– Кисуля, – позвала я негромко, в ответ – тишина. – Ки-су-ля! – усилила интонации, и снова тишина. – Да, что ж такое! – рассердилась, добавляя в голос недовольства. – Ладно ночью – охотишься и меня охраняешь, а днем где тебя носит?
Ничего не оставалось, как пройти и обследовать близлежащую территорию. На крайний случай прихватила увесистую палку, заменяющую и посох и средство обороны, пошла вверх по течению, откуда ранее выпрыгнула на волка кошка.
Раздвигая вешкой заросли сочной, высокой травы присматривалась. Знаем, плавали! Близ реки, какой только живности не встретишь? Змеи – это точно! Где есть лягушки, там и змеи. А этих жабо-кряков здесь видимо-невидимо, под их зов в ночи, ох как сладко спится. Вот и сейчас, от каждого моего шага в стороны отпрыгивали до десятка зеленокожих, блестящих на солнце тел.
Те же бобры! Что я знаю об их образе жизни местах обитания? Ничего! Единственное, что всплывает из памяти по учебнику зоологии, что живут семействами, заводи на реках делают и домики с входом под водой.
Вдруг, почти из-под ног вспорхнула птица. Приглядевшись, определила не чайка. Шея длинная и цвет серый. Ах, да! Она же еще крякнула взлетая! Утка! Медленно продвигаясь, раздвигая посохом траву, наткнулась на гнездо с яйцами.
Облизнувшись, от предвкушения, как вкушаю запеченное яйцо, взяла одно из нескольких. Потрясла в руке. Прикрыв сверху рукой, посмотрела на просвет на солнце, проверяя пригодность. Для убедительности треснула острием яйца о верх палки. Прозрачный, вязкий белок появился из трещины на скорлупе, стекая по коре. Отколупала несколько скорлупок, вылила содержимое на ладонь. Найденные яйца оказались свежайшими! Чем я тут же и воспользовалась, всосав со свистом вкусняшку. Натуральный протеин!
Интересно, это у нее первый выводок или второй? Если посчитать время высиживания яиц у уток, которое длится от тридцати до сорока дней, то, скорее всего – это либо молодая утка села на яйца, либо старая на второй круг пошла. Но есть еще один вариант, утку спугнули с прежнего насеста, как это делала сейчас я.
Осмотрев окрестности, высмотрела широколистное высокое растение, напоминающее лопух, но который еще не выпустил ветки с корзинками цветов на концах. Оторвав пару листиков, соорудила подобие лукошка. Переложив яйца, их оказалось одиннадцать, хотела продолжить поиски рыси. Сделав несколько шагов, поняла, что это неудобно: одной рукой раздвигать палкой траву, а в другой нести яйца, и приняла решение вернуться к костру.
– Ну, вот где тебя черти носят? – воскликнула, увидев Кисулю, поедающую подкопченный задок тушки. – Я ее тут бегаю, ищу, зову, а она – кушает! И не мешайте ей! – ворчала, наблюдая за рысью, которая, кстати, внимания на меня не обращала вообще никакого. – Ну, ладно, ладно, я тебе припомню. Вот в следующий раз искать не буду. Сяду на плот и уплыву без тебя. Будешь потом меня искать и догонять.
Рысь, как будто догадываясь о моих намерениях, бросила еду и подошла ко мне. Потерлась боком о мои ноги, словно вымаливая прощения.
– Ну, все! Все! Простила, – проведя пятерней по спинке, пошла к плоту, придерживая ношу с яйцами. Развернувшись, все же решила выделить одно дочке. Она заслужила. И волка победила, и еду добыла. – На вот тебе еще на дорожку сладенького, – пригласила кошку отведать свеженькое яйцо.
Разбив яйцо, вылила содержимое на траву, а остатки понесла в шалаш. Остановок до глубокой ночи делать не планировала. А если ночь будет безоблачная, то вообще пока сон не сморит, буду плыть.
Раздвинув камышинки мата, умостила в выемку яйца. Выйдя из шалаша, приложила ко лбу козырьком ладонь, прикрывая глаза от солнца, и осмотрела реку вверх по течению и вниз.
