Рита вздохнула, провожая дочь взглядом:
— Зря ты так… Она же ещё ребёнок, всё остро принимает.
— Знаю… Нервы это всё. Боюсь за неё, как за тебя, не меньше.
— Пусть остынет сначала. Потом поговорим со спокойной душой.
Саша кивнул, поднялся и обнял жену, а она — его, нежно уткнувшись ему в плечо.
В сенях Мира сидела на дровах, сердце колотилось от отцовского рыка, горше отказа. "Запрещают — значит, надо!" — шептала упрямая мысль. Выскользнув за калитку, она помчалась тропой в лес, через луг к чёрной чаще. Выдохнув, как перед прыжком в бездну, нырнула в гущу. Ветки сменились обожжённой гущей — пепел и мёртвые стволы, как раны земли. Среди этого — одинокая ромашка, нежная, милая и всего одна.
— Как ты здесь, сиротинка? Среди пепла… Я спасу тебя, и не будешь больше в одиночестве.
Мира сорвала цветок, ловко вплела его в волосы и шагнула дальше. Вдруг она услышала шорох, словно белочка поцарапала кусочек дерева, но девушку это напугало, и она побежала со всех ног вперёд. Как вдруг врезалась в чью-то грудь, повалив их обоих. Подняв глаза, Мира увидела Сапфира. Юноша-сон, в чаще, с волнистыми русыми прядями, увенчанными диадемой, юным лицом, повязкой на глазу и аметистовыми очами, сверкающими, как звёзды в ночи.
— Извините… я случайно… — Мира собиралась уже подняться, но увидела брошь с пентаграммой на его груди, и она, как удар молнии, заставила отпрянуть. — Не может быть…
Сапфир нахмурился, готовясь заткнуть девчонку, чтобы не привлечь внимание, но Мира вцепилась в его руки, визжа от восторга:
— Маг! Настоящий, из маминых сказок! Не верится глазам!
Сапфир, кипя от наглости, стряхнул её, как пыль:
— Ты чокнутая?!
Мира дёрнула его за ворот:
— Как тебя зовут?!
— Отстань! Какое тебе дело вообще?
— Скажи! Скажи! — Он стиснул зубы, отдирая девочку. — Сапфир! Я Сапфир!
— Вау! Какое красивое у тебя имя! Я Мира!
— Мне вообще не волнует, как тебя зовут, у меня своих дел по горло… — Юноша зашагал, но Мира семенила следом. Сапфир же, раздражаясь, повернулся к ней:
— Чего липнешь ко мне? Отвали!
— Хочу с тобой дружить! Мне пятнадцать, а тебе? Мы ровесники почти, я считаю.
— Девятнадцать мне! Не лезь к взрослым, малявка!
— Да поговори мне тут, взрослый… Не отстану!
Сапфир фыркнул, но мгновенно замер: "Мама рассказывала…" Из смертных он знал Риту и Сашу.
— А ты мне не скажешь, кто твои родители?
— Они дети охотников на магов — Александр и Маргарита.
— А… да, знакомы. Они… выручили меня. Не думал, что у них такая упрямица-дочь вымахала.
— Эй! Я, между прочим, умница! Так мама говорит.
— Сама себе льстишь, как жалко… Что ты здесь забыла? Вам же, по идее, должны запрещать сюда ходить.
— Запрещают… но я с папой поругалась и сбежала.
— "Какое несчастье", — съязвил он, сунув руки в карманы. — Мне пора идти.
— Подожди! Можно с тобой?
— Что? Нет, ты сдурела?!
— На коленях молю!
— Нет! — Сапфир открыл портал, но Мира толкнула его, влетев следом.
Сумерки сгущались над мирным небом. Рита, стоя у окна, рвала свои руки от нескончаемых переживаний:
— Она же просто гуляет… у подруг или на лугу уснула?
— Не ведаю, Рит… К утру, если не вернётся, то пойдем поищем её, у меня плохое предчувствие.
4 ГЛАВА. ‘’Подруга’’
‘’А чья эта девчонка?’’
В магическом царстве Сапфир взвился на ноги и, осмыслив хаос, впился взглядом в Миру, впиваясь пальцами в её спутанные локоны, как когти в добычу.
— Ты что, разум совсем растеряла, башкой об пол билась?! Голова твоя — сплошной туман, или как?!
— А что прикажешь, если ты упираешься?!
