Выпалить из кареты, стоптать их всех…
Ты – король или тряпка?
Глупый вопрос!
Варя практически видела, как утекают бесценные секунды, вот, люди вышли из кареты… топчутся на мосту, две женщины, человек пять или шесть мужчин, двое детей… обе девчонки! Которая – дофин? Не поймешь так-то!
Вот карету пытаются свести с моста, но конь – не машина, задним ходом двигаться не обучен… да еще когда их столько, беспорядок, суматоха… всех уже свели с моста… НУ!!!
Какой черт дернул за руку Марию-Антуанетту? Страх? Отчаяние? Понимание, что все кончено?!
Мария-Антуанетта подхватила на руки того ребенка, который оказался ближе к ней, и рванулась с моста так, что ее не успели ни остановить, ни задержать.
Какой черт толкнул Варю под руку?!
Видимо, это были черти-близнецы. На обеих баб хватило.
Жуткий свист прорезал темноту ночи. В два пальца, такого здесь не слышали.
- Королева, жизнь, здоровье, сила!!!
Мария-Антуанетта не бежала. Она почти летела к Варе, словно на крыльях, понимая, что вот он, самый темный момент ее жизни, и кажется, есть спасение… надо только добежать… пусть не себя, не мужа, но хотя бы детей унести от опасности!
Что-то отчаянное, осознание того, что для нее – конец, но хотя бы детей, хоть их… один из мужчин схватил второго ребенка, кинулся следом, еще женщина, кто-то схватил кого-то на мосту, завязалась потасовка…
- СПАСИ!!!
Тяжелое теплое тело перешло из рук в руки, от матери – к Варе. В эту минуту не королева смотрела отчаянными глазами – затравленная мать, которой не оставили выхода, но дети!!!
Спаси хотя бы их!!!*
*- в реальности было чуточку иначе, но там и побег состоялся позже, и Марии-Антуанетте плаху не предсказывали. Прим. авт.
На мосту опомнились, кинулись следом…
- Б…!!!
Федот действовал решительно.
Шагнул вперед – и выпалил с двух рук. Два четырехствольных пистолета – не игрушки, а снарядил он их сразу, так и стоял…
На секунду все замешкались, и этого времени Федоту хватило, чтобы поджечь короткий, меньше сантиметра, фитиль.
Мешок полетел вперед.
- Ложись!!! – рявкнула Варя и упала лицом в грязь, прямо на ребенка, хоть собой закрыть.
И Федот тоже упал, так, чтобы свалить мужчину со вторым ребенком, защитил их собой.
На Варю навалилась тяжесть, прижала, прикрыла… и она сейчас не возражала, плевать, кто или что – защита!
Грохнуло.
Варя подняла голову, понимая, что жива, и ей, кажется, не больно, и ее ребенок – жив? Стряхнуть тяжесть удалось с трудом, но она поддалась.
Гранаты…
Вблизи – страшное оружие.
Глина и картечь разлетелись по сторонам, безжалостно раня людей. На мосту кто-то лежал, кто-то стонал – плевать! Варя их проверять не пошла, пусть провалятся!
Она оглядела малыша. Кажется – мальчик? Или девочка в мальчишеской одежде? Спрашивать бессмысленно, живой – и ладно.
А остальные?
Несколько шагов вперед…
Тяжесть…
Рядом с Варей лежала Мария-Антуанетта. И улыбалась, глядя на нее.
Кажется, те осколки, которые должны были прилететь Варе, достались королеве. Но она улыбалась. Видела, что ее ребенок – живой…
- Спаси…
- Клянусь, - Варе нельзя было терять ни секунды. Сейчас сюда все прибегут. Может, с минуту подождут, страшно же вот так, сразу…
Но Федот?
Шаг вперед.
Стон.
- Б….!!!
Какие-то вещи и Митчелл преотлично выучил. Откуда он взялся? Схватил Варю за руку.
- Федот! Дети!
Объяснять было не нужно, травленный и битый жизнью наемник и сам все понимал.
Федот лежал почти рядом – только без сознания. Досталось ему что, не досталось, Митчелл молча подхватил его и потащил вперед. Варя дернула за плечо мужчину, который до сих пор закрывал собой второго ребенка.
- Живой?
Мужчина кое-как поднялся на ноги, его шатало, но ребенка он держал цепко, не вырвешь. Варя потащила его к реке, схватила второго ребенка, хорошо хоть этот идет сам, а вот и лодка.
