Поцелуй, который хочется вспоминать

Всем доброго дня и отличных выходных!

Как прогресс шагает по планете, так и по Продаману шагают прекрасные авторские начинания. Одно из них - флешмоб "Мой лучший поцелуй", переданный мне Виолой Редж https://prodaman.ru/Viola-Redzh/blog/Moj-luchshij-poceluj, а начатый Ташей Алферьевой https://prodaman.ru/Kanarejka/blog/Samyj-samyj-poceluj
И тут я призадумалась, а были ли у меня нормальные поцелуи...

И пришло на ум несколько отрывков)) давайте вспоминать вместе!

"Долгая сказка на ночь"




О том, что на самом деле ты являешься потомком древнего рода Ключей, способных наладить взаимопонимание между миром людей и магических животных. Но чтобы остаться живой, нужно найти своего Мастера.

– Назови меня по имени, Ключ, – тихо велел Мастер. – Ты должна знать мое имя.
Мне показалось слишком личным произносить два этих слова вслух. В голове зашумело, к щекам прилил румянец. Этот Мастер так странно действовал на меня, и я не могла объяснить творящегося между нами безобразия. Чистая зелень в глазах Мастера потемнела и теперь казалась хвоей густого леса, из которого я отправилась на поиски Хардрагора. И лишь сильное пожатие продолжало удерживать меня на границе яви и сна и не поддаваться истоме, охватившей тело.
Взгляд сам опустился на его губы. Пухлые, мягкие, не позволяющие себе даже тени улыбки в слишком ответственный для нас обоих момент. И я сама потянулась к ним, поскольку внутренне знала: все правильно. Именно этим я завершу процесс нашего соединения.
– Эль–Сириан… – прошептала я за мгновение до того, как обхватить его шею свободной рукой и прижаться к губам, теряя голову оттого, насколько действительность превзошла мои самые смелые ожидания. Этот вредный Мастер на вкус оказался еще лучше, чем я могла представить. Настолько прекрасным, что мне не хотелось от него отрываться. А затем он вырвал руку из моей – но только для того, чтобы с силой вжать меня в свое тело и ответить на поцелуй.
Пусть девчонкой я была неискушенной, поцелуи – это то, чему меня в совершенстве в свое время обучил Вовка Силков, одногруппник и главный Казанова потока. Как это всегда и случается, я влюбилась по уши, но, слава Богу, вовремя успела соскочить с его крючка, унося с собой умение получать удовольствие от маленьких человеческих радостей. Но я и подумать не могла, что человека можно целовать ТАК. В мыслях не представляла, насколько опытным окажется Мастер.
Внутри заиграла волна негодования: с кем он так натренировался, что теперь я не в силах от него оторваться?! Эль–Сириан, будто учуяв мою ревность, только крепче сжал, невольно заставляя обвить руками его плечи. А когда оторвался, тяжело дыша – совсем чуть–чуть, чтобы видеть мои глаза и опухшие от поцелуев губы – тихо потребовал:
– Говори. То, что хотела сказать от души. Я хочу это услышать, Ключ.
Слова полились из меня сами собой, как и предрекал Хардрагор. Неужели в этом и состояла магия Ключа и Мастера? И пусть это не было настоящей клятвой верности, в тот момент я ощущала, как каждая буква в каждом слове ложится грузом ответственности на мою душу.

Я шла к тебе сквозь пространство и время. Обычная женщина – но слабая настолько, что без тебя не смогу выжить.
Я опускаю на алтарь наших отношений все, что принесла с собой: свою душу, свои мысли, свою суть.
Я прошу тебя о помощи, Эль–Сириан.
Я – твое сокровище и наивысшая ценность.
Ты – господин моих мыслей и единственный в жизни ориентир.
Стань моим Мастером, как я стала Хранителем Ключа, и разреши использовать твою силу лишь во благо.

