В тот момент, когда я хотела поделиться впечатлениями от премьеры балета, состоявшейся зимой в королевском театре, с дерева свесилась серенькая обезьянка и протянула лапки к Жаклин. Конечно, я уже видела прежде этих зверей и знала, что они обитают в Могуле, но все равно не смогла удержаться от восторга.
А вот Жаклин моих эмоций не разделяла.
— Явилась, попрошайка, — протянула девушка, доставая из сумочки, привязанной к поясу, кусочек лепешки. — Что? В коробке ничего не осталось?
— Она ваша? — спросила я, наблюдая за тем, как обезьянка поглощает лакомство. Это было так мило, и так хотелось ее погладить, но помнится, кто-то рассказывал, что эти звери не безобидны и могут укусить.
— Не совсем. Ее хозяин — слуга, доставивший вам пригласительные. Он дрессирует ее, чтобы она могла приносить ему записки и небольшие предметы. Но я с ней тоже нашла общий язык. Вернее, мне пришлось. Вначале я очень ругалась, когда эта проныра повадилась забираться в мою комнату и корчить рожицы в зеркало… но потом… в общем, я не смогла попросить дядю пристрелить ее. А со временем я и Иша подружились.
Покончив с лепешкой, обезьянка скрылась среди ветвей. Мы же продолжили наш путь и беседу, остановившись только около постройки с покатой крышей, напоминавшей издалека маленький амбар. Дверь была открыта и оттуда доносились мужские голоса.
— Наш «музей», — скривилась Жаклин. — Дядя всех сюда притаскивает, чтобы похвастаться «сокровищами».
Услышав слова «музей» и «сокровища», я мгновенно оживилась. По правде сказать, разговоры о моде и светских сплетнях мне немного надоели, очень хотелось переключиться на нечто по-настоящему интересное.
— Я уверена — это стоит внимания, — заметила я, незамедлительно направляясь к двери.
— Бросьте. Старый, никому не нужный, кроме дяди, хлам, — попыталась остановить меня Жаклин.
Но я была настроена решительно. Всего один день в Могуле, и я хочу выжать из него максимум пользы!
— Моя коллекция, — с гордостью говорил Гастон, когда мы вошли в темное прохладное помещение, напоминавшее дедушкино хранилище, где находились особо ценные вещи.
— Вы точь-в-точь, как мой отец! — послышался голос папы. — Он так же бредит Востоком, еще и Дарлайн заразил. А вот и ты, дорогая. Мы только о тебе вспоминали.
Внутри «амбар» действительно походил на музей: вдоль стен застыли каменные статуи львов и многоруких богов, а еще стелы, покрытые письменами, на полках были расставлены керамические чаши, разложены пояса, ножи, курительные трубки…
А затем я увидела висевший на стене свиток, покрытый изображениями: человек, меч, птица, державшая в когтях ножны. Я с недоумением рассматривала рисунки, стараясь понять, отчего они кажутся мне знакомыми. Где-то я уже видела нечто подобное. Причем относительно недавно.
— Что это? — обратилась я к лорду Лафьеру, показывавшему Алексу старые печати.
— Это из Хорсы, — пояснил маркиз Ирэни, — а если точнее — нитторийская легенда, дошедшая даже до Могула. Она о мече, выкованном в горном пламене.
— Вы мне расскажете ее? — спросила я, всматриваясь в рисунки, выполненные тушью.
— Почему нет? — согласился Гастон. — Предание гласит, что некогда Нитторийские острова были погружены во тьму и их населяли демоны, пожиравшие людей. Никто не мог с ними справиться. Даже когда родилось Солнце, ничего не изменилось, ведь убить демона мог только демон. Так продолжалось до тех пор, пока один из них не полюбил дочь Солнца. Он пошел на сделку с богиней, выковав в пламени горы меч, в который вложил свой дух. А Солнце сделало ножны, призванные сдерживать демона, заключенного в металл. После этого создатель меча и дочь Солнца умерли, чтобы переродиться людьми — от них пошла императорская семья.
Слушая легенду и рассматривая свиток, я вспоминала о золотой птице, изображенной на ножнах…
— А есть ли легенда, рассказывающая о том, что случилось с этим мечом?