— Неужто мозги твои не шевелятся? Я должен к мелким прихотям какой-то девки прислушиваться, да у меня других дел нету?! — Ярость вздула вены на лбу Сапфира. Кулаки его стиснули волосы девчонки мертвой хваткой. Мира же стояла, закатывая глаза, и ждала, когда пыл у юноши утихнет. Наконец, Сапфир сломался, уткнувшись лбом в корявый ствол дерева, яростно простонав.
— Боги, влейте в меня сталь… Ладно, но чтоб под ноги не путалась! Побродила — и вылетай отсюда!
Мира, просияв, как утренняя заря, кивнула с ликованием:
— Договорились!
Парень, потирая переносицу, устремился по тропе, хрустя под ногами сухими ветвями. Хрупкий на вид хворост он впечатывал в землю. Руки его же были в карманах чёрных штанов, а Мира семенила рядом, впитывая чары мира: вечная тьма, сказочный лес, где листья шептали тайны, недоступные глазам учёных-ботаников. Ни дуновения ветерка, лишь стрекот сверчков, как симфония ночи. Вдруг сверху хриплый женский голос слышен:
— По следам Юэна крадёшься, Сапфир?
Юноша вскинул голову вверх, и на ветви, обвив хвостом фиолетовый ствол, как плющ древний, сидела Нага.
— Привет и тебе, Нага… Нет, эта мелочь сама влезла, без спроса.
Нага стрельнула взглядом на Миру, потом на Сапфира, что устало улыбался змее, и улыбка его полна сочувствия.
— Вижу, ты окреп после кошмара этого… Выглядишь так уютно, словно как тогда... Радость смотреть на это, Сапфир.
— Благодарю… И я счастлив, что мир улегся. Ты выглядишь спокойнее, и это радует.
— Да… С тех пор как Юэн вернулся, то земля стала снова родной, а не чёрной доской. И я наконец-то вижу ваши с марго улыбки.
Они обменялись улыбками — скромными, но чистыми и искренними. Мира же, сияя восторгом, приблизилась. Нага её благополучно заметила:
— А это кто такая?
— Это… — Не дала договорить Мира, подскочив и протянув ладонь, как мостик дружбы.
— Я Мира! Мне мама рассказывала про тебя, что ты очень милая и добрая!
Нага вздрогнула и мягко отстранила руку.
— Знакомы они мне… Детишки смекалистые… — Нага, провалившись в воспоминания, резко замерла, потом перевела взгляд на Сапфира, словно ошпаренная. — Они ж дружили, как братья, или всё перевернулось?!
— Перевернулось… Я сам в изумлении.
Змея выдохнула и соскользнула на соседнее древо.
— Прощайте. Надеюсь, свидимся скоро… Сапфир, зови Марго и Юэна, посидим у озера все вместе.
— С удовольствием…
Нага бросила последний взгляд и уползла в тьму, тая, как дым.
— Красавица, правда? — Мира, теребя подол платья, как лепесток, глянула на него.
— Нага? Хм… Да, милая… Для своих лет.
— Нравится она тебе? Вы так близки с ней.
— Друг она верный, но не в любовь… Не спятил я, чтоб влюбиться в змею по-настоящему. Она мне как сестра, родная.
— Почему странно? Ты же тоже не человек…
Сапфир замер, нахмурившись, будто эта фраза нанесла удар по нему.
— Я человек, как и Марго… И вкусы мои не на теней или чудовищ… Понятно?
— Поняла…
Сапфир выдохнул и повернул свой маршрут в чащу леса, сворачивая с тропы, а Мира же последовала за ним.
— Сапфир… Кем ты был до того, как магом стал? Где жил?
— Не твоё дело. Не желаю копаться в прошлом, для меня это больная тема.
— Почему? — От настырных вопросов парень сжал плечо Миры до побеления костяшек.
— Я сейчас тебя прикончу! Человеком был я и точка! Отстань, и замолчи наконец-то!
— Ладно. Всё ясно с тобой…
5 ГЛАВА. ‘’Душевный разговор’’
‘’Это был мой выбор…’’
Раздвигая густые ветви, подростки вырвались к тихой речушке, где вода искрилась, как расплавленное серебро под лунным светом. На дне покоились камни, похожие на монетки из кристаллов. Сапфир зачерпнул ладонями, белыми, как лунный мрамор, прохладную влагу и омыл лицо.
— Тебе нездоровится?
— Нет, просто немного душно, не беспокойся.
Мира взирала на него и пальцем стерла жемчужную каплю с его ледяной щеки, отчего юноша отпрянул, точно ужаленный осой.
— Зачем ты меня касаешься?