Губы Эль–Сириана приоткрылись, а затем раздался тяжелый и глубокий вдох, будто ему не хватало кислорода от внезапно закружившейся головы.
– Принято, Ключ. Я стану твоим Мастером. Я буду защищать тебя даже ценой своей жизни. И приду на помощь, в каком бы из миров ты ни оказалась. Это моя клятва тебе. Храни ее вместе с магией Ключа, скрытой внутри своего существа.


Прибытие. Первый контракт



Хулиганская эротика о том, как пришельцы ищут на Земле своих пропавших "ангелов". А главной героине, конечно, не повезло принять в себе одного из таких.

– Спасибо.
– За что? – всерьез удивился Преображенский, отрываясь от созерцания моего вида.
– За то, что разрешил остаться здесь. Там холодно. Здесь я чувствую себя уютнее…
То, что произошло в следующее мгновение, я не могла бы охарактеризовать единым понятием. Преображенский неожиданно ласково улыбнулся, толкая меня назад, к подоконнику, и заставляя присесть на него между небрежно распахнутых штор, а затем приблизил свое лицо к моему:
– Лей, тебе, как никому другому, должно быть известно, что работа не всегда приносит удовольствие. И как иногда тяжело бывает улыбаться, когда на самом деле наружу просятся не самые светлые стороны твоего характера.
Я не могла не согласиться: стоило вспомнить хотя бы разговоры с некоторыми особенно советскими бабушками, которые упорно не желали постигать искусства прогресса. Мужчина удовлетворенно улыбнулся, продолжая:
– Поэтому у каждого должен быть уголок, где бы он мог становиться самим собой. И куда бы никого другого не допускал, продолжая внешне оставаться невозмутимым. Так называемое законное личное пространство, которое точно никто не отнимет. Учти, Лей, ты сейчас попала в мое, – интимно прошептал он на ухо, от чего меня бросило сначала в дрожь, а потом в жар, поскольку губы Преображенского переместились к моим, и впервые с момента, как он оказался в спальне, меня поцеловали. Не напористо, а легко и почти невесомо, видимо, догадываясь, что любопытство еще не до конца удовлетворено. Кончики его пальцев несильно придерживали меня за шею, а потом все увереннее и увереннее стали опускаться, пока, наконец, не достигли низа живота. Повинуясь порыву, я раскрылась перед его руками, позволяя нашим телам занять естественное положение. Меня отклонили назад, так что пришлось ухватиться за шею Преображенского, и принялись покрывать поцелуями шею и грудь, позволяя напоследок высказаться.
– И…чем же я могу отплатить тебе за оказанное доверие? – сходя с ума оттого, что его рука творит внизу, почти простонала я.
– О, не переживай, Лей, – дьявольская улыбка Суперменыча внезапно появилась перед моими глазами, в то время как его рука заводила одну мою ногу ему за спину. – Я найду применение твоему чувству ответственности.
Поцелуй вышел жестким и глубоким, но я с радостью на него откликнулась. Оттого–то и оказалось неожиданным вторжение Преображенского в мое тело. Ахнув и оторвавшись от его губ, я простонала:
– Саш!
Он замер, серьезно посмотрев на меня, а потом на его лице расцвела по–настоящему плутовская улыбка.
– Мне нравится, как ты произносишь мое имя…


Божественной тропой



История любви богини и демона-лиса, пронесенная сквозь время. Ей не страшны ни чужой гнев, ни превратности судьбы, ни многочисленные жизненные воплощения.

