— Куда собрался? — поинтересовалась она.
— Пойду домой, полью огород и цветы, — объяснил парень.
— Тебе помочь? — спросила девушка.
— Нет, я сам справлюсь. Тебе и тут хлопот хватает, — сказал он, улыбнувшись, и ушел.
Акина продолжила читать.
Ты — предательства гордый носитель,
В души наши втыкающий нож.
А предательство — это родитель,
Его детища — подлость и ложь.
Кто с предательством под руку ходит,
С добротой не пойдёт по пути,
Он несчастным быть может не будет,
Но и счастья ему не найти.
Нет предательства хуже на свете,
Чем предательство то, что внутри,
А потом ночь не спишь, на рассвете
Приговор хочешь сам привести.(1)
Когда он закончил поливать огород и зашел в дом, чтобы заняться комнатными цветами, уже совсем стемнело. Парень взял лейку с узким носиком и направился на кухню, чтобы набрать воды. Цветы находились на многоярусных стеллажах около каждого большого окна первого этажа. Редкие лекарственные растения, которым переменчивый климат был противопоказан. Хаку тщательно ухаживал за ними, и в его отсутствии этим с удовольствием занималась Акина, строго следуя его инструкциям. Когда он заканчивал с поливкой, что-то заставило насторожиться и обостриться всем чувствам. Хаку обернулся и медленно осмотрел зал, чтобы убедиться, что он пуст.
«Показалось», — удивился он, ведь за всю свою жизнь он только и полагался, что на своё чутьё, и оно никогда его не подводило. Юки закончил с поливкой и, взяв узкую лопатку, решил прорыхлить некоторые растения, которые в поливке пока не нуждались. Как только он приступил к своему делу, то почувствовал холодок, пробежавший по спине. Каждый мускул его тела напрягся. Он отчетливо осознал, что в комнате не один, и в доказательство услышал прямо над ухом тихий голос:
— Здравствуй, ледяной мальчик. Тебе не кажется, что твой спектакль, который ты разыграл, слегка затянулся? Удивительно, на что только люди не пойдут ради собственной выгоды, сколько ради неё готовы скрывать и скольких обмануть.
Хаку резко обернулся. Зал был по-прежнему пуст.
«Гендзюцу, техника невидимости», — быстро проносились в его мыслях предположения.
— Кто ты и что тебе нужно? — спросил Хаку, инстинктивно сжимая в руке лопатку. Он не боялся, что его атакуют. Если бы его хотели убить, то уже сделали бы это и не стали бы с ним разговаривать. Но в том, что это умелый, опытный шиноби, Хаку не сомневался. Нужно было выяснить местонахождение противника, а для этого нужно было продолжать диалог.
— То же, что, видимо, нужно и тебе. Восхищаюсь, с какой легкостью тебе удалось обмануть доверчивую семейку Тибо. Хотя в некотором роде это было нетрудно. История бедного сироты, рано потерявшего родителей, легко растопила сердце доброй, доверчивой Фуми, и она относится к тебе как к собственному сыну. Интересно, а ничего, что к смерти своего отца ты сам приложил руку, да ещё в столь юном возрасте, и позже стал подручным одного из самых жестоких убийц и семи мечников Кровавого тумана, которого, кстати, боялась собственная деревня. Нетрудно догадаться, что вы промышляли не собиранием цветочков. Об этом ты, конечно, деликатно промолчал. Что же касается Ясухару, с ним, наверное, было труднее. Однако и тут ты превзошёл все мои ожидания. Тебе помогло то, что ты слишком молодо выглядишь для своих лет и вполне сошёл за ровесника Хару. Это же и помогло стать его напарником, и ты, похоже, по-настоящему привязался к нему, или это тоже всего лишь маска ойнина2? Интересно, ты испытываешь к нему дружеские чувства или что-то большее? Но, думаю, даже если бы Хару был твоим любовником, то и это бы всё равно не помешало переступить через него. Ничто не остановит тебя перед свершением задуманного. Ведь цель важнее чьих-то переживаний, даже прекрасной и беззащитной Акины. За твоей мягкостью и кротостью кроется хладнокровный целеустремлённый убийца, каким воспитал тебя Забуза. Как только я узнал, что ты в этой деревне, то сразу понял, что твоя цель — это семя Шинджу. Впрочем, цели у нас совпадают. Вот насчёт причины я не уверен. Может, ты хочешь воскресить своего горячо любимого учителя и наставника… Очень горячо любимого… И снова путешествовать вместе с ним. Ведь ты тогда был счастлив, не так ли? Возможно, тебе уже наскучила размеренная жизнь в Конохе. Это была бы достойная благодарность человеку, который спас тебе жизнь и многому научил, заботился и по-своему любил тебя, — в голосе слышались нотки иронии, но вот откуда исходил этот голос, Хаку не мог определить. Каждая фраза слышалась из другого места, нежели предыдущая.