— Капля висела, хотела убрать…
— …И что с того? Это разрешение на твои прикосновения ко мне?! — Девочка нахмурилась и шлёпнула его по макушке. Ей кольнуло в сердце эта агрессия, ревущая волной.
— Хватит корчить из себя бунтаря! Мне неприятен твой тон. Называешь меня малявкой, а сам ведешь себя так, аж мерзко!
Диадема слетела с его головы, и перед Мирой предстал не колдун, а простой парень — будто ожерелье было чужим, наживой для ворона.
— Ой…
Сапфир лишь выдохнул и вернул диадему на место, приглаживая повязку и воротник, точно доспехи. Но едва Мира разинула рот, в спину ей врезались лапы, а затем и когти, которые, как серпы, впились в кожу, клыки блеснули, словно кинжалы в полумраке. Маг заорал:
— Стой! Хули-Цзин, не смей! Её нельзя жрать!
Зверь повернулся к юноше и отпрыгнул, встав нос к носу с ними. Она приняла облик девушки и уставилась с кислой миной.
— В чём соль? Почему запрещаешь?
— Просто… нельзя! Я велю…
Хули-Цзин вперилась в Сапфира, потом растянула губы в ухмылке и взорвалась хохотом, клыки сверкнули, как молнии, а руки схватили живот, корчась от смеха.
— Не верю глазам! Ты, значит, девчонку отыскал? Я думала, на Нагу заглядываешься или вечно будешь волком-одиночкой~… Решила, пора тебе сватовство устроить!
— Что?! Нет! Просто…
Мира вклинилась, шагнув к лисе.
— Я Мира из Каравеллы, а не девчонка!
— Ого… правда? — Лиса захохотала громче, глаза загорелись золотым пламенем. — Думаешь, это меня остудит? Не важно, кто ты, я твои кости дочищу…
Мира сжала кулаки, но вдруг лиса обхватила её, запрыгав с девчонкой на руках, как с плюшевой игрушкой.
— Ах, какая прелесть, сладкая крошка у них вылупилась! Только юмор у неё, как камень без искры… Но ладно!
— У нас шутки разнятся… Для вас смерть как роса поутру… А как ты раскусила, что я дочь Ри?!
Девушка зажала рот Мире и лукаво глянула на Сапфира.
— Юный принц, мой птенчик, как она к тебе попала? Заманил чарами, как мотылька к огню?
— Замолчи…
— А что? Красавчик вымахал, весь в мамочку, только вокруг Марго вьёшься…
Мира стряхнула руку и спросила лисичку:
— В маму? Ты её видела?
— Нет, но клянусь, что…
— Нет, но клянусь, что…
— Я сказал: закрой пасть! — Сапфир выхватил меч из ножен, лезвие блеснуло, и лиса напряглась, точно тетива. — Молчи… или снесу твою голову к чёртовой матери… — Голос его шипел, металлический, как клинок.
— Ты чего взъярился? Я ляпнула что-то не то?
Сапфир буравил Хули-Цзин взглядом волка, но вдруг глаза его вспыхнули страхом. Закрыв веки, он спрятал меч и метнулся в лес. Мира вырвалась из лап лисы и рванула следом, ломая кусты. Лицо его при упоминании матери раскололось, как хрупкий лёд — явно тьма прошлого вгрызлась в душу…
Сапфир прислонился к стволу, сгорбившись, воздух втягивал судорожно, как утопающий. Он смахивал слюну с губ и слёзы, что жгли, как кислота. Видно, тошнота накрыла волной… Мира, подбежав к нему, коснулась плеча:
— Ты в порядке? Хочешь выговориться? Станет легче, клянусь.
— Какая у тебя блевотная привычка… совать нос в чужие раны! Ты врач или родня мне?! Что вам от меня всем надо, стервятники! — Сапфир обвалился у дерева, закусив губу, борясь с рыданиями, как с цепями.
— Тише, тише, прошу, я выслушаю, поддержу, как смогу. Доверься, обещаю, полегчает. Плачь, если рвётся наружу.
Мира села рядом, прижавшись, взяла его руку в свою. Сапфир повернулся, взгляд пустой, полный слёз. Он сдался и опёрся на ствол, закрыв глаза:
— Мама сгорела… при пожаре. — Слова вырывались с большим трудом.
— Твоя деревня… ты не из Каравеллы, верно?
— Из Удасы. За порталом идёт тропа к посёлку. Теперь там лишь пепел, как могила. Марго там тоже жила. Я старше её на два года: мне семнадцать, ей пятнадцать было на момент нашей встречи. Она спалила всю деревню в качестве мести за свою маму, и моя мама пострадала… В конце концов я стал магом благодаря ей.
