Только вот нельзя давить, дети у нее с характером, лучше немного подождать, чтобы все не испортить.
Она потерпит.
- Мой отец умер, - Лисси ревела в три ручья. Рена Астрид обняла девушку за плечи, и молча держала так, пока Лисси выплакивала боль и горечь, тоску и отчаяние…
Как на грех, Элины дома не случилось, да и Али тоже, они отправились в аптеку за лекарствами. Кое-что Элине надо было готовить на заказ, а это сложно. Тут и магия, и пара капель крови, и стоит оно дорого… как с утра ушли, так и до вечера могут не появиться, а Лисси случайно взяла газету проглядеть. Да и наткнулась на заметку.
Отец.
Плохой ли, хороший ли, сейчас-то помнится Ларисии не предательство. Не то, как он промолчал, когда мама кидала в нее острые и злые слова-обвинения.
Сейчас ей помнится, как папа ее на плечах носил, как к потолку подбрасывал, как она у него под столом сидела с бумагой и грифелем, он считает, ну и она будет считать, это же важно! Этим папа занимается!
И шоколадка, которую на двоих поделили, и букет на первый день весны, и гордость, когда Лисси своим умом в университет поступила…
И больно становится.
Папа, ну как же так?!
Вот, уехала она, и все наперекосяк пошло…
Рена Астрид, отчетливо уловив опасное настроение, встряхнула девушку.
- А ну, прекрати!
- А…
- От тебя тут ничего не зависело, даже не думай! Что ты могла сделать?
- Быть рядом…
- В некрологе написано – сердце. Там счет не на минуты идет, на доли секунд. Ничего бы ты сделать не смогла, ты ж не лекарь!
Лисси рвано выдохнула.
- Н-нет…
- Даже не маг воды, правильно?
- Я могла бы не дать его довести до такого. Это вот наверняка мать, она его пилила, грызла, ругала, вот и результат!
Астрид покачала головой, и заговорила уже более спокойно и убедительно.
- Мать-мать… понятно, грызла, а только мы ж люди, мы взрослые. Это у котят и щенят выбора нет, в какие руки отдали, в тех и живут, и то сбежать могут. А у тебя взрослый мужчина, серьезный… не мог он уйти?
- М-мог, н-наверное, - Ларисия всхлипывала совершенно по-детски. И рена Астрид гладила ее по голове привычным движением, так все матери мира своих детей гладят. Ну, что ты, сладкий мой, что плакать? Я же рядом, все будет хорошо…
- Вот. А не уходил.
- Из-за меня…
- Вот еще! Ты выросла, скоро своих детей наделаешь, ты в безопасности, чего ему еще надо? Развернулся, да и пошел…
- Мама не дала бы ему покоя.
- То есть уже не ты во всем виновата?
Ларисия захлопала глазами. Рена Астрид покачала головой.
- Ну что ты, детка, себя во всем винишь? Ты еще покайся за то, что тебя на свет родить решили! Твои родители люди взрослые, сами свой выбор сделали. А ты – свой. Ты же не стала сестре прислуживать, не стала терпеть…
- Я бы и не смогла.
- Ну вот. И не надо. Каждый выбирает для себя. Выбирает, а потом от этого выбора и получает. Вот, ты скоро замуж выйдешь, дети у вас будут, ты себя вспомнишь, и не станешь к ним так относиться. И Робина пилить не станешь.
- Н-нет… не стану.
- И все у вас будет складно и ладно. Может, еще и сына в честь отца назовешь.
- Нет. Не назову. Не хочу ему такой судьбы.
Рена Астрид улыбнулась.
- Может, и правильно. А я вот всегда сына хотела. И назвать его Николасом. Только не получилось.
- Может, внука получится? – хлюпнула носом Ларисия. – Дедушки у моего ребенка не будет, и мне жаль, но зато у него будет самая лучшая бабушка Астрид. Правда же?
- Чистая правда!
Как такое можно стерпеть?
Просто – КАК?!
Уилл мрачно напивался в баре. Пиво было дряным, и разбавили его безбожно, но на хорошее денег не было.
У него!
Уилли Манангера!
Не было денег!
