Пролог
- Дай Бог тебе здоровья, Гелька! И мужика б тебе хорошего!
Петрович сунул деньги в карман. Геля махнула рукой.
- Иди, дядь Вась, поздно уже. Не надо мне мужика, мне лучше деньгами.
- Эх, Гелька, будь я на тридцать лет помоложе, я бы – ух!
- Иди, ухарь. Иди, не морочь мне голову.
Петрович понял, что еще сотку не накинут, и отправился восвояси. Скорее всего, в аптеку, за настойкой.
Геля рывком передвинула ящик с места на место.
Уффффф!
Заныла простуженная шея.
Вот, сама ведь дура, сама все понимала, а вчера вышла без шарфа. На улице солнышко, тепло, греет, а вот что ветерок…
Результат – шею просквозило, голова не поворачивается, все ноет, а работать как? Как хочешь, так и работай, вот еще и товар привезли. Пришлось Петровича просить о помощи, так-то Ангелина и сама могла машину разгрузить.
Чего там грузить-то?
Скобяные изделия?
Ха! Ангелина те ящики во всех видах видала, когда шея не болела!
- Женщина! Я к вам обращаюсь! Это что такое?!
Геля обреченно вздохнула. Горестно заныла шея.
Покупатель явно пришел особо вредный, таких по голосу узнаешь. Мозгожор вульгарис. В том смысле, что и вульгарный, и обыкновенный. Купит две копеечных вилки, а нервов вымотает на три сервиза Екатерины Второй. Того самого, с лягушкой, которая даму и задавила.
А у нее даже сил скандалить сейчас нет, шея болит невыносимо, компресс, что ли, сделать? Или натереть чем? Так дома из лекарств только активированный уголь, а до круглосуточной аптеки еще пилить и пилить! Она просто не дойдет!
Настроение упало на уровень плинтуса.
- Вы только посмотрите, что мне продали! Разве этим можно пользоваться?!
Судя по голосу, вместо яйца Фаберже даме продали упаковку куриных яиц.
Геля развернулась – и воздвиглась за прилавком.
- НУ!?
Покупательница нервно икнула – и уронила на прилавок сверток.
- Динь, - горестно сказало стекло, осыпаясь дождем осколков.
Настроение пробило пол и ушло в подвал. Кажется, там оно собиралось рыть окопы.
- Пользоваться – можно. Но лучше по назначению.
- По назначению и нельзя! Вы только посмотрите, какой ужас! Ручка изуродована!
Ангелина вытащила сверток, отряхнула с него осколки стекол – и развернула.
Сковорода.
Ага, они такими торгуют. Хороший качественный чугун, как у бабушки, она лично эту кузницу находила, договаривалась. Не сковородки, а произведения искусства. Чугун, толстенькое увесистое дно, ручная работа, дубовая ручка, отполированная, красивая… вот, в эту ручку и тыкала пальцем покупательница.
Изуродована?
Ну… как? Царапина и правда, глубокая, корявая, чуть не до заноз, кто-то ножом прочертил, что ли? На функционал сковороды это не влияет, ей преотлично можно пользоваться. Но выглядит некрасиво.
А только вот Ангелина лично с Пашкой-кузнецом договаривалась, и лично все осматривает. Ее ж магазинчик, ее товар, ее репутация!
Не было такого!
Вывод?
- Какого числа сковородку покупали?
Оставшиеся целыми витрины жалобно звякнули.
- Ше… шестого.
- Смотрим видео?
- Какое видео? – опешила мозгожорка.
Не вязалось это слово с небольшим ларьком, заставленным всевозможными металлическими изделиями. Кастрюли, сковородки, мангалы, шампура, вилки, ложки, поварешки, турки… да чего тут не было! И над всем этим царила сама Ангелина, очаровательная в любую погоду и с любой сковородкой.
- А вот, - Ангелина потрясла телефоном, на который оно и выводилось. – И звук пишется, и все остальное. Чек у вас с собой? Сейчас по времени посмотрим, проверим, у меня все за год сохраняется на диске.
Вообще, за два года, но зачем кому-то об этом знать? И старые архивы есть, если что, Ангелина специально под них носители покупала.
Тетка побурела.
- Вот чек!
Ангелина кивнула, и принялась искать нужный момент.
