Хомой пухленькую Томку Фокину прозвали в школе за округлые щечки.
«Тома-хома!» - дразнились вредные мальчишки, и кличка намертво прилипла к ней.
Росла она у одинокой матери, которая, работая секретаршей в местной администрации, едва сводила концы с концами, но всегда старалась приодеться к лицу. Её буквально бесила внешность дочери.
- Не зря тебя Хомой прозвали - и вправду напоминаешь толстого хомяка, - жестко отчитывала она Тамару. – Нужно следить за собой, дорогуша, пока не превратилась в бочонок с салом.
Отныне на столе у Фокиных стояли лишь жиденький овощной супчик, кашки на воде, а слабо заваренный чай сдабривали миниатюрной ложечкой сахара.
- Запомни, никто не видит, что у тебя в желудке - человека встречают по внешнему виду, да и, честно говоря, провожают тоже.
Вечно голодная Хома постоянно крутилась возле школьной столовой (мать никогда не сдавала деньги на питание).
- У нас в доме только черный хлеб, да и то буханка на три дня, - как-то пояснила она однокласснице Жанне, торопливо собирая оставшийся после обеда хлеб со столов, - а пироги я ем только в День рождения. Мама сама печет. Я так люблю сладкое! Вот вырасту, заработаю денег, куплю торт с кремовыми розами и одна его съем.
Жанне стало её жаль. Она и сама была из небогатой семьи, но в их доме на еде не экономили. Девочек посадили за одну парту, и сердобольная Жанна часто делилась с соседкой конфетами. Хома жадно выхватывала сладости из рук, но почему-то принимала угощение как должное и, если у Жанны в какой-то день не оказывалось конфет или печенья, Хома могла закатить настоящую истерику.
- А почему ты сама ничего не даешь мне? – как-то возмутилась Жанна. - Я вот вчера у тебя ластик попросила, а ты мне фигушку показала.
- Губу закатай. Ластик мне год прослужит, а конфету съел и ничего не осталось, - зло блеснула зелеными глазами Хома.
- Понятно.
Когда Жанна перестала носить ей конфеты, Хома буквально возненавидела вчерашнюю подругу, то и дело устраивая скандалы и обзываясь обидными словами. Обеспокоенная классная руководительница рассадила их в разные концы класса.
- Не делай добра – не получишь зла, - с тяжелым вздохом погладила расстроенную дочь по голове Галина - мать Жанны.
Никто не удивился, когда после 9 класса Хома уехала в областной центр учиться на повара-кондитера.
- Поближе к питанию норовит пристроиться. Вдали от матери хоть наестся вдоволь.
Сама Жанна поступила в Московский университет ветеринарной медицины и редко появлялась в родном поселке.
Иногда Галина в телефонных разговорах с дочерью упоминала Хому: «Тома замуж вышла», «Тома овдовела и вернулась в поселок», «Тома открыла пекарню», «у Томы мать умерла».
Жанна слушала эти новости без особого интереса. У неё была своя жизнь: друзья, увлечения, работа. Но спустя десять лет Жанна все же была вынуждена вернуться в родной поселок из-за заболевшей матери. И вот тогда узнала, что бывшая одноклассница прославилась на весь район тортами и пирожными.
- У Томки даже из области свадебные торты заказывают. Говорят, делает что-то необыкновенное по красоте и вкусности, - рассказывала мать. - Вот кто бы мог подумать, что все детство просидев на хлебе и воде, Томка откроет в себе такие таланты?
- А откуда у Хомы деньги на пекарню?
Мать хмыкнула.
- Правда или нет, но люди бают, что после колледжа она устроилась к местному богатею кухаркой. Он вдовый был. И так ему Томкина стряпня по вкусу пришлась, что замуж её позвал.
- Ничего себе! И что с этим богатеем потом приключилось?
- Всякое говорили, в том числе, что наследники с Томкой судились, обвиняли едва ли не в убийстве. А потом подчистую мачеху ограбили. Правда, кое-что Томка все-таки у них отвоевала. И когда вернулась домой на отсуженные денежки открыла пекарню и кондитерскую.