Его вообще из дома выгнали! Два раза! Да-да, один раз дочь, стерва такая, а второй раз уже последняя любовница. Выгнала и дверь закрыла! Понятно, нищим он ей не нужен, она себе кого побогаче ищет, но обидно же! Внебрачные дети тоже знать не хотят! Он сыну столько всего оплатил, а ему что заявили? Если фабрик больше нет, то и ты иди отсюда, нечего тебе тут ловить! Мать уж давно замужем, и отец у него другой… сопляк паршивый!
А кто тебе учебу оплатил?
Кто тебе дело оставить хотел?!
Чтобы фамилия Уилла и дальше продолжалась, чтобы его кровь…
Сессилия? Манангеры?
А, там понятно, кровь разошлась, род оборвался, не бабе ж его продолжать, бабы на такое не способны! Карла взбрыкнула, а вот что она, дура, теперь с фабриками делать будет? Там же мужчина нужен, она ж не справится…
Может выйти замуж, как Силька… Уиллу аж поплохело. А ведь дочка и правда может!
И кто-то займет его место, его кресло, и кто-то окончательно отодвинет от Уилла все его фабрики… нет, этого допустить нельзя! Это все Карла виновата, если бы не она, и Силька бы не взбрыкнула, сидела ж супруга себе двадцать с лишним лет спокойно, и не думала ничего устраивать! И если бы дочь куда-то делась…
А ведь она может…
Он может ей помочь…
Детоубийство?
Так выросла уж деточка, родного отца из дела выкинула, ну а когда так – пеняй на себя, стерва!!! Достаточно уже Уилл унижений нахлебался, теперь ты за все ответишь, Каролина!
Все получишь сполна, что заслужила! Дрянь!!!
Полиция сбивалась с ног.
Развел Свелен любовниц, поди, допроси каждую-то. Обойти – и то сложно!
Сегодня у них на очереди как раз была Натали Холленштейн! Ноэль и Тимус как раз занимались опросами, Яну Мюллеру, в силу возраста ходить уже сложно было, он принимал от них отчеты и все сортировал, а вот Симону досталась вся текучка. Вроде украденной курицы или пропавшей кошки. Да-да, мелочи, которыми тоже кто-то должен был заниматься! И кошельки на рынке воруют, и пьяные драки в тавернах бывают, вот, туда Слифт и бегал. Мюллер составлял протоколы и занимался арестованными.
Понятно, Слифт был недоволен, но кому было интересно его возмущение? Убийство надо было раскрыть и побыстрее, вот и опрашивали любовниц. Натали полицию приняла без всякой радости, причина выяснилась сразу же. Она почтенная замужняя женщина, уже и детей родила, да-да, двойняшки получились, и дети болеют, и не до полиции ей.
Свелен?
Ну, было! И что? У нее муж – торгует, вот, он по делам уезжал, а Натали с любовником встречалась. Раз уж вы и сами все знаете. Муж в тот раз надолго уехал, а Натали и закрутила круги. А что такого?
Муж-то наивно думал, что если у жены двое маленьких детей на руках, то гулять ей некогда. А про подружек и забыл совершенно.
Так что Натали детей отдавала подруге, а сама чуть ли не дома Шандера принимала. Могла бы и подругу не тревожить, дети у нее маленькие, спят хорошо, но… дети же! Разговаривают они тоже хорошо! Ляпнут еще чего при свекровке, чтоб той ни дна, ни покрышки…
Дети крутились тут же. А куда их? Они маленькие, их надолго не оставишь, то один к маме с игрушкой прибежит, то второй, то у одного сопли, то у второго головка болит… так что полиция провозилась достаточно долго. Пока выяснили по срокам, что и когда, пока уточняли, не вел ли Свелен каких разговоров, не было ли чего подозрительного – чуть не час пролетел. Но время-то ладно! Другое обидно!
Пока никаких зацепок же нет, просто – как нет, так и нету!
А убийство раскрывать требуется, вот, мэр к себе уже Мюллера вызывал, требовал результата, на него Свелены нажали… а какой тут результат?
Работаем!
Убийца ж с плакатом на шее не ходит, на главной площади не кается!
Время нужно! Но мэру же вынь и положь, и лучше еще вчера! Ну что за жизнь такая неблагодарная!
- Слов у меня нет! – Базиль увидел скелета и только головой покачал. – Это ж надо!
