ОГЛАВЛЕНИЕ/ 2 том
ВВЕДЕНИЕ
2 ТОМ
1 глава ‘’Падение Удасы’’. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 2
2 глава ‘’Сон’’. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .7
3 глава ‘’Первая встреча’’ . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 14
4 глава ‘’Подруга’’. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 20
5 глава ‘’Душевный разговор’’. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 24
6 глава ‘’Другой человек’’. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 30
7 глава ‘’Каравелла’’. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 35
8 глава ‘’Горгона’ . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 40
9 глава ‘’Новая жизнь’’ . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .46
ФАКТЫ . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .49
2 том
1 ГЛАВА. ‘’Падение Удасы’’
''О чем ты только думаешь…’’
Деревня Удасы. 1624 год.
— Мамуля! Мамочка, глянь-ка! — Семилетний мальчик с копной русых волос и ангельским личиком, словно вырванным из сказочной страницы, примчался к матери, размахивая клочком бумаги.
— Что такое? — Марфа, брюнетка с глазами цвета осеннего тумана, такими сухими, как потрескавшаяся земля, но полными неисчерпаемой нежности для сына, взяла листок и заглянула в его сияющие очи.
— Я теперь пишу без единой заминки, смотри поскорее! — Лицо малыша расплылось в улыбке, подобной солнцу, переполненное гордостью, которой Марфа никогда не видела. Её губы тронула теплая материнская усмешка. Она ласково взъерошила его волосы и прижалась губами ко лбу, и в груди Вани разлилось жаркое, уютное тепло. Правописание? Оно было не важнее пылинки — для ребёнка это сияло, как звезда.
— Ах ты мой герой, Ванюша, я так люблю тебя!
Мальчишка, упиваясь этим океаном любви, обвил мать руками — в такой бездне нежности, казалось, тонул весь мир. Но вдруг он отскочил, встревоженный рёвом за окном: крики, злые, как волчий вой, но дрожащие от ужаса, гремели у самого порога.
«СЖИГАЙТЕ КОЛДУНЬЮ! НА КОСТЕР МЕРЗАВКУ!»
От любопытства Ваня вырвался на улицу, несмотря на мольбы матери. Там, в вихре ярости, полыхал кошмар: ослепительно прекрасная дева, прикованная к столбу, корчилась в объятиях пламени, окружённая толпой, яростной, как буря. Ваня отвернулся от обугленной плоти — вид был жутче ночного кошмара. А на ступенях соседнего дома корчилась в истерике девчушка, её слёзы не могли затмить красоты, эхом повторяющей ту, что умирала. Видать, мать её пала жертвой людской бури за свою неземную прелесть… Ваня приблизился и коснулся плеча.
— Маленькая, что стряслось? Это твоя мама?.. Я могу… — Но слова утонули в боли: кулак девчонки врезался в его щеку. Сквозь завесу тёмных прядей горели глаза, полные яда, и она прошептала, шипя, как змея:
— Прочь с моей земли, паразит! Я вас всех истреблю, спалю эту дыру в пепел ада! Никто не уйдет — от младенцев до старцев, все сгинут!
Прошло десять лет. Теперь семнадцатилетний юноша мастерски владел отцовским мечом — наследием воина императрицы. Он стоял у двери, готовясь к пути.
— Лучик, куда собрался? — Марфа, стряхивая влагу с рук на подоле серого платья, шагнула к сыну.
— На промысел, мам, охочусь, скоро вернусь, — обняв и поцеловав её в лоб, он шагнул за порог, приторочив к поясу верный клинок.
— Береги себя, солнышко! Жду не дождусь!
Ваня кивнул и устремился в лесную чащу. Удача улыбнулась ему, ведь спустя час он шел с тушей кабана в руке, но вдруг сердце сжалось от далеких воплей. Шаги ускорились, тревога грызла, как зверь. Вырвавшись из зелёного лабиринта, ноги подкосились: деревня пылала, площадь корчилась в белом аду огня. Из каждого дома неслись крики и стоны, эхом агонии...
— Что это? Стоп… Мама! — Ваня сорвался с места, мчась к родному дому. Только бы пламя не пожрало его! Но мольбы его разбились о стену судьбы. Крыша обрушилась, полыхая, как адское сердце. Эта жуткая картина вонзилась в душу парня кинжалом ужаса: — Мама!!