– Кисуля, – позвала рысь, пора выдвигаться. Кошка, словно ждала приглашения. Подошла к воде и, прошлепав по мелководью крупными лапами, забралась в шалаш.
– Ну, да, молодец! Я бы тоже так поступила, выбирая, где мягче, да теплее. Но видно у штурмана удел такой, торчать под открытым небом, – поворчала, уже скорее по привычке, чем со зла.
Шагнув в воду, оттолкнула плот-оплот от берега и, заскочив на ходу, продолжала отталкиваться палкой-веслом.
Ближе к середине реки, нас подхватило течение и понесло вперед к неизвестному, полному неожиданностей и приключений.
Кто бы знал, как это утомительно и нудно постоянно рассматривать мелькавшие с обеих сторон от меня – однообразные картины.
По-прежнему, с левой стороны простирались леса, сменяясь то еловыми, то лиственными чащами. Иногда лес обрывался, и начинался: либо сухостой либо мелколесье, заросшее порослью молодых деревьев. Из прошлой жизни знала, что такое происходило обычно после крупного пожара.
Так как до изобретения спичек в этом мире еще много тысяч лет, то, скорее всего, здесь бушевала огненная стихия, вызванная молнией во время грозы, случившейся после такой же затяжной засухи как сейчас.
С правой же стороны, крутизна берега ушла на убыль и моему взору представлялась бескрайняя степь, испещренная неглубокими оврагами, с порослью небольших кустарников.
Меня удивляло, что удаляясь все дальше и дальше от места, где чуть не попала в плен к дикарям, я ни разу не встретила, хотя бы какое-то напоминание о млекопитающих.
Ни коровы, ни буйволы, ни лошади, даже примитивные овцы не попадались в поле моего зрения. Ведь по идее, они уже должны быть и пастись около воды или ранним утром выходить к реке на водопой. Успокаивало одно, возможно, я увижу их стада южнее.
Ежедневно, ближе к вечеру, управляя примитивным веслом, направляла плотик к берегу. Как только мы причаливали к земле, рысь спрыгивала и удалялась в прибрежные заросли, а я собирала хворост и разводила костер.
Пока кошка охотилась, я на берегу разминала ноги, а затем купалась. Каждый раз, к возвращению рыси, обязательно с добычей, а приносила она в зубах: либо небольшую речную птицу с длинными ногами, не то цапля, не то кулик, либо речную выдру, у меня был готов ужин.
Я не претендовала на добычу и оставляла ее кошке, а сама довольствовалась белым мясом запеченных на углях раков, выловленных при купании. Кое-что перепадало и добытчице, она еще та гурманка.
Обычно, причалив к берегу, я находила либо большой камень, либо корягу и цеплялась за них бечевкой, чтобы ночью плот не унесло течением.
Сегодня как назло, в месте, где запланировала стоянку, ничего подобного не нашлось.
Но чуть ниже по течению я приметила небольшое деревце, ветви которого свисали до самой воды.
Сердце радостно забилось, ведь издалека оно так походило на нашу иву плакучую. И я сошла с курса, смещаясь в сторону дерева.
Приблизившись на достаточное расстояние, еще больше убедилась, что не ошиблась. Вытянутые листочки, имели сходство с нашей земной ивой.
Подплывая к деревцу, проверила веслом глубину и, убедившись, что глубина позволяет, спрыгнула с плота. Стоя в воде, мне будет удобнее подтащить его к иве, стоя в воде.
Схватив рукой одну из более толстых веток, обмотала вокруг нее бечевку и стала подтягивать плот.
Неожиданно, мою ладонь, резко обожгло, словно ее ужалило более десятка пчел. Одернув руку, раздвинула ветки, чтобы посмотреть причину ожога. Каково же было мое удивление, когда на той ветке, за которую я держалась рукой, расположилась змея.
Ошибиться, что это была именно она, я не могла. Треугольная голова с тупым носом и небольшими ноздрями возвышалась над свернутым кольцами туловищем. Не больше метра длиной, коричневого цвета, она смотрела на меня и издавала шипящие звуки. Ее раздвоенный язык беспрерывно мелькал изо рта, где к тому же я успела заметить две пары острых зубов.