Дамиан, который забрался в кресло с ногами и упорно читал квартальный отчет, даже и головы не поднял.
- Что тебя не устраивает?
- Ну… скелет!
- Молчит. Есть не просит, мусор выносит. Не сплетничает, не устраивает провокаций, подвоха от него не дождешься – что еще надо?
- Он оскорбляет мое эстетическое чувство.
- Тогда одень его в балетную пачку. И парик нацепи, будет точь-в-точь, как прима Альда.
Базиль хрюкнул, попытался удержаться, а потом и вовсе вульгарно заржал.
Прима Альда, царица балетной труппы Эллары, была просто неубиваема. Сколько ей лет – не знал никто, но выжить ее из театра не удавалось вот уже лет двадцать. Балет плясал, цвел интригами и пах разложением, но Альда все не уходила. Наверное, потому, что Риберто было глубоко безразлично все это высокое искусство. Не воровали бы!
- Слушай… одолжи мне его! Я с ним в балет схожу!
- Что – уже мнение поменялось? – поддел Дамиан. – Кстати, Дон отлично играет в карты, если захочешь.
- А ставить-то что?
- Играйте на щелбаны. Только меня не отвлекайте в ближайшие полчаса. Ну точно подвох чую, но ГДЕ?!
Базиль подумал – и отправился играть с Доном с карты. Хотя… скелет точно жульничал. Но вот где?! И как?! Пока по щелбанам у них выходил паритет, и это было обидно.
Базиль же умный, да? А вот у скелета нет мозгов! Но он выигрывает! Это как?!
Несправедливость!
А Дамиан вчитывался в отчет, и глядя на брата, который отвешивал скелету щелбаны, думал, что все сделал правильно. Пусть Базиль и паршивец редкостный, но семья же! Если есть возможность сделать из него… ну, пусть не преданного друга и брата, но хотя бы ситуативного союзника – надо делать! Пусть едет в Левенсберг, там его найдется, чем занять.
Матиас Фрей долго ждал своего шанса.
И – вот!
Дождался! Симпатичная, умненькая, даже слабый маг, кажется, с домом в столице и скоро уже без родных! Элисон эта не в счет, она из Левенсберга никуда не уедет.
А они с Алей будут в столице.
Все распланировано?
Есть лишь один минус.
Аля на него не обращает никакого внимания. Вообще. словно и не красавец мужчина тут перед ней стоит, а столбик, собаками помеченный. Обойти, да и фыркнуть.
И все время со своей мамашей…
Сдаваться Матиас не привык. Ценную добычу надо было обрабатывать уже сейчас, а потому… о, Аля как раз в дом пошла за какой-то надобностью, а ее мать сидит на улице? В палисаднике?
В атаку!
Аля даже и удивилась, когда Матиас подошел к ней и скользнул рукой на талию. В родном институте таких героев не было – кому ж охота потом полгода ожоги лечить?
- Алечка, нам надо очень серьезно поговорить!
- Надо, - согласилась Аля. Это что еще за поползновения? Сейчас она тут всех ползучих жизни научит!
- Аленька, я никак не могу тебе сказать о своих чувствах. Ты либо с матерью, либо с этой… Баррет… а я просто умираю без тебя! Ты такая красивая, нежная, чуткая, тонкая… ты так умеешь слушать, ты понимаешь красоту музыки…
Слушать Аля и правда умела. Способностей ментата у нее практически не было, но кое-что она могла уловить.
Самодовольство.
Презрение.
Равнодушие.
Этому мужчине она была интересна не как женщина, а просто, как кошелек. Что с нее можно получить?
Это у близких она старалась ничего не читать, а посторонние… Матиас сильно нарвался.
Аля подняла руку, поглядела, как на кончиках ногтей загораются огоньки – и ловко стряхнула их на одежду Матиаса.
Те ловко забегали по рубашке, пока ее не подпаливая.
- А!? – застыл от шока Матиас.
- Что-то непонятно? – тихо уточнила Аля.
- Ы…
Может, и понятно было, но в такой ситуации как-то рот не открывается. А вот руки сами по себе работают, и Матиас попытался прихлопнуть один из огоньков.
Зря. Только руку обжег.
- Ой!