Он ринулся к руинам и узрел мать, заваленную обломками, беспомощную. Ваня вцепился в её ладони, тянул изо всех сил, а она стонала, корчась от мук. Кровь ручьём стекала с её лба, алым потоком судьбы…
— Держись, я вытащу тебя! Не шевелись зря… Я добуду тряпки, как вырвемся, обмотаю твою голову!
— О чем ты только думаешь, глупый…
— В каком смысле? — Слёзы хлынули из глаз юноши, как бурный ливень отчаяния.
— Беги! Спасайся сам! Ты один не вытянешь, даже втроём не справитесь! Мчись через лес, на ту сторону! Там деревня, где добрые души приютят тебя. Я уже обречена, а ты ещё можешь вырваться от смерти!
Ваня замер, как громом пораженный, но затем потянул мать с удвоенной яростью.
— Нет! Я не брошу тебя! Не сдвинусь ни на шаг!
— Умоляю, послушай мать и уноси ноги!
Юноша зарыдал, отчаянно таща её:
— Я вытащу! Вытащу, клянусь!
Мать всхлипывала, готовая разорвать горло криком мольбы, но, взглянув на крышу, улыбнулась той теплой, любимой улыбкой, что сияла для Вани звездой. Она сжала его руку.
— Люблю тебя, мой мальчик… Береги себя… Лучик мой, прости…
Обломок крыши, пылая как котел ада, рухнул стеной огня, разлучая их навек. Ваня окаменел и медленно склонил взгляд на свою руку — и узрел два оторванных запястья матери, нежно сжимавшие его, истекающие кровью. Его ладони дрожали в багровом месиве, а душа тонула во мраке бездны. Ничего, кроме тьмы, не витало в эти мгновения.
— Нет… нет… мама… вставай, это шутка твоя… пожалуйста…
Сквозь рев пожара прорезался крик, раздирающий душу, как когти демона. Мальчишка рухнул на колени, сжимая руку матери до белизны костяшек, слёзы жгли, как кислота.
— Какая тварь разожгла этот ад?!
Горькие капли падали на запястье, как дождь скорби. Ваня рыдал, но замер, уловив шаги — тяжелые, уверенные. Обернувшись, он увидел её: волосы цвета расплавленного шоколада, увенчанные диадемой, глаза — фиолетовые кристаллы, искрящиеся злобой, кожа — бледная, как лунный призрак, одеяние — из легенд о чародеях, с развевающимся плащом и ножнами для клинка. Лицо её сияло злобной ухмылкой. Где-то он видел эти черты, но сейчас это не имело значения. Ваня понял: это она — поджигательница деревни. Ненависть вспыхнула в нём диким пламенем, и он медленно поднялся.
— Я убью… УБЬЮ!!
2 ГЛАВА. ‘’Сон’’
‘’ Ты такой потенциальный в бою, парень…Но к сожалению, не бессмертен’’
Молодой воин вцепился в рукоять клинка и ринулся сквозь адское пламя, устремляясь к магу, полный ярости для удара. А она застыла в трансе, упиваясь ревом агонии и танцем обугленных тел в кострах деревни.
Внезапно клинок вырвался из хватки и парировал выпад Ивана. Девушка замерла в изумлении, но тут же разразилась хохотом, сверкая глазами на смельчака:
— Ах ты, проклятый щенок… Не знала, что здесь уцелел мастер меча… И такой юркий! Парень, ты меня зацепил!
Юноша, оскалившись волчьей злобой, ринулся в новую атаку, но каждый его натиск она отбивала с серебристым смехом, эхом отдающимся в руинах. Собрав в своих мозолистых, юных кулаках всю бурю мощи, он наконец снес ей голову — но та, как песок, рассыпалась в прах вместе с туловищем, не пролив ни капли алого яда.
— Чт… — Не успел Ваня осмыслить, как удар в спину швырнул его лицом в землю. Пытаясь подняться, он получил новый удар сапогом в позвоночник — хруст костей взорвал улицу криком, острым как кинжал.
— Ловок, чертовски для смертного, но я — в тысячу раз быстрее… — Она подхватила его за шкирку, как котенка, и пальцем вырвала левый, янтарный глаз, вызвав адский вопль. Смеясь, она швырнула его к обвалившейся хижине.
