Под одеялом обнаружился ещё один сюрприз — моряк был совершенно гол, все прелести напоказ. На моих щеках тут же вспыхнул неподобающий профессионалу румянец. Старостиха заметила и усмехнулась, хитренько так, странненько. А когда попросила оставить меня наедине с бездвижным телом, значительно хмыкнула. Тоже мне хохмачка.
На первом уколе пальцы дрожали, на втором ходили ходуном. Сама с ног до головы покрылась холодным потом. Разум предательски подсказал — то ли ещё будет! Но я всё-таки надеялась, что практики не врут, и дальше будет легче. Приноровлюсь, набью руку и смогу делать уколы с завязанными глазами. Тем более, при внутримышечных инъекциях промахнуться сложно, а это уже полдела.
Использованные шприцы и ампулы спрятала в сумку — местному населению незачем видеть эти инструменты. По крайней мере, до тех пор, пока не разберусь что к чему. По этой же причине не доверила старостихе делать питьё для больного, попросила кружку кипятка и сама влила лекарство в моряка. Тот шевелил губами, но глаза так и не открыл.
— Через четыре часа нужно повторить процедуру, — сообщила я, вываливаясь из дурно пахнущей спальни. — Но не уверена, что смогу его вылечить.
Старостиха понимающе кивнула, с серьёзным видом протянула мне чашку компота. А до меня вдруг дошло — если антибиотики, витамины и прочие микстуры не подействуют, парень умрёт. Не как в кино, по-настоящему.
— Можно задать вам несколько вопросов?
— Конечно, — кивнула старостиха.
Женщина казалась очень милой: круглое улыбчивое лицо, чуть подёрнутое морщинами, аккуратно повязанный платок, чистое, хоть и очень блеклое, платье. Она относилась к тому типу людей, которые вызывают доверие, причём полное и сразу. Я немного поколебалась, всё-таки мои вопросы были не так просты, потом вздохнула поглубже и выпалила:
— Как называется ваша страна?
Голос женщины прозвучал очень спокойно:
— Ремвид.
Я ожидала такого поворота, но изумление скрыть не смогла, а старостиха продолжила с прежней невозмутимостью:
— А наша деревня зовётся Вешенкой, находится на самом краю королевства, на западной границе. Мы обычные, мирные люди и вреда тебе не причиним. И архиепископу не выдадим.
От такого заявления у меня волосы встали дыбом и спина вспотела.
— Архиепископу?
— Ну да, — пожала плечами старостиха. — Он ведь велел сразу сообщать о появлении колдунов. Но мы не дураки! Вон, с прежней сколько лет бок о бок жили? И ничего, никакого зла! И бог от нас, кажись, не отвернулся. А без неё тяжко стало. Поэтому тебе рады. Очень рады!
Мир перед глазами качнулся. Я с трудом преодолела расстояние до лавки, плюхнулась на отполированную деревянную поверхность и потребовала рассказать всё!
Ситуация оказалась банальной, но запущенной.
Жители королевства Ремвид общались с колдунами давно и плотно, но в один прекрасный момент, столичный архиепископ решил, что такие контакты противны богу. Его поддержал король и вся аристократия. Колдунов ловили и казнили, изредка жгли дома и наказывали тех, кто пытался помогать опальным. Спустя полгода, с волшебниками вроде бы покончили. Но власти не успокоились. Особый отряд короля начал прочёсывать страну от края до края, проверять все деревни и хутора. А после всё опять стихло.
— Прежняя колдунья тихо жила, — пояснила старостиха, — и отряд, проходя через нашу деревню, ничего подозрительного не нашел. Это лет десять назад было.
Слова женщины немного успокоили. Если ищейки короля больше не наведывались в эти края, значит буря действительно стихла. Однако расслабляться всё равно не стоит.
— А кроме прежней колдуньи в том доме кто-нибудь появлялся? Например, шикарная стервозная блондинка…
— Нет. Никого не было.
Возвращаться в свою лачугу я не спешила — нужно сделать ещё одну порцию уколов и дождаться старосту. Его жена оказалась очень проворной и понятливой, сразу же оградила меня от любопытства местных — заперла дверь, предварительно сообщив толпе:
— Она занята! Лечит!