«Без гендзюцу здесь явно не обошлось. Явно использует её как маскировку», — напряжённо думал Хаку. Однако то, что говорил собеседник, отдавалось неприятным гнетущим чувством. Парень как будто видел перед собой всю свою прошлую жизнь: то, что вызывало тёплую улыбку, и то, о чём хотелось забыть навсегда.
— Что тебе нужно? — в его голосе послышались стальные нотки. Нетрудно было понять, что весь этот монолог был нацелен на то, чтобы деморализовать его, и пока это удавалось.
Пол вокруг него стремительно стал покрываться льдом. В комнате заметно похолодало. Его дыхание превратилось в пар, как при сильном морозе. Тело было напряжено, словно сжатая пружина, в любую секунду готовая к бою.
— Не стоит так волноваться. У меня нет намерения вредить тебе. На самом деле, я безмерно восхищаюсь тобой. Ты пошел более долгим, но более результативным путём, ведь все вряд ли подумают, что их обокрал тот, кому они так всецело доверяли и кого любили. Забуза бы гордился тобой, — продолжал таинственный собеседник.
— А если я откажусь? — ответил Хаку, сообразив, чего от него хотят. Этот вкрадчивый голос проникал прямо в подсознание, убеждая в правоте своих суждений, и сил с этим бороться оставалось всё меньше.
— Только подумай, что будет, если Тибо обо всем узнают. Они знать тебя не захотят, вышвырнут, как паршивую собаку, и ты снова станешь никому не нужен. Только вот не знаю, кому преподнести эту радостную новость: Акине — она, скорее всего, промолчит, ведь, если даже предположить, что это правда, будет скрывать это из жалости к тебе; Фуми — скорее всего, не поверит, решив, что тебя оклеветали; Такеши — насторожится, конечно, и станет к тебе приглядываться, но при всех будет вести себя непринужденно, чтобы не пугать остальных; и, наконец, наш любимчик Ясухару — взяв на себя обязанности защитника семьи, его реакция на твое предательство будет сродни разорвавшейся бомбе. Парень не только возненавидит тебя всеми фибрами души, но и сможет настроить против тебя и остальных, убедив их, что ты само зло и коварство. И как злейшего врага вряд ли когда-либо простит и поверит тебе. Ты этого хочешь? — с наигранным сожалением произнес невидимка.
— Нет, — тихо ответил парень, ясно представив все ужасы, что его ожидают.
— Вот и умничка. Добудь мне семя Шинджу после соревнований, и будешь жить долго и счастливо. И, конечно, не бесплатно. Хоть твоя мечта и не осуществится, но я могу компенсировать это. Покинув деревню, ты будешь иметь всё, что пожелаешь: богатство, славу, женщин... мужчин, всё, что душа пожелает. Кстати, ты неплохо выступил на состязаниях. Я заработал на тебе приличную сумму денег, как и многие богатые люди, что последовали моему примеру, так что продолжай в том же духе. И не разочаруй меня. Я не прощаюсь, ледяной мальчик. Теперь ты мой инструмент, — говорил он.