- Дорвалась-таки до сладкого? – сухо улыбнулась Жанна.
Детские обиды на жадную Хому сейчас казались сущей ерундой, но симпатичнее Хома ей не стала.
Жанна устроилась работать на местный свиноводческий комплекс. Работа нервная и ответственная. Нужно было налаживать отношения с коллективом, и она решила с первой же зарплаты «проставиться» - купить пару тортов и устроить в обед чаепитие.
И вот как-то после работы Жанна заглянула в маленькую уютную кондитерскую «Вкусняшки от Тамары», где на витринах красовались аппетитные, со вкусом украшенные пирожные разных сортов, а в воздухе витали умопомрачительное запахи свежей сдобы и ванили.
За прилавком стояла молоденькая девушка, а рядом, что-то зло выговаривая, тыкала пальцем на полки со сдобой сама хозяйка. Жанна не сразу её узнала, и немудрено - за прошедшие годы от пухлых щек Хомы не осталось и следа. Лицо выглядело аскетически осунувшимся, а сама она солидно уменьшилась в размерах. Впрочем, модная худосочность была ей более к лицу, чем прежние пышные формы. И только острый блеск недобрых глаз остался прежним.
- Чего тебе. Жанка, здесь понадобилось? – нелюбезно осведомилась Хома.
- Хочу заказать два больших торта. Устроилась на работу – надо бы проставиться с первой зарплаты.
- Мои торты не для свинарни! Шуруй вон в Пятерочку – там кондитерка и по карману не так ударит, и твои работяги будут в восторге.
- Я достаточно зарабатываю, чтобы не экономить на угощении, но найду, что купить и в Пятерочке, если считаешь меня не достойной твоих шедевров.
«Была хабалкой, хабалкой и осталась, несмотря на отощавший зад и дорогие шмотки, - и Жанна направилась к выходу. – Неужели до сих пор злится из-за тех конфет?»
- Жанка, стой, не сердись, - окликнула её Хома, - если уж так хочется выпендриться, то испеку тебе торты. Вон каталог – выбирай.
Жанне очень хотелось уйти, но гордость не позволила показать, насколько её задело Хомино хамство, поэтому она неспешно вернулась к прилавку, выбрала два вида тортов, указала вес и срок выполнения.
- Насовсем вернулась? – осведомилась Хома, записав заказ.
- Да. У меня в последнее время мама болеет.
- И сколько же тебе платят на свинарке?
- Меня устраивает.
- Стоило ли столько лет учиться, чтобы потом свиньям хвосты крутить?
- Еда состоит не только из десертов.
Жанна не собиралась задерживаться в кондитерской, но Хома внезапно продемонстрировала живейший интерес к её делам, задавая вопросы то о родителях, то о прежнем месте работы, словно пытаясь сгладить негативное впечатление от первых минут встречи. Жанна терпеливо отвечала, но красноречиво посматривала на дверь. И тут Хома как бы между прочим спросила.
- Говорят, из Москвы один из генеральных директоров приехал?
Жанна чуть не рассмеялась. До неё сразу же дошло, что именно Андрей Дмитриевич Махов – настоящая причина столь внезапной любезности Хомы. Угрюмый высокий мужик лет сорока с ранней лысиной слонялся по комплексу в окружении суетящегося местного начальства, не скрывая брезгливого выражения лица.
- Да, приехал. Собираются укрупнять производство и нужно его личное присутствие.
- Надолго?
- Он не делился со мной планами. Но, думаю, какое-то время здесь пробудет.
- И что этот Андрей Дмитриевич из себя представляет? – теперь в голосе Хомы зазвучала уже искренняя заинтересованность.
Но Жанна не оправдала её надежд.
- Понятия не имею. Он не бывает в блоках, а мне делать нечего в конторе – мои подопечные хрюкают в другом месте.
- Но ты же намереваешься его угостить моими тортами? Ради такого случая могу…
Жанна холодно улыбнулась.
- Не напрягайся. У нас в столовой целая проблема накормить Махова. Поварихи ему индивидуально котлетки на пару делают и кашки блендером взбивают. Говорят, у него хронический панкреатит вкупе с гастритом. Так что твои торты он не оценит.