- Еще раз подойдешь ко мне близко, или рот свой откроешь – я одеждой не ограничусь, - жестко сказала Аля. – Фас!
Можно бы огонькам и не командовать ничего, воли мага и так хватит. Но - вот.
Матиас вспыхнул весь, как легендарный зверь феникс. Быстро, ярко и так же ненадолго. Только в пыль превратился не человек, а его одежда. Вся. Вплоть до трусов и носков.
Были пределы и контролю Али. Сжечь все постороннее, не тронув человека, она могла. А вот жечь каждый предмет одежды по отдельности, да еще быстро… Матиас таких усилий не стоит!
- АЙ!!!
Кажется, музыкант решил изъясняться только междометиями. Аля пожала плечами, презрительно осмотрела мужчину, покрытого ровным слоем пепла, и отвернулась. Говорить что-то?
Угрожать?
Он к ней и сам теперь не подойдет. Может, попробует пакостить, но… какая разница? Если бы она ему вежливо отказала, все равно бы пакости были, порода такая. Гадить будут, что ты с ними не делай. И все равно доведут до силового варианта. Так что Аля просто чуточку ускорила события.
Хлопнула дверь.
Матиас пискнул и метнулся на второй этаж, прикрывая трогательным ковшичком из ладоней самое ценное. Аля фыркнула и отправилась за шалью – маме на улице было холодно.
Может, когда-то она и найдет мужчину, которого полюбит.
И что еще важнее, который полюбит ее и примет такой, какая она есть. С плохим характером, высоким уровнем магии и больной матерью, да. А что она – от родных должна отказываться?
Нет уж!
Аля за своих сожрет. За маму, за Лисёнку, сестричка-то у нее хоть и чуточку постарше, но характером послабее, как следует ответить не может. Ничего, Аля ее защитит. И Робин, кстати, поможет, видно же, что у этих двоих дело движется к свадьбе.
Может, и у нее так когда-нибудь будет. Или нет.
Все равно она не одна. У нее самые лучшие родные в мире!
А Матиас?
Аля о нем уже и не думала. А сам рент Фрей, который усиленно смывал из ковшичка липкую сажу, чувствовал себя оскорбленным и униженным.
А еще…
Месть? О, да!
Отомстить ему хотелось бы! Только вот… осторожность, живущая в глубине его души, тихо попискивала придавленной крысой.
Хозяин, а оно тебе точно нужно?
Хозяин, а может, без мести обойдется?
Никто ж не видел, гордость не пострадала, девица эта точно молчать будет, а жить так хочется… очень хочется. В этот раз только шерстку подпалили, в другой могут и не только одежду сжечь, а и сам хвост… того. Тоже поджечь, к примеру. Как фитиль.
Так что Матиас решил подождать с местью, и попробовать утешиться с кем-то другим. Тут его постепенно и подобрала рента Изабелла Бак. Но это уже совсем другая история…
Уилл Манангер постучал в ворота фабрики ночью. Не как хозяин, о, нет!
И приехал он не на шикарном рамбиле, это была обычная телега.
А вот что было не совсем обычным, так это ее груз. Несколько бочек с горючим. Больших, металлических, в каждой больше сотни литров отличного керосина, полыхнет – только в путь!
Если эта фабрика ему не достанется, то она и никому не достанется, пусть тут все горит ярким пламенем! Тогда он и посмотрит на этих стервочек!
Сессилия, гадина такая, я ж сколько лет об твои мослы синяки набивал!
Карла, отблагодарила, дочка, я тебя растил – кормил, а ты мне такую пакость! Отцу-то родному! Нет бы замуж выйти, за кого скажу, да чтобы рынок сбыта хороший помочь своим браком наладить… подумаешь, компаньону за пятьдесят и выглядит он, как ожиревший боров, это неважно. Могла же помочь, а вместо этого!
Вот и получишь ты от отца приветик, будет тебе дедовская фабрика! Угольки в совочек сметешь, да и пойдешь к храму побираться!
Уилл уже почти все это видел наяву.
Как жадные языки огня пожирают старое здание, как вспыхивают станки, проваливается крыша внутрь, вздымая миллионы искр, как рыдает на пожарище Карла, как страдает Сессилия, которая не привыкла жить бедно, ее ж всю жизнь кто-то да обеспечивал…
Она потерпит.