Как только голос стих, в следующее мгновение тело юноши стремительно начало обволакивать потоками чакры, и из пола в мгновение ока стали вырастать гигантские ледяные шипы, протыкая потолок, валя на пол горшки с растениями со стеллажей, разбивая окна. Мысли путались в голове. Он был уверен, что в его намерениях не было корысти, но после этого разговора эта уверенность пошатнулась. По всей видимости, у его противника была способность влиять на подсознание. Ещё минута разговора, и он был бы в полной уверенности, что пришёл в Коноху именно за тем, чтобы обокрасть семью Тибо.
«Воскресить Забузу», — мысленно произнес он.
Вспоминая сейчас прошлую жизнь и сравнивая с тем, что было сейчас, сознавал, что Забуза появился в самый тяжёлый период его жизни. Если бы не он, то Хаку бы наверняка умер ещё в детстве. Забуза сделал из него искусного шиноби и умелого убийцу, научил использовать чужие страхи и слабости, сделав из него превосходный инструмент. А Тибо... Они окружили его теплом и заботой, постепенно излечивая его израненную душу. Он был нужен им не из-за своих умений и способностей, а потому что они видели в нём человека с родственной душой.
Он вспомнил, как впервые увидел Ясухару. Наруто недавно притащил его в деревню, и после разговора с Морино Ибики и официального разрешения остаться в деревне, с согласия Учиха Итачи жить на территории его клана, парень брёл по широкой улице, пока не дошёл до дома Тибо. Там он увидел молодого парня с тёмно-каштановыми короткими волосами, который чинил забор. Будучи сыном плотника, тот легко справлялся с этим. Хаку некоторое время наблюдал за его точными движениями и не знал, как начать разговор. Так как, по всей видимости, парень его заметил, и в его движениях начало скользить раздражение.
— Тебе помочь? — наконец спросил Хаку.
Парень обернулся. В холодном взгляде ярко-изумрудных глаз скользнуло пренебрежение, что заставило Хаку слегка вздрогнуть. Юки не приходилось раньше видеть настолько красивых людей. К тому же от шатена исходила невероятная притягательная сила. Тот смерил его придирчивым взглядом.
— Не стоит, — ответил он и вернулся к работе.
Хаку медленно подошёл к нему и придержал доску, которую тот прибивал гвоздями, вовсе не боясь, что тот его прогонит. Парень даже не отреагировал на помощь, которой не просил.
— Ну надо же. Стоило мне отвернуться, а ты уже друзей завёл, — приветливо улыбнулся подошедший к ним темноволосый с редкой проседью мужчина средних лет, который принёс доски для забора.
— Он мне не друг, я даже его не знаю, — буркнул парень, продолжая вбивать гвозди.
— Извини, я не представился. Меня зовут Хаку... Хаку Юки и я ваш сосед, — сказал он.
— Вот и замечательно. Соседи — это хорошо. Значит, ты тоже беженец, которому Итачи разрешил жить на территории своего клана. Меня зовут Такеши Тибо, а это мой сын, — сказал он, кивнув в сторону шатена.
— Ясухару, — коротко представился тот.
С помощью Хаку они управились значительно быстрее, однако работа проходила в абсолютной тишине, поскольку Хару дал ясно понять, что общаться с новым знакомым он не желает. Незаметно стало вечереть.
— Так, на сегодня, пожалуй, хватит. Пора ужинать, — сказал Такеши.
Хару вбил последний гвоздь и, собрав инструменты, направился в дом.
— Думаю, Хаку не откажется поужинать с нами, — продолжил глава семьи Тибо.
— Я не хочу причинять вам неудобства, — тихо произнес Хаку, заливаясь краской смущения.
— Не спорь, работников положено кормить, — улыбнулся Такеши, похлопав юношу по плечу и слегка подтолкнув к дому. Хару в это время стоял на крыльце, скрестив руки на груди, и скептически поглядывал на гостя, провожая его равнодушным взглядом. Казалось, он был вовсе не рад его присутствию.
Оказавшись в небольшой гостиной, Хаку немного замешкался, чувствуя себя нежеланным гостем, по крайней мере для Хару.
— Мойте руки и проходите к столу, — послышался из кухни приятный женский голос. В дверях появилась красивая темноволосая женщина с изумрудными, как у Ясухару, глазами.
— Проходи, милый, не стесняйся, — сказала она, тепло улыбнувшись Хаку.
