Я неловко улыбнулась, чувствуя себя виноватой.
— Надеюсь, тебе снился не я? — спросил мужчина, а затем его будто осенило: — Это из-за ночи, да? Неужели все было так плохо?
Я растерянно смотрела на него, пытаясь сообразить, что он имел в виду. Наконец поняла.
— Нет, нет, — поспешно замотала головой. — Мне понравилось. Честно. Это, наверное, нервы. Знаешь, все эти подготовки, отъезд из дома в другую страну…
«Ссора с Бланш», — продолжила я мысленно, но вслух ничего не сказала. Кажется, Алекс поверил, по крайней мере, он кивнул.
— Ладно, — сказал муж, обнимая меня. — Давай полежим, а может, и заснуть получится. Нам нужно время, в том числе, чтобы отдохнуть.
И я не возражала против его объятий. Положив голову на грудь Алексу, я попыталась заснуть. Но стоило закрыть глаза, как я вновь оказалась в лесу под белыми лучами огромной луны…
Вначале путешествия я думала, что «Вестник богов» летит быстрее ветра, но спустя неделю решила, что клиперу зря присвоили звание победителя регат, ведь на самом деле он «ползет» по волнам, как черепаха, которая находится в положении. И если это касалось нашего корабля, то неужели другие — и вовсе «улитки»?
Алекс посмеивался.
— Корабль твоего отца один из быстроходнейших в мире. Пожалуй, они с ветром идут наравне. Это все от нетерпения, Дарлайн. Подожди. Еще немного – и мы будем в Могуле. А там и до Хорсы недалеко.
Гладкий океан действительно был гладким, не считая небольших волн, плещущихся за кормой. Спокойная вода временами меняла цвет с бирюзового на пронзительно-синий или изумрудно-зеленый. Днем безоблачно-голубое, небо на закате становилось золотисто-огненным, будто на другом конце света кто-то разжег огромный костер. А ночью это же небо покрывалось россыпью звезд, между которыми неведомые духи много столетий назад проложили небесный путь бледно-серебристого цвета.
Как и обещал Алекс, мы каждый вечер выходили на палубу. Муж не был силен в астрономии, а потому он молча слушал вместе со мной рассказы Артура — молодого моряка, чем-то на него похожего.
— Это Чаша, — говорил моряк, показывая на созвездие. — Видите яркую звезду в ее хвосте? Видите? Это Эфес. Она указывает на Восток. Сейчас мы идем к ней навстречу.
Я посмотрела на бело-голубую подмигивающую точку, окруженную полотном туманности. Красивая, манящая, она казалась такой близкой, что так бы и допрыгнула до нее.
— А видите слева от нас неровный, как бы покосившийся крест? Это Странник. Его самую яркую звезду оранжеватого цвета называют Реан. Она находится на западе. Если вы однажды захотите сбежать из Хорсы и вернуться в Эльгард, леди, — Артур игриво подмигнул, — вам надо будет идти или плыть так, чтобы она всегда была перед вами.
Алекс фыркнул, услышав слова про побег. А я невольно рассмеялась и закатила глаза.
Вернувшись в темную каюту, я садилась на кровать, расчесывала волосы и тайком молилась о том, чтобы ночь прошла без сновидений.
Вот же… я никогда раньше не молилась! Никогда! А теперь, каждый раз, когда Алекс тушил светильник, незаметно переплетала пальцы и мысленно говорила: «Защити! Пожалуйста, защити!». Но великий и вездесущий, которому поклонялись в Эльгарде, упорно оставался глух к моим просьбам.
Пусть я и не кричала больше по ночам, но сон не желал отпускать, вцепившись в меня, будто клещ. Каждый раз, стоило мне закрыть глаза, как я оказывалась в лесу. Картинка только отличалась фазой луны. Мне было страшно.
Каждый раз перед тем, как заснуть, я старалась расспрашивать мужа о Хорсе и засыпать с мыслями о волшебной стране.
— В каком городе мы будем жить?
— В Гондаге, — ответил Алекс, находившийся рядом и наблюдавший за мной.
— Там много эльгардцев?