***
- Мой отец умер, - Лисси ревела в три ручья. Рена Астрид обняла девушку за плечи, и молча держала так, пока Лисси выплакивала боль и горечь, тоску и отчаяние…
Как на грех, Элины дома не случилось, да и Али тоже, они отправились в аптеку за лекарствами. Кое-что Элине надо было готовить на заказ, а это сложно. Тут и магия, и пара капель крови, и стоит оно дорого… как с утра ушли, так и до вечера могут не появиться, а Лисси случайно взяла газету проглядеть. Да и наткнулась на заметку.
Отец.
Плохой ли, хороший ли, сейчас-то помнится Ларисии не предательство. Не то, как он промолчал, когда мама кидала в нее острые и злые слова-обвинения.
Сейчас ей помнится, как папа ее на плечах носил, как к потолку подбрасывал, как она у него под столом сидела с бумагой и грифелем, он считает, ну и она будет считать, это же важно! Этим папа занимается!
И шоколадка, которую на двоих поделили, и букет на первый день весны, и гордость, когда Лисси своим умом в университет поступила…
И больно становится.
Папа, ну как же так?!
Вот, уехала она, и все наперекосяк пошло…
Рена Астрид, отчетливо уловив опасное настроение, встряхнула девушку.
- А ну, прекрати!
- А…
- От тебя тут ничего не зависело, даже не думай! Что ты могла сделать?
- Быть рядом…
- В некрологе написано – сердце. Там счет не на минуты идет, на доли секунд. Ничего бы ты сделать не смогла, ты ж не лекарь!
Лисси рвано выдохнула.
- Н-нет…
- Даже не маг воды, правильно?
- Я могла бы не дать его довести до такого. Это вот наверняка мать, она его пилила, грызла, ругала, вот и результат!
Астрид покачала головой, и заговорила уже более спокойно и убедительно.
- Мать-мать… понятно, грызла, а только мы ж люди, мы взрослые. Это у котят и щенят выбора нет, в какие руки отдали, в тех и живут, и то сбежать могут. А у тебя взрослый мужчина, серьезный… не мог он уйти?
- М-мог, н-наверное, - Ларисия всхлипывала совершенно по-детски. И рена Астрид гладила ее по голове привычным движением, так все матери мира своих детей гладят. Ну, что ты, сладкий мой, что плакать? Я же рядом, все будет хорошо…
- Вот. А не уходил.
- Из-за меня…
- Вот еще! Ты выросла, скоро своих детей наделаешь, ты в безопасности, чего ему еще надо? Развернулся, да и пошел…
- Мама не дала бы ему покоя.
- То есть уже не ты во всем виновата?
Ларисия захлопала глазами. Рена Астрид покачала головой.
- Ну что ты, детка, себя во всем винишь? Ты еще покайся за то, что тебя на свет родить решили! Твои родители люди взрослые, сами свой выбор сделали. А ты – свой. Ты же не стала сестре прислуживать, не стала терпеть…
- Я бы и не смогла.
- Ну вот. И не надо. Каждый выбирает для себя. Выбирает, а потом от этого выбора и получает. Вот, ты скоро замуж выйдешь, дети у вас будут, ты себя вспомнишь, и не станешь к ним так относиться. И Робина пилить не станешь.
- Н-нет… не стану.
- И все у вас будет складно и ладно. Может, еще и сына в честь отца назовешь.
- Нет. Не назову. Не хочу ему такой судьбы.
Рена Астрид улыбнулась.
- Может, и правильно. А я вот всегда сына хотела. И назвать его Николасом. Только не получилось.
- Может, внука получится? – хлюпнула носом Ларисия. – Дедушки у моего ребенка не будет, и мне жаль, но зато у него будет самая лучшая бабушка Астрид. Правда же?
- Чистая правда!
***
Как такое можно стерпеть?
Просто – КАК?!
Уилл мрачно напивался в баре. Пиво было дряным, и разбавили его безбожно, но на хорошее денег не было.
У него!
Уилли Манангера!
Не было денег!