И тут Жанна заметила, как странно сверкнули глаза у Хомы - словно у кошки ночной порой при свете фар. Ей почему-то сделалось не по себе, а главное, она так и не смогла понять, что вызвало такую странную реакцию бывшей одноклассницы. Неужели сообщение о паровых котлетках для москвича?
Впоследствии, когда Жанна пришла за готовым заказом, хозяйки на месте не оказалось.
Кондитерская встретила её облаком умопомрачительных ароматов. Проголодавшаяся Жанна не удержалась и купила вдобавок коробочку шоколадных эклеров, хотя мечтала скинуть к лету несколько лишних килограммов.
- Наверное, тяжело работать среди такого количества пирожных? – спросила она у продавщицы.
- Ой, не говорите, - улыбнулась девушка, ловко упаковывая торты, - Уже на пять килограммов поправилась – не могу удержаться, чтобы какое-нибудь не съесть. Особенно хорошо Тамаре Игоревне удаются фисташковые эклеры.
- Зато сама от пирожных, видимо, только худеет, - засмеялась Жанна.
- Тамара Игоревна на жесточайшей диете из-за проблем с желудком – не может даже готовый крем попробовать, сразу начинает загибаться и таблетки горстями пить. На одной овсянке сидит. Только вы никому не рассказывайте об этом.
- Почему? – удивилась Жанна.
- Тамара Игоревна говорит, что это вредно для маркетинга. Кто будет покупать торты у человека с изжогой от собственноручно изготовленных кремов.
- И то правда.
«Бедная Хома! Сначала в детстве из-за самодурки матери наголодалась, а теперь, имея возможность хоть каждый день объедаться пирожными, вынуждена хлебать овсянку. Нет справедливости в этом мире».
Жанна обходила теперь кондитерскую стороной, стараясь держаться подальше от Хоминых пирожных. Хотя это было непросто – обладала её выпечка какой-то магической властью над людьми.
Однако бывшая одноклассница вскоре вновь напомнила о себе. По комплексу пронесся слух, что ленд крузер Махина часто видят возле «Вкусняшек».
- На десерты что ли его потянуло с панкреатитом-то?
- Не иначе на нашу Тамару глаз положил. Бабенка-то хоть куда… хотя и стерва, конечно.
Вскоре кондитерша, уже не скрываясь стала захаживать в гостиницу, где остановился московский гость, и местные сплетничали, что оставалась на ночь. Видимо, отношения развивались бурно.
«Вдвоем на завтрак им не так скучно будет овсяночку вкушать» - усмехнулась Жанна, услышав об этом. – Наверное, поэтому у Хомы так глаза блеснули, когда услышала про панкреатит москвича».
Отнеслась она к их роману с юмором, пожелав Хоме успеха в её матримониальных поползновениях: и одноклассница будет счастлива, и занудный Махов, который выносил мозги её коллегам бесконечными нотациями, отвлечется на кого-нибудь другого.
Прошел месяц. Махов собрал свои пожитки и переехал из гостиницы в квартиру Тамары. В поселке поговаривали, что в Москву они вернутся уже вдвоем и, мол, кондитерша выставила пекарню на продажу.
И надо же так случиться, что, когда уже никто не сомневался в их скорой свадьбе, Жанну отправили в командировку в областной центр. Управившись с делами, она решила прошвырнуться по магазинам. И, выбирая в «Спортмастере» кроссовки, неожиданно нос к носу столкнулась с бывшим одноклассником Серегой Ветровым. Они не виделись со школы, поэтому, расплатившись за покупки, обосновались в кафе.
- Ну как ты? Чем занимаешься? – засыпали они друг друга вопросами.
- Женился. Двое пацанов. После армии пошел служить в полицию. Работаю опером в одном из местных РОВД.
- А я вернулась в поселок и устроилась ветеринаром на свинарку.
- Замужем?
Когда тебе под тридцать, а ты ещё не замужем, подобные вопросы слегка напрягают.
- Нет, - и Жанна тут же сменила тему разговора. – Зато… Хому помнишь?