За кружечкой горячего киселя, старостиха поведала о местном укладе.
Выяснилось, что деревенские живут в основном рыбалкой. На рассвете все мужчины уходят в море, а женщины и дети огородничают. Косарь рыбным промыслом не занимается, он отвозит общий улов в город, выменивает на другие товары. Если успевает обернуться быстро, как сегодня, помогает хозяйкам. Такой подход к разделению труда показался мне довольно здравым.
Скот в деревне тоже общий — целых три коровы и кобыла. Ещё держат домашнюю птицу и свиней. Одежду и обувь производят самостоятельно, хотя дело это крайне трудоёмкое. В общем и целом, жизнью народ доволен.
— А моряк этот откуда взялся? — поинтересовалась я.
— Косарь в кои-то веки в море вышел, и нашел, — вздохнула женщина. — После шторма. Только он не рыбак. Судя по одежде, на большом корабле ходил. Матросом.
Да, мне тоже показалось, что на рыбака болезный не тянет. Вот не похож и всё.
Ещё я попросила рассказать о прошлой колдунье, чтоб хоть примерно понять нормальную линию поведения.
Оказывается, в деревне Вешенка, она занималась врачеванием, учила детей математике и читала им сказки. Но от местных держалась в сторонке, в дом никого не пускала, помощь сердобольных жителей отвергала.
— А тебе помощь нужна? — участливо спросила женщина. — Огород вскопать, или крышу поправить?
Я потупилась и покраснела. Если уж немощная старушка ничего не просила, то мне и вовсе не положено. Я вообще не умею просить, а давать распоряжения и подавно.
— Только одно. Мне придётся и ночью к вам придти, точнее не к вам, к моряку…
— Проводим! — догадалась хозяйка, расцвела очередной улыбкой. — И встретим!
…Знакомство со старостой было похоже на новогодний салют. Огромный, пропахший рыбой мужик с заметной проседью в бороде, прыгал до потолка и радовался, как ребёнок. Я даже испугалась немного. Остальная часть кружка рыболовов тоже сияла, но, в отличие от старосты, обниматься не лезла. Зато провожали меня всей деревней, только хорошо это, или плохо, так и не поняла.
На следующий день я занялась покраской дома. Как благоразумная девочка, краску выбрала самую дешевую и надёжную — масляную. Первым, кто оценил мой выбор, стала крыса. Выскочила из щели в полу и пулей улетела в открытую дверь. Я повторила её подвиг через пятнадцать минут. Когда же решила оторваться от бренных дел и попить кофе, выяснила — запах краски проигнорировал границу между мирами и прочно обосновался в моей квартире. И я решилась на эксперимент.
Вооружившись оптимизмом, вышла в дом у моря и закрыла дверь. Колени сразу задрожали, сердце замедлило бег. Но когда вновь потянула за ручку, взору предстала всё та же квартира. Попробовала запереть дверь на ключ — получилось. Осмелев, несколько раз проверила исправность механизма и успокоилась: со стороны деревни Вешенка ключ работает в том же режиме. Значит, уходя можно не беспокоиться, что какой-нибудь любопытный житель королевства проникнет в другой мир.
Когда моя смелость перешла в наглость, я открыла дверь обычным ключом и недоумённо уставилась на забитый книгами чулан. В основном тут были советские учебники для младших классов и книги сказок, но попался ещё томик Бунина и пара потрёпанных книг из серии «ЖЗЛ». А что, для неразвитого мира библиотека вполне подходящая.
Чтобы покрасить фасад, пришлось вытащить стремянку. На ней меня и поймал Косарь.
— Чем тут пахнет? — настороженно спросил он. — Плохо пахнет. Я бы сказал, воняет! А что это за странная лестница?
— Волшебная, — с улыбкой ответила я.
Парень, который намеревался потрогать стремянку, отдёрнул руку и отскочил на добрых три метра.
— Да ладно тебе, не бойся. Она не кусается.
После вчерашнего знакомства с местным начальством, и прогулки на ночной укол под ручку с Косарем, я немного осмелела.