Его вообще из дома выгнали! Два раза! Да-да, один раз дочь, стерва такая, а второй раз уже последняя любовница. Выгнала и дверь закрыла! Понятно, нищим он ей не нужен, она себе кого побогаче ищет, но обидно же! Внебрачные дети тоже знать не хотят! Он сыну столько всего оплатил, а ему что заявили? Если фабрик больше нет, то и ты иди отсюда, нечего тебе тут ловить! Мать уж давно замужем, и отец у него другой… сопляк паршивый!
А кто тебе учебу оплатил?
Кто тебе дело оставить хотел?!
Чтобы фамилия Уилла и дальше продолжалась, чтобы его кровь…
Сессилия? Манангеры?
А, там понятно, кровь разошлась, род оборвался, не бабе ж его продолжать, бабы на такое не способны! Карла взбрыкнула, а вот что она, дура, теперь с фабриками делать будет? Там же мужчина нужен, она ж не справится…
Может выйти замуж, как Силька… Уиллу аж поплохело. А ведь дочка и правда может!
И кто-то займет его место, его кресло, и кто-то окончательно отодвинет от Уилла все его фабрики… нет, этого допустить нельзя! Это все Карла виновата, если бы не она, и Силька бы не взбрыкнула, сидела ж супруга себе двадцать с лишним лет спокойно, и не думала ничего устраивать! И если бы дочь куда-то делась…
А ведь она может…
Он может ей помочь…
Детоубийство?
Так выросла уж деточка, родного отца из дела выкинула, ну а когда так – пеняй на себя, стерва!!! Достаточно уже Уилл унижений нахлебался, теперь ты за все ответишь, Каролина!
Все получишь сполна, что заслужила! Дрянь!!!
***
Полиция сбивалась с ног.
Развел Свелен любовниц, поди, допроси каждую-то. Обойти – и то сложно!
Сегодня у них на очереди как раз была Натали Холленштейн! Ноэль и Тимус как раз занимались опросами, Яну Мюллеру, в силу возраста ходить уже сложно было, он принимал от них отчеты и все сортировал, а вот Симону досталась вся текучка. Вроде украденной курицы или пропавшей кошки. Да-да, мелочи, которыми тоже кто-то должен был заниматься! И кошельки на рынке воруют, и пьяные драки в тавернах бывают, вот, туда Слифт и бегал. Мюллер составлял протоколы и занимался арестованными.
Понятно, Слифт был недоволен, но кому было интересно его возмущение? Убийство надо было раскрыть и побыстрее, вот и опрашивали любовниц. Натали полицию приняла без всякой радости, причина выяснилась сразу же. Она почтенная замужняя женщина, уже и детей родила, да-да, двойняшки получились, и дети болеют, и не до полиции ей.
Свелен?
Ну, было! И что? У нее муж – торгует, вот, он по делам уезжал, а Натали с любовником встречалась. Раз уж вы и сами все знаете. Муж в тот раз надолго уехал, а Натали и закрутила круги. А что такого?
Муж-то наивно думал, что если у жены двое маленьких детей на руках, то гулять ей некогда. А про подружек и забыл совершенно.
Так что Натали детей отдавала подруге, а сама чуть ли не дома Шандера принимала. Могла бы и подругу не тревожить, дети у нее маленькие, спят хорошо, но… дети же! Разговаривают они тоже хорошо! Ляпнут еще чего при свекровке, чтоб той ни дна, ни покрышки…
Дети крутились тут же. А куда их? Они маленькие, их надолго не оставишь, то один к маме с игрушкой прибежит, то второй, то у одного сопли, то у второго головка болит… так что полиция провозилась достаточно долго. Пока выяснили по срокам, что и когда, пока уточняли, не вел ли Свелен каких разговоров, не было ли чего подозрительного – чуть не час пролетел. Но время-то ладно! Другое обидно!
Пока никаких зацепок же нет, просто – как нет, так и нету!
А убийство раскрывать требуется, вот, мэр к себе уже Мюллера вызывал, требовал результата, на него Свелены нажали… а какой тут результат?
Работаем!
Убийца ж с плакатом на шее не ходит, на главной площади не кается!
Время нужно! Но мэру же вынь и положь, и лучше еще вчера! Ну что за жизнь такая неблагодарная!
***
- Слов у меня нет! – Базиль увидел скелета и только головой покачал. – Это ж надо!