Четверо взрослых, двое детей… перегруз не критичный.
И Варя еще успела увидеть, как стекленеет взгляд королевы, направленный в небо.
Митчелл греб так, что весла трещали, а ругался еще сильнее. И по-английски, и по-русски, и все про дурных баб, у которых ума, что у чучел.
Варя молчала.
Прижимала к себе детей и молчала.
И в голове пока еще гудело, все ж взрыв, да совсем рядом – сделал свое дело. И дети… пока они сидят тихо, оглушены случившимся, но если начнут дергаться и биться, лодку перевернут влегкую.
Федот лежал, словно мертвый.
Мужчина, как там его зовут - неважно! – тоже сидел на дне лодки, словно кукла. Молчал.
Митчелл кое-как догреб до известного одному ему места, и принялся причаливать. Лодка ткнулась носом в глинистую почву. Тут неизвестный и отмер, принялся помогать.
Вдвоем вытащили лодку на землю, помогли выйти Варе и детям.
Потом вместе вытащили Федота.
Митчелл склонился над ним – и выругался так, что Варя поняла – плохо.
Нет, уже не плохо.
Никак.
Картечь, от нее не убережешься. Вот, один из остатков и вошел Федоту в шею, словно клинком, в позвоночник… практически мгновенная смерть. Не хуже гильотины. Лицо спокойное, он даже почувствовать ничего не успел.
- Господи, воля твоя, - прошептала Варя.
Слезы не потекли – нельзя. Не сейчас.
Митчелл огляделся.
- Могилу копать…
Варя покачала головой.
- Нет. – Голова начинала потихоньку соображать, и Варя отчетливо понимала, их будут искать. Следов оставлять нельзя.
- Что тогда?
- Его надо положить в лодку. И отвести ее от берега, пробить дыру… понимаешь?
Варя смотрела в упор, и Митчелл ответил ей таким же взглядом. Не пришла еще эпоха водолазов. Но тогда…
- Груз нужен. Или…
- Сделаешь?
- Сделаю. Прости, брат. Ты молитву прочесть можешь, леди?
Варя кивнула.
Могла.
Молитвы она тоже прочитала все, еще давно, в Москве, когда и с Федотом-то знакома не была. Еще тогда…
- Помяни, Господи Боже наш, в вере и надежди живота вечнаго преставльшагося раба Твоего, брата нашего, Федота…
Сама закрыла глаза, перекрестила. Поцеловала в лоб.
- Прости меня, Федот. Подвела я тебя.
- Нет, - качнул головой Митчелл. – Он доброй волей шел. И не пожалел бы ни о чем.
- Место бы запомнить.
- Другим и такого места не досталось, - коротко ответил мужчина. – Отвернись.
Варя послушалась. И чтобы не думать о том, что творится за спиной, подошла к французу, за которого цеплялись два осиротевших ребенка.
- Познакомимся, монсеньор?
Мужчина кивнул.
Взгляд его становился острым и холодным. Приходил в себя. Уже хорошо.
- Мое имя Франсуа-Флоран де Валори, граф де Валори. К вашим услугам… леди?
- Леди Барбара. Или мадам Барбара, как вам будет приятнее. Я русская дворянка, ваше сиятельство, княжна Прозоровская, в замужестве Суворова. Полагаю, примерно это равно вашей графине.
Позади послышался легкий плеск. Варя не смотрела, она и так знала – это Митчелл оттолкнул лодку от берега.
Франсуа медленно наклонил голову.
- Что вы здесь делали, и как… как это случилось?
Варя печально покривила губы.
- Что делала? Уезжала из Парижа – у вас половина Франции уехала.
Граф кивнул со всем пониманием.
- Мадам Марэ, знаменитая гадалка, вы слышали о ней?
- Да.
Это Варя его не видела ни разу, а слушать-то… как капитан гвардейцев Людовика Шестнадцатого мог о ней не слышать? После всего? Хоть пара слов, но дошла бы.
- Она сказала мне возвращаться домой и искать свою судьбу там. Я поехала, правда, приболела, остановилась на ночь в Варенне, а когда началась суматоха… увидела королевскую семью. Вас узнал кто-то… я не помню, как его зовут. Поднял людей, перегородил мост, остановил карету.
- Там не было войск?