Муж призадумался. Он лежал на кровати без рубашки, в одних панталонах, положив руки под голову. Его тренированное в фехтовании тело, подсвеченное теплым золотистым огнем ночника, притягивало глаз, и поначалу я жутко смущалась подобной картины, но с каждым днем голос разума твердил все громче и громче: «Он твой муж! Ты имеешь право не только глазеть на него…». Временами я его слушала, а временами мне мерещилось, что я воровка, которая любуется тем, что предназначалось другой.
— Наверное, пара сотен наберется!
— Пара сотен? — удивилась я. — Так много?
— Крупица по сравнению с населением Хорсы, — рассмеялся Алекс, дотрагиваясь теплыми пальцами до моей голени, видневшейся через кружево ночной сорочки. — И, в основном, это послы, миссионеры и торговцы.
Его пальцы медленно скользнули до моего колена, а затем спустились обратно, чтобы осторожно забраться под ткань.
— Миссионеры? Неужели наши боги кому-то интересны, кроме нас? — скептически усмехнулась я, вспоминая о неуслышанных молитвах и с горечью думая о предстоящем кошмаре. Может, хоть сегодня он меня минует?
— У хорсийцев много богов, поэтому им не важно — одним больше, одним меньше, особенно если новенький приносит удачу в торговле.
Алекс хитро улыбнулся, я невольно повторила его улыбку, а пальцы мужа вновь поглаживали колено. Он не сводил с меня глаз. Я же почувствовала смущение и волнение.
— А мы помогаем миссионерам, потому что они настраивают население в нашу пользу. К тому же они составляют словари и грамматику.
Рука Алекса на секунду замерла в районе моего бедра.
— А в Ниттори боги такие же?
— В Гакке я слышал, что они поклоняются богине Света, но помимо нее, у них множество мелких духов, населяющих каждый предмет, место. Пожалуй, все…
Рука Алекса настойчиво продолжала свой путь от внешней стороны бедра к внутренней, а затем выше и выше. Я напряглась, догадываясь, что последует дальше, но ошиблась.
— Ты мне правда покажешь что-нибудь в Хорсе? Папа столько рассказывал об их стене, построенной от кочевников, о храмах, о горах…
— Обязательно, — кивнул Алекс, прикрывая глаза. Но руку с бедра не убрал. — И Гондаг с его каналами, и корабли, и… Дарлайн, поцелуй меня.
— Что? — спросила, опешив от неожиданности. — Это обязательно? — и вдруг осеклась. Ну как я могла задать такой вопрос?
— Нет, — ответил муж. — Но мне было бы приятно.
— Только поцеловать? — уточнила с некоторой опаской.
— Угу.
— Ладно. — В конце концов, пора привыкать к этому.
Я убрала расческу и наклонилась к «спящему» мужчине, чтобы поцеловать его в уголок губ. А рука Алекса вдруг переместилась с моего бедра на талию и крепко прижала меня. Я охнула. А мужчина сделал резкое движение, переворачиваясь. Теперь я оказалась под ним.
— Попалась? — улыбнулся Алекс, а затем поцеловал мою шею.
По телу немедленно пробежала трепетная волна. А внутри что-то связалось тугим узлом.
— Ты все еще боишься, — сказал Алекс, становясь серьезным. — Даже несмотря на то, что все было. Даже несмотря на то, что твое тело отзывается на мои прикосновения. Почему? Расскажи мне, Дарлайн, — он провел свободной рукой по моим волосам, оттянул одну прядь и стал медленно наматывать ее на палец, внимательно рассматривая. — Я имею право знать.
Конечно, имеет! Вот только я всегда тяжело шла на откровения, предпочитая держать все мысли и чувства при себе. Алекс гладил меня по голове, легко целовал мочки ушей, подбородок, шею. Отогреваясь в тепле его прикосновений, я решила, что, пожалуй, пора изменять своим привычкам.
Воспоминания, едва заметив приоткрывшуюся дверь, поспешили выбраться на свободу. Вначале блеклые, они неторопливо набирали краски, разворачивались, пробуждая, казалось, давно забытые эмоции.
Я будто вернулась в тот ясный солнечный день, наполненный голосами птиц, шелестом листвы и… криком. Вновь услышала шепот отца: «Все будет хорошо! Все должно быть хорошо, правда?».