— Она принудила тебя?..
— Мой выбор это был… умереть или жить. Согласился ради мамы — она молила о жизни перед тем, как погибнуть. Я очень сильно скучаю, виню себя за случившееся… но не злюсь на Марго… она не ведала, что натворила, она потом раскаялась, узнав правду… — Сапфир сглотнул, голос дрожал, но он продолжал. — У нас с ней мамы сгорели в огне… просто судьбы разные немного.
— Но тогда ты её ненавидел. Как вы нашли общий язык?
— По дороге сюда она болтала, вытаскивала меня из тьмы. Она была не та, кем казалась… Открытая, как книга, секреты сыпала без утайки. Видимо, по мне сразу видно, что можно довериться, — Сапфир вдохнул тяжело, уткнулся лбом в колени. — Не выдержу больше… всё болит, мучает, прячу под бронёй сурового воина, а я не такой… Ранил друзей этим, ради Марго, они меня ранили... Я очень устал.
— Но теперь-то всё срослось: дружба, Марго в норме… Мне жаль твою маму, это ад, но прошлое не изменить, и надо продолжать жить дальше.
— Верно… Я так устал быть тем, кем не являюсь. Истинный я воет и плачет по маме, по одиночеству…
Мира впитывала его исповедь, сжав руку крепче.
— Ты не одинок… Марго, Юэн — все ценят, любят тебя. Я же сказала: храни светлое из прошлого, гони тьму, прими. Скучаешь — шепчи маме. Я так с бабушкой Алёной делаю, она ушла год назад… Легче становится. Ты отдал душу Марго, отдай себе. Не запирайся в клетке, говори всем, кому доверяешь. В этом мире у тебя есть друзья, готовые подставить плечо!
— Ладно… Спасибо…
6 ГЛАВА. ‘’Другой человек’’
‘’Это чудесное было время…’’
Сапфир устремил взгляд на девушку и медленно отстранил ладони от Миры, словно отпуская эфемерный сон. Поправляя спутанные пряди, он прошептал:
— Идём, я очнулся, благодарю тебя. — Он шагнул обратно к извилистой тропе, а на ней свернул вглубь таинственной чащобы, но уже с другой стороны.
Мира мчалась следом, заворожённая этим миром, где травы сияли, как синие нарциссы, цветы распускались фейерверками красок, а плоды искрились, будто звёзды, сорванные с неба. Насекомых здесь царило лишь два рода, но каждый — взрыв цвета.
Вдруг спереди раздался звонкий детский хохот, перетекающий во взрослый, как эхо забытого прошлого. Достигнув источника, Сапфир жестом повелел молчать и вывел девочку на поляну. Там, в круге из четырёх пней, восседали мумии — высохшие тени былой жизни: женщины с выцветшими улыбками, дети с вечной игривостью, мужчины и старцы, застывшие в молчаливом бдении. Вокруг них вилась лазурная дымка, силуэты женщин и малышей, заливающихся смехом, что гремел эхом, отражаясь от стволов.
— Всегда завораживало зрелище этих душ… Они будят во мне воспоминания о людях, о тех эпохах, когда я дышал реальным воздухом…
— Похоже на банши, эти воплощённые вздохи…
— Нет, это не они, чистые души, вечные, а тела давно истлели в прахе.
— А кто они такие?
— Не знаю… Но их веселье мне приятно.
Сапфир приблизился, бережно поправил бездыханные формы и вернулся на тропу. Мира же плыла за ним.
— Есть укромный уголок, мой любимый, туда и направимся.
— И что же там?
— Поляна, усыпанная полевыми сокровищами… Не как здесь ромашки, васильки.
— Догадываюсь, что ты сам его создал.
— Угадала. И бабочки там есть. Недавно я там коротал часы с Марго и Юэном, воскрешая воспоминания о мире без чар… С Маргошей было весело вспоминать, а Юэн, в своей хмурой броне, всё равно светится, вижу по глазам.
Юноша запрокинул голову к небесам, вобрал воздух полной грудью и расплылся в улыбке, тёплой, как рассвет:
— Тогда был райский миг…
Мира застыла, поражённая: Сапфир преобразился, отбросив маску ядовитого призрака — теперь он пылал жизнью. Щёки её вспыхнули румянцем.
— Сапфир… как ты выглядишь…
— Что с ним? Я бабочку раздавил? — Он рассмеялся, и этот смех, искристый, как шампанское, приковал её ещё крепче.
— Нет… просто ты…
Внезапно тишину разорвали шаги — твёрдые и звонкие.