Ваня корчился в муках, пытаясь встать, но боль приковала коленями к земле. А девушка шагала сквозь огонь, жуя его глаз, как спелый плод мести, слизывая кровь с губ.
— Ты такой потенциальный в бою, парень… Но к сожалению, не бессмертен. Биться со мной на эмоциях — самоубийство...
Юноша, дыша как загнанный зверь, впился взглядом в ее очи, где пылал неукротимый пожар отмщения. Это кольнуло ее, и она протянула предложение:
— Ты на краю, но жажда жизни — в каждом. Я тоже жаждала… И мне как-то дали шанс.
— К чему клонишь?!
Девушка приблизилась к парню, протягивая руку — как приглашение в бездну:
— Стань магом — и я спасу тебя. Ты мне по душе. Твои таланты — жемчужины для смертного. Соглашайся, и твоя жизнь продлится!
В раздумьях он балансировал: с одной стороны — пятно чужой крови на ладонях, с другой — мама желала ему жизни.
— Ладно… Я согласен…
Дева расхохоталась, мельком вонзив когти в вену шеи, впрыскивая ману — яд и дар.
— Питай всё это! Теперь ты — один из нас. Добро пожаловать, Сапфир… Имя к лицу? Оно тебе очень нравится?
Он рухнул, кашляя кровью; кожа побелела, капилляры лопнули в очах. Второй глаз родился заново, янтарь сменился фиолетовым пламенем…
Толчок в плечо вырвал Сапфира из видений. Он вскочил, оглядывая комнату — рядом стояла хмурая Марго.
— Опять задремал за столом, — буркнула она, хлопнув. — Сколько твердить: если хочешь спать, то иди в кровать, не истязай себя!
— Пересидел… Извини, — он потер переносицу, изможденный тенью прошлого.
— Кошмары? Ты дергался, как в лихорадке.
— Воспоминания в виде снов… — Сапфир потянулся, обнял ее за плечо. — Маргарет, давай прогуляемся в Удасы, я хочу кое-что забрать.
Она кивнула с теплотой:
— Если хочешь…
Маги взялись за предплечья друг друга и шагнули в людской мир, к руинам родной деревни. Их царство — вечная ночь под капризной луной, где тени пляшут от мрака к сиянию; здесь же — день с лазурным небом, изумрудной травой вместо лиловой грязи. Лес, опаленный, оживал ростками, воздух дышал свежестью. Вынырнув из чащи, предстали руины — скелет прошлого.
— Давно здесь не были… — прошептала Маргарет. — Зачем мы сюда пришли?
— Забрать кое-что… Идем.
Они брели по обломкам к дому Сапфира с провалившейся крышей. И как только они увидели эти обломки, сердце Сапфира сжалось:
— Место нашей встречи?
— Да… Но не за ностальгией мы пришли.
Сапфир откинул доски в сторону и извлек череп с дырой в затылке.
— Чей он? — Марго присела рядом с Сапфиром, и её глаза расширились.
— Матери… — Он обнял комочек кости. — Хотел забрать, если уцелел… Иногда думаю, что я предатель, ведь не спас ее. Но понимаю на трезвую голову, что дыра в черепе равна смерти, и ей никто не смог помочь… Даже лекарь бессилен.
— Прости меня, Сапфир… это всё из-за меня случилось. Я просто мстила людям за то, что они сожгли мою маму. Я стала монстром, чтобы отомстить себе подобным, у меня по локоть руки в крови… прости меня… — Глаза Марго начали медленно намокать, но та быстро смахнула слезы…
Сапфир обнял за плечо подругу и, указав на соседний дом, спросил:
— Это твой дом? Справа от моего?
— Погоди… Да! … Ааа. Так ты ко мне шел с сожалением в тот день? — Маргарет начала громко хохотать и утыкаться в плечо друга.
— Не ждал, что ты… выросла из той девчонки.
— А твой синяк затянулся за двадцать дней.
— Считала? — Ребята захохотали в унисон.
Побродив ещё немного, пиная кости теней, вернулись порталом в замок. Сапфир подошел к своему столу и положил череп на него. Выдохнув боль:
— Мама, теперь я близко…
Вдруг в комнате послышались стальные шаги. Из тени входит любимый Маргоше человек — Юэн.