- Нет. Если бы вы срубили вот этих… вы бы прорвались, - вздохнула Варя.
- Король опасался за детей.
- Чего опасаться-то, если конец был бы один? Дураку понятно, живыми бы вас не отпустили. Живой король – приговор революции. Ну и когда я увидела… хотела хоть кого спасти.
- Так, - Митчелл прыгал рядом, дрожа от холода и встряхиваясь. – Давайте на лошадей. Детей поделим, одного мне, одного вам…
- Граф де Валори, - представила Варвара.
- Мишель де Малле. Можно – Митч.
Граф церемонно поклонился.
- Полагаю, в сложившихся обстоятельствах, нам надо отбросить церемонии, - подвела итог Варя. – Попадемся – плохо будет. Барбара, Митчелл, Франсуа. Всё, по коням! Нам надо добраться до Вердена.
- Нас будут ждать в другом месте, - заикнулся, было, Франсуа.
Варя хотела что-то возразить, но дело в свои руки взял Митчелл.
Он только что похоронил друга.
Едва не потерял леди, которую выбрал для себя вожаком.
И совершенно не был расположен к спорам.
- Берешь коня – и катишься на все четыре стороны? Вместе с детьми? Или молча с нами? Успеем поговорить, когда зад унесем! Или у тебя план есть? Я хоть знаю, КУДА!
А вот это граф понял.
- Едем.
- Добрый день, Левушка, - Суворов появился неожиданно. Наполеон едва успел сунуть в карман мундира письмо от Наташи. – Твоя любимая пишет?
- Пишет, - согласился Наполеон, не уточняя, кто и что.
Суворов коснулся кармана
- Мне тоже дочка пишет.
И такая у него была при этом улыбка… светлая, счастливая.
Наполеон на секунду застыл, как статуя.
Дочка?!
Но… Наташа же говорила, что не может сейчас писать отцу! У них как-то разговор зашел об этом, она и про Смольный рассказала, и про маму, которая ее увезла… Наполеон – одобрил.
Ему во Франции было очень тяжело, но он-то мужчина! Военный! А каково было девочке?!
Мама никогда не позволила бы отдать ни одну из малышек в такое… отвратительное место!
- Наталья Александровна? – уточнил он аккуратно. А кто его знает, сколько там у Суворова дочек?
- Да, Суворочка моя. Слышал, да?
Наполеон пожал плечами.
- Природа дала человеку один язык и два уха, но люди бывают такие языкатые – на них и шести ушей не хватит!
Суворов рассмеялся.
- Ты читал Эпиктета?
- Мы проходили в училище.
- Я сам много учился, читал, искал… училище – лучше.
- Не всем там легко приходится.
- И то верно. Наташа мне сначала жаловалась, непривычно ей было, а потом свыклась, даже радуется, что я на своем настоял.
Наполеон прикусил язык.
Надо будет об этом написать Натали, обязательно. Только когда еще письмо дойдет?
Но… получается, что Наташа отцу не пишет, чтобы не получился скандал на весь мир… и ему пишет кто-то другой, прикрываясь именем Натали?
Да.
И что делать Наполеону?
Молчать. Определенно – молчать.
Как он сейчас сможет сказать: Александр Васильевич, кто бы вам ни писал, это точно не Натали, потому что она сейчас в Швейцарии, и преотлично себя чувствует. А ваша супруга в Париже, и собирается оттуда уезжать. Скоро они будут в России, но никто из них вам не писал. Они мне писали, и сюда приехать помогли, и вообще я их отлично знаю… лучше вас?
Нет, лучше промолчать. Лучше…
- Война закончится, вы к дочери поедете?
- Обязательно. Заберу ее в имение, императрице в ноги упаду, если получится, наконец мне развод дадут… сколько ж можно? Но это я еще успею, - Суворов понял, что слишком разговорился с юным гением, и нахмурился. Наполеон сделал вид, что ничего не слышал. Он вообще тут мимо проходил, да-да. Рядом стоял. О своем думал. На звезды любовался. – ты думай, братец, нам еще турка бить!
Наполеон думал.
Бить?
Ну и ладно, чего б его не побить? Дело хорошее! Нужное дело!
От Варенна до Вердена двадцать четыре километра.
Кони, добытые Митчеллом, были не из самых лучших, но километров семь – восемь в час делали. Спокойная медленная рысь.