Приблизив руку к глазам, обнаружила в районе запястья с тыльной стороны, две точки с каплями выступившей крови. На моих глазах место укуса стало увеличиваться и приобрело красно-синюшный оттенок.
– Вот же пакость! – выругалась я, впадая в ступор и вспоминая, оказание первой помощи при укусе гадюкой. – Лида, главное не паниковать, – успокаивала себя, а сама прокручивала в голове фильмы, как герои спасали сами себя в этом случае, и уроки по санитарному минимуму для воспитателей. – Ты же из цивилизованного мира, у тебя большой жизненный опыт, а за плечами прожитые годы, соберись и как можно скорее вспомни, как спасти себя.
Первым делом, опустила поврежденную руку в воду и стала тщательно обмывать укушенное место.
Самочувствие стало резко ухудшаться, желудок скрутило резкой болью и меня вырвало прямо на плот. О чистоте даже не промелькнуло и мысли – все потом.
Обхватив ранку губами, присосалась и стала усердно отсасывать кровь с ядом. Наполнив рот, сплевывала содержимое в сторону. Затем тщательно промыв рот жадно пила воду. Меня рвало, а я снова пила и пила, и не могла избавиться от ощущения жажды.
Почувствовав головокружение и предобморочное состояние, пролезла в шалаш и теряя силы, легла на камыш. Прижимая раненую руку к груди, прикрылась шкуркой, чтобы хоть немного согреться от нахлынувшего озноба.
Глаза болезненно реагировали на свет, и почти не осознавая, но поддаваясь рефлексам, я накинула шкуру на голову.
Меня трясло от озноба, который незаметно сменился жаром. Мучавшая жажда и жар, охвативший мое бренное тело изматывали. Из последних сил, я свесила здоровую руку с плота и, смочив ее в воде, обтерла лицо. А потом, я провалилась в беспамятство.
Иногда, сквозь сомкнутые веки мелькал свет, и тогда я чувствовала, как мое лицо орошается водой, которую я жадно ловила сухими губами.
Иногда, я ощущала, как что-то шершавое касалось моего лба, щек и это дарило свежесть и прохладу.
Сколько я находилась во тьме – известно только богу, но однажды все закончилось и я, превозмогая боль, открыла глаза.
Слабый свет проникал в шалаш, и было непонятно, то ли утро сейчас, то ли вечер?
С трудом, насколько позволяли силы, повернула голову. Заметив рядом со мной, свернувшуюся клубочком рысь обрадовалась. А когда попыталась шевельнуть рукой и дотянуться до нее рукой расстроилась. Тщетно! Обессиленная, я не могла шевельнуть ни одной конечностью тела.
– Кс-с-с, – только и смогла произнести сквозь склеенные губы. Кошка, дернулась и, подняв голову, посмотрела на меня измученным взглядом. – Пить, – шепотом прохрипела. Но рысь, увидев мое пробуждение, словно поняла меня и, соскочив с места, кинулась к воде. Опустив свою мордашку в воду, она тут же вытащила ее и метнулась ко мне. Я лежала, а с мокрой мордочки Кисули стекала вода, орошая мое лицо.
Я разлепила потрескавшиеся губы и ловила, ловила живительную влагу.
Вот не зря мне бог послал эту рысь, мою девочку, мою доченьку. Вслед за водой из моих глаз потекли слезы радости. Слезы облегчения и осознания, что благодаря моей кошке, моей рыське, я сейчас лежу и плачу. Плачу от того, что дикое животное спасло мою жизнь, не дало уйти за грань.
А как бы в этом случае поступили дикари-соплеменники? Бросили бы! И тут даже гадать нечего. Бросили же они покалеченного мужика.
Рыська же, видя, что я попыталась улыбнуться, стала вылизывать мое лицо шершавым языком. И я вспомнила! Вспомнила, что пребывая в забытьи, на мое лицо лилась вода, и что-то или кто-то обтирал его шершавым предметом. Вот он этот предмет – язык Кисули!