Странно, но при упоминании Хомы Сергей заметно помрачнел.
- Помню.
- Готовится второй раз пройтись под марш Мендельсона с одним из наших генеральных директоров.
Сергей тяжело вздохнул, неторопливо размешав сахар в кофе.
- Честно говоря, я думал, что Фокина полностью сменила пароли и явки, а она, оказывается, не мудрствуя лукаво, осела в сорока километрах от города.
– Хома открыла пекарню «Вкусняшки от Тамары». Печет обалденные торты и пирожные. Сама пробовала.
- Готовить-то она умеет не только вкусняшки.
И Сергей рассказал, что три года назад он побывал на обыске в шикарном доме владельца нескольких магазинов спорттоваров.
- Представь себе, некто господин Ковалев - крепкий мужик лет пятидесяти внезапно умирает, и не от отравы или сердечного приступа, а откушав говядины под каким-то мудреным супер острым соусом. Запах от мяса был такой потрясающе аппетитный, что опергруппа слюнями захлебнулась. Полицию вызвал сын жмура и конкретно обвинил мачеху в убийстве – мол, та знала, что у него язва желудка и все равно накормила отца острым мясом. У Ковалева открылось желудочное кровотечение, и он отправился к праотцам ещё до прибытия скорой помощи. И как ты думаешь, кто скрывался под личиной коварной мачехи?
- Неужели Хома… - пораженно выдохнула Жанна, - и что было дальше?
- Да ничего. Хома ткнула всех носом в расставленные на столе тарелки с паровыми брокколи, отварной курицей и прочей отрадой язвенников и заявила, что говядину она готовила сугубо для себя. А покойный супруг подобно вороватому коту просто стащил мясо с её тарелки и тайком нажрался.
Сергей задумчиво глотнул кофе.
- Вполне допускаю, что измученный постоянной диетой, изголодавшийся мужик просто не устоял перед той говядиной. И все было бы шито-крыто, но тут некстати пасынок приперся за какими-то документами аккурат в тот момент, когда отец кровью захлебнулся, и устроил хипеж.
- Думаю, в любом случае Хома не смогла бы скрыть, что накормила мужа острым соусом. Его же наверняка обнаружили при вскрытии в желудке.
- Обнаружить мало. Это ведь не отрава, а вполне съедобное блюдо. А подозрения и догадки к делу не пришьешь. В конце концов, жена язвенника не обязана сидеть с ним вместе на диете. Да и Ковалев разве несмышленый ребенок, чтобы следить, что он затащит в рот? Патологоанатом в свое время написал бы в заключении о хронической язве и прободении желудка, и никому даже в голову не пришло бы открывать дело.
- Должна быть, наверное, причина, почему она так поступила?
- Как утверждал младший Ковалев, Хома грезила открытием собственного кондитерского бизнеса и клянчила у мужа деньги, а тот только отмахивался.
Сергей уныло покачал головой.
- Не смотря на все усилия детей Ковалева, злого умысла в действиях мачехи им доказать не удалось. Но когда Хома попыталась вступить в наследство, её ожидал сокрушительный облом. Ковалев оказался предусмотрительным мужиком и оставил завещание, отписав весь бизнес детям. Семейка долго судилась. В результате вдове досталась только третья часть дома, часть сбережений и машина.
- Тоже нехило, - пробормотала Жанна, - раз хватило средств успешный бизнес раскрутить.
Но Серега только пренебрежительно отмахнулся.
- Какой особо успешный кондитерский бизнес можно развернуть в нашем поселке? Не тот размах - сущие копейки по сравнению с тем, что Хома могла бы иметь, если бы ей хватило средств конкурировать с городскими кондитерами. Можно было, конечно, найти спонсоров, но никто из серьезных людей не захотел иметь дела с ославившейся вдовой. Чай, не 90-е – бизнесмены стали и аккуратнее, и брезгливее. Вот поэтому я был уверен, что Хома слиняла в дальние края, где никто не слышал о господине Ковалеве.
- Видимо, что-то её задержало в нашем поселке.
Они немного помолчали.