— К сожалению, Ниттори слишком закрытая страна, — пожал плечами маркиз Ирэни. — Приходится перебиваться крохами. Знаю лишь одно. Мой знакомый, побывавший в Гакке, рассказывал, что нитторийцы часто изображают птиц на ножнах, чтобы те не давали вырваться «духу оружия» на свободу.
Мне же жутко захотелось вернуться на корабль и посмотреть на подарок, преподнесенный Алексу.
— Ставлю сто золотых на то, что знаю, о чем ты думаешь, — прошептал муж, наклоняясь ко мне.
— Да?
— О мече и письме, которое напишешь мистеру Норксу, подозреваю, уже сегодня. Угадал?
О да! Алекс был абсолютно прав.
— Но у меня нет с собой ста золотых, — сказала, нарочно делая шутливо-испуганное лицо.
— Я думаю, мы договоримся, — подмигнул муж, чья рука осторожно опустилась ниже моей поясницы, в то время как маркиз Ирэни хвастался находками, а папа и Жаклин старательно делали вид, что слушают.
За прогулками и беседами день незаметно подошел к концу. И я сожалела об этом, так как мне жутко хотелось задержаться в Далиле.
— Был очень рад познакомиться с вами, лорд и леди! — сказал Алекс, когда настала пора возвращаться на корабль.
— Спасибо, что приняла приглашение, Дарлайн, — говорила Жаклин, обнимая меня на прощание. — Обязательно напиши, когда прибудешь в Хорсу! А твое письмо дедушке мы непременно отправим завтра же!
— И тебе спасибо! Если вдруг окажешься в Гондаге, заходи! — ответила я в свою очередь, внезапно понимая, что буду скучать без этой необыкновенной девушки.
Несмотря на то, что она так неожиданно вошла в мою жизнь, я подумала, что мне будет ее не хватать. Непосредственная, открытая, временами резковатая Жаклин непостижимым образом умела не только попадать в сердца, но и оставаться в них.
— Мы будем жить на территории Эльгардского посольства, — добавила я на прощание.
Устроившись в паланкинах, мы отправились в порт, где нас ожидал «Вестник богов», готовый к отплытию на рассвете.
Всю дорогу я рассеянно наблюдала за тем, как огромное закатное солнце скользит к горизонту, окрашивая небо и легкую вечернюю дымку, собиравшуюся над окрестностями Далила, в малиновый цвет. Когда мы прибыли в порт, наступила ночь.
Оказавшись в каюте, несмотря на усталость, я не торопилась раздеваться и ложиться в кровать, к огорчению Алекса, желавшего немедленно заключить меня в объятия.
— Куда ты положил меч? — спросила я, окидывая взглядом апартаменты.
— Да брось, Дарлайн, — протянул недовольный муж, намеревавшийся расшнуровать мой корсет. — Нам столько еще плыть до Хорсы, ты сможешь его рассматривать целыми днями.
Безусловно, он был прав, но…
— И все-таки.
Муж нахмурился.
— Хорошо, я не буду смотреть его прямо сейчас. Просто скажи, куда ты его положил, чтобы завтра с утра…
Алекс закатил глаза.
— Он в рундуке у изголовья кровати.
Я посмотрела на широкую спинку корабельного ложа, внутри которой хранились вещи Алекса. Надо же, оказывается, все это время меч был рядом.
— Нет, Дарлайн! Нет и еще раз нет! Завтра!
И муж прижал меня к себе.
Уже засыпая, я внезапно вспомнила, что забыла снять медальон. Как ни странно, ночь прошла без сновидений.
Мы отбыли из Могула на рассвете.
Укутанный золотистым туманом, сказочный город ушел в прошлое. Если бы не медальон на шее, я подумала бы, что Далил мне приснился.
Вспомнив об амулете, я поспешила прикоснуться к нему и мысленно поблагодарить за спокойную ночь. Не знаю, была это его заслуга или простое совпадение, но мне хотелось верить в то, что кошмары больше не повторятся, а значит, можно без опасений закрывать глаза и нежиться в приятной дреме! Какое же это счастье!
А еще осталась пара недель, и мы прибудем в Хорсу, а если точнее — в Гондаг. И вновь меня охватило нетерпение и радостное предвкушение. Скорей бы уже!