– Моя девочка! Моя кошечка! Моя доченька! – шептала сквозь слезы, которые продолжала слизывать рысь. – Спасла мамку. Спасла.
Лишь богу известно, сколько я пролежала в беспамятстве.
Желудок скручивало от голода, но тело требовало омовения. Превозмогая боль в теле, отталкиваясь от бревен пятками, приблизилась к краю. Шортики! Возможно, их придется выкинуть. Как отреагирует кожа на контакт с водой? Сядет ли она? Либо наоборот растянется? Но снимать их просто не было сил.
Последний рывок и я плюхнулась в воду. Хорошо, что плот стоял на мели, и моя попа соприкоснулась с дном, а если бы чуть глубже – ушла бы с головой под воду. Рядом шлепнулась рысь и поплыла вокруг конструкции.
Я лежала, уцепившись кончиками пальцев за плот, и напитывала тело влагой. Теперь-то я могла определить время суток – это была ранняя заря. Где-то в вышине щебетала птаха, сообщая всем, что вот-вот встанет Солнце, лучи которого уже пробили горизонт.
Запрокинув голову, я посмотрела на небо, снова – ни облачка. Нет! Что это? Впервые, за все время пребывания, я заметила на западе легкие перистые облака! Не может быть! Это же все признаки приближающегося дождя, а возможно и грозы.
Эх! Жаль, что сил никаких после болезни не осталось, а надо подготовиться.
Подтянувшись на плот, нащупала в шалаше торбу и, приблизив ее, засунула руку в нутро. Пошарив, вытащила несколько полосок сушеного мяса. Подержав их в воде до размокания, отправила в рот сначала одну, а следом другую, быстро пережевывая. Надо восполнить силы, чтобы подготовиться к грозе.
***
Дорогие мои читатели!
Приношу глубочайшие извинения! Я вынуждена покинуть площадку "ПРОДАМАН" и удалить аккаунт.
Выражаю всем почитателям моего творчества огромную благодарность! Конечно на этом моя писательская деятельность не заканчивается, но не здесь! Поверьте мне очень жаль с вами прощаться! Я всех вас Люблю!
Ничего не оставалось, как пройти и обследовать близлежащую территорию. На крайний случай прихватила увесистую палку, заменяющую и посох и средство обороны, пошла вверх по течению, откуда ранее выпрыгнула на волка кошка.
Раздвигая вешкой заросли сочной, высокой травы присматривалась. Знаем, плавали! Близ реки, какой только живности не встретишь? Змеи – это точно! Где есть лягушки, там и змеи. А этих жабо-кряков здесь видимо-невидимо, под их зов в ночи, ох как сладко спится. Вот и сейчас, от каждого моего шага в стороны отпрыгивали до десятка зеленокожих, блестящих на солнце тел.
Те же бобры! Что я знаю об их образе жизни местах обитания? Ничего! Единственное, что всплывает из памяти по учебнику зоологии, что живут семействами, заводи на реках делают и домики с входом под водой.
Вдруг, почти из-под ног вспорхнула птица. Приглядевшись, определила не чайка. Шея длинная и цвет серый. Ах, да! Она же еще крякнула взлетая! Утка! Медленно продвигаясь, раздвигая посохом траву, наткнулась на гнездо с яйцами.
Облизнувшись, от предвкушения, как вкушаю запеченное яйцо, взяла одно из нескольких. Потрясла в руке. Прикрыв сверху рукой, посмотрела на просвет на солнце, проверяя пригодность. Для убедительности треснула острием яйца о верх палки. Прозрачный, вязкий белок появился из трещины на скорлупе, стекая по коре. Отколупала несколько скорлупок, вылила содержимое на ладонь. Найденные яйца оказались свежайшими! Чем я тут же и воспользовалась, всосав со свистом вкусняшку. Натуральный протеин!
Интересно, это у нее первый выводок или второй? Если посчитать время высиживания яиц у уток, которое длится от тридцати до сорока дней, то, скорее всего – это либо молодая утка села на яйца, либо старая на второй круг пошла. Но есть еще один вариант, утку спугнули с прежнего насеста, как это делала сейчас я.