Варя крепко держалась в седле.
Детей ей не доверили, сама бы выбралась. Да она и не настаивала. Что уж там!
Наездница из нее не очень хорошая, больше на инстинктах, а те под дамское седло заточены. Так что Митчелл взял поводья ее коня – и Варин гнедой шел за ним.
Ну и пусть.
Варя могла подумать о своем.
Что у них есть сейчас?
Капитан королевских гвардейцев, целый граф, и двое королевских детей. Интересно, кого из них спасала королева? Сына или дочь? Кажется, дочь, сын был ближе к отцу, когда началось. Из памяти словно кусок вырвало.
Впрочем, это ненужное любопытство, потом выяснит. А вот о чем необходимо подумать, это где их будут искать. И кто именно?
Федот спас их всех.
Когда он бросил гранату, когда полетела картечь… понятно, если кто на мосту в живых и остался, их еще надо будет допросить. Разобраться в том, что произошло.
Отправить за беглецами погоню.
А куда?
А вот это вопрос.
Уплыли они на лодке, но река-то длинная! Где именно они выбрались, вряд ли узнают.
Федот… нет, вряд ли его тело смогут найти, не пришла еще та эпоха. Ударить в колокола, начать поиски – кого?
Кого будут искать?
Их не видели, не знают, а что до детей… переодеть их в нормальную одежду, и вопросы отпадут. Графа замаскировать, а то выглядит, как законченный аристократ. И с этими мордами они кого-то изображали! Крестьян и слуг!
Да уж. Неудивительно, что революция увенчалась успехом, с такой-то королевской гениальностью. Странно, что раньше не началось.
Дорога до Вердена заняла почти четыре часа.
Дети плакали, просили пить, на горшок… это – дети. Они честно держались, сколько могли, но ведь они не железные. Так что… путь продолжать было нереально. Остановились в рощице, неподалеку от города.
- М-да, выглядим мы паршиво, - вздохнул Митчелл. – Леди, вы подождите здесь, я схожу, куплю чего. Нам бы переодеться. Графа можно и так оставить, а вот вы и дети…
Варя отмахнулась.
- Митчелл, ты забыл? Я же в обманке!
Плащ, накинутый поверх куртки, быстро превратился в грязную, но все же юбку. Из его кармана появились на свет трехцветные ленточки.
- Идите сюда, граф. Будем вас маскировать.
- Как?
- Думаю, - Варя скептически разглядывала аристократическую физиономию, - пачкать вас бесполезно. Скажите, вы боитесь ударов?
- Что?!
- Если Митчелл даст вам в глаз, аккуратно, чтобы фингал появился. Все будут смотреть только на синяк, а не на ваше лицо. Уж простите, выглядите вы, как аристократ. Даже в грязи.
- Во-во, Друэ так и сказал – мол, аристократы рядом, и в карете королевская харя, как на банкноте.
- Друэ?
- Этот… который прискакал.
- Надеюсь, его картечью посекло так, что только уши остались, - пожелала дружелюбная Варя.
- На мосту шевелились, мог кто-то и уцелеть, - Митчелл сощурился, вспоминая. – Оглушило их - точно. Тео туда и кидал. Может, и картечи досталось, но кто-то точно шевелился. Вот бабу посекло, которая на вас упала, там спина была в клочья, еще кого-то…
- Ее величество, - выдохнул одними губами Франсуа.
- Она не меня спасала, ребенка, - Варя сощурилась на малыша в женском платье. – Ты мальчик или девочка? Как тебя зовут?
Вторая девочка сделала шаг вперед.
- Это мой брат Луи, мадам. А я Шарлотта.
- Барбара, - кивнула Варя. Значит, королева спасала дочь. Сына не достала, кого успела, того и схватила.
- Митчелл, - еще раз представился Райт.
- И мой муж, - ухмыльнулась Варя.
- Ни за что!
- А за деньги? Вкусные и полезные?
Митчелл улыбнулся. Кажется, его личная леди возвращалась.
- Если только за большие. Так что вы придумали, леди?
- Ты – муж. Я жена. Можно бы и с графом, но он так сыграть не сумеет. Это наши дети… хммм, Луи – неудобно. Непопулярное сейчас имя.
- Карл. Мама звала его Карлом, - голос принцессы дрогнул. Варя взяла девочку за плечи и встряхнула, не обращая внимания на графа.
