, не успевал. Видя, как Эрин уже занесла меч для удара, он рефлекторно вынул кинжал. Он всю жизнь был благодарен за спасение и чувствовал долг перед Повелителем. Тот не просто спас его, но и приютил, затем помог найти семью и никогда не считал чужим. Дек когда-то клялся самому себе и духам семьи, что сделает всё, что от него зависит, чтобы никто и ничто не навредило его спасителю.
Даже не задумавшись, он метнул кинжал и замер как вкопанный, не найдя в себе сил даже пошевелиться. Несмотря на все старания, он опоздал. А его кинжал торчал точно из груди Эрин. Дек хотел лишь ранить, помешать, но никак не убивать. Не хотел, вот только метнул не подумав. Если бы он не знал, что у неё сердце справа. Странная дрожь прошла по его телу.
Предсмертный взгляд Эрин, казалось, пронзил его душу. Совсем рядом раздался пробирающий до мурашек вой. Баргест разрывал тишину скорбным реквиемом. Дек не мог пошевелиться, его тело, словно пригвождённое к земле, отказывалось подчиняться. Когда Эрин начала падать, в голове, заглушая всё, медленно замирая, стучал огромный барабан. С касанием головы Эрин прекрасных цветов, притоптанных в сражении, раздался последний глухой удар. Волна непонятной магии устремилась от неё. Пульсируя, она обвила Дека плотно, будто змея свою добычу. Грудь пронзила жгучая боль. Она была всепоглощающей и невыносимой.
Схватившись за грудь, он упал на колени, не в состоянии сделать вдох. К Эрин подбежал рыцарь, что-то кричал и тормошил её, но она не двигалась. Дек сходил с ума от боли, лёгкие горели от нехватки кислорода, а душа выла от горечи потери. Он не слышал, как возле него приземлился Юрден. Взяв хозяина передней лапой, он взлетел. Пролетая над Эрин, Дек видел её лицо, словно он стоял над ней, и знал, что этот миг ему никогда не забыть. И он закричал, как не должен кричать ни один человек в жизни. Боль не думала проходить, а только усиливалась.
Мир вокруг исчезал, каждый звук становился переломным эхом агонии. Юрден, словно почувствовав его отчаяние, усилил хватку. Его крылья мощно рассекали воздух, унося прочь от места, где жизнь будто бы остановилась. Но даже в полёте Дек не мог избавиться от образа Эрин. Её взгляд, её неподвижность были более сильными, чем любая боль, что он испытывал.
Юрден гнал изо всех сил. Тяжело дыша, он, сев у самого порога дома тётушки и дяди, положив Дека на землю, обеспокоенно склонился. Скрутившись на земле, держась за грудь, Дек рыдал, кричал, выл. Его тело сотрясали судороги, а из глаз текли горькие слёзы, смешиваясь с потом, стекавшим по искажённому мукой лицу. Дек метался, пытаясь найти хоть какое-то положение, при котором боль утихла бы, но тщетно. Каждый вдох давался с трудом, словно лёгкие наполнялись свинцом, а сердце билось так сильно, что казалось, вот-вот вырвется из груди. Закрывая глаза, он видел Эрин. Её лицо, удивлённое, такое бледное, преследовало его. Деку доводилось убивать и раньше, но с Эрин было всё иначе. Он знал, что она останется с ним навсегда, как тень, что будет сопровождать его до конца жизни.
На крики первой выбежала тётушка Альна. Не мыслимая боль полностью овладела сознанием Дека. Он не понимал, что происходит, что ему говорят, и практически не мог идти. С трудом пожилая пара затащила его в дом. Так как они не в силах были его поднять, то положили на пол в гостиной.
— Что случилось? – спросил прибежавший на крики Митчелл. — Не мешай! – От нервов довольно грубо сказала тётушка. – Я не вижу ран! — Он хватается за грудь! – Так же, не видя крови, сказал Санк. — Митчелл, принеси нож! – Не сумев оторвать руки Дека от груди, чтобы его раздеть, сказала тётушка.
Мальчишка, плача, метнулся на кухню и принёс нож. Разрезав рубаху, они так и не смогли найти повреждений. А Дек всё кричал, уже сорвав голос. Санк, вскочив, побежал в кладовку за маковым молочком.
— Что же с тобой, мой мальчик? – Ненавидя себя за бессилие, смотря на страдания Дека, со слезами спросила тётушка.
Для скорейшего и большего эффекта Санк заставил выпить Дека неразбавленное маковое молочко. Это немного уменьшило физическую боль, но на агонию души не повлияло. Воспользовавшись временной слабостью Дека, они привязали его руки верёвками к самой массивной мебели, чтобы иметь полный доступ к телу. На его груди, немного справа, краснела короткая полоса, от которой в разные стороны, словно паутинки, расходились другие. Уже больше хрипя, чем крича, Дек дёрнул рукой, снова пытаясь притянуть её к груди. Дернувшись, будто от судороги, он закричал с новой силой. У супругов одновременно перехватило дыхание. Лёгкий, как весенний ветерок, поток магии пронёсся волной, во второй раз за день захватив врасплох всех магических существ. С этой волной боль, терзавшая Дека, мгновенно и практически полностью ушла.
— Жива… Жива, – улыбнувшись, прошептал он и потерял сознание.
Затмение уже достаточно ушло на спад, чтобы можно было пользоваться магией. Радуясь и надеясь, что состояние Дека улучшилось, супружеская пара развязала ему руки и с помощью магии перенесла в комнату.
— Санк, я совсем запуталась, ? укрыв парня, сев на стул, сказала Альна. ? Неужели наш малыш причастен к смерти хранителя? И что это была за вторая волна? Почему она была такой же? Ведь нельзя умереть дважды.
