– Кисуля, – позвала кошку, прежде чем приступить к трапезе. Но! Зов природы сильнее, и моя рысь снова ушла на охоту. Хоть бы что существенное принесла, а то от кролика почти ничего не осталось. Только утром перекусить. Видно снова рыбу придется ловить. Но сейчас после сытной еды, только спать. Наплевав на опасность и надеясь на авось, да пронесет, растянулась у тлеющего бревна!
Лежа на голой земле и, обхватив себя руками, я сжалась в комок, пытаясь хоть немного согреться и сохранить тепло от почти погасшего костра. Поверх тлеющего бревна я накидала сырые ветки и тростник. Они создавали едкий дым, надежно защищающий и отгоняющий ночных насекомых, пытающихся напасть на мое бренное тело и испить кровушки попаданки.
Пережитый днем стресс лишил сил. И как бы я не вертелась с боку на бок, выискивая удобную позу для сна, как сильно не смыкала веки, и, сколько не считала овец, погрузиться в мир грез или просто забыться – не удавалось.
Еще и рысь, ушла на ночную охоту и запропастилась куда-то. А так бы я прижалась к ее теплому боку, зарылась руками в густой мягкий мех, возможно, тогда бы и заснула.
Рожок убывающей луны, блекло светил в ночном небе. Только сейчас заметила, что звезды очень яркие и совсем близко нависли над землей. Небосвод напоминал старую черную шаль, усеянную дырами, сквозь которые пробивается холодный свет.
Кое-где в далекой дали мелькали падающие светляки. Звездный дождь – так мы называли явление падающих метеоров, происходящее обычно в августе и особенно хорошо видимое в Южных регионах.
И, снова вспомнилась Земля, и муж, и наш медовый месяц, проведенный на Черном море.
Как после ресторана мы пошли на набережную и, завалившись на каменистом берегу в укромном уголочке, вопреки всем запретам, занимались любовью. Как после, расслабленные и удовлетворенные, лежали, обняв друг друга, и любовались звездопадом. И ни какие комары нам не мешали.
Когда же на востоке стало слегка светлеть небо, сон все-таки сморил меня, и я забылась, хоть и ненадолго.
Разбудил меня холод и туман. Густой, вязкий, липкий, он застилал все вокруг плотной, белой массой, оседая на редких прибрежных кустиках и камышах капельками росы. Обволакивая мое обнаженное тело, медленно проникал внутрь, пронизывая до костей.
Лежать, предаваясь размышлениям и воспоминаниям, возникшим, возможно, от одиночества расхотелось.
Проворно подскочила и, сделав несколько махов руками и ногами, подошла к воде. Возможно на середине реки, где было сильное течение, вода была холодной, но здесь с краю берега, просто «парное молоко».
Живо стянула шортики и вошла в воду. Ну, хоть здесь согреюсь! Нырять не стала, а легла на мелководье вниз лицом, погружаясь с головой и раскрыв глаза.
Волосы, намокнув, поддаваясь легкому течению, веером распластались впереди меня. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь пряди, делали их огненно-рыжими.
Я наверно красивая? – впервые возникла мысль, кода я воде, коснулась одной из прядей. – Почему я раньше не посмотрела на себя хотя бы в какую лужу.
Вынырнув, стала рассматривать руки, ладони. Кожа на них, как и все тело выглядело загорелым.
Приподняв из воды ноги, тоже осмотрела их придирчивым и оценивающим взглядом.
Хорошее питание и отдых, сказались на объемах: бедра и плечи округлились, под кожей увеличилась прослойка жира, а волосы налились силой и приобрели живой блеск.
Делать-то особо было нечего, пока жила в пещере, вот и предавалась безделью. Только оставалось, что в озере с кошкой купаться, да загорать на берегу.
Одна проблема была – это быстро растущие ногти, что на руках, что на ногах. Сначала попробовала их обрезать с помощью скребка, но пару раз поранившись, бросила эту затею. Однажды, когда ногти сильно отрасли и стали ломаться под самый корень ногтевой пластины, причиняя неимоверную боль, решила пренебречь земными привычками и первый раз, шумно выдохнув, поднесла палец к зубам и сгрызла все ногти на пальцах рук. Или я не дикарка? Немного подумав, подвергла такой же экзекуции ногти на ногах.