— Вы где были?
Марго, увидев своего возлюбленного, влетела в его объятья.
— Юэн! Как я рада!
Девушка зарылась носом в грудь мужчине, а Сапфир смотрел на это с умилением: «Мило смотреть на вас двоих после всего этого кошмара. Только ты, Юэн, смотрю, не в восторге?»
— Ой, не говори мне на эту тему… Я же уже объяснял, что я маг и не умею испытывать эмоции так, как вы.
— Мы же тоже маги! — прокричала Марго, сжав рукава Юэна.
— Вы полукровки, с людской половиной. Ваша кровь мешается с магической силой, и у вас остается ваша половина, из-за этого у Сапфира глаза двухцветные, и эмоциями вы владеете свободно. А я не такой…
— Но ты мне очень таким нравишься, так что не переживай, если что вдруг подумаешь… — шепнула Марго.
— Рад слышать…
Девушка отстранилась от мага и заправила его прядь угольных волос за ухо. Затем повернулась к своему другу:
— Сапфир, счастлив вечно юным быть? Нам по девятнадцать навек. Я вот очень рада, могу быть со всеми вами вечно!
— Тело у нас может и не стареет, но душа растет. Ты по этим меркам ещё мала, а мы с Юэном, кстати, выросли.
— Не надо мне про это говорить! — Девушка сложила руки на груди и зловеще улыбнулась. — А спутницу когда приведешь знакомиться? Я хочу быть крестной!
— Зачем?! Да и… с кем мне гулять? С Нагой или с Горгоной?
— Почему сразу на существах!? В реальном мире есть тоже девочки.
— Хватит, Марго. Сам разберусь. Я вообще, наверное, буду только с вами, как семья.
Она надулась, уткнувшись в Юэна. Сапфир вздохнул:
— Пойду в людской мир, погуляю пару часов.
3 ГЛАВА. ‘’Первая встреча’’
‘’Мне не до тебя сейчас...бешеная’’
Каравелла. 1669 год.
Яркое солнышко заливало улицу золотым сиянием. В тени домов и людской суеты прятался уютный деревянный домик. Рита и Саша, после свадебного вихря, купались в океане взаимной любви, не чая души друг в друге. И вот на свет явилась их радость — дочка Мирослава, искрящаяся оптимизмом матери и отцовской отвагой. Пятнадцатилетняя жемчужина семьи — девица с медовыми локонами и лазурными очами, как у горного озера, унаследованные от отца.
Новый рассвет. Рита с Сашей за столом пили ромашковый настой, аромат которого ласкал душу, точно шелковистый шёпот ветра. Вдруг на кухню ворвалась Мира, сжимая потрёпанный блокнотик.
— Мамочка, я твой тайный дневник нашла! — Её улыбка, широкая, как летний луг, зажгла искры в глазах родителей.
— Какой ещё дневник? — Мира сунула в припрыжку его матери — тот самый, что уносил в царство чародеев. Обтрепанный, но полный былой магии.
— Этот! Ты здесь о волшебниках писала. Рассказывала мне в детстве, помнишь? О их тайнах и битвах. И как вы сами это видели.
— Ого, я его потеряла… Конечно, помню! Это как вечный огонь в сердце… — Рита уставилась на страницы, утопая в волнах воспоминаний, пока её золотистая радость не тряхнула маму за руку.
— Мам, у меня идея!
— Какая?
— Давай нырнём туда снова? Для меня, умоляю! — Саша поперхнулся чаем, точно ураган в стакане, и строго глянул на дочь, отводя взор к окну.
— Дурная мысль… Прямо кошмарная.
— Почему же?!
— Там, хоть и есть союзники, с кем мы ладим, но враги — как ядовитые тени — могут ранить. Мы-то знаем, на своей шкуре.
— А ты с мамой не раз кромсал таких уродов, как нож масло? Деды вас учили фехтованию! Меня тоже научите, и мы вместе пойдём! — Мира схватила отцовский топор и закружила им, пародируя воина, с лучащейся улыбкой.
— Положи! Сказал нет, значит нет! И не размахивай холодным оружием в доме, как вихрем!
— Да почему?! — Саша вырвал топор и блокнот, сунув Рите. Мира, надув губы, как туча, шмыгнула в сени, хлопнув дверью громом.