Я ничего не ответила, лишь кивнула. Папа прав, все должно быть хорошо. При родах не умирают… почти никогда. Почти. С нашей семьей это не может произойти. Наверное.
А потом вдруг стало тихо. Так тихо, что мне показалось, как я слышу стук папиного сердца. Вот оно колотится, колотится, замирает… мое замирает вместе с ним.
«Почему такая тишина?» — думаю я, хотя в глубине души знаю ответ. Все закончилось, не успев начаться.
Вышедшая из комнаты повитуха попросила папу войти. Я же никак не могла заставить себя подняться и последовать за ним, видя в приоткрытую дверь кровать, с которой бессильно свисала женская рука.
Я выбежала на улицу и побрела в сторону сада. Меня окружали зной, благоухание, краски лета, пленявшие взор. Это ошибка. Наверняка это ошибка! Мы просто неправильно поняли. Наверное, маме надо было отдохнуть. Трагедии происходят только в мрачные дни, когда хлещет дождь или воет вьюга, но не в такие! Нет! Я с надеждой посмотрела на дом, расположенный между раскидистыми ясенями и дубами. Но даже глядя на черные окна, внутри меня тлел огонек, поддерживавший слабую веру в чудо. Когда я вернулась, слуги уже закрыли зеркала тканью, рассматривая которую я поняла, что чуда не будет. Огонек погас.
— Мама умерла во время родов, — сказала я, делая над собой усилие. — Врач не смог спасти ни ее, ни моего брата.
— Мне жаль, — ответил муж, отпуская прядь. — Извини, но я не улавливаю связи.
Конечно, я тоже не сразу уловила. Лишь на похоронах, когда тетя Агата в перерывах между рыданиями сказала: «Первые роды прошли так тяжело! Как она могла оставить второго? Всевышний, надеюсь, Дарлайн не повторит ее судьбу!».
— Говорят, что дочери повторяют судьбу матерей, — прошептала я, отводя взгляд в сторону. Я внутренне сжалась, опасаясь реакции мужа. Какой она будет? Злость? Смех? Равнодушие? Все-таки мы не настолько хорошо знали друг друга, чтобы я могла предсказать его поведение.
Мгновение. Другое. Будто вечность прошла. Я уже набралась храбрости и перевела взгляд с потолка на Алекса, когда он спокойно ответил:
— У тебя будет другая судьба.
Я не разделяла оптимизма Алекса, но согласившись на брак, сделала свой судьбоносный выбор. На помощь трав, запас которых хранился в саквояже, я не надеялась — ни маме, ни тете Агате они не помогли.
Алекс тем временем поцеловал меня. Отстранившись, вновь провел ладонью по щеке, а я, пожалуй, впервые увидела его таким серьезным, без привычных смешинок во взгляде.
— Обещаю, с тобой все будет хорошо. И с нашими детьми, — осторожно добавил муж. — В Хорсе отличные доктора, и они всегда будут рядом.
Рука под ночной рубашкой нежно, но беззастенчиво поглаживала мою заострившуюся грудь, покрывшиеся мурашками плечи, живот. Алекс поцеловал ложбинку между грудей, прикрытую тонкой тканью сорочки, а затем стал спускаться ниже, стараясь разжечь внутри меня огонь.
Я пока не разобралась с эмоциями, которые будили во мне его ласки. Пожалуй, это было приятно. Если бы не смерть мамы, если бы не слова Бланш, то наверное…
— Расслабься, — прервал мои размышления Алекс. — Страшно представить, о чем ты сейчас думаешь.
Я невольно улыбнулась, и напряжение спало, уступая место волнению и предвкушению. Алекс тихо рассмеялся, и я вдруг осознала, что мне нравится слушать его смех. Мне нравятся его поцелуи. Нравится игра света на его коже. Нравится запускать пальцы в золотистые волосы… Мой муж. На грани сознания встрепенулась тревожная мысль. Голос издалека прошептал: «Будь ты проклята, Дарлайн!», едва не разрушив магию ночи.
Я дернулась от ужаса, но в тот же миг последовало мягкое прикосновение там — внизу. Я ахнула от неожиданности и выгнулась ему навстречу, позабыв обо всем на свете.