Немного поворочавшись в кровати, я вспомнила о том, что хотела сделать вчера, и желание поваляться как рукой сняло! Я поспешно перелезла через спящего Алекса, встала и подошла к рундуку. Тяжелая крышка неприятно скрипнула, когда я открывала ее. Муж недовольно поморщился и перевернулся со спины на бок.
Футляр действительно был внутри — лежал на самом верху, ничем не прикрытый. Я извлекла наружу тяжелый длинный короб, поставила его на пол и открыла.
Золотая птица на ножнах приветливо блеснула, едва на нее упали лучи каютного света.
— Значит, символизирует солнце, — протянула я, проведя пальцами по выпуклым линиям крыльев, хвоста и груди, а затем по узорам на гарде — только сейчас заметила, что фигуры на ней жутко напоминают танцующих. Потянула за рукоять, оплетенную черной кожей, чтобы извлечь меч и увидеть лезвие.
Вот показался кусочек металла, который блеснул синевой… Сердце забилось часто-часто. В голове слегка зашумело, будто послышался чей-то шепот. А вот и иероглифы…
— Дарлайн, ты что творишь? — раздался испуганный голос мужа.
Я вздрогнула от неожиданности и в тот же миг зашипела от боли. А Алекс уже вскочил на ноги и выхватил меч из моих рук. Я же продолжала сидеть на полу и растерянно смотреть на то, как на ладони набухают багровые капли. Странно, я же не дотрагивалась до клинка, откуда тогда на руке алеет полоса?
— Демоны! — ругался Алекс, отбросивший оружие и опустившийся рядом со мной на пол.
Он взял мою руку и стал пристально рассматривать рану.
— Всего лишь порез, — в итоге сказал муж.
— Я не понимаю, — прошептала я, — как так получилось?
— Из-за неосторожности, — скривился Алекс, поднимаясь и беря из рундука чистую сорочку. — Умоляю, не бери этот меч! Так можно и без руки остаться!
— Извини, — тихо ответила, наблюдая за тем, как он рвет ткань на лоскуты и перевязывает мою царапину. — В следующий раз я буду осторожнее…
— Нет, Дарлайн! Никакого следующего раза!
На глаза набежали слезы, но я не стала спорить. По крайней мере, не сейчас.
— Как думаешь, что это за птица? — спросила я, чтобы отвлечься. — Сокол?
— Нет. У моего отца были соколы. Эта похожа на ястреба.
А после Алекс встал, взял меч и футляр и направился к двери.
— Куда ты его понес? —я поднялась на ноги. — Надеюсь, ты не собираешься выбросить его в море? Дедушка этого не переживет!
— Мистер Норкс не переживет, если что-то случится с тобой! — Муж собирался выйти, но, видимо, выражение моего лица было слишком обеспокоенным, поэтому Алекс вздохнул и пояснил: — Нет, Дарлайн, я просто отнесу его капитану.
И он ушел, а я, глядя на перевязанную руку, подумала, что, кажется, день не задался.
Чувствуя себя виноватой, я почти весь день провела в каюте, читая. Лишь после обеда Пегги помогла мне умыться. Чтобы привести волосы в подобие порядка, мне пришлось снять медальон, который я положила в ящик стола.
А вечером Алекс и папа решили посидеть в каюте капитана и задержались там допоздна. Поэтому впервые за время нашего путешествия мне пришлось засыпать одной.
Стоило закрыть глаза, как я вновь оказалась в лесу под лучами лунного света и под пристальным взглядом оранжевых глаз.
Он был здесь. Казалось, он никуда не уходил. Будто все это время лежал и ждал. Увидев меня, зверь приподнял голову, принюхался и встал на лапы. Я содрогнулась, вспомнив, какой он огромный.
Привычно попятилась назад. Волк оскалился. Шерсть на его загривке встала дыбом. Я не выдержала, сорвалась с места и побежала. Я мчалась и мчалась, пока не оказалась на краю обрыва. Внизу — бушевало море, позади — рычал зверь.