Чем ходить, как курица загребать землю ногтями, так лучше уж раз сесть и сделать педикюр и маникюр.
Пемза, найденная на берегу озера, очень пригодилась. Пяточки я отдраила быстро и в салон ходить не надо. Жаль, что когда второпях покидала пещеру, не обратила внимания на содержимое сумки. Так и осталась она лежать недалеко от водопада.
Выйдя из воды на берег, отжала волосы и, откинув их на спину, стала напротив восходящего дневного светила. Прикрыв глаза, отдалась первым теплым лучам, скользящим по телу и, высушивающим островок за островком.
Неожиданно позади меня раздался не то писк, не то рык. Резко повернувшись к берегу, замерла в напряжении.
На краю обрыва стояла огромная светло-серая собака. Ощерившись, она пристально и со злобой смотрела на меня. Это продолжалось недолго. Псина, угрожающе рыкнув, прижала массивную вытянутую вперед морду к передним лапам и прыгнула с высоты.
Но едва она успела приземлиться и стать на лапы, как из ближайших кустов к ней метнулся рыжий комок, и между ними завязалась драка.
Только сейчас до меня дошло, что пришедшая псина, вовсе не была собакой, а оказалась волком или волчицей, пойди, разберись сейчас, когда из серо-рыжего облака летели клочья шерсти, в основном серой.
Ну, а рыжим комочком, естественно, оказалась Кисуля, которая, видимо, всю ночь сидела рядом и охраняла мой сон. А может и не охраняла, а пришла под утро и очень даже вовремя. Кошки они и есть кошки – гуляют сами по себе.
Пока я размышляла, битва между хищниками, занявшая от силы минуту, резко закончился. Серый несопротивляющийся хищник, лежал поверженным на спине, а рысь, стоя над распростертым зверем, рвала наглому пришельцу брюхо.
Я отмерла и решила подойти поближе, и увидела разодранный бок волка, и почему-то мне его стало жалко.
– Кисуля, – позвала кошку, – отпусти его, и так бедному досталось. А ты у меня вон, хоть и мелкая, но такая смелая. Настоящая воительница и защитница. Иди к маме. Я тебя приласкаю, поглажу.
Кисуля бросила терзать хищника и, отпрыгнув от неподвижного тела, подошла ко мне.
Я расчесывала растопыренной пятерней шерстку рыси, а заодно, рассматривала на наличие повреждений, коих, к счастью не оказалось.
– Девочка моя! Умница моя! Красавица, – нашептывала кошке на ушко ласковые словечки – она их заслужила. – Ну, что добытчица, мы без обеда остались?
Рысь отстранилась от меня и лениво потопала к кустам, из которых ранее выпрыгнула, напав на хищника.
Как только Кисуля скрылась в кустах, потрепанный серый поднялся на трясущиеся конечности и, превозмогая боль, потрусил в противоположную сторону, поджав хвост. Разодранная шкура бока свисала до земли, а сквозь рану я успела разглядеть оголенные ребра:
– Не жилец подранок, – вздохнув, сделала вывод и переключила внимание на кусты, куда скрылась рысь.
В ожидании Кисули, подхватила шортики и натянула единственную одежку на поправившуюся попку.
Волосы, опустив вниз голову, расчесывала пятерней то правой, то левой. Чистые и подсохшие они легко поддавались манипуляциям, и вскоре, махнув ухоженной копной, раскинула их по спине, хоть какая защита от палящего солнца.
Вернувшись к костру, разгребла золу, отыскивая тлеющие угольки и, подкинув сухих веток, раздула пламя.
Вспыхнувший сушняк исчезал в огне, жадно поедающим все, что оказалось на пути.
Не дождавшись с едой рыси уже приготовилась скинуть шортики, чтобы вновь вернуться к воде, хоть рыбки поймать.