Осмотрев окрестности, высмотрела широколистное высокое растение, напоминающее лопух, но который еще не выпустил ветки с корзинками цветов на концах. Оторвав пару листиков, соорудила подобие лукошка. Переложив яйца, их оказалось одиннадцать, хотела продолжить поиски рыси. Сделав несколько шагов, поняла, что это неудобно: одной рукой раздвигать палкой траву, а в другой нести яйца, и приняла решение вернуться к костру.
– Ну, вот где тебя черти носят? – воскликнула, увидев Кисулю, поедающую подкопченный задок тушки. – Я ее тут бегаю, ищу, зову, а она – кушает! И не мешайте ей! – ворчала, наблюдая за рысью, которая, кстати, внимания на меня не обращала вообще никакого. – Ну, ладно, ладно, я тебе припомню. Вот в следующий раз искать не буду. Сяду на плот и уплыву без тебя. Будешь потом меня искать и догонять.
Рысь, как будто догадываясь о моих намерениях, бросила еду и подошла ко мне. Потерлась боком о мои ноги, словно вымаливая прощения.
– Ну, все! Все! Простила, – проведя пятерней по спинке, пошла к плоту, придерживая ношу с яйцами. Развернувшись, все же решила выделить одно дочке. Она заслужила. И волка победила, и еду добыла. – На вот тебе еще на дорожку сладенького, – пригласила кошку отведать свеженькое яйцо.
Разбив яйцо, вылила содержимое на траву, а остатки понесла в шалаш. Остановок до глубокой ночи делать не планировала. А если ночь будет безоблачная, то вообще пока сон не сморит, буду плыть.
Раздвинув камышинки мата, умостила в выемку яйца. Выйдя из шалаша, приложила ко лбу козырьком ладонь, прикрывая глаза от солнца, и осмотрела реку вверх по течению и вниз.
– Кисуля, – позвала рысь, пора выдвигаться. Кошка, словно ждала приглашения. Подошла к воде и, прошлепав по мелководью крупными лапами, забралась в шалаш.
– Ну, да, молодец! Я бы тоже так поступила, выбирая, где мягче, да теплее. Но видно у штурмана удел такой, торчать под открытым небом, – поворчала, уже скорее по привычке, чем со зла.
Шагнув в воду, оттолкнула плот-оплот от берега и, заскочив на ходу, продолжала отталкиваться палкой-веслом.
Ближе к середине реки, нас подхватило течение и понесло вперед к неизвестному, полному неожиданностей и приключений.
Глава 7. На грани
Кто бы знал, как это утомительно и нудно постоянно рассматривать мелькавшие с обеих сторон от меня – однообразные картины.
По-прежнему, с левой стороны простирались леса, сменяясь то еловыми, то лиственными чащами. Иногда лес обрывался, и начинался: либо сухостой либо мелколесье, заросшее порослью молодых деревьев. Из прошлой жизни знала, что такое происходило обычно после крупного пожара.
Так как до изобретения спичек в этом мире еще много тысяч лет, то, скорее всего, здесь бушевала огненная стихия, вызванная молнией во время грозы, случившейся после такой же затяжной засухи как сейчас.
С правой же стороны, крутизна берега ушла на убыль и моему взору представлялась бескрайняя степь, испещренная неглубокими оврагами, с порослью небольших кустарников.
Меня удивляло, что удаляясь все дальше и дальше от места, где чуть не попала в плен к дикарям, я ни разу не встретила, хотя бы какое-то напоминание о млекопитающих.
Ни коровы, ни буйволы, ни лошади, даже примитивные овцы не попадались в поле моего зрения. Ведь по идее, они уже должны быть и пастись около воды или ранним утром выходить к реке на водопой. Успокаивало одно, возможно, я увижу их стада южнее.
Ежедневно, ближе к вечеру, управляя примитивным веслом, направляла плотик к берегу. Как только мы причаливали к земле, рысь спрыгивала и удалялась в прибрежные заросли, а я собирала хворост и разводила костер.