- Послушай, а если появятся доказательства её вины, дело вновь откроют?
«Тома-хома!» - дразнились вредные мальчишки, и кличка намертво прилипла к ней.
Росла она у одинокой матери, которая, работая секретаршей в местной администрации, едва сводила концы с концами, но всегда старалась приодеться к лицу. Её буквально бесила внешность дочери.
- Не зря тебя Хомой прозвали - и вправду напоминаешь толстого хомяка, - жестко отчитывала она Тамару. – Нужно следить за собой, дорогуша, пока не превратилась в бочонок с салом.
Отныне на столе у Фокиных стояли лишь жиденький овощной супчик, кашки на воде, а слабо заваренный чай сдабривали миниатюрной ложечкой сахара.
- Запомни, никто не видит, что у тебя в желудке - человека встречают по внешнему виду, да и, честно говоря, провожают тоже.
Вечно голодная Хома постоянно крутилась возле школьной столовой (мать никогда не сдавала деньги на питание).
- У нас в доме только черный хлеб, да и то буханка на три дня, - как-то пояснила она однокласснице Жанне, торопливо собирая оставшийся после обеда хлеб со столов, - а пироги я ем только в День рождения. Мама сама печет. Я так люблю сладкое! Вот вырасту, заработаю денег, куплю торт с кремовыми розами и одна его съем.
Жанне стало её жаль. Она и сама была из небогатой семьи, но в их доме на еде не экономили. Девочек посадили за одну парту, и сердобольная Жанна часто делилась с соседкой конфетами. Хома жадно выхватывала сладости из рук, но почему-то принимала угощение как должное и, если у Жанны в какой-то день не оказывалось конфет или печенья, Хома могла закатить настоящую истерику.
- А почему ты сама ничего не даешь мне? – как-то возмутилась Жанна. - Я вот вчера у тебя ластик попросила, а ты мне фигушку показала.
- Губу закатай. Ластик мне год прослужит, а конфету съел и ничего не осталось, - зло блеснула зелеными глазами Хома.
- Понятно.
Когда Жанна перестала носить ей конфеты, Хома буквально возненавидела вчерашнюю подругу, то и дело устраивая скандалы и обзываясь обидными словами. Обеспокоенная классная руководительница рассадила их в разные концы класса.
- Не делай добра – не получишь зла, - с тяжелым вздохом погладила расстроенную дочь по голове Галина - мать Жанны.
Никто не удивился, когда после 9 класса Хома уехала в областной центр учиться на повара-кондитера.
- Поближе к питанию норовит пристроиться. Вдали от матери хоть наестся вдоволь.
Сама Жанна поступила в Московский университет ветеринарной медицины и редко появлялась в родном поселке.
Иногда Галина в телефонных разговорах с дочерью упоминала Хому: «Тома замуж вышла», «Тома овдовела и вернулась в поселок», «Тома открыла пекарню», «у Томы мать умерла».
Жанна слушала эти новости без особого интереса. У неё была своя жизнь: друзья, увлечения, работа. Но спустя десять лет Жанна все же была вынуждена вернуться в родной поселок из-за заболевшей матери. И вот тогда узнала, что бывшая одноклассница прославилась на весь район тортами и пирожными.
- У Томки даже из области свадебные торты заказывают. Говорят, делает что-то необыкновенное по красоте и вкусности, - рассказывала мать. - Вот кто бы мог подумать, что все детство просидев на хлебе и воде, Томка откроет в себе такие таланты?
- А откуда у Хомы деньги на пекарню?
Мать хмыкнула.
- Правда или нет, но люди бают, что после колледжа она устроилась к местному богатею кухаркой. Он вдовый был. И так ему Томкина стряпня по вкусу пришлась, что замуж её позвал.
- Ничего себе! И что с этим богатеем потом приключилось?
- Всякое говорили, в том числе, что наследники с Томкой судились, обвиняли едва ли не в убийстве. А потом подчистую мачеху ограбили. Правда, кое-что Томка все-таки у них отвоевала. И когда вернулась домой на отсуженные денежки открыла пекарню и кондитерскую.
- Дорвалась-таки до сладкого? – сухо улыбнулась Жанна.