Его ладони сжали мои ягодицы, а затем приподняли. И я почувствовала, как Алекс входит, заполняя пространство внутри меня. По телу прошла легкая дрожь, словно от прикосновения ветра. И начался танец. Вначале осторожный, он с каждым движением становился все более страстным, быстрым, напористым, дарящим тепло и радость.
Засыпая в крепких руках мужа, я подумала, что, может, сегодня смогу спокойно отдохнуть без сновидений?
Наш путь в Хорсу пролегал через Сонский канал, Могульский океан и порт, куда требовалось зайти, чтобы пополнить запасы провизии и забрать товары для Хорсы.
— Что там? — спросила отца, глядя, как на «Вестник богов» грузят деревянные ящики. — Чай?
— Нет, доставлять могульский чай — обязанность «Розы ветров». Это то, что мы продаем в Хорсе.
— И что же? — я не скрывала любопытства.
Но папа не ответил.
— Мистер Эриксон! — крикнул он капитану. — Прикажите своим парням быть осторожнее с грузом. И самое главное, если хоть один из ящиков будет вскрыт, а содержимое — хоть кусочек — извлечено, на весь корабль будет наложен штраф, а виновный — повешен! К демону! Всех повешу!
Находиться на корабле было скучно. Зато могульский портовый городок, глиняные дома которого походили на красные холмы, возвышавшиеся над яркой зеленью, так и манил ступить на неведомые прежде земли.
— Может быть, прогуляемся? — спросила Алекса, когда он присоединился ко мне на палубе.
— Лорд Уилфред, где же вы, демонова задница?! — послышался крик отца. — А… Извини, Дарлайн, но мне срочно нужен твой муж! Наш переводчик в Могуле заболел, а вы, насколько я помню, немного говорите по-могульски.
— Совсем чуть-чуть, — смутился Алекс.
— Мне всего-то и надо объяснить этим недоумкам, что не хватает десяти ящиков! С прежним управляющим никогда не было таких проблем. Но он умудрился умереть от лихорадки, демон его раздери! А мне теперь приходится мучиться с этими… — папа раздраженно махнул рукой.
— Но мы собрались выйти в город, — осторожно встряла я в разговор.
— Милая, если тебе так хочется прогуляться… Артур и Гордон, будьте добры проводить мою дочь. Учтите, отвечаете за нее головой.
— Не уходи далеко, — сказал Алекс. — Я скоро догоню тебя.
Ничего не оставалось, как послушаться отца. Раскрыв кружевной зонтик, я спустилась с корабля, сопровождаемая моряками.
Мне хотелось «лететь» вперед, смотреть, наблюдать, слушать, прикасаться, ведь это было мое первое знакомство с другими землями. Я имела весьма смутные представления об этом городе, подчерпнутые исключительно из сказок, но глядя на окружавшую меня реальность, испытывала особенную радость от понимания, что Далил меня не разочаровал.
Этот город совсем не походил на Лаверт — столицу Эльгарда. Он был слишком оживленным, шумным, ярким. По узким улочкам с трудом бы проехал экипаж, если бы он здесь, конечно, имелся. Впрочем, транспорта я совсем не наблюдала. Большинство людей передвигались пешком и лишь некоторых переносили в паланкинах.
— Леди, пожалуйста, не отставайте, — попросил смущенно Гордон, теребя в больших загорелых руках черный берет. — В этой толпе очень легко потеряться. Э-э… Лучше скажите нам, что бы вы хотели, и мы вас прямиком отведем.
— Спасибо, — поблагодарила я моряка. — Но я пока не определилась с желаниями.
Несмотря на то, что улочки были заполнены людьми, я совершенно не испытывала трудностей с передвижением — никто меня не пихал, не задевал, не толкал. Все расступались передо мной, будто вода, обтекающая камень.
Маленькие балконы глиняных домов нависали над головами прохожих, создавая приятный полумрак. Убедившись, что солнце до меня не дотянется, я решила закрыть зонтик, чтобы не привлекать к себе излишнего внимания и не загораживать обзор, ведь столько всего хотелось увидеть!
От одной стены к другой были натянуты веревки, на которых болтались разноцветное белье, колокольчики, странные таблички, покрытые волнистыми желтыми черточками, издалека напоминавшие праздничные украшения.