— Нанананастя, а что ты делаешь?
— Настя, просто Настя, — улыбнулась я.
Бровь Косаря встала вопросительной дугой. Признаваться, что при знакомстве заикалась от страха, не стала:
— На-на-на-настей меня зовут только в очень важных случаях!
Нет, всё-таки масляная краска — зло. Токсичные испарения, галлюциногенный эффект, пьяные шуточки.
— А, — понятливо протянул детина. — Старостиха сказала, тебе помощь нужна. Говори, всё сделаю. Если надо, ещё кого-нибудь подряжу.
— Я цветник хочу разбить. Вон там, под окном, вскопать нужно, — стыдливо проблеяла я, мысленно прикидывая как отплатить парню. Использовать рабский труд нищих деревенских жителей я точно не собираюсь.
— Легко! — просиял Косарь. Метнулся за дом и вернулся со странной штуковиной, сильно похожей на весло. — Я как знал! — радостно продолжил он. — Вот, лопату захватил!
Со стремянки я не упала, но краски на землю плеснула с королевской щедростью. Осторожно, медленно спустилась вниз, отложила кисточку и уставилась на инструмент в руках здоровяка. Нет, это не лопата, это всё-таки весло.
— Она деревянная, — тоном опытного психиатра сообщила я.
Лицо парня вытянулось, глаза наоборот — округлились. Может я действительно нанюхалась до глюков?
Косарь очнулся быстро, чем лишний раз подтвердил уже замеченную мной сообразительность. Молча, как и подобает мужчине, взял весло и отошел в сторону. А потом легко вонзил его в землю. Настала моя очередь выкатывать глаза и терять подбородок. Точно нанюхалась.
Я подскочила к Косарю, выхватила весло и попробовала сделать то же самое. Не вышло. Кончик деревянной лопаты вошёл в землю на пару сантиметров, не больше.
— Ты слабая, — констатировал парень, радостно оскалился.
— Стоп!
Спорить с огромным простоватым детиной опасно. Я решила доказать делом, благо лопату уже купила. Быстренько метнулась в московскую квартиру, схватила инструмент и, на глазах изумлённого землекопа, выковыряла довольно глубокую ямку.
— Но она… железная! — воскликнул Косарь возмущённо.
— Волшебная, — хмуро поправила я.
Уже вечером, побегав по интернету, я узнала, что русские крестьяне тоже копали землю «вёслами», аж до середины двадцатого века, но на тот момент, даже не подозревала о такой дикости. Молча, протянула лопату обалдевшему Косарю. Он не отпрыгнул, но и руки не протянул.
— Возьми. Попробуй.
— Так она ведь волшебная… — с сомнением произнёс парень.
— Я тоже волшебная. Меня ты трогал и ничего страшного не случилось.
Щёки Косаря стали малиновыми. Наверное, я перегнула с аргументами. Зато лопату парень всё-таки взял. И пока я докрашивала стену, деревенский оболтус едва не докопался до нефти.
Вторым сюрпризом стало появление хорошенькой рыженькой девушки, которая принесла большой пирог и кувшин молока. Девица осторожничала так, будто шла по минному полю прямиком в объятья врага. Меня и воняющий домик обошла по широкой дуге, робким воробушком прижалась к Косарю.
— Я обед принесла, — пискнула рыженькая. — Для всех. Для обоих.
Парень расправил плечи, бросил хитрый взгляд на меня и громогласно заявил:
— А что, Любка! Хошь я тя с колдуньей познакомлю?
Та выкатила пугливые серо-голубые глазки и задрожала.
Вот ведь гад!
Я торопливо вытерла руки о джинсы и поспешила познакомиться сама. Оказалось, девушку смутил мой наряд, ну и запах краски, конечно. Рыженькая была сестрой Косаря, первой красавицей деревни. Пообщавшись с ней десять минут, сделала ещё один вывод — не все красавицы заносчивы. Или это какой-то неправильный мир? Какое-то ненормальное королевство?
Обедали сидя на земле, приближаться к крыльцу деревенские отказались наотрез. Громче всех паниковала Люба, которая совершенно не спешила нас покидать.