Голос мой стал медового вкуса, с губ слетело нежное:
– Ма–са–ра–ги…
Я уловила эту особую интонацию в словах Риндо. По–своему, но все же он любил Алого демона. Вот только я не собиралась оставлять его жертвой этой мученической любви.
Главной ошибкой рёкая стало то, что он, отвлекшись от созерцания умирающего Риндо, по привычке откликнулся на голос. Понял он это, к сожалению, слишком поздно: лишь встретившись со мной глазами.
– Нет! – в ужасе закричал Алый демон, но я уже с силой сжала кулаки, отстраняясь от тории и гордо выпрямляя спину. Однажды заполучив возможность посмотреть ему в глаза, я больше не собиралась с нею расставаться.
– За все то, что ты совершил, за все зло и боль, что причинил людям, я призываю высшие силы отплатить тебе.
– Нет!!! – завыл колдун, но божья воля была непреклонна.
– За неконтролируемую ненависть, зависть и эгоизм я призываю силы природы – вернуть тебе содеянное по всей строгости. Ты знаешь, что я за богиня, Масараги. И моя воля дойдет и до тебя. Алый демон! – крикнула я, делая шаг вперед. – Ты слишком долго ходил по земле безнаказанно. Твое возмездие тебя настигнет!
То, что произошло дальше, сильно удивило меня: появившийся на щеке рёкая знак моего проклятья внезапно засиял золотым, а сам колдун, схватившись за голову, заревел раненым зверем. Он начал раскачиваться из стороны в сторону, не переставая голосить и не ведая, что творится вокруг, пока, наконец, не оказался на краю обрыва рядом с лестницей в храм.
– Масараги! – прогремело мое предупреждение, но было поздно: рёкай оступился и, коротко вскрикнув, камнем упал вниз. Я прикрыла уши руками, так сильно в них отдавался предсмертный возглас Алого демона. И пусть я не хотела ему такой участи, повернись время вспять, не поменяла бы ни единого своего действия.
– Вот и все, богиня… – горестно пробормотал Бокки, ставший свидетелем одной из самых страшных ночей в моей жизни.
– Бокки, не понимаю… – руки плетьми повисли вдоль тела, – почему на Алого демона проклятье подействовало так быстро?
– Так ведь душа его была нечиста, богиня, – объяснил доррон. – Чем большую скверну человек на себя принимает, тем быстрее возвращается к нему зло.
– Вот оно что…
– Ох, богиня, как же мы теперь? – заплакал внезапно дух, и страдание, притупленное гибелью Алого демона, вспыхнуло в моей груди вновь. Бездыханный Риндо продолжал лежать под аотамой.
Не говоря ни слова, я подбежала к нему и бережно положила голову к себе на колени. Потом заговорила – тихо, чтобы меня слышал только он:
– Я знаю, ты ослабел настолько, что вот–вот начнешь исчезать у меня на глазах. Пожалуйста, Риндо, – взмолилась я, – не делай этого. Я знаю, моя любовь принесла тебе одни страдания, и сейчас я поступлю не лучше Алого демона. Но я обещаю – я искуплю свою вину. Просто пока нет иного выхода, чтобы вернуть тебя из мира мертвых. Ну же, Риндо, помоги мне! – с этими словами я прижалась губами к губам Риндо, вдыхая в него крупицы жизни. – Коттай, я заключаю с тобой контракт, делая это добровольно и от всего сердца! Обещаю помогать тебе и заботиться так, как никто и никогда не заботился о тебе раньше! Явись же, дух белого лиса! Я нарекаю тебя Ясумаро!
Тело на моих руках охватило золотистое сияние, сжавшееся до размеров небольшого шара, затем поплыло прочь и застыло рядом с торией. Начав пульсировать, оно снова стало увеличиваться, пока, наконец, не приобрело очертания человеческой фигуры, одетой в традиционное кимоно. Увидев его знакомый темно–фиолетовый оттенок, я ощутила, как способность нормально разговаривать покидает меня. Длинный белый хвост лишь добавил переживаний на мою и без того исстрадавшуюся голову. Ну а когда я подняла взгляд и столкнулась с ласковой улыбкой своего любимого лиса, то и вовсе зарыдала от счастья. Рядом, не переставая, всхлипывал Бокки.
– Не плачь, моя богиня, – видя мои слезы, спокойно отозвался лис. – Служение тебе я буду считать наивысшей наградой в жизни.