Вдруг из кустиков появилась рыжая, мохнатая попа рыси с коротким хвостиком. Кошка пятилась задом, волоча за собой тушку животного, крупнее себя в два раза.
– Это, что еще за зверь? – удивилась и восхитилась одновременно, удачной охоте рыси. – Ну и что за добычу ты притащила? Никак олененок-подросток? Вон на голове, едва видимые рожки торчат. Или это косуля?
Обходя вокруг добычи, размышляла: все нам не съесть, а выбрасывать жалко. У нас вечно: то густо, то пусто. Оставаться еще на одну ночь опасно. От дикарей хоть и оторвались, но не известны их действия, на стоянке они задержатся или следом пойдут? Ладно! Буду действовать по мере сил. Первым делом разделаю тушу и отправлю куски на костер готовиться, а там время покажет.
Освежевать добытую рысью тушу, для меня с недавних пор стало делом времени. Вот и в этот раз, я справилась с этой работой довольно быстро, ведь с момента, как я проделала это впервые, прошел достаточно длительный период. Да чего уж там, шесть полных лунных циклов, а это значит – полгода.
Полгода! Столько времени, я нахожусь в теле девушки дикарки каменного века. Ну, допустим, не совсем дикарки, а скорее уже человека разумного.
Да, я выживаю в этом мире благодаря знаниям и опыту прожитых лет, но многое я почерпнула из памяти дикарки.
Стоя над разделанной дичью, размышляла, что делать с мясом в отсутствии соли, и со шкурой, которая по размерам была чуть больше прикроватного коврика.
Стукнув себя по лбу от озарения, весело запрыгала вокруг кострища. А, когда желудок заурчал, напомнив, что пора бы и перекусить чего-нибудь, вообще расхохоталась.
– Ну, Лида! Ну, рохля! Быстро же тебе память отшибло. Правильно говорят, что у баб куриные мозги. Это же надо забыть, с чего начала жизнь в пещере? – корила себя за действительно подзабытое время. Но тогда было все иначе, стресс перемещения, сменялся чередой непрекращающихся стрессов.
Вяленое мясо! Вот, о чем я забыла. В таком виде оно хранится, даже не будучи засоленным.
Воткнув рогатины у костра, подвесила на них палку с нанизанной грудинкой. Найдя участки с волокнистой мякотью, стала рвать полоски и нанизывать их на стебелек камыша.
Так! Замерла я, держа в руках камышинку с мясом, ее же теперь надо как-то закрепить, и на чем-то? Мясо должно сохнуть под лучами солнца, и в тоже время обдуваться ветром. Но, я не собиралась здесь задерживаться надолго.
Окинув пристальным взглядом плотик, перебирала в памяти варианты, что можно такого соорудить, чтобы закрепить стебельки с мясом.
Вздрогнув от жалящего чувства на спине, резко обернулась. Не обнаружив ничего подозрительного ни на берегу, ни со стороны реки, снова почувствовала жалящее чувство, но уже на лице.
– Блин! – выругалась вслух и осознавая, – это же солнце! Если, оно уже так печет, а еще день только-только начался, то, что же будет в полдень?
На этот раз меня словно кто-то подтолкнул, и я удивилась самой себе, потому что, без промедления пошла к камышовым зарослям, и стала выламывать стебли, наибольшей длинны, складывая их в кучу. В результате у меня получилось три небольших копны.
Потом я прошла вдоль берега, выискивая среди выброшенного на берег плавника, подходящие ветки.
Мне-то и надо было штук пять, но на всякий случай поднесла к месту своего ночлега целую дюжину.
Кое-что, сразу забраковав, кинула в костер, который еле-еле тлел. Огонь жадно накинулся на сушняк, моментально поедая, оставляя после себя красные угли. Подвешенная над костром грудинка, тут же стала источать аромат приготовленного мяса.
Лида, ты бы поела сначала, – напомнила себе, – силы на исходе, а еще плот надо модернизировать.
С этими мыслями, подхватила ветку с мясом и присела у костра.