После того, как я переоделась в «приличное», мы отправились в деревню. Косарь очень хотел прихватить с собой лопату, но я не разрешила — наверное, не стоит шокировать народ волшебными вещами. Рано. Да и рассказ старостихи в памяти всплыл, про указ архиепископа и королевских ищеек…
Спальня моряка встретила меня прежним неприятным запахом. Сам виновник торжества стонал и кашлял, открывал глаза, но взгляд был мутным. Прежде чем вколоть положенные лекарства, я осмелилась провести дезинфекцию: распахнула окно, благо погода тёплая, достала заготовленную бутылку водки и марлю.
Необходимость этих мер вызывала сомнения, обнаженное мужское тело смущало жутко, только отступать было некуда. Откинув одеяло, принялась обтирать. Если микробы не погибнут, то хотя бы порадуются. В следующий раз нужно принести для него чистые простыни — если здесь люди сами делают ткань, значит постельное бельё в дефиците.
Ближе к вечеру, распивая кофе на крыльце своей лачуги, я окончательно утвердилась в мысли, что попала в рай. Только этот рай очень дорого стоит. Покупка семян и саженцев — кроме цветника, я решила обзавестись ещё и садиком — съела большую часть моих сбережений. Лекарства для моряка тоже облегчили кошелёк. А ещё хорошо бы купить мебель и кое-какие инструменты.
Да и местному населению придётся помогать — не могу смотреть как народ возится с деревянными лопатами и ткацкими станками. Это дикость, самая настоящая. Конечно, делиться результатами наших технологий не совсем разумно, но, в конце концов, я ведь не пистолет какой-нибудь притащить собираюсь.
В общем, деньги нужны, как воздух.
Эх, окажись на моём месте Ленка, она бы вмиг организовала туристический бизнес. Желающих хоть на час вырваться из Москвы и окунуться в море — пруд пруди. Но я на такую аферу не решусь. С моим везеньем о домике даже заикаться нельзя. Отберут.
Нужно придумать что-то другое, менее опасное. Вот только что?
Хорошая мысль посетила на второй кружке кофе и утром я принялась воплощать её в жизнь.
Московские рынки — штука своеобразная. Это нечто среднее между восточным базаром и европейским супермаркетом. В воздухе витает аромат специй, прилавки ломятся, цены кусаются почище самого злобного бульдога. И внимание продавцов чересчур пристальное, даже страшно становится.
Я набрала в грудь побольше воздуха и решительно направилась к рыбным рядам.
Здесь было всё, даже осьминоги. Румяные, довольные жизнью продавщицы, наперебой расхваливали товар, зазывали. Я скользила взглядом по ценникам, нервно сглатывала — неужели кто-то действительно готов платить такие деньги? Попутно вглядывалась в лица продавщиц — нет, не то. Наконец, наткнулась на улыбчивого дядечку с горбатым носом и характерным акцентом:
— Вай! Дарагая! Какюю рыбку тэбэ хочется?
Прищурилась. Мужчина в белом фартуке на продавца совсем не похож. Слишком холёный.
— Вы хозяин?.. — спросила я, кивая на прилавок.
— Канэшна! Скидка тэбэ сдэлаю! Болшой!
— А можно с вами поговорить? По делу?
Улыбка мужчины стала ещё шире, обнажив белые, идеально ровные зубы. Уж не знаю, что вообразил торговец, но, кивнув кому-то из соседей, со скоростью урагана выбраться из-за прилавка. Я отошла на несколько метров от торгового ряда, увлекая за собой сияющего продавца.
— Вай, какой красивый дэвушка! — заученно воскликнул джигит. — Работа ищеш?
Я протянула мужчине пакет с двумя рыбинами, позаимствованными у старостихи. Сказала осторожно:
— У меня есть много такой рыбы, могу продать. Дёшево.
Улыбка с губ торговца не сползла, но лицо стало напряженным. Он заговорил совершенно нормальным голосом, без тени акцента:
— А документы у тебя есть? Сертификаты, СЭС?
В ответ состроила жалобную мину и помотала головой.