Ты – король или тряпка?
Глупый вопрос!
Варя практически видела, как утекают бесценные секунды, вот, люди вышли из кареты… топчутся на мосту, две женщины, человек пять или шесть мужчин, двое детей… обе девчонки! Которая – дофин? Не поймешь так-то!
Вот карету пытаются свести с моста, но конь – не машина, задним ходом двигаться не обучен… да еще когда их столько, беспорядок, суматоха… всех уже свели с моста… НУ!!!
Какой черт дернул за руку Марию-Антуанетту? Страх? Отчаяние? Понимание, что все кончено?!
Мария-Антуанетта подхватила на руки того ребенка, который оказался ближе к ней, и рванулась с моста так, что ее не успели ни остановить, ни задержать.
Какой черт толкнул Варю под руку?!
Видимо, это были черти-близнецы. На обеих баб хватило.
Жуткий свист прорезал темноту ночи. В два пальца, такого здесь не слышали.
- Королева, жизнь, здоровье, сила!!!
Мария-Антуанетта не бежала. Она почти летела к Варе, словно на крыльях, понимая, что вот он, самый темный момент ее жизни, и кажется, есть спасение… надо только добежать… пусть не себя, не мужа, но хотя бы детей унести от опасности!
Что-то отчаянное, осознание того, что для нее – конец, но хотя бы детей, хоть их… один из мужчин схватил второго ребенка, кинулся следом, еще женщина, кто-то схватил кого-то на мосту, завязалась потасовка…
- СПАСИ!!!
Тяжелое теплое тело перешло из рук в руки, от матери – к Варе. В эту минуту не королева смотрела отчаянными глазами – затравленная мать, которой не оставили выхода, но дети!!!
Спаси хотя бы их!!!*
*- в реальности было чуточку иначе, но там и побег состоялся позже, и Марии-Антуанетте плаху не предсказывали. Прим. авт.
На мосту опомнились, кинулись следом…
- Б…!!!
Федот действовал решительно.
Шагнул вперед – и выпалил с двух рук. Два четырехствольных пистолета – не игрушки, а снарядил он их сразу, так и стоял…
На секунду все замешкались, и этого времени Федоту хватило, чтобы поджечь короткий, меньше сантиметра, фитиль.
Мешок полетел вперед.
- Ложись!!! – рявкнула Варя и упала лицом в грязь, прямо на ребенка, хоть собой закрыть.
И Федот тоже упал, так, чтобы свалить мужчину со вторым ребенком, защитил их собой.
На Варю навалилась тяжесть, прижала, прикрыла… и она сейчас не возражала, плевать, кто или что – защита!
Грохнуло.
Варя подняла голову, понимая, что жива, и ей, кажется, не больно, и ее ребенок – жив? Стряхнуть тяжесть удалось с трудом, но она поддалась.
Гранаты…
Вблизи – страшное оружие.
Глина и картечь разлетелись по сторонам, безжалостно раня людей. На мосту кто-то лежал, кто-то стонал – плевать! Варя их проверять не пошла, пусть провалятся!
Она оглядела малыша. Кажется – мальчик? Или девочка в мальчишеской одежде? Спрашивать бессмысленно, живой – и ладно.
А остальные?
Несколько шагов вперед…
Тяжесть…
Рядом с Варей лежала Мария-Антуанетта. И улыбалась, глядя на нее.
Кажется, те осколки, которые должны были прилететь Варе, достались королеве. Но она улыбалась. Видела, что ее ребенок – живой…
- Спаси…
- Клянусь, - Варе нельзя было терять ни секунды. Сейчас сюда все прибегут. Может, с минуту подождут, страшно же вот так, сразу…
Но Федот?
Шаг вперед.
Стон.
- Б….!!!
Какие-то вещи и Митчелл преотлично выучил. Откуда он взялся? Схватил Варю за руку.
- Федот! Дети!
Объяснять было не нужно, травленный и битый жизнью наемник и сам все понимал.
Федот лежал почти рядом – только без сознания. Досталось ему что, не досталось, Митчелл молча подхватил его и потащил вперед. Варя дернула за плечо мужчину, который до сих пор закрывал собой второго ребенка.
- Живой?
Мужчина кое-как поднялся на ноги, его шатало, но ребенка он держал цепко, не вырвешь. Варя потащила его к реке, схватила второго ребенка, хорошо хоть этот идет сам, а вот и лодка.