«Непростой выбор», — промелькнула на краю сознания мысль. А затем земля под ногами задрожала и стала осыпаться. Я только и успела, что взмахнуть руками, как полетела в воду вместе с кусками дерна и камнями. Где-то вдалеке послышался волчий вой. А я проснулась…
Потребовалось несколько мгновений, чтобы я взяла себя в руки. Когда же смогла успокоиться, то услышала разъяренные голоса, доносившиеся из коридора. Это были папа и Алекс. Я встала, подошла к двери и прислушалась.
— Бернард, то, что в ящиках… это недопустимо! Демон! Почему вы меня не предупредили об их содержимом? Почему я узнаю об этом случайным образом?
— Александр, не думал, что для вас это будет проблемой…
— Знаете, что будет с тем, кого хотя бы заподозрят в торговле озием?
— Прекратите истерику! Вы посол и муж моей дочери!
— Вот именно, Бернард! И я переживаю за безопасность Дарлайн.
Дверь распахнулась, да так неожиданно, что я не успела вернуться в кровать.
— Дарлайн? — удивился Алекс, обнаружив меня около стены. — Что случилось, дорогая?
— Мне просто приснился плохой сон, а потом я услышала ваши голоса, — попыталась оправдаться я. — Все в порядке? Мне показалось, вы ругались.
— Ну что ты, — улыбнулся папа. — Так… Беседовали о делах. Пожалуй, мне пора вернуться к себе.
И папа ушел в темные недра корабля.
Алекс некоторое время стоял на месте, размышляя и потирая лоб рукой.
— Пожалуй, мне тоже надо отдохнуть, — решил муж, но прежде, чем лечь, подошел к столу, вытащил из ящика флягу, плеснул в стакан жидкость янтарного цвета и сделал глоток.
Некоторое время я молча наблюдала за ним, размышляя: спросить или нет? Слишком уж сердитым выглядел Алекс. Наконец, решилась:
— Что такое озий?
Алекс поперхнулся, а затем посмотрел на меня таким холодным и злым взглядом, что я невольно поежилась.
— Забудь это слово! — прохрипел муж.
По интонации его голоса я поняла, что продолжения разговора не будет. Впрочем, ложиться в кровать он уже не торопился — устроившись в кресле у стола, Алекс смотрел на трепыхавшееся в лампе пламя.
Да что за день сегодня такой? Вначале меч, теперь этот озий! Всевышний, поскорей бы уже добраться до Хорсы, где у нас будет нормальный дом, а не эта комнатушка, из которой даже нельзя выйти ночью! Я отвернулась к стене, натянув одеяло почти до макушки. Ничего. Сейчас я засну, а завтра будет завтра… Стоп! Пальцы, потянувшиеся к медальону, ничего не обнаружили на груди. Делать было нечего, пришлось встать и подойти к столу, чтобы достать его из ящика.
Алекс оторвался от созерцания пламени.
— Что это? — спросил он угрюмо, разглядывая медный круг.
— Амулет, — ответила, виновато улыбнувшись. Мол, знаю, глупо, но все же…
— И откуда он у тебя?
Алекс смотрел на меня выжидающе. Прежде красивое лицо его выглядело серьезным, усталым и немного растерянным.
— Жаклин подарила, — поспешила я ответить.
Все внутри сжалось от понимания, что я соврала, но отчего-то подумалось, что Алексу не понравится история про цирюльника.
— Странный подарок, — пробормотал муж, потянувшийся было к кругу, но затем передумавший.
— Почему?
— Дешевая безделушка, которыми завалены все лавки Далила.
Я равнодушно пожала плечами.
— Знаешь, Дарлайн, у меня иногда складывается ощущение, что ты издеваешься надо мной!
Заметив искреннее удивление, муж положил руку на мою талию, притянул к себе, усадил на колени и пояснил:
— Ты не открываешься мне, отворачиваешься в постели, вместо того, чтобы обнять, кричишь от кошмаров, хотя в моих фантазиях ты если и кричишь, то совершенно по другому поводу, а потом принимаешь в подарок дешевый медный амулет, чтобы лечь с ним в кровать, будто я не могу позволить своей жене дорогие украшения.
Всевышний! Что за… Я закрыла лицо руками. Кого или что принято поминать в такие моменты? Все-таки я леди и не настолько искушенная в брани, но, кажется, имена демонов сейчас были бы к месту.