В меня вперился колючий, оценивающий взгляд. Показалось, слышу как шевелятся его извилины, вычисляют — правду говорю, или это спланированная провокация Роспотребнадзора или какой-нибудь ушлой телепрограммы.
На первом уколе пальцы дрожали, на втором ходили ходуном. Сама с ног до головы покрылась холодным потом. Разум предательски подсказал — то ли ещё будет! Но я всё-таки надеялась, что практики не врут, и дальше будет легче. Приноровлюсь, набью руку и смогу делать уколы с завязанными глазами. Тем более, при внутримышечных инъекциях промахнуться сложно, а это уже полдела.
Использованные шприцы и ампулы спрятала в сумку — местному населению незачем видеть эти инструменты. По крайней мере, до тех пор, пока не разберусь что к чему. По этой же причине не доверила старостихе делать питьё для больного, попросила кружку кипятка и сама влила лекарство в моряка. Тот шевелил губами, но глаза так и не открыл.
— Через четыре часа нужно повторить процедуру, — сообщила я, вываливаясь из дурно пахнущей спальни. — Но не уверена, что смогу его вылечить.
Старостиха понимающе кивнула, с серьёзным видом протянула мне чашку компота. А до меня вдруг дошло — если антибиотики, витамины и прочие микстуры не подействуют, парень умрёт. Не как в кино, по-настоящему.
— Можно задать вам несколько вопросов?
— Конечно, — кивнула старостиха.
Женщина казалась очень милой: круглое улыбчивое лицо, чуть подёрнутое морщинами, аккуратно повязанный платок, чистое, хоть и очень блеклое, платье. Она относилась к тому типу людей, которые вызывают доверие, причём полное и сразу. Я немного поколебалась, всё-таки мои вопросы были не так просты, потом вздохнула поглубже и выпалила:
— Как называется ваша страна?
Голос женщины прозвучал очень спокойно:
— Ремвид.
Я ожидала такого поворота, но изумление скрыть не смогла, а старостиха продолжила с прежней невозмутимостью:
— А наша деревня зовётся Вешенкой, находится на самом краю королевства, на западной границе. Мы обычные, мирные люди и вреда тебе не причиним. И архиепископу не выдадим.
От такого заявления у меня волосы встали дыбом и спина вспотела.
— Архиепископу?
— Ну да, — пожала плечами старостиха. — Он ведь велел сразу сообщать о появлении колдунов. Но мы не дураки! Вон, с прежней сколько лет бок о бок жили? И ничего, никакого зла! И бог от нас, кажись, не отвернулся. А без неё тяжко стало. Поэтому тебе рады. Очень рады!
Мир перед глазами качнулся. Я с трудом преодолела расстояние до лавки, плюхнулась на отполированную деревянную поверхность и потребовала рассказать всё!
Ситуация оказалась банальной, но запущенной.
Жители королевства Ремвид общались с колдунами давно и плотно, но в один прекрасный момент, столичный архиепископ решил, что такие контакты противны богу. Его поддержал король и вся аристократия. Колдунов ловили и казнили, изредка жгли дома и наказывали тех, кто пытался помогать опальным. Спустя полгода, с волшебниками вроде бы покончили. Но власти не успокоились. Особый отряд короля начал прочёсывать страну от края до края, проверять все деревни и хутора. А после всё опять стихло.
— Прежняя колдунья тихо жила, — пояснила старостиха, — и отряд, проходя через нашу деревню, ничего подозрительного не нашел. Это лет десять назад было.
Слова женщины немного успокоили. Если ищейки короля больше не наведывались в эти края, значит буря действительно стихла. Однако расслабляться всё равно не стоит.
— А кроме прежней колдуньи в том доме кто-нибудь появлялся? Например, шикарная стервозная блондинка…
— Нет. Никого не было.
Возвращаться в свою лачугу я не спешила — нужно сделать ещё одну порцию уколов и дождаться старосту. Его жена оказалась очень проворной и понятливой, сразу же оградила меня от любопытства местных — заперла дверь, предварительно сообщив толпе:
— Она занята! Лечит!
За кружечкой горячего киселя, старостиха поведала о местном укладе.