Пока кошка охотилась, я на берегу разминала ноги, а затем купалась. Каждый раз, к возвращению рыси, обязательно с добычей, а приносила она в зубах: либо небольшую речную птицу с длинными ногами, не то цапля, не то кулик, либо речную выдру, у меня был готов ужин.
Я не претендовала на добычу и оставляла ее кошке, а сама довольствовалась белым мясом запеченных на углях раков, выловленных при купании. Кое-что перепадало и добытчице, она еще та гурманка.
Обычно, причалив к берегу, я находила либо большой камень, либо корягу и цеплялась за них бечевкой, чтобы ночью плот не унесло течением.
Сегодня как назло, в месте, где запланировала стоянку, ничего подобного не нашлось.
Но чуть ниже по течению я приметила небольшое деревце, ветви которого свисали до самой воды.
Сердце радостно забилось, ведь издалека оно так походило на нашу иву плакучую. И я сошла с курса, смещаясь в сторону дерева.
Приблизившись на достаточное расстояние, еще больше убедилась, что не ошиблась. Вытянутые листочки, имели сходство с нашей земной ивой.
Подплывая к деревцу, проверила веслом глубину и, убедившись, что глубина позволяет, спрыгнула с плота. Стоя в воде, мне будет удобнее подтащить его к иве, стоя в воде.
Схватив рукой одну из более толстых веток, обмотала вокруг нее бечевку и стала подтягивать плот.
Неожиданно, мою ладонь, резко обожгло, словно ее ужалило более десятка пчел. Одернув руку, раздвинула ветки, чтобы посмотреть причину ожога. Каково же было мое удивление, когда на той ветке, за которую я держалась рукой, расположилась змея.
Ошибиться, что это была именно она, я не могла. Треугольная голова с тупым носом и небольшими ноздрями возвышалась над свернутым кольцами туловищем. Не больше метра длиной, коричневого цвета, она смотрела на меня и издавала шипящие звуки. Ее раздвоенный язык беспрерывно мелькал изо рта, где к тому же я успела заметить две пары острых зубов.
Приблизив руку к глазам, обнаружила в районе запястья с тыльной стороны, две точки с каплями выступившей крови. На моих глазах место укуса стало увеличиваться и приобрело красно-синюшный оттенок.
– Вот же пакость! – выругалась я, впадая в ступор и вспоминая, оказание первой помощи при укусе гадюкой. – Лида, главное не паниковать, – успокаивала себя, а сама прокручивала в голове фильмы, как герои спасали сами себя в этом случае, и уроки по санитарному минимуму для воспитателей. – Ты же из цивилизованного мира, у тебя большой жизненный опыт, а за плечами прожитые годы, соберись и как можно скорее вспомни, как спасти себя.
Первым делом, опустила поврежденную руку в воду и стала тщательно обмывать укушенное место.
Самочувствие стало резко ухудшаться, желудок скрутило резкой болью и меня вырвало прямо на плот. О чистоте даже не промелькнуло и мысли – все потом.
Обхватив ранку губами, присосалась и стала усердно отсасывать кровь с ядом. Наполнив рот, сплевывала содержимое в сторону. Затем тщательно промыв рот жадно пила воду. Меня рвало, а я снова пила и пила, и не могла избавиться от ощущения жажды.
Почувствовав головокружение и предобморочное состояние, пролезла в шалаш и теряя силы, легла на камыш. Прижимая раненую руку к груди, прикрылась шкуркой, чтобы хоть немного согреться от нахлынувшего озноба.
Глаза болезненно реагировали на свет, и почти не осознавая, но поддаваясь рефлексам, я накинула шкуру на голову.
Меня трясло от озноба, который незаметно сменился жаром. Мучавшая жажда и жар, охвативший мое бренное тело изматывали. Из последних сил, я свесила здоровую руку с плота и, смочив ее в воде, обтерла лицо. А потом, я провалилась в беспамятство.
Иногда, сквозь сомкнутые веки мелькал свет, и тогда я чувствовала, как мое лицо орошается водой, которую я жадно ловила сухими губами.