Как же быстро я привыкла в этом мире к соли. А может и не привыкла, может это прошлая жизнь посылает мне пристрастие к тем или иным продуктам и специям.
Как же я забыла? У меня же чеснок в сумке! – не удержалась, чтобы я не попробовать, и не вспомнить острый вкус пряного растения.
Выудив из торбы остроконечную луковицу, сняла подсохшую оболочку и, понюхав, чтобы впоследствии сравнить, вгрызлась в нее.
Из надкушенной луковицы брызнул сок, опаляя горечью и пряностью полость рта. Захотелось тут же выплюнуть содержимое, но добавив кусочек мяса и тщательно пережевывая, отметила, что эфирных масел у местного растения гораздо больше, чем у чеснока в моем мире.
Дай-то Бог, добраться до родных мест, уж тогда я развернусь. Начну с тех луковиц, что будут теперь лежать в моей сумке неприкосновенным запасом, а далее, год за годом, доведу до промышленных масштабов.
Я не собиралась заниматься торговлей, но заставить людей употреблять данный вид растения, думаю, в моих силах. К тому же, у меня большие планы по внедрению некоторых технологий в общество.
Лишь бы благополучно добраться!
Насытившись, я немного повалялась у костра, наслаждаясь жизнью. Ну прямо как кошка! Правильно говорят: «С кем поведешься, от того и наберешься».
Кстати! Куда опять рысь свалила? Дрыхнет где-нибудь недалеко в траве, – ответила сама себе.
А ты, Лида, лежи-не лежи, а вставать надо, чтобы задуманное довести до ума.
Нехотя поднялась и подошла к загодя принесенной куче палок и толстых веток. Пошурудив выудила две приблизительно одинаковой длины жерди и направилась к плоту.
Первым делом обратила внимание, что полоски шкуры с наружной стороны значительно подсохли, а это грозило катастрофой – плот мог развалиться из-за разрыва бечевок. Как это я раньше не сообразила, что их надо постоянно поливать водой, особенно на солнце.
Быстренько обильно полив водой места соединения бревен, исправила ситуацию.
Стоя на плоту, мысленно прикидывала, что именно можно соорудить согласно имеющимся размерам.
Сначала хотела поставить четыре стойки и соединить их поверху перекладинами, а сверху накрыть камышом. Но в таком случае, я буду открыта четырем ветрам. А, если?
Я скрестила вешки в верхней части и представила, что если точно такие же установить в середине плота и накрыть сооружение с двух сторон, то получится шалаш. И это было правильное решение!
От осознания правильности решения, работа пошла эффективнее. Стойки соединяла сырыми кишками животного, ими же переплетала камыш, скрепляя с поперечной жердью.
Несколько тонких веток с видимыми сучками я воткнула между бревнами, умещая на них камышинки с нанизанным мясом.
Шалаш я разместила посредине плота, чтобы спереди было удобно обозревать впередилежащие просторы, а сзади – управлять движением, течение иногда сносило плот то в правую сторону, то в левую. А самое сильное течение все-таки было на середине реки.
Солнце едва достигло зенита, а я стояла у модернизированного плота и любовалась своей работой.
Оставалось за малым. Чтобы не сидеть на голых бревнах, положила на низ камыш, типа мата, а сверху постелила шкуру.
Залезая внутрь шалаша для оценки. Присела на корточках, потом по-турецки, и даже легла, удовлетворяясь проделанной работой.
Хоть из меня строитель еще тот, но то, что я соорудила своими руками – мне нравилось!
Ну и пусть, что с размерами шалаша, немного не подгадала, что наружу торчат пятки, все это мелочи. Главное – я укрыта от солнца, ветра, дождя, который вдруг, да наконец-то и пойдет.
Вылезать на солнцепек не хотелось, но надо было покидать стоянку.
Волк уже приходил, но был изгнан рысью. И не факт, что на ароматы жареного мяса, сюда не придет животное покрупнее и опаснее.
Кряхтя от накатившей усталости и пережитого стресса, хотелось прилечь и заснуть, и наконец, если ничто не помешает – выспаться.