— Надеюсь, тебе снился не я? — спросил мужчина, а затем его будто осенило: — Это из-за ночи, да? Неужели все было так плохо?
Я растерянно смотрела на него, пытаясь сообразить, что он имел в виду. Наконец поняла.
— Нет, нет, — поспешно замотала головой. — Мне понравилось. Честно. Это, наверное, нервы. Знаешь, все эти подготовки, отъезд из дома в другую страну…
«Ссора с Бланш», — продолжила я мысленно, но вслух ничего не сказала. Кажется, Алекс поверил, по крайней мере, он кивнул.
— Ладно, — сказал муж, обнимая меня. — Давай полежим, а может, и заснуть получится. Нам нужно время, в том числе, чтобы отдохнуть.
И я не возражала против его объятий. Положив голову на грудь Алексу, я попыталась заснуть. Но стоило закрыть глаза, как я вновь оказалась в лесу под белыми лучами огромной луны…
***
Вначале путешествия я думала, что «Вестник богов» летит быстрее ветра, но спустя неделю решила, что клиперу зря присвоили звание победителя регат, ведь на самом деле он «ползет» по волнам, как черепаха, которая находится в положении. И если это касалось нашего корабля, то неужели другие — и вовсе «улитки»?
Алекс посмеивался.
— Корабль твоего отца один из быстроходнейших в мире. Пожалуй, они с ветром идут наравне. Это все от нетерпения, Дарлайн. Подожди. Еще немного – и мы будем в Могуле. А там и до Хорсы недалеко.
Гладкий океан действительно был гладким, не считая небольших волн, плещущихся за кормой. Спокойная вода временами меняла цвет с бирюзового на пронзительно-синий или изумрудно-зеленый. Днем безоблачно-голубое, небо на закате становилось золотисто-огненным, будто на другом конце света кто-то разжег огромный костер. А ночью это же небо покрывалось россыпью звезд, между которыми неведомые духи много столетий назад проложили небесный путь бледно-серебристого цвета.
Как и обещал Алекс, мы каждый вечер выходили на палубу. Муж не был силен в астрономии, а потому он молча слушал вместе со мной рассказы Артура — молодого моряка, чем-то на него похожего.
— Это Чаша, — говорил моряк, показывая на созвездие. — Видите яркую звезду в ее хвосте? Видите? Это Эфес. Она указывает на Восток. Сейчас мы идем к ней навстречу.
Я посмотрела на бело-голубую подмигивающую точку, окруженную полотном туманности. Красивая, манящая, она казалась такой близкой, что так бы и допрыгнула до нее.
— А видите слева от нас неровный, как бы покосившийся крест? Это Странник. Его самую яркую звезду оранжеватого цвета называют Реан. Она находится на западе. Если вы однажды захотите сбежать из Хорсы и вернуться в Эльгард, леди, — Артур игриво подмигнул, — вам надо будет идти или плыть так, чтобы она всегда была перед вами.
Алекс фыркнул, услышав слова про побег. А я невольно рассмеялась и закатила глаза.
Вернувшись в темную каюту, я садилась на кровать, расчесывала волосы и тайком молилась о том, чтобы ночь прошла без сновидений.
Вот же… я никогда раньше не молилась! Никогда! А теперь, каждый раз, когда Алекс тушил светильник, незаметно переплетала пальцы и мысленно говорила: «Защити! Пожалуйста, защити!». Но великий и вездесущий, которому поклонялись в Эльгарде, упорно оставался глух к моим просьбам.
Пусть я и не кричала больше по ночам, но сон не желал отпускать, вцепившись в меня, будто клещ. Каждый раз, стоило мне закрыть глаза, как я оказывалась в лесу. Картинка только отличалась фазой луны. Мне было страшно.
Каждый раз перед тем, как заснуть, я старалась расспрашивать мужа о Хорсе и засыпать с мыслями о волшебной стране.
— В каком городе мы будем жить?
— В Гондаге, — ответил Алекс, находившийся рядом и наблюдавший за мной.
— Там много эльгардцев?