Иногда, я ощущала, как что-то шершавое касалось моего лба, щек и это дарило свежесть и прохладу.
Сколько я находилась во тьме – известно только богу, но однажды все закончилось и я, превозмогая боль, открыла глаза.
Слабый свет проникал в шалаш, и было непонятно, то ли утро сейчас, то ли вечер?
С трудом, насколько позволяли силы, повернула голову. Заметив рядом со мной, свернувшуюся клубочком рысь обрадовалась. А когда попыталась шевельнуть рукой и дотянуться до нее рукой расстроилась. Тщетно! Обессиленная, я не могла шевельнуть ни одной конечностью тела.
– Кс-с-с, – только и смогла произнести сквозь склеенные губы. Кошка, дернулась и, подняв голову, посмотрела на меня измученным взглядом. – Пить, – шепотом прохрипела. Но рысь, увидев мое пробуждение, словно поняла меня и, соскочив с места, кинулась к воде. Опустив свою мордашку в воду, она тут же вытащила ее и метнулась ко мне. Я лежала, а с мокрой мордочки Кисули стекала вода, орошая мое лицо.
Я разлепила потрескавшиеся губы и ловила, ловила живительную влагу.
Вот не зря мне бог послал эту рысь, мою девочку, мою доченьку. Вслед за водой из моих глаз потекли слезы радости. Слезы облегчения и осознания, что благодаря моей кошке, моей рыське, я сейчас лежу и плачу. Плачу от того, что дикое животное спасло мою жизнь, не дало уйти за грань.
А как бы в этом случае поступили дикари-соплеменники? Бросили бы! И тут даже гадать нечего. Бросили же они покалеченного мужика.
Рыська же, видя, что я попыталась улыбнуться, стала вылизывать мое лицо шершавым языком. И я вспомнила! Вспомнила, что пребывая в забытьи, на мое лицо лилась вода, и что-то или кто-то обтирал его шершавым предметом. Вот он этот предмет – язык Кисули!
– Моя девочка! Моя кошечка! Моя доченька! – шептала сквозь слезы, которые продолжала слизывать рысь. – Спасла мамку. Спасла.
Лишь богу известно, сколько я пролежала в беспамятстве.
Желудок скручивало от голода, но тело требовало омовения. Превозмогая боль в теле, отталкиваясь от бревен пятками, приблизилась к краю. Шортики! Возможно, их придется выкинуть. Как отреагирует кожа на контакт с водой? Сядет ли она? Либо наоборот растянется? Но снимать их просто не было сил.
Последний рывок и я плюхнулась в воду. Хорошо, что плот стоял на мели, и моя попа соприкоснулась с дном, а если бы чуть глубже – ушла бы с головой под воду. Рядом шлепнулась рысь и поплыла вокруг конструкции.
Я лежала, уцепившись кончиками пальцев за плот, и напитывала тело влагой. Теперь-то я могла определить время суток – это была ранняя заря. Где-то в вышине щебетала птаха, сообщая всем, что вот-вот встанет Солнце, лучи которого уже пробили горизонт.
Запрокинув голову, я посмотрела на небо, снова – ни облачка. Нет! Что это? Впервые, за все время пребывания, я заметила на западе легкие перистые облака! Не может быть! Это же все признаки приближающегося дождя, а возможно и грозы.
Эх! Жаль, что сил никаких после болезни не осталось, а надо подготовиться.
Подтянувшись на плот, нащупала в шалаше торбу и, приблизив ее, засунула руку в нутро. Пошарив, вытащила несколько полосок сушеного мяса. Подержав их в воде до размокания, отправила в рот сначала одну, а следом другую, быстро пережевывая. Надо восполнить силы, чтобы подготовиться к грозе.
***
Дорогие мои читатели!
Приношу глубочайшие извинения! Я вынуждена покинуть площадку "ПРОДАМАН" и удалить аккаунт.
Выражаю всем почитателям моего творчества огромную благодарность! Конечно на этом моя писательская деятельность не заканчивается, но не здесь! Поверьте мне очень жаль с вами прощаться! Я всех вас Люблю!