- Вы покупали?
- Муж.
- Угу.
На камеру было отлично видно, как мужчина выбирает сковородку, как ее упаковывают, перевязывают бантом… вообще-то свинство это – дарить сковороду на восьмое марта в подарок.
Если он этим чугунием по лысине получил, так поделом ему. Но в чем виновата сковорода?
- Товар отпущен в хорошем состоянии. Все видно?
- Видно, - кисло признала тетка.
- Претензии есть?
- На кой мне эта дрянь?!
- Это вы с мужем разбирайтесь! А мне будьте добры за витрину возместить! А то сейчас мигом ментов позову. Ну?!
Тетка даже съежилась. Ангелина сама по себе производила впечатление, а в плохом настроении – впечатляла вдвойне. И впечатать могла тоже. Сковородкой.
- Нет у меня денег.
- Да неужели?
- Слушай… давай договоримся?
Угу. Шла скандалить, а когда поняла, что лохов здесь нет – включила заднюю. С таким поведением Ангелина сталкивалась регулярно.
- И о чем?
- Ну…
Клавдии Михайловне вообще, можно было только посочувствовать. Когда муж находит твою заначку, которую ты на сапоги откладывала, и покупает на нее сковородку в подарок, да еще дарит на восьмое марта…
Так на ручке и появилась царапина. Клавдия Михайловна в супруга сковородкой запустила. Неудачно для сковородки.
Для мужа-то удачно, он жив, а сотрясение мозга вылечат. Спинного, головной там давно уж атрофировался за ненадобностью. Но при чем тут Ангелина? Она бы могла подумать о возврате, если бы к ней пришли по-человечески, попросили, с самого начала поговорили по-хорошему.
Нет?
И еще витрину разбили?
Ладно.
Ангелина согласилась принять сковородку и пять тысяч сверху, как залог, а Клавдия Михайловна как сможет, так и оплатит дело рук своих. И обойдемся без протокола.
А настроение все равно испортилось окончательно.
И шея болит. У соседки в торговом ряду удалось перехватить таблетку, но та оказалась двойного действия. Боль приглушила, а мысли притормозила. И все вокруг воспринималось чуточку нереально.
Так что вечером Ангелина забрала с собой сковородку, и отправилась домой. Да, в марте, поздно вечером, по темным улицам.
И плевать. Кто нападет – тому и сковородка пухом.
Но на Ангелину никто не напал.
Правда, и домой она не дошла, словно растворилась в воздухе.
Вместе со сковородкой.
Глава 1.
- Помогите!!!
На крики Ангелина реагировала неохотно, тем более – болела шея. И вообще… сейчас она орет – помогите, а через пять минут: «не тронь моего мужика, стерва, он меня жизни учит, по-семейному!». Но в этот раз Ангелина свои принципы нарушила.
- Мама!
Отчаянный детский голос мигом подорвал Ангелину с места. Хорошо ей свое детство помнилось, на нее хоть руку и не поднимали, но такое иногда случалось, что лучше б поколотили!
Женщина в два прыжка оказалась у переулка, свернула туда…
Это чего – кино снимают?
Какая-то доисторическая пакость на колесах стоит, кажется, карета, и из нее тянут женщину в красивом платье. И с другой стороны – маленькую девчонку, лет пяти. И та орет дурниной, и женщина орет, а вот режиссер не орет.
И камер не видно, и ужас явно не наигранный, и… может, камера скрытая? Или ток-шоу какое? Их последнее время столько, идиотских, что дурдом на выезде от зависти плачет.
Мужчина перехватил девчонку поудобнее. Второй извлек из ножен настоящий свинорез.
- Шмат, заткни малявку!
Долго сомневаться не пришлось, в металле Ангелина разбиралась лучше, чем в любом кино. Нож точно был не бутафорский.
- НЕЕЕЕЕЕЕТ!!! – закричала женщина. И столько отчаяния было в ее голосе… нет, это не игра. Так могли бы играть Алентова, Фрейндлих, Голубкина, но не дурехи с наклеенными ресницами и силиконовыми губами. А других сейчас и нет на экране… за редким исключением.
Геля сорвалась с места.
Метнуть чугунную сковороду?