ВВЕДЕНИЕ
2 ТОМ
1 глава ‘’Падение Удасы’’. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 2
2 глава ‘’Сон’’. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .7
3 глава ‘’Первая встреча’’ . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 14
4 глава ‘’Подруга’’. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 20
5 глава ‘’Душевный разговор’’. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 24
6 глава ‘’Другой человек’’. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 30
7 глава ‘’Каравелла’’. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 35
8 глава ‘’Горгона’ . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 40
9 глава ‘’Новая жизнь’’ . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .46
ФАКТЫ . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .49
2 том
1 ГЛАВА. ‘’Падение Удасы’’
''О чем ты только думаешь…’’
Деревня Удасы. 1624 год.
— Мамуля! Мамочка, глянь-ка! — Семилетний мальчик с копной русых волос и ангельским личиком, словно вырванным из сказочной страницы, примчался к матери, размахивая клочком бумаги.
— Что такое? — Марфа, брюнетка с глазами цвета осеннего тумана, такими сухими, как потрескавшаяся земля, но полными неисчерпаемой нежности для сына, взяла листок и заглянула в его сияющие очи.
— Я теперь пишу без единой заминки, смотри поскорее! — Лицо малыша расплылось в улыбке, подобной солнцу, переполненное гордостью, которой Марфа никогда не видела. Её губы тронула теплая материнская усмешка. Она ласково взъерошила его волосы и прижалась губами ко лбу, и в груди Вани разлилось жаркое, уютное тепло. Правописание? Оно было не важнее пылинки — для ребёнка это сияло, как звезда.
— Ах ты мой герой, Ванюша, я так люблю тебя!
Мальчишка, упиваясь этим океаном любви, обвил мать руками — в такой бездне нежности, казалось, тонул весь мир. Но вдруг он отскочил, встревоженный рёвом за окном: крики, злые, как волчий вой, но дрожащие от ужаса, гремели у самого порога.
«СЖИГАЙТЕ КОЛДУНЬЮ! НА КОСТЕР МЕРЗАВКУ!»
От любопытства Ваня вырвался на улицу, несмотря на мольбы матери. Там, в вихре ярости, полыхал кошмар: ослепительно прекрасная дева, прикованная к столбу, корчилась в объятиях пламени, окружённая толпой, яростной, как буря. Ваня отвернулся от обугленной плоти — вид был жутче ночного кошмара. А на ступенях соседнего дома корчилась в истерике девчушка, её слёзы не могли затмить красоты, эхом повторяющей ту, что умирала. Видать, мать её пала жертвой людской бури за свою неземную прелесть… Ваня приблизился и коснулся плеча.
— Маленькая, что стряслось? Это твоя мама?.. Я могу… — Но слова утонули в боли: кулак девчонки врезался в его щеку. Сквозь завесу тёмных прядей горели глаза, полные яда, и она прошептала, шипя, как змея:
— Прочь с моей земли, паразит! Я вас всех истреблю, спалю эту дыру в пепел ада! Никто не уйдет — от младенцев до старцев, все сгинут!
Прошло десять лет. Теперь семнадцатилетний юноша мастерски владел отцовским мечом — наследием воина императрицы. Он стоял у двери, готовясь к пути.
— Лучик, куда собрался? — Марфа, стряхивая влагу с рук на подоле серого платья, шагнула к сыну.
— На промысел, мам, охочусь, скоро вернусь, — обняв и поцеловав её в лоб, он шагнул за порог, приторочив к поясу верный клинок.
— Береги себя, солнышко! Жду не дождусь!
Ваня кивнул и устремился в лесную чащу. Удача улыбнулась ему, ведь спустя час он шел с тушей кабана в руке, но вдруг сердце сжалось от далеких воплей. Шаги ускорились, тревога грызла, как зверь. Вырвавшись из зелёного лабиринта, ноги подкосились: деревня пылала, площадь корчилась в белом аду огня. Из каждого дома неслись крики и стоны, эхом агонии...
— Что это? Стоп… Мама! — Ваня сорвался с места, мчась к родному дому. Только бы пламя не пожрало его! Но мольбы его разбились о стену судьбы. Крыша обрушилась, полыхая, как адское сердце. Эта жуткая картина вонзилась в душу парня кинжалом ужаса: — Мама!!