Четверо взрослых, двое детей… перегруз не критичный.
И Варя еще успела увидеть, как стекленеет взгляд королевы, направленный в небо.
***
Митчелл греб так, что весла трещали, а ругался еще сильнее. И по-английски, и по-русски, и все про дурных баб, у которых ума, что у чучел.
Варя молчала.
Прижимала к себе детей и молчала.
И в голове пока еще гудело, все ж взрыв, да совсем рядом – сделал свое дело. И дети… пока они сидят тихо, оглушены случившимся, но если начнут дергаться и биться, лодку перевернут влегкую.
Федот лежал, словно мертвый.
Мужчина, как там его зовут - неважно! – тоже сидел на дне лодки, словно кукла. Молчал.
Митчелл кое-как догреб до известного одному ему места, и принялся причаливать. Лодка ткнулась носом в глинистую почву. Тут неизвестный и отмер, принялся помогать.
Вдвоем вытащили лодку на землю, помогли выйти Варе и детям.
Потом вместе вытащили Федота.
Митчелл склонился над ним – и выругался так, что Варя поняла – плохо.
Нет, уже не плохо.
Никак.
Картечь, от нее не убережешься. Вот, один из остатков и вошел Федоту в шею, словно клинком, в позвоночник… практически мгновенная смерть. Не хуже гильотины. Лицо спокойное, он даже почувствовать ничего не успел.
- Господи, воля твоя, - прошептала Варя.
Слезы не потекли – нельзя. Не сейчас.
Митчелл огляделся.
- Могилу копать…
Варя покачала головой.
- Нет. – Голова начинала потихоньку соображать, и Варя отчетливо понимала, их будут искать. Следов оставлять нельзя.
- Что тогда?
- Его надо положить в лодку. И отвести ее от берега, пробить дыру… понимаешь?
Варя смотрела в упор, и Митчелл ответил ей таким же взглядом. Не пришла еще эпоха водолазов. Но тогда…
- Груз нужен. Или…
- Сделаешь?
- Сделаю. Прости, брат. Ты молитву прочесть можешь, леди?
Варя кивнула.
Могла.
Молитвы она тоже прочитала все, еще давно, в Москве, когда и с Федотом-то знакома не была. Еще тогда…
- Помяни, Господи Боже наш, в вере и надежди живота вечнаго преставльшагося раба Твоего, брата нашего, Федота…
Сама закрыла глаза, перекрестила. Поцеловала в лоб.
- Прости меня, Федот. Подвела я тебя.
- Нет, - качнул головой Митчелл. – Он доброй волей шел. И не пожалел бы ни о чем.
- Место бы запомнить.
- Другим и такого места не досталось, - коротко ответил мужчина. – Отвернись.
Варя послушалась. И чтобы не думать о том, что творится за спиной, подошла к французу, за которого цеплялись два осиротевших ребенка.
- Познакомимся, монсеньор?
Мужчина кивнул.
Взгляд его становился острым и холодным. Приходил в себя. Уже хорошо.
- Мое имя Франсуа-Флоран де Валори, граф де Валори. К вашим услугам… леди?
- Леди Барбара. Или мадам Барбара, как вам будет приятнее. Я русская дворянка, ваше сиятельство, княжна Прозоровская, в замужестве Суворова. Полагаю, примерно это равно вашей графине.
Позади послышался легкий плеск. Варя не смотрела, она и так знала – это Митчелл оттолкнул лодку от берега.
Франсуа медленно наклонил голову.
- Что вы здесь делали, и как… как это случилось?
Варя печально покривила губы.
- Что делала? Уезжала из Парижа – у вас половина Франции уехала.
Граф кивнул со всем пониманием.
- Мадам Марэ, знаменитая гадалка, вы слышали о ней?
- Да.
Это Варя его не видела ни разу, а слушать-то… как капитан гвардейцев Людовика Шестнадцатого мог о ней не слышать? После всего? Хоть пара слов, но дошла бы.
- Она сказала мне возвращаться домой и искать свою судьбу там. Я поехала, правда, приболела, остановилась на ночь в Варенне, а когда началась суматоха… увидела королевскую семью. Вас узнал кто-то… я не помню, как его зовут. Поднял людей, перегородил мост, остановил карету.
- Там не было войск?