Продолжая зевать, перенесла в шалаш мясо, торбочку с содержимым, и пошла искать запропавшую рысь.
Глава 5. Неравная битва
Лежа на голой земле и, обхватив себя руками, я сжалась в комок, пытаясь хоть немного согреться и сохранить тепло от почти погасшего костра. Поверх тлеющего бревна я накидала сырые ветки и тростник. Они создавали едкий дым, надежно защищающий и отгоняющий ночных насекомых, пытающихся напасть на мое бренное тело и испить кровушки попаданки.
Пережитый днем стресс лишил сил. И как бы я не вертелась с боку на бок, выискивая удобную позу для сна, как сильно не смыкала веки, и, сколько не считала овец, погрузиться в мир грез или просто забыться – не удавалось.
Еще и рысь, ушла на ночную охоту и запропастилась куда-то. А так бы я прижалась к ее теплому боку, зарылась руками в густой мягкий мех, возможно, тогда бы и заснула.
Рожок убывающей луны, блекло светил в ночном небе. Только сейчас заметила, что звезды очень яркие и совсем близко нависли над землей. Небосвод напоминал старую черную шаль, усеянную дырами, сквозь которые пробивается холодный свет.
Кое-где в далекой дали мелькали падающие светляки. Звездный дождь – так мы называли явление падающих метеоров, происходящее обычно в августе и особенно хорошо видимое в Южных регионах.
И, снова вспомнилась Земля, и муж, и наш медовый месяц, проведенный на Черном море.
Как после ресторана мы пошли на набережную и, завалившись на каменистом берегу в укромном уголочке, вопреки всем запретам, занимались любовью. Как после, расслабленные и удовлетворенные, лежали, обняв друг друга, и любовались звездопадом. И ни какие комары нам не мешали.
Когда же на востоке стало слегка светлеть небо, сон все-таки сморил меня, и я забылась, хоть и ненадолго.
Разбудил меня холод и туман. Густой, вязкий, липкий, он застилал все вокруг плотной, белой массой, оседая на редких прибрежных кустиках и камышах капельками росы. Обволакивая мое обнаженное тело, медленно проникал внутрь, пронизывая до костей.
Лежать, предаваясь размышлениям и воспоминаниям, возникшим, возможно, от одиночества расхотелось.
Проворно подскочила и, сделав несколько махов руками и ногами, подошла к воде. Возможно на середине реки, где было сильное течение, вода была холодной, но здесь с краю берега, просто «парное молоко».
Живо стянула шортики и вошла в воду. Ну, хоть здесь согреюсь! Нырять не стала, а легла на мелководье вниз лицом, погружаясь с головой и раскрыв глаза.
Волосы, намокнув, поддаваясь легкому течению, веером распластались впереди меня. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь пряди, делали их огненно-рыжими.
Я наверно красивая? – впервые возникла мысль, кода я воде, коснулась одной из прядей. – Почему я раньше не посмотрела на себя хотя бы в какую лужу.
Вынырнув, стала рассматривать руки, ладони. Кожа на них, как и все тело выглядело загорелым.
Приподняв из воды ноги, тоже осмотрела их придирчивым и оценивающим взглядом.
Хорошее питание и отдых, сказались на объемах: бедра и плечи округлились, под кожей увеличилась прослойка жира, а волосы налились силой и приобрели живой блеск.
Делать-то особо было нечего, пока жила в пещере, вот и предавалась безделью. Только оставалось, что в озере с кошкой купаться, да загорать на берегу.
Одна проблема была – это быстро растущие ногти, что на руках, что на ногах. Сначала попробовала их обрезать с помощью скребка, но пару раз поранившись, бросила эту затею. Однажды, когда ногти сильно отрасли и стали ломаться под самый корень ногтевой пластины, причиняя неимоверную боль, решила пренебречь земными привычками и первый раз, шумно выдохнув, поднесла палец к зубам и сгрызла все ногти на пальцах рук. Или я не дикарка? Немного подумав, подвергла такой же экзекуции ногти на ногах.