— Прости, Александр! — сказала я, принимая прежнее положение. — Обещаю, я буду носить его только ночью. Просто, понимаешь, может быть, это совпадение, но с ним мне снятся хорошие сны. Ты мне веришь?
А вот Жаклин моих эмоций не разделяла.
— Явилась, попрошайка, — протянула девушка, доставая из сумочки, привязанной к поясу, кусочек лепешки. — Что? В коробке ничего не осталось?
— Она ваша? — спросила я, наблюдая за тем, как обезьянка поглощает лакомство. Это было так мило, и так хотелось ее погладить, но помнится, кто-то рассказывал, что эти звери не безобидны и могут укусить.
— Не совсем. Ее хозяин — слуга, доставивший вам пригласительные. Он дрессирует ее, чтобы она могла приносить ему записки и небольшие предметы. Но я с ней тоже нашла общий язык. Вернее, мне пришлось. Вначале я очень ругалась, когда эта проныра повадилась забираться в мою комнату и корчить рожицы в зеркало… но потом… в общем, я не смогла попросить дядю пристрелить ее. А со временем я и Иша подружились.
Покончив с лепешкой, обезьянка скрылась среди ветвей. Мы же продолжили наш путь и беседу, остановившись только около постройки с покатой крышей, напоминавшей издалека маленький амбар. Дверь была открыта и оттуда доносились мужские голоса.
— Наш «музей», — скривилась Жаклин. — Дядя всех сюда притаскивает, чтобы похвастаться «сокровищами».
Услышав слова «музей» и «сокровища», я мгновенно оживилась. По правде сказать, разговоры о моде и светских сплетнях мне немного надоели, очень хотелось переключиться на нечто по-настоящему интересное.
— Я уверена — это стоит внимания, — заметила я, незамедлительно направляясь к двери.
— Бросьте. Старый, никому не нужный, кроме дяди, хлам, — попыталась остановить меня Жаклин.
Но я была настроена решительно. Всего один день в Могуле, и я хочу выжать из него максимум пользы!
— Моя коллекция, — с гордостью говорил Гастон, когда мы вошли в темное прохладное помещение, напоминавшее дедушкино хранилище, где находились особо ценные вещи.
— Вы точь-в-точь, как мой отец! — послышался голос папы. — Он так же бредит Востоком, еще и Дарлайн заразил. А вот и ты, дорогая. Мы только о тебе вспоминали.
Внутри «амбар» действительно походил на музей: вдоль стен застыли каменные статуи львов и многоруких богов, а еще стелы, покрытые письменами, на полках были расставлены керамические чаши, разложены пояса, ножи, курительные трубки…
А затем я увидела висевший на стене свиток, покрытый изображениями: человек, меч, птица, державшая в когтях ножны. Я с недоумением рассматривала рисунки, стараясь понять, отчего они кажутся мне знакомыми. Где-то я уже видела нечто подобное. Причем относительно недавно.
— Что это? — обратилась я к лорду Лафьеру, показывавшему Алексу старые печати.
— Это из Хорсы, — пояснил маркиз Ирэни, — а если точнее — нитторийская легенда, дошедшая даже до Могула. Она о мече, выкованном в горном пламене.
— Вы мне расскажете ее? — спросила я, всматриваясь в рисунки, выполненные тушью.
— Почему нет? — согласился Гастон. — Предание гласит, что некогда Нитторийские острова были погружены во тьму и их населяли демоны, пожиравшие людей. Никто не мог с ними справиться. Даже когда родилось Солнце, ничего не изменилось, ведь убить демона мог только демон. Так продолжалось до тех пор, пока один из них не полюбил дочь Солнца. Он пошел на сделку с богиней, выковав в пламени горы меч, в который вложил свой дух. А Солнце сделало ножны, призванные сдерживать демона, заключенного в металл. После этого создатель меча и дочь Солнца умерли, чтобы переродиться людьми — от них пошла императорская семья.
Слушая легенду и рассматривая свиток, я вспоминала о золотой птице, изображенной на ножнах…
— А есть ли легенда, рассказывающая о том, что случилось с этим мечом?
— К сожалению, Ниттори слишком закрытая страна, — пожал плечами маркиз Ирэни. — Приходится перебиваться крохами. Знаю лишь одно. Мой знакомый, побывавший в Гакке, рассказывал, что нитторийцы часто изображают птиц на ножнах, чтобы те не давали вырваться «духу оружия» на свободу.