Муж призадумался. Он лежал на кровати без рубашки, в одних панталонах, положив руки под голову. Его тренированное в фехтовании тело, подсвеченное теплым золотистым огнем ночника, притягивало глаз, и поначалу я жутко смущалась подобной картины, но с каждым днем голос разума твердил все громче и громче: «Он твой муж! Ты имеешь право не только глазеть на него…». Временами я его слушала, а временами мне мерещилось, что я воровка, которая любуется тем, что предназначалось другой.
— Наверное, пара сотен наберется!
— Пара сотен? — удивилась я. — Так много?
— Крупица по сравнению с населением Хорсы, — рассмеялся Алекс, дотрагиваясь теплыми пальцами до моей голени, видневшейся через кружево ночной сорочки. — И, в основном, это послы, миссионеры и торговцы.
Его пальцы медленно скользнули до моего колена, а затем спустились обратно, чтобы осторожно забраться под ткань.
— Миссионеры? Неужели наши боги кому-то интересны, кроме нас? — скептически усмехнулась я, вспоминая о неуслышанных молитвах и с горечью думая о предстоящем кошмаре. Может, хоть сегодня он меня минует?
— У хорсийцев много богов, поэтому им не важно — одним больше, одним меньше, особенно если новенький приносит удачу в торговле.
Алекс хитро улыбнулся, я невольно повторила его улыбку, а пальцы мужа вновь поглаживали колено. Он не сводил с меня глаз. Я же почувствовала смущение и волнение.
— А мы помогаем миссионерам, потому что они настраивают население в нашу пользу. К тому же они составляют словари и грамматику.
Рука Алекса на секунду замерла в районе моего бедра.
— А в Ниттори боги такие же?
— В Гакке я слышал, что они поклоняются богине Света, но помимо нее, у них множество мелких духов, населяющих каждый предмет, место. Пожалуй, все…
Рука Алекса настойчиво продолжала свой путь от внешней стороны бедра к внутренней, а затем выше и выше. Я напряглась, догадываясь, что последует дальше, но ошиблась.
— Ты мне правда покажешь что-нибудь в Хорсе? Папа столько рассказывал об их стене, построенной от кочевников, о храмах, о горах…
— Обязательно, — кивнул Алекс, прикрывая глаза. Но руку с бедра не убрал. — И Гондаг с его каналами, и корабли, и… Дарлайн, поцелуй меня.
— Что? — спросила, опешив от неожиданности. — Это обязательно? — и вдруг осеклась. Ну как я могла задать такой вопрос?
— Нет, — ответил муж. — Но мне было бы приятно.
— Только поцеловать? — уточнила с некоторой опаской.
— Угу.
— Ладно. — В конце концов, пора привыкать к этому.
Я убрала расческу и наклонилась к «спящему» мужчине, чтобы поцеловать его в уголок губ. А рука Алекса вдруг переместилась с моего бедра на талию и крепко прижала меня. Я охнула. А мужчина сделал резкое движение, переворачиваясь. Теперь я оказалась под ним.
— Попалась? — улыбнулся Алекс, а затем поцеловал мою шею.
По телу немедленно пробежала трепетная волна. А внутри что-то связалось тугим узлом.
— Ты все еще боишься, — сказал Алекс, становясь серьезным. — Даже несмотря на то, что все было. Даже несмотря на то, что твое тело отзывается на мои прикосновения. Почему? Расскажи мне, Дарлайн, — он провел свободной рукой по моим волосам, оттянул одну прядь и стал медленно наматывать ее на палец, внимательно рассматривая. — Я имею право знать.
Конечно, имеет! Вот только я всегда тяжело шла на откровения, предпочитая держать все мысли и чувства при себе. Алекс гладил меня по голове, легко целовал мочки ушей, подбородок, шею. Отогреваясь в тепле его прикосновений, я решила, что, пожалуй, пора изменять своим привычкам.
Воспоминания, едва заметив приоткрывшуюся дверь, поспешили выбраться на свободу. Вначале блеклые, они неторопливо набирали краски, разворачивались, пробуждая, казалось, давно забытые эмоции.
Я будто вернулась в тот ясный солнечный день, наполненный голосами птиц, шелестом листвы и… криком. Вновь услышала шепот отца: «Все будет хорошо! Все должно быть хорошо, правда?».