— Зря ты так… Она же ещё ребёнок, всё остро принимает.
— Знаю… Нервы это всё. Боюсь за неё, как за тебя, не меньше.
— Пусть остынет сначала. Потом поговорим со спокойной душой.
Саша кивнул, поднялся и обнял жену, а она — его, нежно уткнувшись ему в плечо.
В сенях Мира сидела на дровах, сердце колотилось от отцовского рыка, горше отказа. "Запрещают — значит, надо!" — шептала упрямая мысль. Выскользнув за калитку, она помчалась тропой в лес, через луг к чёрной чаще. Выдохнув, как перед прыжком в бездну, нырнула в гущу. Ветки сменились обожжённой гущей — пепел и мёртвые стволы, как раны земли. Среди этого — одинокая ромашка, нежная, милая и всего одна.
— Как ты здесь, сиротинка? Среди пепла… Я спасу тебя, и не будешь больше в одиночестве.
Мира сорвала цветок, ловко вплела его в волосы и шагнула дальше. Вдруг она услышала шорох, словно белочка поцарапала кусочек дерева, но девушку это напугало, и она побежала со всех ног вперёд. Как вдруг врезалась в чью-то грудь, повалив их обоих. Подняв глаза, Мира увидела Сапфира. Юноша-сон, в чаще, с волнистыми русыми прядями, увенчанными диадемой, юным лицом, повязкой на глазу и аметистовыми очами, сверкающими, как звёзды в ночи.
— Извините… я случайно… — Мира собиралась уже подняться, но увидела брошь с пентаграммой на его груди, и она, как удар молнии, заставила отпрянуть. — Не может быть…
Сапфир нахмурился, готовясь заткнуть девчонку, чтобы не привлечь внимание, но Мира вцепилась в его руки, визжа от восторга:
— Маг! Настоящий, из маминых сказок! Не верится глазам!
Сапфир, кипя от наглости, стряхнул её, как пыль:
— Ты чокнутая?!
Мира дёрнула его за ворот:
— Как тебя зовут?!
— Отстань! Какое тебе дело вообще?
— Скажи! Скажи! — Он стиснул зубы, отдирая девочку. — Сапфир! Я Сапфир!
— Вау! Какое красивое у тебя имя! Я Мира!
— Мне вообще не волнует, как тебя зовут, у меня своих дел по горло… — Юноша зашагал, но Мира семенила следом. Сапфир же, раздражаясь, повернулся к ней:
— Чего липнешь ко мне? Отвали!
— Хочу с тобой дружить! Мне пятнадцать, а тебе? Мы ровесники почти, я считаю.
— Девятнадцать мне! Не лезь к взрослым, малявка!
— Да поговори мне тут, взрослый… Не отстану!
Сапфир фыркнул, но мгновенно замер: "Мама рассказывала…" Из смертных он знал Риту и Сашу.
— А ты мне не скажешь, кто твои родители?
— Они дети охотников на магов — Александр и Маргарита.
— А… да, знакомы. Они… выручили меня. Не думал, что у них такая упрямица-дочь вымахала.
— Эй! Я, между прочим, умница! Так мама говорит.
— Сама себе льстишь, как жалко… Что ты здесь забыла? Вам же, по идее, должны запрещать сюда ходить.
— Запрещают… но я с папой поругалась и сбежала.
— "Какое несчастье", — съязвил он, сунув руки в карманы. — Мне пора идти.
— Подожди! Можно с тобой?
— Что? Нет, ты сдурела?!
— На коленях молю!
— Нет! — Сапфир открыл портал, но Мира толкнула его, влетев следом.
Сумерки сгущались над мирным небом. Рита, стоя у окна, рвала свои руки от нескончаемых переживаний:
— Она же просто гуляет… у подруг или на лугу уснула?
— Не ведаю, Рит… К утру, если не вернётся, то пойдем поищем её, у меня плохое предчувствие.
4 ГЛАВА. ‘’Подруга’’
‘’А чья эта девчонка?’’
В магическом царстве Сапфир взвился на ноги и, осмыслив хаос, впился взглядом в Миру, впиваясь пальцами в её спутанные локоны, как когти в добычу.
— Ты что, разум совсем растеряла, башкой об пол билась?! Голова твоя — сплошной туман, или как?!
— А что прикажешь, если ты упираешься?!