- Нет. Если бы вы срубили вот этих… вы бы прорвались, - вздохнула Варя.
- Король опасался за детей.
- Чего опасаться-то, если конец был бы один? Дураку понятно, живыми бы вас не отпустили. Живой король – приговор революции. Ну и когда я увидела… хотела хоть кого спасти.
- Так, - Митчелл прыгал рядом, дрожа от холода и встряхиваясь. – Давайте на лошадей. Детей поделим, одного мне, одного вам…
- Граф де Валори, - представила Варвара.
- Мишель де Малле. Можно – Митч.
Граф церемонно поклонился.
- Полагаю, в сложившихся обстоятельствах, нам надо отбросить церемонии, - подвела итог Варя. – Попадемся – плохо будет. Барбара, Митчелл, Франсуа. Всё, по коням! Нам надо добраться до Вердена.
- Нас будут ждать в другом месте, - заикнулся, было, Франсуа.
Варя хотела что-то возразить, но дело в свои руки взял Митчелл.
Он только что похоронил друга.
Едва не потерял леди, которую выбрал для себя вожаком.
И совершенно не был расположен к спорам.
- Берешь коня – и катишься на все четыре стороны? Вместе с детьми? Или молча с нами? Успеем поговорить, когда зад унесем! Или у тебя план есть? Я хоть знаю, КУДА!
А вот это граф понял.
- Едем.
***
- Добрый день, Левушка, - Суворов появился неожиданно. Наполеон едва успел сунуть в карман мундира письмо от Наташи. – Твоя любимая пишет?
- Пишет, - согласился Наполеон, не уточняя, кто и что.
Суворов коснулся кармана
- Мне тоже дочка пишет.
И такая у него была при этом улыбка… светлая, счастливая.
Наполеон на секунду застыл, как статуя.
Дочка?!
Но… Наташа же говорила, что не может сейчас писать отцу! У них как-то разговор зашел об этом, она и про Смольный рассказала, и про маму, которая ее увезла… Наполеон – одобрил.
Ему во Франции было очень тяжело, но он-то мужчина! Военный! А каково было девочке?!
Мама никогда не позволила бы отдать ни одну из малышек в такое… отвратительное место!
- Наталья Александровна? – уточнил он аккуратно. А кто его знает, сколько там у Суворова дочек?
- Да, Суворочка моя. Слышал, да?
Наполеон пожал плечами.
- Природа дала человеку один язык и два уха, но люди бывают такие языкатые – на них и шести ушей не хватит!
Суворов рассмеялся.
- Ты читал Эпиктета?
- Мы проходили в училище.
- Я сам много учился, читал, искал… училище – лучше.
- Не всем там легко приходится.
- И то верно. Наташа мне сначала жаловалась, непривычно ей было, а потом свыклась, даже радуется, что я на своем настоял.
Наполеон прикусил язык.
Надо будет об этом написать Натали, обязательно. Только когда еще письмо дойдет?
Но… получается, что Наташа отцу не пишет, чтобы не получился скандал на весь мир… и ему пишет кто-то другой, прикрываясь именем Натали?
Да.
И что делать Наполеону?
Молчать. Определенно – молчать.
Как он сейчас сможет сказать: Александр Васильевич, кто бы вам ни писал, это точно не Натали, потому что она сейчас в Швейцарии, и преотлично себя чувствует. А ваша супруга в Париже, и собирается оттуда уезжать. Скоро они будут в России, но никто из них вам не писал. Они мне писали, и сюда приехать помогли, и вообще я их отлично знаю… лучше вас?
Нет, лучше промолчать. Лучше…
- Война закончится, вы к дочери поедете?
- Обязательно. Заберу ее в имение, императрице в ноги упаду, если получится, наконец мне развод дадут… сколько ж можно? Но это я еще успею, - Суворов понял, что слишком разговорился с юным гением, и нахмурился. Наполеон сделал вид, что ничего не слышал. Он вообще тут мимо проходил, да-да. Рядом стоял. О своем думал. На звезды любовался. – ты думай, братец, нам еще турка бить!
Наполеон думал.
Бить?
Ну и ладно, чего б его не побить? Дело хорошее! Нужное дело!
***
От Варенна до Вердена двадцать четыре километра.
Кони, добытые Митчеллом, были не из самых лучших, но километров семь – восемь в час делали. Спокойная медленная рысь.