Он ринулся к руинам и узрел мать, заваленную обломками, беспомощную. Ваня вцепился в её ладони, тянул изо всех сил, а она стонала, корчась от мук. Кровь ручьём стекала с её лба, алым потоком судьбы…
— Держись, я вытащу тебя! Не шевелись зря… Я добуду тряпки, как вырвемся, обмотаю твою голову!
— О чем ты только думаешь, глупый…
— В каком смысле? — Слёзы хлынули из глаз юноши, как бурный ливень отчаяния.
— Беги! Спасайся сам! Ты один не вытянешь, даже втроём не справитесь! Мчись через лес, на ту сторону! Там деревня, где добрые души приютят тебя. Я уже обречена, а ты ещё можешь вырваться от смерти!
Ваня замер, как громом пораженный, но затем потянул мать с удвоенной яростью.
— Нет! Я не брошу тебя! Не сдвинусь ни на шаг!
— Умоляю, послушай мать и уноси ноги!
Юноша зарыдал, отчаянно таща её:
— Я вытащу! Вытащу, клянусь!
Мать всхлипывала, готовая разорвать горло криком мольбы, но, взглянув на крышу, улыбнулась той теплой, любимой улыбкой, что сияла для Вани звездой. Она сжала его руку.
— Люблю тебя, мой мальчик… Береги себя… Лучик мой, прости…
Обломок крыши, пылая как котел ада, рухнул стеной огня, разлучая их навек. Ваня окаменел и медленно склонил взгляд на свою руку — и узрел два оторванных запястья матери, нежно сжимавшие его, истекающие кровью. Его ладони дрожали в багровом месиве, а душа тонула во мраке бездны. Ничего, кроме тьмы, не витало в эти мгновения.
— Нет… нет… мама… вставай, это шутка твоя… пожалуйста…
Сквозь рев пожара прорезался крик, раздирающий душу, как когти демона. Мальчишка рухнул на колени, сжимая руку матери до белизны костяшек, слёзы жгли, как кислота.
— Какая тварь разожгла этот ад?!
Горькие капли падали на запястье, как дождь скорби. Ваня рыдал, но замер, уловив шаги — тяжелые, уверенные. Обернувшись, он увидел её: волосы цвета расплавленного шоколада, увенчанные диадемой, глаза — фиолетовые кристаллы, искрящиеся злобой, кожа — бледная, как лунный призрак, одеяние — из легенд о чародеях, с развевающимся плащом и ножнами для клинка. Лицо её сияло злобной ухмылкой. Где-то он видел эти черты, но сейчас это не имело значения. Ваня понял: это она — поджигательница деревни. Ненависть вспыхнула в нём диким пламенем, и он медленно поднялся.
— Я убью… УБЬЮ!!
2 ГЛАВА. ‘’Сон’’
‘’ Ты такой потенциальный в бою, парень…Но к сожалению, не бессмертен’’
Молодой воин вцепился в рукоять клинка и ринулся сквозь адское пламя, устремляясь к магу, полный ярости для удара. А она застыла в трансе, упиваясь ревом агонии и танцем обугленных тел в кострах деревни.
Внезапно клинок вырвался из хватки и парировал выпад Ивана. Девушка замерла в изумлении, но тут же разразилась хохотом, сверкая глазами на смельчака:
— Ах ты, проклятый щенок… Не знала, что здесь уцелел мастер меча… И такой юркий! Парень, ты меня зацепил!
Юноша, оскалившись волчьей злобой, ринулся в новую атаку, но каждый его натиск она отбивала с серебристым смехом, эхом отдающимся в руинах. Собрав в своих мозолистых, юных кулаках всю бурю мощи, он наконец снес ей голову — но та, как песок, рассыпалась в прах вместе с туловищем, не пролив ни капли алого яда.
— Чт… — Не успел Ваня осмыслить, как удар в спину швырнул его лицом в землю. Пытаясь подняться, он получил новый удар сапогом в позвоночник — хруст костей взорвал улицу криком, острым как кинжал.
— Ловок, чертовски для смертного, но я — в тысячу раз быстрее… — Она подхватила его за шкирку, как котенка, и пальцем вырвала левый, янтарный глаз, вызвав адский вопль. Смеясь, она швырнула его к обвалившейся хижине.