— Неужто мозги твои не шевелятся? Я должен к мелким прихотям какой-то девки прислушиваться, да у меня других дел нету?! — Ярость вздула вены на лбу Сапфира. Кулаки его стиснули волосы девчонки мертвой хваткой. Мира же стояла, закатывая глаза, и ждала, когда пыл у юноши утихнет. Наконец, Сапфир сломался, уткнувшись лбом в корявый ствол дерева, яростно простонав.
— Боги, влейте в меня сталь… Ладно, но чтоб под ноги не путалась! Побродила — и вылетай отсюда!
Мира, просияв, как утренняя заря, кивнула с ликованием:
— Договорились!
Парень, потирая переносицу, устремился по тропе, хрустя под ногами сухими ветвями. Хрупкий на вид хворост он впечатывал в землю. Руки его же были в карманах чёрных штанов, а Мира семенила рядом, впитывая чары мира: вечная тьма, сказочный лес, где листья шептали тайны, недоступные глазам учёных-ботаников. Ни дуновения ветерка, лишь стрекот сверчков, как симфония ночи. Вдруг сверху хриплый женский голос слышен:
— По следам Юэна крадёшься, Сапфир?
Юноша вскинул голову вверх, и на ветви, обвив хвостом фиолетовый ствол, как плющ древний, сидела Нага.
— Привет и тебе, Нага… Нет, эта мелочь сама влезла, без спроса.
Нага стрельнула взглядом на Миру, потом на Сапфира, что устало улыбался змее, и улыбка его полна сочувствия.
— Вижу, ты окреп после кошмара этого… Выглядишь так уютно, словно как тогда... Радость смотреть на это, Сапфир.
— Благодарю… И я счастлив, что мир улегся. Ты выглядишь спокойнее, и это радует.
— Да… С тех пор как Юэн вернулся, то земля стала снова родной, а не чёрной доской. И я наконец-то вижу ваши с марго улыбки.
Они обменялись улыбками — скромными, но чистыми и искренними. Мира же, сияя восторгом, приблизилась. Нага её благополучно заметила:
— А это кто такая?
— Это… — Не дала договорить Мира, подскочив и протянув ладонь, как мостик дружбы.
— Я Мира! Мне мама рассказывала про тебя, что ты очень милая и добрая!
Нага вздрогнула и мягко отстранила руку.
— Знакомы они мне… Детишки смекалистые… — Нага, провалившись в воспоминания, резко замерла, потом перевела взгляд на Сапфира, словно ошпаренная. — Они ж дружили, как братья, или всё перевернулось?!
— Перевернулось… Я сам в изумлении.
Змея выдохнула и соскользнула на соседнее древо.
— Прощайте. Надеюсь, свидимся скоро… Сапфир, зови Марго и Юэна, посидим у озера все вместе.
— С удовольствием…
Нага бросила последний взгляд и уползла в тьму, тая, как дым.
— Красавица, правда? — Мира, теребя подол платья, как лепесток, глянула на него.
— Нага? Хм… Да, милая… Для своих лет.
— Нравится она тебе? Вы так близки с ней.
— Друг она верный, но не в любовь… Не спятил я, чтоб влюбиться в змею по-настоящему. Она мне как сестра, родная.
— Почему странно? Ты же тоже не человек…
Сапфир замер, нахмурившись, будто эта фраза нанесла удар по нему.
— Я человек, как и Марго… И вкусы мои не на теней или чудовищ… Понятно?
— Поняла…
Сапфир выдохнул и повернул свой маршрут в чащу леса, сворачивая с тропы, а Мира же последовала за ним.
— Сапфир… Кем ты был до того, как магом стал? Где жил?
— Не твоё дело. Не желаю копаться в прошлом, для меня это больная тема.
— Почему? — От настырных вопросов парень сжал плечо Миры до побеления костяшек.
— Я сейчас тебя прикончу! Человеком был я и точка! Отстань, и замолчи наконец-то!
— Ладно. Всё ясно с тобой…
5 ГЛАВА. ‘’Душевный разговор’’
‘’Это был мой выбор…’’
Раздвигая густые ветви, подростки вырвались к тихой речушке, где вода искрилась, как расплавленное серебро под лунным светом. На дне покоились камни, похожие на монетки из кристаллов. Сапфир зачерпнул ладонями, белыми, как лунный мрамор, прохладную влагу и омыл лицо.
— Тебе нездоровится?
— Нет, просто немного душно, не беспокойся.
Мира взирала на него и пальцем стерла жемчужную каплю с его ледяной щеки, отчего юноша отпрянул, точно ужаленный осой.
— Зачем ты меня касаешься?
— Капля висела, хотела убрать…
— …И что с того? Это разрешение на твои прикосновения ко мне?! — Девочка нахмурилась и шлёпнула его по макушке. Ей кольнуло в сердце эта агрессия, ревущая волной.