Чем ходить, как курица загребать землю ногтями, так лучше уж раз сесть и сделать педикюр и маникюр.
Пемза, найденная на берегу озера, очень пригодилась. Пяточки я отдраила быстро и в салон ходить не надо. Жаль, что когда второпях покидала пещеру, не обратила внимания на содержимое сумки. Так и осталась она лежать недалеко от водопада.
Выйдя из воды на берег, отжала волосы и, откинув их на спину, стала напротив восходящего дневного светила. Прикрыв глаза, отдалась первым теплым лучам, скользящим по телу и, высушивающим островок за островком.
Неожиданно позади меня раздался не то писк, не то рык. Резко повернувшись к берегу, замерла в напряжении.
На краю обрыва стояла огромная светло-серая собака. Ощерившись, она пристально и со злобой смотрела на меня. Это продолжалось недолго. Псина, угрожающе рыкнув, прижала массивную вытянутую вперед морду к передним лапам и прыгнула с высоты.
Но едва она успела приземлиться и стать на лапы, как из ближайших кустов к ней метнулся рыжий комок, и между ними завязалась драка.
Только сейчас до меня дошло, что пришедшая псина, вовсе не была собакой, а оказалась волком или волчицей, пойди, разберись сейчас, когда из серо-рыжего облака летели клочья шерсти, в основном серой.
Ну, а рыжим комочком, естественно, оказалась Кисуля, которая, видимо, всю ночь сидела рядом и охраняла мой сон. А может и не охраняла, а пришла под утро и очень даже вовремя. Кошки они и есть кошки – гуляют сами по себе.
Пока я размышляла, битва между хищниками, занявшая от силы минуту, резко закончился. Серый несопротивляющийся хищник, лежал поверженным на спине, а рысь, стоя над распростертым зверем, рвала наглому пришельцу брюхо.
Я отмерла и решила подойти поближе, и увидела разодранный бок волка, и почему-то мне его стало жалко.
– Кисуля, – позвала кошку, – отпусти его, и так бедному досталось. А ты у меня вон, хоть и мелкая, но такая смелая. Настоящая воительница и защитница. Иди к маме. Я тебя приласкаю, поглажу.
Кисуля бросила терзать хищника и, отпрыгнув от неподвижного тела, подошла ко мне.
Я расчесывала растопыренной пятерней шерстку рыси, а заодно, рассматривала на наличие повреждений, коих, к счастью не оказалось.
– Девочка моя! Умница моя! Красавица, – нашептывала кошке на ушко ласковые словечки – она их заслужила. – Ну, что добытчица, мы без обеда остались?
Рысь отстранилась от меня и лениво потопала к кустам, из которых ранее выпрыгнула, напав на хищника.
Как только Кисуля скрылась в кустах, потрепанный серый поднялся на трясущиеся конечности и, превозмогая боль, потрусил в противоположную сторону, поджав хвост. Разодранная шкура бока свисала до земли, а сквозь рану я успела разглядеть оголенные ребра:
– Не жилец подранок, – вздохнув, сделала вывод и переключила внимание на кусты, куда скрылась рысь.
В ожидании Кисули, подхватила шортики и натянула единственную одежку на поправившуюся попку.
Волосы, опустив вниз голову, расчесывала пятерней то правой, то левой. Чистые и подсохшие они легко поддавались манипуляциям, и вскоре, махнув ухоженной копной, раскинула их по спине, хоть какая защита от палящего солнца.
Вернувшись к костру, разгребла золу, отыскивая тлеющие угольки и, подкинув сухих веток, раздула пламя.
Вспыхнувший сушняк исчезал в огне, жадно поедающим все, что оказалось на пути.
Не дождавшись с едой рыси уже приготовилась скинуть шортики, чтобы вновь вернуться к воде, хоть рыбки поймать.
Вдруг из кустиков появилась рыжая, мохнатая попа рыси с коротким хвостиком. Кошка пятилась задом, волоча за собой тушку животного, крупнее себя в два раза.