Для кого-то это нереально, а вот Геля справилась. Мужчина с ножом улетел – только подошвы в воздухе мелькнули. И сковорода звякнула о мостовую. Не асфальтовую, наборную, из камней, как в старых фильмах про Лондон.
Она осталась безоружной?
Женщина с сумочкой не бывает безоружной, это – факт.
Сумка хобо сама слетела с плеча, раскрутилась в воздухе, как праща, и четко врезалась под челюсть тому, кто тащил женщину.
Негодяй улетел в дальние дали.
- СЗАДИ!!!
Крик оказался кстати. Геля пнула ногой назад.
- Аххххх!
Геля развернулась – и пнула уже вперед. Если первый раз она попала куда-то ниже пояса, то второй раз – в подбородок. А женским ботиночком сорок первого размера, да на толстой подошве, да типа «солдатский берц» - это ни разу не ласково. Потом не зубы вставлять надо, а всю челюсть чинить.
Мужчина стек вниз.
Геля подумала, что шея чувствует себя получше. Оказывается, надо было не свою лечить, а чужую намылить? Только вот с какими последствиями? Мысли текли туго, она посмотрела на женщину.
- Тут кино снимают?
- Мама!!!
Малявка пролезла через карету и кинулась на шею матери.
- Мамочка!!!
Женщина крепко прижала к себе девочку, и посмотрела на Гелю глазами, полными слез. Не наигранных, она явно хотела реветь, но сдерживалась, чтобы не пугать дочку.
- Меня зовут Моника Абриль Эррера. Это моя дочь, Ханна Моника Эррера.
- Очень приятно. Геля… то есть Ангелина Скалкина. А чего тут вообще происходит?
- Мы ехали домой, когда на нас напали. Карету остановили, а вот что с кучером? – Моника оглянулась.
Ангелина потерла шею. Та опять начинала ныть, а до волшебной таблеточки далеко. И до аптеки – тоже. А до дома?
Вообще, эта Моника производила впечатление чистокровной аристократки. Вот полное попадание. Вся такая, как статуэтка, волосы черные, гладкие, глаза большие, синие, лицо словно фарфоровое, и девчонка, как куколка. Одеты они обе… вот не сойти ей с места, если это не ручная работа! И явно дорогие шмотки. Только несовременные. Ощущение такое, что платье шили для какого-то фильма. Жакет с жабо, с вышивкой, приталенный, юбка длинная, чуть не мостовую подметает, спереди она укорочена и ботиночки видны на кнопочках, цвет, кажется, синий. Вот в историческим фильме оно бы смотрелось аутентично. А выйди в таком днем, на улицу – пальцами показывать начнут.
В зданиях Ангелина не разбиралась, дома они и дома, в мостовых, а вот карета, лошади, этот костюм… что-то вокруг не то творится.
И в ушах, и на пальце у Моники целое состояние болтается. Золото Ангелина отличала. А уж с рубином, да с таким, размером с ноготь большого пальца… такое разве что супруга мэра города себе может позволить. И то, считай, это его годовой бюджет. Города, не мэра, тот себе столько воровать не позволяет.
Ангелина прошла вокруг кареты, заодно сковородочку подобрала свою, это залог, пока деньги за витрину не вернут, у нее сковородка останется, и кучера посмотрела.
М-да.
Это – не кино.
И чего теперь? Паниковать?
Как-то ей не паникуется, однако. Несмотря на труп человека под ногами. После стольких лет работы на рынке инстинкт самосохранения включился автоматом. И сразу же отключил все остальное. Ахи, охи, вздохи и трепеты.
Когда вокруг неясно что творится – надо драпать, а потом уже думать и страдать. Только вот куда тут рвать когти? Ангелина потерла лоб сковородкой. Как-то машинально получилось.
Она не знает? И на родной городок место не похоже?
Ну и ладно, вот у нее тут местные аборигены бегают, с ними и будем работать.
- Моника… его, кажется, убили.
Интересно, в истерику сорвется? Или как?
Сорвалась бы. Точно – хотела, но ребенок-то рядом! Огляделась вокруг.
- И что же мы… как мы…
А вот так. С Божьей помощью. А у Него работы много, потому он и послал – Ангелину. Она поможет, точно! И Монике, и себе.
- Ты вообще, далеко живешь?
- Минут десять отсюда…
- А дорогу-то помнишь?