— Хватит корчить из себя бунтаря! Мне неприятен твой тон. Называешь меня малявкой, а сам ведешь себя так, аж мерзко!
Диадема слетела с его головы, и перед Мирой предстал не колдун, а простой парень — будто ожерелье было чужим, наживой для ворона.
— Ой…
Сапфир лишь выдохнул и вернул диадему на место, приглаживая повязку и воротник, точно доспехи. Но едва Мира разинула рот, в спину ей врезались лапы, а затем и когти, которые, как серпы, впились в кожу, клыки блеснули, словно кинжалы в полумраке. Маг заорал:
— Стой! Хули-Цзин, не смей! Её нельзя жрать!
Зверь повернулся к юноше и отпрыгнул, встав нос к носу с ними. Она приняла облик девушки и уставилась с кислой миной.
— В чём соль? Почему запрещаешь?
— Просто… нельзя! Я велю…
Хули-Цзин вперилась в Сапфира, потом растянула губы в ухмылке и взорвалась хохотом, клыки сверкнули, как молнии, а руки схватили живот, корчась от смеха.
— Не верю глазам! Ты, значит, девчонку отыскал? Я думала, на Нагу заглядываешься или вечно будешь волком-одиночкой~… Решила, пора тебе сватовство устроить!
— Что?! Нет! Просто…
Мира вклинилась, шагнув к лисе.
— Я Мира из Каравеллы, а не девчонка!
— Ого… правда? — Лиса захохотала громче, глаза загорелись золотым пламенем. — Думаешь, это меня остудит? Не важно, кто ты, я твои кости дочищу…
Мира сжала кулаки, но вдруг лиса обхватила её, запрыгав с девчонкой на руках, как с плюшевой игрушкой.
— Ах, какая прелесть, сладкая крошка у них вылупилась! Только юмор у неё, как камень без искры… Но ладно!
— У нас шутки разнятся… Для вас смерть как роса поутру… А как ты раскусила, что я дочь Ри?!
Девушка зажала рот Мире и лукаво глянула на Сапфира.
— Юный принц, мой птенчик, как она к тебе попала? Заманил чарами, как мотылька к огню?
— Замолчи…
— А что? Красавчик вымахал, весь в мамочку, только вокруг Марго вьёшься…
Мира стряхнула руку и спросила лисичку:
— В маму? Ты её видела?
— Нет, но клянусь, что…
— Нет, но клянусь, что…
— Я сказал: закрой пасть! — Сапфир выхватил меч из ножен, лезвие блеснуло, и лиса напряглась, точно тетива. — Молчи… или снесу твою голову к чёртовой матери… — Голос его шипел, металлический, как клинок.
— Ты чего взъярился? Я ляпнула что-то не то?
Сапфир буравил Хули-Цзин взглядом волка, но вдруг глаза его вспыхнули страхом. Закрыв веки, он спрятал меч и метнулся в лес. Мира вырвалась из лап лисы и рванула следом, ломая кусты. Лицо его при упоминании матери раскололось, как хрупкий лёд — явно тьма прошлого вгрызлась в душу…
Сапфир прислонился к стволу, сгорбившись, воздух втягивал судорожно, как утопающий. Он смахивал слюну с губ и слёзы, что жгли, как кислота. Видно, тошнота накрыла волной… Мира, подбежав к нему, коснулась плеча:
— Ты в порядке? Хочешь выговориться? Станет легче, клянусь.
— Какая у тебя блевотная привычка… совать нос в чужие раны! Ты врач или родня мне?! Что вам от меня всем надо, стервятники! — Сапфир обвалился у дерева, закусив губу, борясь с рыданиями, как с цепями.
— Тише, тише, прошу, я выслушаю, поддержу, как смогу. Доверься, обещаю, полегчает. Плачь, если рвётся наружу.
Мира села рядом, прижавшись, взяла его руку в свою. Сапфир повернулся, взгляд пустой, полный слёз. Он сдался и опёрся на ствол, закрыв глаза:
— Мама сгорела… при пожаре. — Слова вырывались с большим трудом.
— Твоя деревня… ты не из Каравеллы, верно?
— Из Удасы. За порталом идёт тропа к посёлку. Теперь там лишь пепел, как могила. Марго там тоже жила. Я старше её на два года: мне семнадцать, ей пятнадцать было на момент нашей встречи. Она спалила всю деревню в качестве мести за свою маму, и моя мама пострадала… В конце концов я стал магом благодаря ей.