– Это, что еще за зверь? – удивилась и восхитилась одновременно, удачной охоте рыси. – Ну и что за добычу ты притащила? Никак олененок-подросток? Вон на голове, едва видимые рожки торчат. Или это косуля?
Обходя вокруг добычи, размышляла: все нам не съесть, а выбрасывать жалко. У нас вечно: то густо, то пусто. Оставаться еще на одну ночь опасно. От дикарей хоть и оторвались, но не известны их действия, на стоянке они задержатся или следом пойдут? Ладно! Буду действовать по мере сил. Первым делом разделаю тушу и отправлю куски на костер готовиться, а там время покажет.
Глава 6. Мой плот – оплот
Освежевать добытую рысью тушу, для меня с недавних пор стало делом времени. Вот и в этот раз, я справилась с этой работой довольно быстро, ведь с момента, как я проделала это впервые, прошел достаточно длительный период. Да чего уж там, шесть полных лунных циклов, а это значит – полгода.
Полгода! Столько времени, я нахожусь в теле девушки дикарки каменного века. Ну, допустим, не совсем дикарки, а скорее уже человека разумного.
Да, я выживаю в этом мире благодаря знаниям и опыту прожитых лет, но многое я почерпнула из памяти дикарки.
Стоя над разделанной дичью, размышляла, что делать с мясом в отсутствии соли, и со шкурой, которая по размерам была чуть больше прикроватного коврика.
Стукнув себя по лбу от озарения, весело запрыгала вокруг кострища. А, когда желудок заурчал, напомнив, что пора бы и перекусить чего-нибудь, вообще расхохоталась.
– Ну, Лида! Ну, рохля! Быстро же тебе память отшибло. Правильно говорят, что у баб куриные мозги. Это же надо забыть, с чего начала жизнь в пещере? – корила себя за действительно подзабытое время. Но тогда было все иначе, стресс перемещения, сменялся чередой непрекращающихся стрессов.
Вяленое мясо! Вот, о чем я забыла. В таком виде оно хранится, даже не будучи засоленным.
Воткнув рогатины у костра, подвесила на них палку с нанизанной грудинкой. Найдя участки с волокнистой мякотью, стала рвать полоски и нанизывать их на стебелек камыша.
Так! Замерла я, держа в руках камышинку с мясом, ее же теперь надо как-то закрепить, и на чем-то? Мясо должно сохнуть под лучами солнца, и в тоже время обдуваться ветром. Но, я не собиралась здесь задерживаться надолго.
Окинув пристальным взглядом плотик, перебирала в памяти варианты, что можно такого соорудить, чтобы закрепить стебельки с мясом.
Вздрогнув от жалящего чувства на спине, резко обернулась. Не обнаружив ничего подозрительного ни на берегу, ни со стороны реки, снова почувствовала жалящее чувство, но уже на лице.
– Блин! – выругалась вслух и осознавая, – это же солнце! Если, оно уже так печет, а еще день только-только начался, то, что же будет в полдень?
На этот раз меня словно кто-то подтолкнул, и я удивилась самой себе, потому что, без промедления пошла к камышовым зарослям, и стала выламывать стебли, наибольшей длинны, складывая их в кучу. В результате у меня получилось три небольших копны.
Потом я прошла вдоль берега, выискивая среди выброшенного на берег плавника, подходящие ветки.
Мне-то и надо было штук пять, но на всякий случай поднесла к месту своего ночлега целую дюжину.
Кое-что, сразу забраковав, кинула в костер, который еле-еле тлел. Огонь жадно накинулся на сушняк, моментально поедая, оставляя после себя красные угли. Подвешенная над костром грудинка, тут же стала источать аромат приготовленного мяса.
Лида, ты бы поела сначала, – напомнила себе, – силы на исходе, а еще плот надо модернизировать.
С этими мыслями, подхватила ветку с мясом и присела у костра.
Как же быстро я привыкла в этом мире к соли. А может и не привыкла, может это прошлая жизнь посылает мне пристрастие к тем или иным продуктам и специям.