Дамиан, который забрался в кресло с ногами и упорно читал квартальный отчет, даже и головы не поднял.
- Что тебя не устраивает?
- Ну… скелет!
- Молчит. Есть не просит, мусор выносит. Не сплетничает, не устраивает провокаций, подвоха от него не дождешься – что еще надо?
- Он оскорбляет мое эстетическое чувство.
- Тогда одень его в балетную пачку. И парик нацепи, будет точь-в-точь, как прима Альда.
Базиль хрюкнул, попытался удержаться, а потом и вовсе вульгарно заржал.
Прима Альда, царица балетной труппы Эллары, была просто неубиваема. Сколько ей лет – не знал никто, но выжить ее из театра не удавалось вот уже лет двадцать. Балет плясал, цвел интригами и пах разложением, но Альда все не уходила. Наверное, потому, что Риберто было глубоко безразлично все это высокое искусство. Не воровали бы!
- Слушай… одолжи мне его! Я с ним в балет схожу!
- Что – уже мнение поменялось? – поддел Дамиан. – Кстати, Дон отлично играет в карты, если захочешь.
- А ставить-то что?
- Играйте на щелбаны. Только меня не отвлекайте в ближайшие полчаса. Ну точно подвох чую, но ГДЕ?!
Базиль подумал – и отправился играть с Доном с карты. Хотя… скелет точно жульничал. Но вот где?! И как?! Пока по щелбанам у них выходил паритет, и это было обидно.
Базиль же умный, да? А вот у скелета нет мозгов! Но он выигрывает! Это как?!
Несправедливость!
А Дамиан вчитывался в отчет, и глядя на брата, который отвешивал скелету щелбаны, думал, что все сделал правильно. Пусть Базиль и паршивец редкостный, но семья же! Если есть возможность сделать из него… ну, пусть не преданного друга и брата, но хотя бы ситуативного союзника – надо делать! Пусть едет в Левенсберг, там его найдется, чем занять.
***
Матиас Фрей долго ждал своего шанса.
И – вот!
Дождался! Симпатичная, умненькая, даже слабый маг, кажется, с домом в столице и скоро уже без родных! Элисон эта не в счет, она из Левенсберга никуда не уедет.
А они с Алей будут в столице.
Все распланировано?
Есть лишь один минус.
Аля на него не обращает никакого внимания. Вообще. словно и не красавец мужчина тут перед ней стоит, а столбик, собаками помеченный. Обойти, да и фыркнуть.
И все время со своей мамашей…
Сдаваться Матиас не привык. Ценную добычу надо было обрабатывать уже сейчас, а потому… о, Аля как раз в дом пошла за какой-то надобностью, а ее мать сидит на улице? В палисаднике?
В атаку!
Аля даже и удивилась, когда Матиас подошел к ней и скользнул рукой на талию. В родном институте таких героев не было – кому ж охота потом полгода ожоги лечить?
- Алечка, нам надо очень серьезно поговорить!
- Надо, - согласилась Аля. Это что еще за поползновения? Сейчас она тут всех ползучих жизни научит!
- Аленька, я никак не могу тебе сказать о своих чувствах. Ты либо с матерью, либо с этой… Баррет… а я просто умираю без тебя! Ты такая красивая, нежная, чуткая, тонкая… ты так умеешь слушать, ты понимаешь красоту музыки…
Слушать Аля и правда умела. Способностей ментата у нее практически не было, но кое-что она могла уловить.
Самодовольство.
Презрение.
Равнодушие.
Этому мужчине она была интересна не как женщина, а просто, как кошелек. Что с нее можно получить?
Это у близких она старалась ничего не читать, а посторонние… Матиас сильно нарвался.
Аля подняла руку, поглядела, как на кончиках ногтей загораются огоньки – и ловко стряхнула их на одежду Матиаса.
Те ловко забегали по рубашке, пока ее не подпаливая.
- А!? – застыл от шока Матиас.
- Что-то непонятно? – тихо уточнила Аля.
- Ы…
Может, и понятно было, но в такой ситуации как-то рот не открывается. А вот руки сами по себе работают, и Матиас попытался прихлопнуть один из огоньков.
Зря. Только руку обжег.
- Ой!