Я ничего не ответила, лишь кивнула. Папа прав, все должно быть хорошо. При родах не умирают… почти никогда. Почти. С нашей семьей это не может произойти. Наверное.
А потом вдруг стало тихо. Так тихо, что мне показалось, как я слышу стук папиного сердца. Вот оно колотится, колотится, замирает… мое замирает вместе с ним.
«Почему такая тишина?» — думаю я, хотя в глубине души знаю ответ. Все закончилось, не успев начаться.
Вышедшая из комнаты повитуха попросила папу войти. Я же никак не могла заставить себя подняться и последовать за ним, видя в приоткрытую дверь кровать, с которой бессильно свисала женская рука.
Я выбежала на улицу и побрела в сторону сада. Меня окружали зной, благоухание, краски лета, пленявшие взор. Это ошибка. Наверняка это ошибка! Мы просто неправильно поняли. Наверное, маме надо было отдохнуть. Трагедии происходят только в мрачные дни, когда хлещет дождь или воет вьюга, но не в такие! Нет! Я с надеждой посмотрела на дом, расположенный между раскидистыми ясенями и дубами. Но даже глядя на черные окна, внутри меня тлел огонек, поддерживавший слабую веру в чудо. Когда я вернулась, слуги уже закрыли зеркала тканью, рассматривая которую я поняла, что чуда не будет. Огонек погас.
— Мама умерла во время родов, — сказала я, делая над собой усилие. — Врач не смог спасти ни ее, ни моего брата.
— Мне жаль, — ответил муж, отпуская прядь. — Извини, но я не улавливаю связи.
Конечно, я тоже не сразу уловила. Лишь на похоронах, когда тетя Агата в перерывах между рыданиями сказала: «Первые роды прошли так тяжело! Как она могла оставить второго? Всевышний, надеюсь, Дарлайн не повторит ее судьбу!».
— Говорят, что дочери повторяют судьбу матерей, — прошептала я, отводя взгляд в сторону. Я внутренне сжалась, опасаясь реакции мужа. Какой она будет? Злость? Смех? Равнодушие? Все-таки мы не настолько хорошо знали друг друга, чтобы я могла предсказать его поведение.
Мгновение. Другое. Будто вечность прошла. Я уже набралась храбрости и перевела взгляд с потолка на Алекса, когда он спокойно ответил:
— У тебя будет другая судьба.
Я не разделяла оптимизма Алекса, но согласившись на брак, сделала свой судьбоносный выбор. На помощь трав, запас которых хранился в саквояже, я не надеялась — ни маме, ни тете Агате они не помогли.
Алекс тем временем поцеловал меня. Отстранившись, вновь провел ладонью по щеке, а я, пожалуй, впервые увидела его таким серьезным, без привычных смешинок во взгляде.
— Обещаю, с тобой все будет хорошо. И с нашими детьми, — осторожно добавил муж. — В Хорсе отличные доктора, и они всегда будут рядом.
Рука под ночной рубашкой нежно, но беззастенчиво поглаживала мою заострившуюся грудь, покрывшиеся мурашками плечи, живот. Алекс поцеловал ложбинку между грудей, прикрытую тонкой тканью сорочки, а затем стал спускаться ниже, стараясь разжечь внутри меня огонь.
Я пока не разобралась с эмоциями, которые будили во мне его ласки. Пожалуй, это было приятно. Если бы не смерть мамы, если бы не слова Бланш, то наверное…
— Расслабься, — прервал мои размышления Алекс. — Страшно представить, о чем ты сейчас думаешь.
Я невольно улыбнулась, и напряжение спало, уступая место волнению и предвкушению. Алекс тихо рассмеялся, и я вдруг осознала, что мне нравится слушать его смех. Мне нравятся его поцелуи. Нравится игра света на его коже. Нравится запускать пальцы в золотистые волосы… Мой муж. На грани сознания встрепенулась тревожная мысль. Голос издалека прошептал: «Будь ты проклята, Дарлайн!», едва не разрушив магию ночи.
Я дернулась от ужаса, но в тот же миг последовало мягкое прикосновение там — внизу. Я ахнула от неожиданности и выгнулась ему навстречу, позабыв обо всем на свете.