Ваня корчился в муках, пытаясь встать, но боль приковала коленями к земле. А девушка шагала сквозь огонь, жуя его глаз, как спелый плод мести, слизывая кровь с губ.
— Ты такой потенциальный в бою, парень… Но к сожалению, не бессмертен. Биться со мной на эмоциях — самоубийство...
Юноша, дыша как загнанный зверь, впился взглядом в ее очи, где пылал неукротимый пожар отмщения. Это кольнуло ее, и она протянула предложение:
— Ты на краю, но жажда жизни — в каждом. Я тоже жаждала… И мне как-то дали шанс.
— К чему клонишь?!
Девушка приблизилась к парню, протягивая руку — как приглашение в бездну:
— Стань магом — и я спасу тебя. Ты мне по душе. Твои таланты — жемчужины для смертного. Соглашайся, и твоя жизнь продлится!
В раздумьях он балансировал: с одной стороны — пятно чужой крови на ладонях, с другой — мама желала ему жизни.
— Ладно… Я согласен…
Дева расхохоталась, мельком вонзив когти в вену шеи, впрыскивая ману — яд и дар.
— Питай всё это! Теперь ты — один из нас. Добро пожаловать, Сапфир… Имя к лицу? Оно тебе очень нравится?
Он рухнул, кашляя кровью; кожа побелела, капилляры лопнули в очах. Второй глаз родился заново, янтарь сменился фиолетовым пламенем…
Толчок в плечо вырвал Сапфира из видений. Он вскочил, оглядывая комнату — рядом стояла хмурая Марго.
— Опять задремал за столом, — буркнула она, хлопнув. — Сколько твердить: если хочешь спать, то иди в кровать, не истязай себя!
— Пересидел… Извини, — он потер переносицу, изможденный тенью прошлого.
— Кошмары? Ты дергался, как в лихорадке.
— Воспоминания в виде снов… — Сапфир потянулся, обнял ее за плечо. — Маргарет, давай прогуляемся в Удасы, я хочу кое-что забрать.
Она кивнула с теплотой:
— Если хочешь…
Маги взялись за предплечья друг друга и шагнули в людской мир, к руинам родной деревни. Их царство — вечная ночь под капризной луной, где тени пляшут от мрака к сиянию; здесь же — день с лазурным небом, изумрудной травой вместо лиловой грязи. Лес, опаленный, оживал ростками, воздух дышал свежестью. Вынырнув из чащи, предстали руины — скелет прошлого.
— Давно здесь не были… — прошептала Маргарет. — Зачем мы сюда пришли?
— Забрать кое-что… Идем.
Они брели по обломкам к дому Сапфира с провалившейся крышей. И как только они увидели эти обломки, сердце Сапфира сжалось:
— Место нашей встречи?
— Да… Но не за ностальгией мы пришли.
Сапфир откинул доски в сторону и извлек череп с дырой в затылке.
— Чей он? — Марго присела рядом с Сапфиром, и её глаза расширились.
— Матери… — Он обнял комочек кости. — Хотел забрать, если уцелел… Иногда думаю, что я предатель, ведь не спас ее. Но понимаю на трезвую голову, что дыра в черепе равна смерти, и ей никто не смог помочь… Даже лекарь бессилен.
— Прости меня, Сапфир… это всё из-за меня случилось. Я просто мстила людям за то, что они сожгли мою маму. Я стала монстром, чтобы отомстить себе подобным, у меня по локоть руки в крови… прости меня… — Глаза Марго начали медленно намокать, но та быстро смахнула слезы…
Сапфир обнял за плечо подругу и, указав на соседний дом, спросил:
— Это твой дом? Справа от моего?
— Погоди… Да! … Ааа. Так ты ко мне шел с сожалением в тот день? — Маргарет начала громко хохотать и утыкаться в плечо друга.
— Не ждал, что ты… выросла из той девчонки.
— А твой синяк затянулся за двадцать дней.
— Считала? — Ребята захохотали в унисон.
Побродив ещё немного, пиная кости теней, вернулись порталом в замок. Сапфир подошел к своему столу и положил череп на него. Выдохнув боль:
— Мама, теперь я близко…
Вдруг в комнате послышались стальные шаги. Из тени входит любимый Маргоше человек — Юэн.