Детские обиды на жадную Хому сейчас казались сущей ерундой, но симпатичнее Хома ей не стала.
Жанна устроилась работать на местный свиноводческий комплекс. Работа нервная и ответственная. Нужно было налаживать отношения с коллективом, и она решила с первой же зарплаты «проставиться» - купить пару тортов и устроить в обед чаепитие.
И вот как-то после работы Жанна заглянула в маленькую уютную кондитерскую «Вкусняшки от Тамары», где на витринах красовались аппетитные, со вкусом украшенные пирожные разных сортов, а в воздухе витали умопомрачительное запахи свежей сдобы и ванили.
За прилавком стояла молоденькая девушка, а рядом, что-то зло выговаривая, тыкала пальцем на полки со сдобой сама хозяйка. Жанна не сразу её узнала, и немудрено - за прошедшие годы от пухлых щек Хомы не осталось и следа. Лицо выглядело аскетически осунувшимся, а сама она солидно уменьшилась в размерах. Впрочем, модная худосочность была ей более к лицу, чем прежние пышные формы. И только острый блеск недобрых глаз остался прежним.
- Чего тебе. Жанка, здесь понадобилось? – нелюбезно осведомилась Хома.
- Хочу заказать два больших торта. Устроилась на работу – надо бы проставиться с первой зарплаты.
- Мои торты не для свинарни! Шуруй вон в Пятерочку – там кондитерка и по карману не так ударит, и твои работяги будут в восторге.
- Я достаточно зарабатываю, чтобы не экономить на угощении, но найду, что купить и в Пятерочке, если считаешь меня не достойной твоих шедевров.
«Была хабалкой, хабалкой и осталась, несмотря на отощавший зад и дорогие шмотки, - и Жанна направилась к выходу. – Неужели до сих пор злится из-за тех конфет?»
- Жанка, стой, не сердись, - окликнула её Хома, - если уж так хочется выпендриться, то испеку тебе торты. Вон каталог – выбирай.
Жанне очень хотелось уйти, но гордость не позволила показать, насколько её задело Хомино хамство, поэтому она неспешно вернулась к прилавку, выбрала два вида тортов, указала вес и срок выполнения.
- Насовсем вернулась? – осведомилась Хома, записав заказ.
- Да. У меня в последнее время мама болеет.
- И сколько же тебе платят на свинарке?
- Меня устраивает.
- Стоило ли столько лет учиться, чтобы потом свиньям хвосты крутить?
- Еда состоит не только из десертов.
Жанна не собиралась задерживаться в кондитерской, но Хома внезапно продемонстрировала живейший интерес к её делам, задавая вопросы то о родителях, то о прежнем месте работы, словно пытаясь сгладить негативное впечатление от первых минут встречи. Жанна терпеливо отвечала, но красноречиво посматривала на дверь. И тут Хома как бы между прочим спросила.
- Говорят, из Москвы один из генеральных директоров приехал?
Жанна чуть не рассмеялась. До неё сразу же дошло, что именно Андрей Дмитриевич Махов – настоящая причина столь внезапной любезности Хомы. Угрюмый высокий мужик лет сорока с ранней лысиной слонялся по комплексу в окружении суетящегося местного начальства, не скрывая брезгливого выражения лица.
- Да, приехал. Собираются укрупнять производство и нужно его личное присутствие.
- Надолго?
- Он не делился со мной планами. Но, думаю, какое-то время здесь пробудет.
- И что этот Андрей Дмитриевич из себя представляет? – теперь в голосе Хомы зазвучала уже искренняя заинтересованность.
Но Жанна не оправдала её надежд.
- Понятия не имею. Он не бывает в блоках, а мне делать нечего в конторе – мои подопечные хрюкают в другом месте.
- Но ты же намереваешься его угостить моими тортами? Ради такого случая могу…
Жанна холодно улыбнулась.
- Не напрягайся. У нас в столовой целая проблема накормить Махова. Поварихи ему индивидуально котлетки на пару делают и кашки блендером взбивают. Говорят, у него хронический панкреатит вкупе с гастритом. Так что твои торты он не оценит.