Выяснилось, что деревенские живут в основном рыбалкой. На рассвете все мужчины уходят в море, а женщины и дети огородничают. Косарь рыбным промыслом не занимается, он отвозит общий улов в город, выменивает на другие товары. Если успевает обернуться быстро, как сегодня, помогает хозяйкам. Такой подход к разделению труда показался мне довольно здравым.
Скот в деревне тоже общий — целых три коровы и кобыла. Ещё держат домашнюю птицу и свиней. Одежду и обувь производят самостоятельно, хотя дело это крайне трудоёмкое. В общем и целом, жизнью народ доволен.
— А моряк этот откуда взялся? — поинтересовалась я.
— Косарь в кои-то веки в море вышел, и нашел, — вздохнула женщина. — После шторма. Только он не рыбак. Судя по одежде, на большом корабле ходил. Матросом.
Да, мне тоже показалось, что на рыбака болезный не тянет. Вот не похож и всё.
Ещё я попросила рассказать о прошлой колдунье, чтоб хоть примерно понять нормальную линию поведения.
Оказывается, в деревне Вешенка, она занималась врачеванием, учила детей математике и читала им сказки. Но от местных держалась в сторонке, в дом никого не пускала, помощь сердобольных жителей отвергала.
— А тебе помощь нужна? — участливо спросила женщина. — Огород вскопать, или крышу поправить?
Я потупилась и покраснела. Если уж немощная старушка ничего не просила, то мне и вовсе не положено. Я вообще не умею просить, а давать распоряжения и подавно.
— Только одно. Мне придётся и ночью к вам придти, точнее не к вам, к моряку…
— Проводим! — догадалась хозяйка, расцвела очередной улыбкой. — И встретим!
…Знакомство со старостой было похоже на новогодний салют. Огромный, пропахший рыбой мужик с заметной проседью в бороде, прыгал до потолка и радовался, как ребёнок. Я даже испугалась немного. Остальная часть кружка рыболовов тоже сияла, но, в отличие от старосты, обниматься не лезла. Зато провожали меня всей деревней, только хорошо это, или плохо, так и не поняла.
На следующий день я занялась покраской дома. Как благоразумная девочка, краску выбрала самую дешевую и надёжную — масляную. Первым, кто оценил мой выбор, стала крыса. Выскочила из щели в полу и пулей улетела в открытую дверь. Я повторила её подвиг через пятнадцать минут. Когда же решила оторваться от бренных дел и попить кофе, выяснила — запах краски проигнорировал границу между мирами и прочно обосновался в моей квартире. И я решилась на эксперимент.
Вооружившись оптимизмом, вышла в дом у моря и закрыла дверь. Колени сразу задрожали, сердце замедлило бег. Но когда вновь потянула за ручку, взору предстала всё та же квартира. Попробовала запереть дверь на ключ — получилось. Осмелев, несколько раз проверила исправность механизма и успокоилась: со стороны деревни Вешенка ключ работает в том же режиме. Значит, уходя можно не беспокоиться, что какой-нибудь любопытный житель королевства проникнет в другой мир.
Когда моя смелость перешла в наглость, я открыла дверь обычным ключом и недоумённо уставилась на забитый книгами чулан. В основном тут были советские учебники для младших классов и книги сказок, но попался ещё томик Бунина и пара потрёпанных книг из серии «ЖЗЛ». А что, для неразвитого мира библиотека вполне подходящая.
Чтобы покрасить фасад, пришлось вытащить стремянку. На ней меня и поймал Косарь.
— Чем тут пахнет? — настороженно спросил он. — Плохо пахнет. Я бы сказал, воняет! А что это за странная лестница?
— Волшебная, — с улыбкой ответила я.
Парень, который намеревался потрогать стремянку, отдёрнул руку и отскочил на добрых три метра.
— Да ладно тебе, не бойся. Она не кусается.
После вчерашнего знакомства с местным начальством, и прогулки на ночной укол под ручку с Косарем, я немного осмелела.
— Нанананастя, а что ты делаешь?
— Настя, просто Настя, — улыбнулась я.