Варя крепко держалась в седле.
Детей ей не доверили, сама бы выбралась. Да она и не настаивала. Что уж там!
Наездница из нее не очень хорошая, больше на инстинктах, а те под дамское седло заточены. Так что Митчелл взял поводья ее коня – и Варин гнедой шел за ним.
Ну и пусть.
Варя могла подумать о своем.
Что у них есть сейчас?
Капитан королевских гвардейцев, целый граф, и двое королевских детей. Интересно, кого из них спасала королева? Сына или дочь? Кажется, дочь, сын был ближе к отцу, когда началось. Из памяти словно кусок вырвало.
Впрочем, это ненужное любопытство, потом выяснит. А вот о чем необходимо подумать, это где их будут искать. И кто именно?
Федот спас их всех.
Когда он бросил гранату, когда полетела картечь… понятно, если кто на мосту в живых и остался, их еще надо будет допросить. Разобраться в том, что произошло.
Отправить за беглецами погоню.
А куда?
А вот это вопрос.
Уплыли они на лодке, но река-то длинная! Где именно они выбрались, вряд ли узнают.
Федот… нет, вряд ли его тело смогут найти, не пришла еще та эпоха. Ударить в колокола, начать поиски – кого?
Кого будут искать?
Их не видели, не знают, а что до детей… переодеть их в нормальную одежду, и вопросы отпадут. Графа замаскировать, а то выглядит, как законченный аристократ. И с этими мордами они кого-то изображали! Крестьян и слуг!
Да уж. Неудивительно, что революция увенчалась успехом, с такой-то королевской гениальностью. Странно, что раньше не началось.
Дорога до Вердена заняла почти четыре часа.
Дети плакали, просили пить, на горшок… это – дети. Они честно держались, сколько могли, но ведь они не железные. Так что… путь продолжать было нереально. Остановились в рощице, неподалеку от города.
- М-да, выглядим мы паршиво, - вздохнул Митчелл. – Леди, вы подождите здесь, я схожу, куплю чего. Нам бы переодеться. Графа можно и так оставить, а вот вы и дети…
Варя отмахнулась.
- Митчелл, ты забыл? Я же в обманке!
Плащ, накинутый поверх куртки, быстро превратился в грязную, но все же юбку. Из его кармана появились на свет трехцветные ленточки.
- Идите сюда, граф. Будем вас маскировать.
- Как?
- Думаю, - Варя скептически разглядывала аристократическую физиономию, - пачкать вас бесполезно. Скажите, вы боитесь ударов?
- Что?!
- Если Митчелл даст вам в глаз, аккуратно, чтобы фингал появился. Все будут смотреть только на синяк, а не на ваше лицо. Уж простите, выглядите вы, как аристократ. Даже в грязи.
- Во-во, Друэ так и сказал – мол, аристократы рядом, и в карете королевская харя, как на банкноте.
- Друэ?
- Этот… который прискакал.
- Надеюсь, его картечью посекло так, что только уши остались, - пожелала дружелюбная Варя.
- На мосту шевелились, мог кто-то и уцелеть, - Митчелл сощурился, вспоминая. – Оглушило их - точно. Тео туда и кидал. Может, и картечи досталось, но кто-то точно шевелился. Вот бабу посекло, которая на вас упала, там спина была в клочья, еще кого-то…
- Ее величество, - выдохнул одними губами Франсуа.
- Она не меня спасала, ребенка, - Варя сощурилась на малыша в женском платье. – Ты мальчик или девочка? Как тебя зовут?
Вторая девочка сделала шаг вперед.
- Это мой брат Луи, мадам. А я Шарлотта.
- Барбара, - кивнула Варя. Значит, королева спасала дочь. Сына не достала, кого успела, того и схватила.
- Митчелл, - еще раз представился Райт.
- И мой муж, - ухмыльнулась Варя.
- Ни за что!
- А за деньги? Вкусные и полезные?
Митчелл улыбнулся. Кажется, его личная леди возвращалась.
- Если только за большие. Так что вы придумали, леди?
- Ты – муж. Я жена. Можно бы и с графом, но он так сыграть не сумеет. Это наши дети… хммм, Луи – неудобно. Непопулярное сейчас имя.
- Карл. Мама звала его Карлом, - голос принцессы дрогнул. Варя взяла девочку за плечи и встряхнула, не обращая внимания на графа.