И тут Жанна заметила, как странно сверкнули глаза у Хомы - словно у кошки ночной порой при свете фар. Ей почему-то сделалось не по себе, а главное, она так и не смогла понять, что вызвало такую странную реакцию бывшей одноклассницы. Неужели сообщение о паровых котлетках для москвича?
Впоследствии, когда Жанна пришла за готовым заказом, хозяйки на месте не оказалось.
Кондитерская встретила её облаком умопомрачительных ароматов. Проголодавшаяся Жанна не удержалась и купила вдобавок коробочку шоколадных эклеров, хотя мечтала скинуть к лету несколько лишних килограммов.
- Наверное, тяжело работать среди такого количества пирожных? – спросила она у продавщицы.
- Ой, не говорите, - улыбнулась девушка, ловко упаковывая торты, - Уже на пять килограммов поправилась – не могу удержаться, чтобы какое-нибудь не съесть. Особенно хорошо Тамаре Игоревне удаются фисташковые эклеры.
- Зато сама от пирожных, видимо, только худеет, - засмеялась Жанна.
- Тамара Игоревна на жесточайшей диете из-за проблем с желудком – не может даже готовый крем попробовать, сразу начинает загибаться и таблетки горстями пить. На одной овсянке сидит. Только вы никому не рассказывайте об этом.
- Почему? – удивилась Жанна.
- Тамара Игоревна говорит, что это вредно для маркетинга. Кто будет покупать торты у человека с изжогой от собственноручно изготовленных кремов.
- И то правда.
«Бедная Хома! Сначала в детстве из-за самодурки матери наголодалась, а теперь, имея возможность хоть каждый день объедаться пирожными, вынуждена хлебать овсянку. Нет справедливости в этом мире».
Жанна обходила теперь кондитерскую стороной, стараясь держаться подальше от Хоминых пирожных. Хотя это было непросто – обладала её выпечка какой-то магической властью над людьми.
Однако бывшая одноклассница вскоре вновь напомнила о себе. По комплексу пронесся слух, что ленд крузер Махина часто видят возле «Вкусняшек».
- На десерты что ли его потянуло с панкреатитом-то?
- Не иначе на нашу Тамару глаз положил. Бабенка-то хоть куда… хотя и стерва, конечно.
Вскоре кондитерша, уже не скрываясь стала захаживать в гостиницу, где остановился московский гость, и местные сплетничали, что оставалась на ночь. Видимо, отношения развивались бурно.
«Вдвоем на завтрак им не так скучно будет овсяночку вкушать» - усмехнулась Жанна, услышав об этом. – Наверное, поэтому у Хомы так глаза блеснули, когда услышала про панкреатит москвича».
Отнеслась она к их роману с юмором, пожелав Хоме успеха в её матримониальных поползновениях: и одноклассница будет счастлива, и занудный Махов, который выносил мозги её коллегам бесконечными нотациями, отвлечется на кого-нибудь другого.
Прошел месяц. Махов собрал свои пожитки и переехал из гостиницы в квартиру Тамары. В поселке поговаривали, что в Москву они вернутся уже вдвоем и, мол, кондитерша выставила пекарню на продажу.
И надо же так случиться, что, когда уже никто не сомневался в их скорой свадьбе, Жанну отправили в командировку в областной центр. Управившись с делами, она решила прошвырнуться по магазинам. И, выбирая в «Спортмастере» кроссовки, неожиданно нос к носу столкнулась с бывшим одноклассником Серегой Ветровым. Они не виделись со школы, поэтому, расплатившись за покупки, обосновались в кафе.
- Ну как ты? Чем занимаешься? – засыпали они друг друга вопросами.
- Женился. Двое пацанов. После армии пошел служить в полицию. Работаю опером в одном из местных РОВД.
- А я вернулась в поселок и устроилась ветеринаром на свинарку.
- Замужем?
Когда тебе под тридцать, а ты ещё не замужем, подобные вопросы слегка напрягают.
- Нет, - и Жанна тут же сменила тему разговора. – Зато… Хому помнишь?