- Д-да.
- Пошли, провожу.
- Пешком? – удивилась Моника. Диалог получался вполне безумным, но Ангелине после таблеточки было все равно, а Моника слишком хотела жить.
- А как? Я с вашими копытными не умею, а сидеть тут до утра и ждать - так себе затея. Кто нас найдет первым – представители закона или преступники? Учти, от пятерых я уже точно не отобьюсь, с этими-то повезло, они просто на меня не рассчитывали и ничего от бабы не ожидали. Потом может быть хуже.
С этим Моника была согласна, махнула рукой и погладила девочку по голове.
- Хани, мы сейчас пойдем домой.
Что самое интересное, про кучера – ни слова. Решила сосредоточиться на главном? На ребенке? Тоже неплохо. У нормальной матери в критической ситуации просыпается инстинкт сохранения ребенка, остальное все побоку. Хоть там что рядом с ней творись! Хоть ракету запускайте, она сначала малявку вытащит, а уж потом посмотрит по сторонам.
Хорошо, без истерик обойдется.
- Да, мамочка.
Ангелина посмотрела на девочку. На грязь под ногами.
- Иди-ка ты сюда, мелкая.
С ее ростом – посадить малышку на шею несложно. Мышца, конечно, болеть продолжает, и пусть. Будем считать – компресс. Такой, увесисто согревающий, главное, чтобы не описалась.
- Она на горшок-то приучена?
- Конечно! – даже обиделась Моника. – Спасибо вам, эла!
- Кто я?
- Эла. Или вы из благородных?
Геля вздохнула.
Она уже понимала, что творится немного не то. И дома вокруг совсем другие, и созвездия на небе незнакомые, и мостовая под ногами такая, что любого мэра за нее просто камнями побьют. Выломав их из этой самой мостовой, ага. У нас, конечно, тоже после паводков декоративная плитка под разными углами лежит, но это явно просто бульники, которые рассыпали и утрамбовали.
Явно она не там, где была. Еще вот, и две луны наверху… удивления особо не было. Во времена разгула фантастики? Да и просто после работы на рынке? Таким Ангелину было не удивить!
Попала?
Ну… может быть и такое. Хотя кто тут попал – еще неясно, в себе Геля была уверена, а вот в окружающем мире – посмотрим. Хлипкий он какой-то.
- Наверное, не из благородных. А вы?
- Я энна. Но это неважно, я вам жизнью обязана, и своей, и дочкиной, так что… вы мне теперь родная.
- Я бы для любого человека так поступила.
- Я понимаю, Ангелина. Но я считаю себя обязанной, а неблагодарность – страшный грех.
Это Ангелина понимала, сама не любила неблагодарных поросят. И раз уж ей нужна помощь, почему бы не воспользоваться? Хоть информацию какую получить?
- Если родная, можем разговаривать – проще? – почти умоляюще спросила она. – Я себя плохо чувствую, на вежливость сил нет.
У Моники их тоже не было. А жертвы Гелиного плохого самочувствия на мостовой валялись.
- Просто Моника. Геля, можно так?
- Конечно. Спасибо.
- Это я должна тебя благодарить. Если бы не ты!
Ангелина зажмурилась, потом медленно открыла глаза. Хотя бы противные мошки перед глазами пропали.
- Моника, я вообще не понимаю, как я тут очутилась. Зовут меня Ангелина, шла я после работы домой, тут ваш крик, я побежала на помощь, но на мой дом это не похоже. Совсем.
- А, так ты, наверное, из другого мира?
Сказано это было так просто, что Ангелина даже рот открыла.
А что – так тоже можно?
- У вас это практикуют?
- Не так, чтобы сильно. Говорят, драконы могут открывать порталы между мирами. И в море есть ворота, там реальность размывается, русалы переплывают из мира в мир. А людям это недоступно.
- Везде дискриминация. А у вас и драконы водятся?
- Да. А у вас – нет?
- На Земле драконов нет.
- А на Ардейле вот, есть, - кивнула Моника. – У нас многорасовый мир. Значит, ты просто перешла к нам… такое случалось и раньше, и потом будет случаться. Я плохо разбираюсь, маги лучше, они говорят, что миры – это как много мыльных пузырей в общей массе, а если так, то можно провалиться через стеночку.