- Еще раз подойдешь ко мне близко, или рот свой откроешь – я одеждой не ограничусь, - жестко сказала Аля. – Фас!
Можно бы огонькам и не командовать ничего, воли мага и так хватит. Но - вот.
Матиас вспыхнул весь, как легендарный зверь феникс. Быстро, ярко и так же ненадолго. Только в пыль превратился не человек, а его одежда. Вся. Вплоть до трусов и носков.
Были пределы и контролю Али. Сжечь все постороннее, не тронув человека, она могла. А вот жечь каждый предмет одежды по отдельности, да еще быстро… Матиас таких усилий не стоит!
- АЙ!!!
Кажется, музыкант решил изъясняться только междометиями. Аля пожала плечами, презрительно осмотрела мужчину, покрытого ровным слоем пепла, и отвернулась. Говорить что-то?
Угрожать?
Он к ней и сам теперь не подойдет. Может, попробует пакостить, но… какая разница? Если бы она ему вежливо отказала, все равно бы пакости были, порода такая. Гадить будут, что ты с ними не делай. И все равно доведут до силового варианта. Так что Аля просто чуточку ускорила события.
Хлопнула дверь.
Матиас пискнул и метнулся на второй этаж, прикрывая трогательным ковшичком из ладоней самое ценное. Аля фыркнула и отправилась за шалью – маме на улице было холодно.
Может, когда-то она и найдет мужчину, которого полюбит.
И что еще важнее, который полюбит ее и примет такой, какая она есть. С плохим характером, высоким уровнем магии и больной матерью, да. А что она – от родных должна отказываться?
Нет уж!
Аля за своих сожрет. За маму, за Лисёнку, сестричка-то у нее хоть и чуточку постарше, но характером послабее, как следует ответить не может. Ничего, Аля ее защитит. И Робин, кстати, поможет, видно же, что у этих двоих дело движется к свадьбе.
Может, и у нее так когда-нибудь будет. Или нет.
Все равно она не одна. У нее самые лучшие родные в мире!
А Матиас?
Аля о нем уже и не думала. А сам рент Фрей, который усиленно смывал из ковшичка липкую сажу, чувствовал себя оскорбленным и униженным.
А еще…
Месть? О, да!
Отомстить ему хотелось бы! Только вот… осторожность, живущая в глубине его души, тихо попискивала придавленной крысой.
Хозяин, а оно тебе точно нужно?
Хозяин, а может, без мести обойдется?
Никто ж не видел, гордость не пострадала, девица эта точно молчать будет, а жить так хочется… очень хочется. В этот раз только шерстку подпалили, в другой могут и не только одежду сжечь, а и сам хвост… того. Тоже поджечь, к примеру. Как фитиль.
Так что Матиас решил подождать с местью, и попробовать утешиться с кем-то другим. Тут его постепенно и подобрала рента Изабелла Бак. Но это уже совсем другая история…
***
Уилл Манангер постучал в ворота фабрики ночью. Не как хозяин, о, нет!
И приехал он не на шикарном рамбиле, это была обычная телега.
А вот что было не совсем обычным, так это ее груз. Несколько бочек с горючим. Больших, металлических, в каждой больше сотни литров отличного керосина, полыхнет – только в путь!
Если эта фабрика ему не достанется, то она и никому не достанется, пусть тут все горит ярким пламенем! Тогда он и посмотрит на этих стервочек!
Сессилия, гадина такая, я ж сколько лет об твои мослы синяки набивал!
Карла, отблагодарила, дочка, я тебя растил – кормил, а ты мне такую пакость! Отцу-то родному! Нет бы замуж выйти, за кого скажу, да чтобы рынок сбыта хороший помочь своим браком наладить… подумаешь, компаньону за пятьдесят и выглядит он, как ожиревший боров, это неважно. Могла же помочь, а вместо этого!
Вот и получишь ты от отца приветик, будет тебе дедовская фабрика! Угольки в совочек сметешь, да и пойдешь к храму побираться!
Уилл уже почти все это видел наяву.
Как жадные языки огня пожирают старое здание, как вспыхивают станки, проваливается крыша внутрь, вздымая миллионы искр, как рыдает на пожарище Карла, как страдает Сессилия, которая не привыкла жить бедно, ее ж всю жизнь кто-то да обеспечивал…