Мне же жутко захотелось вернуться на корабль и посмотреть на подарок, преподнесенный Алексу.
— Ставлю сто золотых на то, что знаю, о чем ты думаешь, — прошептал муж, наклоняясь ко мне.
— Да?
— О мече и письме, которое напишешь мистеру Норксу, подозреваю, уже сегодня. Угадал?
О да! Алекс был абсолютно прав.
— Но у меня нет с собой ста золотых, — сказала, нарочно делая шутливо-испуганное лицо.
— Я думаю, мы договоримся, — подмигнул муж, чья рука осторожно опустилась ниже моей поясницы, в то время как маркиз Ирэни хвастался находками, а папа и Жаклин старательно делали вид, что слушают.
За прогулками и беседами день незаметно подошел к концу. И я сожалела об этом, так как мне жутко хотелось задержаться в Далиле.
— Был очень рад познакомиться с вами, лорд и леди! — сказал Алекс, когда настала пора возвращаться на корабль.
— Спасибо, что приняла приглашение, Дарлайн, — говорила Жаклин, обнимая меня на прощание. — Обязательно напиши, когда прибудешь в Хорсу! А твое письмо дедушке мы непременно отправим завтра же!
— И тебе спасибо! Если вдруг окажешься в Гондаге, заходи! — ответила я в свою очередь, внезапно понимая, что буду скучать без этой необыкновенной девушки.
Несмотря на то, что она так неожиданно вошла в мою жизнь, я подумала, что мне будет ее не хватать. Непосредственная, открытая, временами резковатая Жаклин непостижимым образом умела не только попадать в сердца, но и оставаться в них.
— Мы будем жить на территории Эльгардского посольства, — добавила я на прощание.
Устроившись в паланкинах, мы отправились в порт, где нас ожидал «Вестник богов», готовый к отплытию на рассвете.
Всю дорогу я рассеянно наблюдала за тем, как огромное закатное солнце скользит к горизонту, окрашивая небо и легкую вечернюю дымку, собиравшуюся над окрестностями Далила, в малиновый цвет. Когда мы прибыли в порт, наступила ночь.
Оказавшись в каюте, несмотря на усталость, я не торопилась раздеваться и ложиться в кровать, к огорчению Алекса, желавшего немедленно заключить меня в объятия.
— Куда ты положил меч? — спросила я, окидывая взглядом апартаменты.
— Да брось, Дарлайн, — протянул недовольный муж, намеревавшийся расшнуровать мой корсет. — Нам столько еще плыть до Хорсы, ты сможешь его рассматривать целыми днями.
Безусловно, он был прав, но…
— И все-таки.
Муж нахмурился.
— Хорошо, я не буду смотреть его прямо сейчас. Просто скажи, куда ты его положил, чтобы завтра с утра…
Алекс закатил глаза.
— Он в рундуке у изголовья кровати.
Я посмотрела на широкую спинку корабельного ложа, внутри которой хранились вещи Алекса. Надо же, оказывается, все это время меч был рядом.
— Нет, Дарлайн! Нет и еще раз нет! Завтра!
И муж прижал меня к себе.
Уже засыпая, я внезапно вспомнила, что забыла снять медальон. Как ни странно, ночь прошла без сновидений.
Глава 9
Мы отбыли из Могула на рассвете.
Укутанный золотистым туманом, сказочный город ушел в прошлое. Если бы не медальон на шее, я подумала бы, что Далил мне приснился.
Вспомнив об амулете, я поспешила прикоснуться к нему и мысленно поблагодарить за спокойную ночь. Не знаю, была это его заслуга или простое совпадение, но мне хотелось верить в то, что кошмары больше не повторятся, а значит, можно без опасений закрывать глаза и нежиться в приятной дреме! Какое же это счастье!
А еще осталась пара недель, и мы прибудем в Хорсу, а если точнее — в Гондаг. И вновь меня охватило нетерпение и радостное предвкушение. Скорей бы уже!