Как же я забыла? У меня же чеснок в сумке! – не удержалась, чтобы я не попробовать, и не вспомнить острый вкус пряного растения.
Выудив из торбы остроконечную луковицу, сняла подсохшую оболочку и, понюхав, чтобы впоследствии сравнить, вгрызлась в нее.
Из надкушенной луковицы брызнул сок, опаляя горечью и пряностью полость рта. Захотелось тут же выплюнуть содержимое, но добавив кусочек мяса и тщательно пережевывая, отметила, что эфирных масел у местного растения гораздо больше, чем у чеснока в моем мире.
Дай-то Бог, добраться до родных мест, уж тогда я развернусь. Начну с тех луковиц, что будут теперь лежать в моей сумке неприкосновенным запасом, а далее, год за годом, доведу до промышленных масштабов.
Я не собиралась заниматься торговлей, но заставить людей употреблять данный вид растения, думаю, в моих силах. К тому же, у меня большие планы по внедрению некоторых технологий в общество.
Лишь бы благополучно добраться!
Насытившись, я немного повалялась у костра, наслаждаясь жизнью. Ну прямо как кошка! Правильно говорят: «С кем поведешься, от того и наберешься».
Кстати! Куда опять рысь свалила? Дрыхнет где-нибудь недалеко в траве, – ответила сама себе.
А ты, Лида, лежи-не лежи, а вставать надо, чтобы задуманное довести до ума.
Нехотя поднялась и подошла к загодя принесенной куче палок и толстых веток. Пошурудив выудила две приблизительно одинаковой длины жерди и направилась к плоту.
Первым делом обратила внимание, что полоски шкуры с наружной стороны значительно подсохли, а это грозило катастрофой – плот мог развалиться из-за разрыва бечевок. Как это я раньше не сообразила, что их надо постоянно поливать водой, особенно на солнце.
Быстренько обильно полив водой места соединения бревен, исправила ситуацию.
Стоя на плоту, мысленно прикидывала, что именно можно соорудить согласно имеющимся размерам.
Сначала хотела поставить четыре стойки и соединить их поверху перекладинами, а сверху накрыть камышом. Но в таком случае, я буду открыта четырем ветрам. А, если?
Я скрестила вешки в верхней части и представила, что если точно такие же установить в середине плота и накрыть сооружение с двух сторон, то получится шалаш. И это было правильное решение!
От осознания правильности решения, работа пошла эффективнее. Стойки соединяла сырыми кишками животного, ими же переплетала камыш, скрепляя с поперечной жердью.
Несколько тонких веток с видимыми сучками я воткнула между бревнами, умещая на них камышинки с нанизанным мясом.
Шалаш я разместила посредине плота, чтобы спереди было удобно обозревать впередилежащие просторы, а сзади – управлять движением, течение иногда сносило плот то в правую сторону, то в левую. А самое сильное течение все-таки было на середине реки.
Солнце едва достигло зенита, а я стояла у модернизированного плота и любовалась своей работой.
Оставалось за малым. Чтобы не сидеть на голых бревнах, положила на низ камыш, типа мата, а сверху постелила шкуру.
Залезая внутрь шалаша для оценки. Присела на корточках, потом по-турецки, и даже легла, удовлетворяясь проделанной работой.
Хоть из меня строитель еще тот, но то, что я соорудила своими руками – мне нравилось!
Ну и пусть, что с размерами шалаша, немного не подгадала, что наружу торчат пятки, все это мелочи. Главное – я укрыта от солнца, ветра, дождя, который вдруг, да наконец-то и пойдет.
Вылезать на солнцепек не хотелось, но надо было покидать стоянку.
Волк уже приходил, но был изгнан рысью. И не факт, что на ароматы жареного мяса, сюда не придет животное покрупнее и опаснее.
Кряхтя от накатившей усталости и пережитого стресса, хотелось прилечь и заснуть, и наконец, если ничто не помешает – выспаться.
Продолжая зевать, перенесла в шалаш мясо, торбочку с содержимым, и пошла искать запропавшую рысь.