Бровь Косаря встала вопросительной дугой. Признаваться, что при знакомстве заикалась от страха, не стала:
— На-на-на-настей меня зовут только в очень важных случаях!
Нет, всё-таки масляная краска — зло. Токсичные испарения, галлюциногенный эффект, пьяные шуточки.
— А, — понятливо протянул детина. — Старостиха сказала, тебе помощь нужна. Говори, всё сделаю. Если надо, ещё кого-нибудь подряжу.
— Я цветник хочу разбить. Вон там, под окном, вскопать нужно, — стыдливо проблеяла я, мысленно прикидывая как отплатить парню. Использовать рабский труд нищих деревенских жителей я точно не собираюсь.
— Легко! — просиял Косарь. Метнулся за дом и вернулся со странной штуковиной, сильно похожей на весло. — Я как знал! — радостно продолжил он. — Вот, лопату захватил!
Со стремянки я не упала, но краски на землю плеснула с королевской щедростью. Осторожно, медленно спустилась вниз, отложила кисточку и уставилась на инструмент в руках здоровяка. Нет, это не лопата, это всё-таки весло.
— Она деревянная, — тоном опытного психиатра сообщила я.
Лицо парня вытянулось, глаза наоборот — округлились. Может я действительно нанюхалась до глюков?
Косарь очнулся быстро, чем лишний раз подтвердил уже замеченную мной сообразительность. Молча, как и подобает мужчине, взял весло и отошел в сторону. А потом легко вонзил его в землю. Настала моя очередь выкатывать глаза и терять подбородок. Точно нанюхалась.
Я подскочила к Косарю, выхватила весло и попробовала сделать то же самое. Не вышло. Кончик деревянной лопаты вошёл в землю на пару сантиметров, не больше.
— Ты слабая, — констатировал парень, радостно оскалился.
— Стоп!
Спорить с огромным простоватым детиной опасно. Я решила доказать делом, благо лопату уже купила. Быстренько метнулась в московскую квартиру, схватила инструмент и, на глазах изумлённого землекопа, выковыряла довольно глубокую ямку.
— Но она… железная! — воскликнул Косарь возмущённо.
— Волшебная, — хмуро поправила я.
Уже вечером, побегав по интернету, я узнала, что русские крестьяне тоже копали землю «вёслами», аж до середины двадцатого века, но на тот момент, даже не подозревала о такой дикости. Молча, протянула лопату обалдевшему Косарю. Он не отпрыгнул, но и руки не протянул.
— Возьми. Попробуй.
— Так она ведь волшебная… — с сомнением произнёс парень.
— Я тоже волшебная. Меня ты трогал и ничего страшного не случилось.
Щёки Косаря стали малиновыми. Наверное, я перегнула с аргументами. Зато лопату парень всё-таки взял. И пока я докрашивала стену, деревенский оболтус едва не докопался до нефти.
Вторым сюрпризом стало появление хорошенькой рыженькой девушки, которая принесла большой пирог и кувшин молока. Девица осторожничала так, будто шла по минному полю прямиком в объятья врага. Меня и воняющий домик обошла по широкой дуге, робким воробушком прижалась к Косарю.
— Я обед принесла, — пискнула рыженькая. — Для всех. Для обоих.
Парень расправил плечи, бросил хитрый взгляд на меня и громогласно заявил:
— А что, Любка! Хошь я тя с колдуньей познакомлю?
Та выкатила пугливые серо-голубые глазки и задрожала.
Вот ведь гад!
Я торопливо вытерла руки о джинсы и поспешила познакомиться сама. Оказалось, девушку смутил мой наряд, ну и запах краски, конечно. Рыженькая была сестрой Косаря, первой красавицей деревни. Пообщавшись с ней десять минут, сделала ещё один вывод — не все красавицы заносчивы. Или это какой-то неправильный мир? Какое-то ненормальное королевство?
Обедали сидя на земле, приближаться к крыльцу деревенские отказались наотрез. Громче всех паниковала Люба, которая совершенно не спешила нас покидать.