Странно, но при упоминании Хомы Сергей заметно помрачнел.
- Помню.
- Готовится второй раз пройтись под марш Мендельсона с одним из наших генеральных директоров.
Сергей тяжело вздохнул, неторопливо размешав сахар в кофе.
- Честно говоря, я думал, что Фокина полностью сменила пароли и явки, а она, оказывается, не мудрствуя лукаво, осела в сорока километрах от города.
– Хома открыла пекарню «Вкусняшки от Тамары». Печет обалденные торты и пирожные. Сама пробовала.
- Готовить-то она умеет не только вкусняшки.
И Сергей рассказал, что три года назад он побывал на обыске в шикарном доме владельца нескольких магазинов спорттоваров.
- Представь себе, некто господин Ковалев - крепкий мужик лет пятидесяти внезапно умирает, и не от отравы или сердечного приступа, а откушав говядины под каким-то мудреным супер острым соусом. Запах от мяса был такой потрясающе аппетитный, что опергруппа слюнями захлебнулась. Полицию вызвал сын жмура и конкретно обвинил мачеху в убийстве – мол, та знала, что у него язва желудка и все равно накормила отца острым мясом. У Ковалева открылось желудочное кровотечение, и он отправился к праотцам ещё до прибытия скорой помощи. И как ты думаешь, кто скрывался под личиной коварной мачехи?
- Неужели Хома… - пораженно выдохнула Жанна, - и что было дальше?
- Да ничего. Хома ткнула всех носом в расставленные на столе тарелки с паровыми брокколи, отварной курицей и прочей отрадой язвенников и заявила, что говядину она готовила сугубо для себя. А покойный супруг подобно вороватому коту просто стащил мясо с её тарелки и тайком нажрался.
Сергей задумчиво глотнул кофе.
- Вполне допускаю, что измученный постоянной диетой, изголодавшийся мужик просто не устоял перед той говядиной. И все было бы шито-крыто, но тут некстати пасынок приперся за какими-то документами аккурат в тот момент, когда отец кровью захлебнулся, и устроил хипеж.
- Думаю, в любом случае Хома не смогла бы скрыть, что накормила мужа острым соусом. Его же наверняка обнаружили при вскрытии в желудке.
- Обнаружить мало. Это ведь не отрава, а вполне съедобное блюдо. А подозрения и догадки к делу не пришьешь. В конце концов, жена язвенника не обязана сидеть с ним вместе на диете. Да и Ковалев разве несмышленый ребенок, чтобы следить, что он затащит в рот? Патологоанатом в свое время написал бы в заключении о хронической язве и прободении желудка, и никому даже в голову не пришло бы открывать дело.
- Должна быть, наверное, причина, почему она так поступила?
- Как утверждал младший Ковалев, Хома грезила открытием собственного кондитерского бизнеса и клянчила у мужа деньги, а тот только отмахивался.
Сергей уныло покачал головой.
- Не смотря на все усилия детей Ковалева, злого умысла в действиях мачехи им доказать не удалось. Но когда Хома попыталась вступить в наследство, её ожидал сокрушительный облом. Ковалев оказался предусмотрительным мужиком и оставил завещание, отписав весь бизнес детям. Семейка долго судилась. В результате вдове досталась только третья часть дома, часть сбережений и машина.
- Тоже нехило, - пробормотала Жанна, - раз хватило средств успешный бизнес раскрутить.
Но Серега только пренебрежительно отмахнулся.
- Какой особо успешный кондитерский бизнес можно развернуть в нашем поселке? Не тот размах - сущие копейки по сравнению с тем, что Хома могла бы иметь, если бы ей хватило средств конкурировать с городскими кондитерами. Можно было, конечно, найти спонсоров, но никто из серьезных людей не захотел иметь дела с ославившейся вдовой. Чай, не 90-е – бизнесмены стали и аккуратнее, и брезгливее. Вот поэтому я был уверен, что Хома слиняла в дальние края, где никто не слышал о господине Ковалеве.
- Видимо, что-то её задержало в нашем поселке.
Они немного помолчали.
- Послушай, а если появятся доказательства её вины, дело вновь откроют?