— Хару, ну что ты стоишь, проводи гостя, — строго сказала она и исчезла на кухне.
— Идём, — буркнул Ясухару проходя мимо Юки. Тому ничего не оставалось как последовать за ним.
Фуми тем временем начала накрывать на стол.
— Мы что, Акину ждать не будем? — поинтересовался Ясухару.
— Она немного задержится на работе, но скоро будет, — ответила Фуми.
Вскоре Такеши появился за столом и женщина усадила Хаку рядом с Ясухару, сама села напротив них рядом с мужем.
— Хаку, ты давно в деревне? — спросила его Фуми.
— Нет, недавно, — ответил парень, зная, что его будут расспрашивать, и уже придумав для себя легенду.
— А когда приедет твоя семья? Надо же познакомиться с новыми соседями. Теперь здесь не будет так безлюдно, — говорила Фуми.
— У меня нет семьи, я сирота, — тихо ответил Хаку, потупив взгляд.
— Прости, милый, — грустно вздохнула женщина.
— Может, дашь ему поесть, а потом расспрашивать будешь, — одернул жену Такеши.
— Да-да, ешьте, мальчики, ешьте, — произнесла она, ласково поглядывая на Хаку.
Тут послышался звон ловца ветра и приятный девичий голос: «Я дома». В следующее мгновение донесся звук шагов на лестнице, ведущей на второй этаж. Через некоторое время на кухню вошла невысокая миловидная девушка с темно-зелеными волосами, заплетенными в одну косу, и янтарным озорным взглядом.
— Всем привет, — сказала она, моя руки, не сразу заметив незнакомца за столом.
— Акина, у нас гости, — сообщила Фуми.
Только когда она села за стол, разглядела гостя, который, как оказалось, сидел напротив нее. Тот спокойно выдержал её изучающий взгляд.
— Это моя младшая дочь, Акина, — представила её Фуми.
— Хаку Юки, — тихо представился парень.
— Уймись, женщина, мы есть сегодня будем или как, — с наигранным раздражением беззлобно произнес Такеши.
— Ладно, ладно, — улыбнулась Фуми.
Они начали есть, но Акина то и дело пристально посмотрела на сидящего напротив парня.
— Мам, а это парень или девушка? — шёпотом спросила она у Фуми, думая, что её не слышат. Однако Хаку покраснел от смущения и чуть не подавился рисом, который ел, когда услышал это. Своеобразная внешность парня не раз ставила в тупик окружающих и была поводом для недоразумений, ставящих его в неловкое положение.
— Юки — это фамилия, — так же тихо пояснила женщина, намекая на небольшую путаницу в имени.
— Ладно, Хаку, пойдем посмотрим твой дом, — сказал Такеши после ужина. Хаку не думал над тем, какой дом ему выбрать, поэтому выбрал наугад соседний.
— Что ж, самому тщательному ремонту подлежит крыша и дверные петли поставить на место. Остальное вроде в норме. Покрасить, заменить стёкла — и вполне можно жить. Нужно посмотреть в других домах, может, что сгодится для починки, — сказал мужчина после осмотра выбранного Хаку дома.
— А пока будет идти ремонт, поживёшь у нас. Составишь компанию Хару. Думаю, ему не помешает общение со сверстником, — продолжал Такеши. Выяснить о возрасте его старшего сына не составило труда, ведь Хаку напрямую спросил об этом у Такеши, поняв, что Хару не станет ему рассказывать о себе, и подтвердил, что они ровесники.
— Почему вы мне помогаете, ведь вы совсем меня не знаете, — тихо произнес Хаку, немало удивившись.
— Соседи должны помогать друг другу. Без этого никак, — ответил мужчина, как будто это было само собой разумеющееся.
— Прости, что стесняю, — сказал Хаку, расстилая футон недалеко от футона Тибо около окна. Уже была ночь, и парни готовились ко сну. Хару не ответил, упорно игнорируя своего вынужденного соседа. На обширной мансарде, которую занимал Ясухару, было достаточно места, однако комната не была светлой из-за единственного окна, но достаточно уютной, как показалось Юки.