— Вы где были?
Марго, увидев своего возлюбленного, влетела в его объятья.
— Юэн! Как я рада!
Девушка зарылась носом в грудь мужчине, а Сапфир смотрел на это с умилением: «Мило смотреть на вас двоих после всего этого кошмара. Только ты, Юэн, смотрю, не в восторге?»
— Ой, не говори мне на эту тему… Я же уже объяснял, что я маг и не умею испытывать эмоции так, как вы.
— Мы же тоже маги! — прокричала Марго, сжав рукава Юэна.
— Вы полукровки, с людской половиной. Ваша кровь мешается с магической силой, и у вас остается ваша половина, из-за этого у Сапфира глаза двухцветные, и эмоциями вы владеете свободно. А я не такой…
— Но ты мне очень таким нравишься, так что не переживай, если что вдруг подумаешь… — шепнула Марго.
— Рад слышать…
Девушка отстранилась от мага и заправила его прядь угольных волос за ухо. Затем повернулась к своему другу:
— Сапфир, счастлив вечно юным быть? Нам по девятнадцать навек. Я вот очень рада, могу быть со всеми вами вечно!
— Тело у нас может и не стареет, но душа растет. Ты по этим меркам ещё мала, а мы с Юэном, кстати, выросли.
— Не надо мне про это говорить! — Девушка сложила руки на груди и зловеще улыбнулась. — А спутницу когда приведешь знакомиться? Я хочу быть крестной!
— Зачем?! Да и… с кем мне гулять? С Нагой или с Горгоной?
— Почему сразу на существах!? В реальном мире есть тоже девочки.
— Хватит, Марго. Сам разберусь. Я вообще, наверное, буду только с вами, как семья.
Она надулась, уткнувшись в Юэна. Сапфир вздохнул:
— Пойду в людской мир, погуляю пару часов.
3 ГЛАВА. ‘’Первая встреча’’
‘’Мне не до тебя сейчас...бешеная’’
Каравелла. 1669 год.
Яркое солнышко заливало улицу золотым сиянием. В тени домов и людской суеты прятался уютный деревянный домик. Рита и Саша, после свадебного вихря, купались в океане взаимной любви, не чая души друг в друге. И вот на свет явилась их радость — дочка Мирослава, искрящаяся оптимизмом матери и отцовской отвагой. Пятнадцатилетняя жемчужина семьи — девица с медовыми локонами и лазурными очами, как у горного озера, унаследованные от отца.
Новый рассвет. Рита с Сашей за столом пили ромашковый настой, аромат которого ласкал душу, точно шелковистый шёпот ветра. Вдруг на кухню ворвалась Мира, сжимая потрёпанный блокнотик.
— Мамочка, я твой тайный дневник нашла! — Её улыбка, широкая, как летний луг, зажгла искры в глазах родителей.
— Какой ещё дневник? — Мира сунула в припрыжку его матери — тот самый, что уносил в царство чародеев. Обтрепанный, но полный былой магии.
— Этот! Ты здесь о волшебниках писала. Рассказывала мне в детстве, помнишь? О их тайнах и битвах. И как вы сами это видели.
— Ого, я его потеряла… Конечно, помню! Это как вечный огонь в сердце… — Рита уставилась на страницы, утопая в волнах воспоминаний, пока её золотистая радость не тряхнула маму за руку.
— Мам, у меня идея!
— Какая?
— Давай нырнём туда снова? Для меня, умоляю! — Саша поперхнулся чаем, точно ураган в стакане, и строго глянул на дочь, отводя взор к окну.
— Дурная мысль… Прямо кошмарная.
— Почему же?!
— Там, хоть и есть союзники, с кем мы ладим, но враги — как ядовитые тени — могут ранить. Мы-то знаем, на своей шкуре.
— А ты с мамой не раз кромсал таких уродов, как нож масло? Деды вас учили фехтованию! Меня тоже научите, и мы вместе пойдём! — Мира схватила отцовский топор и закружила им, пародируя воина, с лучащейся улыбкой.
— Положи! Сказал нет, значит нет! И не размахивай холодным оружием в доме, как вихрем!
— Да почему?! — Саша вырвал топор и блокнот, сунув Рите. Мира, надув губы, как туча, шмыгнула в сени, хлопнув дверью громом.