После того, как я переоделась в «приличное», мы отправились в деревню. Косарь очень хотел прихватить с собой лопату, но я не разрешила — наверное, не стоит шокировать народ волшебными вещами. Рано. Да и рассказ старостихи в памяти всплыл, про указ архиепископа и королевских ищеек…
Спальня моряка встретила меня прежним неприятным запахом. Сам виновник торжества стонал и кашлял, открывал глаза, но взгляд был мутным. Прежде чем вколоть положенные лекарства, я осмелилась провести дезинфекцию: распахнула окно, благо погода тёплая, достала заготовленную бутылку водки и марлю.
Необходимость этих мер вызывала сомнения, обнаженное мужское тело смущало жутко, только отступать было некуда. Откинув одеяло, принялась обтирать. Если микробы не погибнут, то хотя бы порадуются. В следующий раз нужно принести для него чистые простыни — если здесь люди сами делают ткань, значит постельное бельё в дефиците.
Ближе к вечеру, распивая кофе на крыльце своей лачуги, я окончательно утвердилась в мысли, что попала в рай. Только этот рай очень дорого стоит. Покупка семян и саженцев — кроме цветника, я решила обзавестись ещё и садиком — съела большую часть моих сбережений. Лекарства для моряка тоже облегчили кошелёк. А ещё хорошо бы купить мебель и кое-какие инструменты.
Да и местному населению придётся помогать — не могу смотреть как народ возится с деревянными лопатами и ткацкими станками. Это дикость, самая настоящая. Конечно, делиться результатами наших технологий не совсем разумно, но, в конце концов, я ведь не пистолет какой-нибудь притащить собираюсь.
В общем, деньги нужны, как воздух.
Эх, окажись на моём месте Ленка, она бы вмиг организовала туристический бизнес. Желающих хоть на час вырваться из Москвы и окунуться в море — пруд пруди. Но я на такую аферу не решусь. С моим везеньем о домике даже заикаться нельзя. Отберут.
Нужно придумать что-то другое, менее опасное. Вот только что?
Хорошая мысль посетила на второй кружке кофе и утром я принялась воплощать её в жизнь.
Московские рынки — штука своеобразная. Это нечто среднее между восточным базаром и европейским супермаркетом. В воздухе витает аромат специй, прилавки ломятся, цены кусаются почище самого злобного бульдога. И внимание продавцов чересчур пристальное, даже страшно становится.
Я набрала в грудь побольше воздуха и решительно направилась к рыбным рядам.
Здесь было всё, даже осьминоги. Румяные, довольные жизнью продавщицы, наперебой расхваливали товар, зазывали. Я скользила взглядом по ценникам, нервно сглатывала — неужели кто-то действительно готов платить такие деньги? Попутно вглядывалась в лица продавщиц — нет, не то. Наконец, наткнулась на улыбчивого дядечку с горбатым носом и характерным акцентом:
— Вай! Дарагая! Какюю рыбку тэбэ хочется?
Прищурилась. Мужчина в белом фартуке на продавца совсем не похож. Слишком холёный.
— Вы хозяин?.. — спросила я, кивая на прилавок.
— Канэшна! Скидка тэбэ сдэлаю! Болшой!
— А можно с вами поговорить? По делу?
Улыбка мужчины стала ещё шире, обнажив белые, идеально ровные зубы. Уж не знаю, что вообразил торговец, но, кивнув кому-то из соседей, со скоростью урагана выбраться из-за прилавка. Я отошла на несколько метров от торгового ряда, увлекая за собой сияющего продавца.
— Вай, какой красивый дэвушка! — заученно воскликнул джигит. — Работа ищеш?
Я протянула мужчине пакет с двумя рыбинами, позаимствованными у старостихи. Сказала осторожно:
— У меня есть много такой рыбы, могу продать. Дёшево.
Улыбка с губ торговца не сползла, но лицо стало напряженным. Он заговорил совершенно нормальным голосом, без тени акцента:
— А документы у тебя есть? Сертификаты, СЭС?
В ответ состроила жалобную мину и помотала головой.
В меня вперился колючий, оценивающий взгляд. Показалось, слышу как шевелятся его извилины, вычисляют — правду говорю, или это спланированная провокация Роспотребнадзора или какой-нибудь ушлой телепрограммы.