— Она принудила тебя?..
— Мой выбор это был… умереть или жить. Согласился ради мамы — она молила о жизни перед тем, как погибнуть. Я очень сильно скучаю, виню себя за случившееся… но не злюсь на Марго… она не ведала, что натворила, она потом раскаялась, узнав правду… — Сапфир сглотнул, голос дрожал, но он продолжал. — У нас с ней мамы сгорели в огне… просто судьбы разные немного.
— Но тогда ты её ненавидел. Как вы нашли общий язык?
— По дороге сюда она болтала, вытаскивала меня из тьмы. Она была не та, кем казалась… Открытая, как книга, секреты сыпала без утайки. Видимо, по мне сразу видно, что можно довериться, — Сапфир вдохнул тяжело, уткнулся лбом в колени. — Не выдержу больше… всё болит, мучает, прячу под бронёй сурового воина, а я не такой… Ранил друзей этим, ради Марго, они меня ранили... Я очень устал.
— Но теперь-то всё срослось: дружба, Марго в норме… Мне жаль твою маму, это ад, но прошлое не изменить, и надо продолжать жить дальше.
— Верно… Я так устал быть тем, кем не являюсь. Истинный я воет и плачет по маме, по одиночеству…
Мира впитывала его исповедь, сжав руку крепче.
— Ты не одинок… Марго, Юэн — все ценят, любят тебя. Я же сказала: храни светлое из прошлого, гони тьму, прими. Скучаешь — шепчи маме. Я так с бабушкой Алёной делаю, она ушла год назад… Легче становится. Ты отдал душу Марго, отдай себе. Не запирайся в клетке, говори всем, кому доверяешь. В этом мире у тебя есть друзья, готовые подставить плечо!
— Ладно… Спасибо…
6 ГЛАВА. ‘’Другой человек’’
‘’Это чудесное было время…’’
Сапфир устремил взгляд на девушку и медленно отстранил ладони от Миры, словно отпуская эфемерный сон. Поправляя спутанные пряди, он прошептал:
— Идём, я очнулся, благодарю тебя. — Он шагнул обратно к извилистой тропе, а на ней свернул вглубь таинственной чащобы, но уже с другой стороны.
Мира мчалась следом, заворожённая этим миром, где травы сияли, как синие нарциссы, цветы распускались фейерверками красок, а плоды искрились, будто звёзды, сорванные с неба. Насекомых здесь царило лишь два рода, но каждый — взрыв цвета.
Вдруг спереди раздался звонкий детский хохот, перетекающий во взрослый, как эхо забытого прошлого. Достигнув источника, Сапфир жестом повелел молчать и вывел девочку на поляну. Там, в круге из четырёх пней, восседали мумии — высохшие тени былой жизни: женщины с выцветшими улыбками, дети с вечной игривостью, мужчины и старцы, застывшие в молчаливом бдении. Вокруг них вилась лазурная дымка, силуэты женщин и малышей, заливающихся смехом, что гремел эхом, отражаясь от стволов.
— Всегда завораживало зрелище этих душ… Они будят во мне воспоминания о людях, о тех эпохах, когда я дышал реальным воздухом…
— Похоже на банши, эти воплощённые вздохи…
— Нет, это не они, чистые души, вечные, а тела давно истлели в прахе.
— А кто они такие?
— Не знаю… Но их веселье мне приятно.
Сапфир приблизился, бережно поправил бездыханные формы и вернулся на тропу. Мира же плыла за ним.
— Есть укромный уголок, мой любимый, туда и направимся.
— И что же там?
— Поляна, усыпанная полевыми сокровищами… Не как здесь ромашки, васильки.
— Догадываюсь, что ты сам его создал.
— Угадала. И бабочки там есть. Недавно я там коротал часы с Марго и Юэном, воскрешая воспоминания о мире без чар… С Маргошей было весело вспоминать, а Юэн, в своей хмурой броне, всё равно светится, вижу по глазам.
Юноша запрокинул голову к небесам, вобрал воздух полной грудью и расплылся в улыбке, тёплой, как рассвет:
— Тогда был райский миг…
Мира застыла, поражённая: Сапфир преобразился, отбросив маску ядовитого призрака — теперь он пылал жизнью. Щёки её вспыхнули румянцем.
— Сапфир… как ты выглядишь…
— Что с ним? Я бабочку раздавил? — Он рассмеялся, и этот смех, искристый, как шампанское, приковал её ещё крепче.
— Нет… просто ты…
Внезапно тишину разорвали шаги — твёрдые и звонкие.