Немного поворочавшись в кровати, я вспомнила о том, что хотела сделать вчера, и желание поваляться как рукой сняло! Я поспешно перелезла через спящего Алекса, встала и подошла к рундуку. Тяжелая крышка неприятно скрипнула, когда я открывала ее. Муж недовольно поморщился и перевернулся со спины на бок.
Футляр действительно был внутри — лежал на самом верху, ничем не прикрытый. Я извлекла наружу тяжелый длинный короб, поставила его на пол и открыла.
Золотая птица на ножнах приветливо блеснула, едва на нее упали лучи каютного света.
— Значит, символизирует солнце, — протянула я, проведя пальцами по выпуклым линиям крыльев, хвоста и груди, а затем по узорам на гарде — только сейчас заметила, что фигуры на ней жутко напоминают танцующих. Потянула за рукоять, оплетенную черной кожей, чтобы извлечь меч и увидеть лезвие.
Вот показался кусочек металла, который блеснул синевой… Сердце забилось часто-часто. В голове слегка зашумело, будто послышался чей-то шепот. А вот и иероглифы…
— Дарлайн, ты что творишь? — раздался испуганный голос мужа.
Я вздрогнула от неожиданности и в тот же миг зашипела от боли. А Алекс уже вскочил на ноги и выхватил меч из моих рук. Я же продолжала сидеть на полу и растерянно смотреть на то, как на ладони набухают багровые капли. Странно, я же не дотрагивалась до клинка, откуда тогда на руке алеет полоса?
— Демоны! — ругался Алекс, отбросивший оружие и опустившийся рядом со мной на пол.
Он взял мою руку и стал пристально рассматривать рану.
— Всего лишь порез, — в итоге сказал муж.
— Я не понимаю, — прошептала я, — как так получилось?
— Из-за неосторожности, — скривился Алекс, поднимаясь и беря из рундука чистую сорочку. — Умоляю, не бери этот меч! Так можно и без руки остаться!
— Извини, — тихо ответила, наблюдая за тем, как он рвет ткань на лоскуты и перевязывает мою царапину. — В следующий раз я буду осторожнее…
— Нет, Дарлайн! Никакого следующего раза!
На глаза набежали слезы, но я не стала спорить. По крайней мере, не сейчас.
— Как думаешь, что это за птица? — спросила я, чтобы отвлечься. — Сокол?
— Нет. У моего отца были соколы. Эта похожа на ястреба.
А после Алекс встал, взял меч и футляр и направился к двери.
— Куда ты его понес? —я поднялась на ноги. — Надеюсь, ты не собираешься выбросить его в море? Дедушка этого не переживет!
— Мистер Норкс не переживет, если что-то случится с тобой! — Муж собирался выйти, но, видимо, выражение моего лица было слишком обеспокоенным, поэтому Алекс вздохнул и пояснил: — Нет, Дарлайн, я просто отнесу его капитану.
И он ушел, а я, глядя на перевязанную руку, подумала, что, кажется, день не задался.
Чувствуя себя виноватой, я почти весь день провела в каюте, читая. Лишь после обеда Пегги помогла мне умыться. Чтобы привести волосы в подобие порядка, мне пришлось снять медальон, который я положила в ящик стола.
А вечером Алекс и папа решили посидеть в каюте капитана и задержались там допоздна. Поэтому впервые за время нашего путешествия мне пришлось засыпать одной.
Стоило закрыть глаза, как я вновь оказалась в лесу под лучами лунного света и под пристальным взглядом оранжевых глаз.
Он был здесь. Казалось, он никуда не уходил. Будто все это время лежал и ждал. Увидев меня, зверь приподнял голову, принюхался и встал на лапы. Я содрогнулась, вспомнив, какой он огромный.
Привычно попятилась назад. Волк оскалился. Шерсть на его загривке встала дыбом. Я не выдержала, сорвалась с места и побежала. Я мчалась и мчалась, пока не оказалась на краю обрыва. Внизу — бушевало море, позади — рычал зверь.
«Непростой выбор», — промелькнула на краю сознания мысль. А затем земля под ногами задрожала и стала осыпаться. Я только и успела, что взмахнуть руками, как полетела в воду вместе с кусками дерна и камнями. Где-то вдалеке послышался волчий вой. А я проснулась…
Потребовалось несколько мгновений, чтобы я взяла себя в руки. Когда же смогла успокоиться, то услышала разъяренные голоса, доносившиеся из коридора. Это были папа и Алекс. Я встала, подошла к двери и прислушалась.