Его ладони сжали мои ягодицы, а затем приподняли. И я почувствовала, как Алекс входит, заполняя пространство внутри меня. По телу прошла легкая дрожь, словно от прикосновения ветра. И начался танец. Вначале осторожный, он с каждым движением становился все более страстным, быстрым, напористым, дарящим тепло и радость.
Засыпая в крепких руках мужа, я подумала, что, может, сегодня смогу спокойно отдохнуть без сновидений?
Глава 8
Наш путь в Хорсу пролегал через Сонский канал, Могульский океан и порт, куда требовалось зайти, чтобы пополнить запасы провизии и забрать товары для Хорсы.
— Что там? — спросила отца, глядя, как на «Вестник богов» грузят деревянные ящики. — Чай?
— Нет, доставлять могульский чай — обязанность «Розы ветров». Это то, что мы продаем в Хорсе.
— И что же? — я не скрывала любопытства.
Но папа не ответил.
— Мистер Эриксон! — крикнул он капитану. — Прикажите своим парням быть осторожнее с грузом. И самое главное, если хоть один из ящиков будет вскрыт, а содержимое — хоть кусочек — извлечено, на весь корабль будет наложен штраф, а виновный — повешен! К демону! Всех повешу!
Находиться на корабле было скучно. Зато могульский портовый городок, глиняные дома которого походили на красные холмы, возвышавшиеся над яркой зеленью, так и манил ступить на неведомые прежде земли.
— Может быть, прогуляемся? — спросила Алекса, когда он присоединился ко мне на палубе.
— Лорд Уилфред, где же вы, демонова задница?! — послышался крик отца. — А… Извини, Дарлайн, но мне срочно нужен твой муж! Наш переводчик в Могуле заболел, а вы, насколько я помню, немного говорите по-могульски.
— Совсем чуть-чуть, — смутился Алекс.
— Мне всего-то и надо объяснить этим недоумкам, что не хватает десяти ящиков! С прежним управляющим никогда не было таких проблем. Но он умудрился умереть от лихорадки, демон его раздери! А мне теперь приходится мучиться с этими… — папа раздраженно махнул рукой.
— Но мы собрались выйти в город, — осторожно встряла я в разговор.
— Милая, если тебе так хочется прогуляться… Артур и Гордон, будьте добры проводить мою дочь. Учтите, отвечаете за нее головой.
— Не уходи далеко, — сказал Алекс. — Я скоро догоню тебя.
Ничего не оставалось, как послушаться отца. Раскрыв кружевной зонтик, я спустилась с корабля, сопровождаемая моряками.
Мне хотелось «лететь» вперед, смотреть, наблюдать, слушать, прикасаться, ведь это было мое первое знакомство с другими землями. Я имела весьма смутные представления об этом городе, подчерпнутые исключительно из сказок, но глядя на окружавшую меня реальность, испытывала особенную радость от понимания, что Далил меня не разочаровал.
Этот город совсем не походил на Лаверт — столицу Эльгарда. Он был слишком оживленным, шумным, ярким. По узким улочкам с трудом бы проехал экипаж, если бы он здесь, конечно, имелся. Впрочем, транспорта я совсем не наблюдала. Большинство людей передвигались пешком и лишь некоторых переносили в паланкинах.
— Леди, пожалуйста, не отставайте, — попросил смущенно Гордон, теребя в больших загорелых руках черный берет. — В этой толпе очень легко потеряться. Э-э… Лучше скажите нам, что бы вы хотели, и мы вас прямиком отведем.
— Спасибо, — поблагодарила я моряка. — Но я пока не определилась с желаниями.
Несмотря на то, что улочки были заполнены людьми, я совершенно не испытывала трудностей с передвижением — никто меня не пихал, не задевал, не толкал. Все расступались передо мной, будто вода, обтекающая камень.
Маленькие балконы глиняных домов нависали над головами прохожих, создавая приятный полумрак. Убедившись, что солнце до меня не дотянется, я решила закрыть зонтик, чтобы не привлекать к себе излишнего внимания и не загораживать обзор, ведь столько всего хотелось увидеть!
От одной стены к другой были натянуты веревки, на которых болтались разноцветное белье, колокольчики, странные таблички, покрытые волнистыми желтыми черточками, издалека напоминавшие праздничные украшения.