— Бернард, то, что в ящиках… это недопустимо! Демон! Почему вы меня не предупредили об их содержимом? Почему я узнаю об этом случайным образом?
— Александр, не думал, что для вас это будет проблемой…
— Знаете, что будет с тем, кого хотя бы заподозрят в торговле озием?
— Прекратите истерику! Вы посол и муж моей дочери!
— Вот именно, Бернард! И я переживаю за безопасность Дарлайн.
Дверь распахнулась, да так неожиданно, что я не успела вернуться в кровать.
— Дарлайн? — удивился Алекс, обнаружив меня около стены. — Что случилось, дорогая?
— Мне просто приснился плохой сон, а потом я услышала ваши голоса, — попыталась оправдаться я. — Все в порядке? Мне показалось, вы ругались.
— Ну что ты, — улыбнулся папа. — Так… Беседовали о делах. Пожалуй, мне пора вернуться к себе.
И папа ушел в темные недра корабля.
Алекс некоторое время стоял на месте, размышляя и потирая лоб рукой.
— Пожалуй, мне тоже надо отдохнуть, — решил муж, но прежде, чем лечь, подошел к столу, вытащил из ящика флягу, плеснул в стакан жидкость янтарного цвета и сделал глоток.
Некоторое время я молча наблюдала за ним, размышляя: спросить или нет? Слишком уж сердитым выглядел Алекс. Наконец, решилась:
— Что такое озий?
Алекс поперхнулся, а затем посмотрел на меня таким холодным и злым взглядом, что я невольно поежилась.
— Забудь это слово! — прохрипел муж.
По интонации его голоса я поняла, что продолжения разговора не будет. Впрочем, ложиться в кровать он уже не торопился — устроившись в кресле у стола, Алекс смотрел на трепыхавшееся в лампе пламя.
Да что за день сегодня такой? Вначале меч, теперь этот озий! Всевышний, поскорей бы уже добраться до Хорсы, где у нас будет нормальный дом, а не эта комнатушка, из которой даже нельзя выйти ночью! Я отвернулась к стене, натянув одеяло почти до макушки. Ничего. Сейчас я засну, а завтра будет завтра… Стоп! Пальцы, потянувшиеся к медальону, ничего не обнаружили на груди. Делать было нечего, пришлось встать и подойти к столу, чтобы достать его из ящика.
Алекс оторвался от созерцания пламени.
— Что это? — спросил он угрюмо, разглядывая медный круг.
— Амулет, — ответила, виновато улыбнувшись. Мол, знаю, глупо, но все же…
— И откуда он у тебя?
Алекс смотрел на меня выжидающе. Прежде красивое лицо его выглядело серьезным, усталым и немного растерянным.
— Жаклин подарила, — поспешила я ответить.
Все внутри сжалось от понимания, что я соврала, но отчего-то подумалось, что Алексу не понравится история про цирюльника.
— Странный подарок, — пробормотал муж, потянувшийся было к кругу, но затем передумавший.
— Почему?
— Дешевая безделушка, которыми завалены все лавки Далила.
Я равнодушно пожала плечами.
— Знаешь, Дарлайн, у меня иногда складывается ощущение, что ты издеваешься надо мной!
Заметив искреннее удивление, муж положил руку на мою талию, притянул к себе, усадил на колени и пояснил:
— Ты не открываешься мне, отворачиваешься в постели, вместо того, чтобы обнять, кричишь от кошмаров, хотя в моих фантазиях ты если и кричишь, то совершенно по другому поводу, а потом принимаешь в подарок дешевый медный амулет, чтобы лечь с ним в кровать, будто я не могу позволить своей жене дорогие украшения.
Всевышний! Что за… Я закрыла лицо руками. Кого или что принято поминать в такие моменты? Все-таки я леди и не настолько искушенная в брани, но, кажется, имена демонов сейчас были бы к месту.
— Прости, Александр! — сказала я, принимая прежнее положение. — Обещаю, я буду носить его только ночью. Просто, понимаешь, может быть, это совпадение, но с ним мне снятся хорошие сны. Ты мне веришь?
